Палач

Утро наступает слишком быстро. Дженис проводит его перед зеркалом, пытаясь привести свое зареванное лицо в относительно божеский вид. Попытки кажутся бесконечно жалкими, как и ее существование, но все же вскоре отражение в зеркале преображается: сломанная, искалеченная душонка становится тем самым умелым, не ведающим жалости палачом. Из жилого сектора в пыточный, через мост, в компании с Маркусом — все как всегда. Первенец, просто являясь самим собой, помогает наставнику окончательно натянуть маску чудовища на бледное лицо. Этот монстр тоже цвета парного молока, но он не умеет чувствовать. Не знает, что такое боль, сострадание. Он не знаком с такими человеческими понятиями. — Красавчик нашел подружку, — внезапно произносит Маркус, и Дженис, проследив за взглядом первенца, видит Дина и его вчерашнюю жертву. — Иногда быть тощей бабой неплохо. В все еще кровоточащую рану медленно, миллиметр за миллиметром, вводят тонкую ядовитую иглу. Кровь начинает бить фонтаном. «Мы всегда будем вместе», — с любовью, Боль. Ты монстр, детка. Помни это. Джен криво ухмыляется. Тощая баба, как выразился Маркус, просто ученица Винчестера. Только и всего. Палач тоже провожал Дина до его камеры в его первый рабочий день. Но, какой истязатель из этой нежнейшей, голубоглазой особы? Сдалась спустя сутки. У нее ничего не получится, и она станет никем. Отбросом, каких в аду предостаточно. Девочку подвесят на дыбу в той самой пропасти, в которой круглосуточно вопят жалкие души, и демон она станет через столетия мучений. Демоном она станет не под симфонию чужих криков, а срывая собственные голосовые связки в оглушающем вопле. Демоном она станет, захлебываясь собственной кровью, а не купаясь в крови своих жертв. Дженис не может знать наверняка, что именно так все и будет, но с этой самой секунды она желает этого больше, чем чего бы то ни было. Ты монстр, детка. — Что насчет вечеринки? Резко менять тему разговора у Блейка и Маркуса — семейное. И сейчас Джен готова расцеловать первенца за эту привычку. — Не передумала? — Передумала. — Идешь? — Иду. Идет? Серьезно? Губы Маркуса расплываются в довольной улыбке. — Решишь кого-нибудь трахнуть — пусть это буду я. — Заткнись. Теперь первенец хохочет. Дженис улыбается, наблюдая за ним. Ей повезло с ним. Определенно, повезло. На вечеринках, которые, в большинстве случаев, заканчиваются грандиозной оргией, поначалу все не выходит за рамки приличия. В смысле, палачи всего лишь выпивают литры спиртного, курят и иногда закидываются наркотиками. Одним словом, веселятся как обычная современная молодежь. А потом чья-то рука лезет кому-то в трусы, язык врывается в рот. Не надо стесняться своих желаний. Пьяную и уже обнаженную девушку, танцующую на барной стойке, хотят отыметь уже многие. А она и не против, надо признаться. Остаться равнодушными к таким вольностям могут не все палачи, и тогда всем начинает заправлять Безумие в компании с Похотью. Джен планирует уйти с вечеринки до того, как чья-то рука залезет кому-то в трусы. — Увидимся позже, — как обычно кидает на прощание Маркус, и Дженис неспешно направляется к своей пыточной. Визгливая женщина снова вынуждает палача отрезать ей язык. Сценарий все тот же: многочисленные порезы, переломанные кости, отрезанные куски кожи, вырванные зубы, глазные яблоки на полу. Да или нет? Дамочка удивительно стойкая. Конец рабочего дня наступает так же быстро, как и утро. Маркус заходит за Джен перед вечеринкой, после чего они направляются вглубь жилого сектора, в общий зал, предназначенный именно для подобных гулянок. — Кстати, потрясно выглядишь, Дженни. Просто не как обычно, — мысленно поправляет первенца Дженис. Макияж, легкая завивка волос и кофточка с вырезом, в меру обнажающим грудь. — Спасибо, Маркус. Ты тоже мистер Секси. — Как всегда, — ухмыляется палач. Джен даже возразить нечего. Маркус, действительно, эффектный мужчина. Высок, широк в плечах, атлетически сложен. Но самым притягательным в его внешности являются глаза — голубые, невероятно чистые и яркие, в них всегда отплясывают дикие танцы черти. Музыка в общем зале оглушает. В насквозь прокуренном помещение народу — тьма. Палачи уже пьют, закидываются разноцветными пилюлями и танцуют. Дженис давно не была на подобных мероприятиях. Она их не любит. Перестала любить после того, как поняла, на что подписалась в полицейском участке. Точно на такой вечеринке Джен впервые попробовала наркотики, затем пристрастилась к ним, а потом их притон накрыли. Далее — сделка, поцелуй, десять лет жизни и добро пожаловать в ад. — Вон Блейк, — с трудом перекрикивая музыку, сообщает Маркус, указывая в сторону столиков у правой стены, после чего за руку тащит Дженис туда. Блейк почти всегда серьезен и сосредоточен. Джен иногда кажется, что даже любовью с Маркусом демон занимается с абсолютно беспристрастным выражением лица. Сейчас он тоже спокоен, медленно затягивается сигаретой, выпускает дым из легких и отпивает немного виски из бокала. Маркус целует возлюбленного в губы. — Рад тебя видеть, Дженис, — приветствует демон палача. Джен улыбается, почти искренне, по-настоящему. Блейк не блефует. Он относится к Дженис, действительно, хорошо. Она ведь наставник Маркуса, и Маркус едва ли не обожает ее. По-дружески, разумеется. Собираясь на вечеринку, Джен не планировала напиваться, но что-то пошло не так. За первой стопкой виски последовала вторая, третья, пятая, седьмая, потом Маркус предложил выкурить парочку косяков, и вскоре Дженис оказалась на танцполе. А еще она упустила момент, когда чья-то рука залезла кому-то в трусы, и поняла это лишь тогда, когда стала свидетелем орального секса за соседним столиком. — Мне пора, — сообщает Джен парням, с трудом поднимаясь со стула. — Самое интересное пропустишь! — возмущается Маркус, хватая наставника за запястье, чтобы не дать ему уйти. Палач освобождает руку и отмахивается от первенца, мол, иди к черту, и направляется к выходу из душного, пропитанного алкоголем, дымом и похотью зала. До своей комнаты Дженис бредет со скоростью улитки. Шаг за шагом, осторожно, чтобы не упасть. Отвыкла она хлестать спиртное литрами и баловаться наркотиками. Ноги ее идут не твердо и голова кружится. Коридор кажется движущимся, дверей словно намного больше, чем есть на самом деле. И сзади как будто кто-то идет. Вот! Снова слышны шаги, ускоряющиеся, совсем близко. Кто-то тоже решил сбежать с оргии? Джен прислоняется спиной к стене, боясь, что резвый бегут снесет ее с ног, пролетая мимо. Закрывает глаза. На кой черт надо было нажираться до такого состояния? — Дженни? — До боли родной голос. Руки касаются плеч палача. Дженис медленно открывает глаза, отчего-то надеясь, что слух ее подвел. Нет, не подвел. Рядом стоит Дин и внимательно разглядывает подругу. — Ты тоже был на вечеринке? — Джен выдает первое, что приходит ей на ум. — Да, меня Маркус пригласил. — Мммм, — понимающе кивает палач. Мысли разлетаются в разные стороны, Дженис не удается ухватиться даже за одну из них. Затуманенным алкоголем и наркотиком разумом она понимает, что должна чувствовать неловкость, стыд и еще что-то, но ничего такого не ощущает. Джен просто смотрит на Дина и чего-то от него ждет. — Забыла о нашей договоренности? — Что? — переспрашивает Дженис, действительно не понимая, что Винчестер имеет в виду. — В Питтсбурге мы договорились, что ты будешь пить только под моим присмотром. В Питтсбурге Джен напилась до чертиков. Это случилось незадолго до выстрела в висок. Дженис тогда себя уже похоронила и пыталась утопить боль в спиртном. У Дина же это получалось. Джен думала, что и у нее получится. Винчестер быстро нашел ее в баре и привез обратно в мотель. Выпила Дженис на тот момент достаточно для того, чтобы утратить способность соображать. У мотеля парочку встретил Сэм, который не сумел скрыть удивления: — Она пьяна? — Ты что сдурел? — вместо Дина воскликнула Джен. — Я абсолютно трезвая! Сэм понимающе кивнул. — Нам пора баюшки-баю. — Обхватив за талию, Дин вел не твердо стоящую на ногах Белоснежку в сторону гостиничного номера. Она даже не думала сопротивляться. Сэм шел впереди, то и дело оборачиваясь назад. Дженис сосредоточенно смотрела прямо перед собой, а у самой двери нужной комнаты вполне серьезно заявила: — Сэмми, у тебя шикарная задница. Винчестер-младший опешил и метнул в сторону брата нервный взгляд. Тот лишь ухмыльнулся в ответ. Утром следующего дня Джен казалось, что по ней несколько раз подряд проехала бетономешалка. С трудом разлепив глаза, она выпила кем-то предусмотрительно оставленную таблетку от головной боли и только после этого заметила сидящего в кресле напротив, ухмыляющегося Дина. — Я прилично себя вела? — откинувшись на спинку кровати, поинтересовалась Дженис. Она знала, что под градусом могла творить безумные вещи. Винчестер снова улыбнулся. — Рассказывай. — Ты всего лишь сделала комплимент Сэму, — отозвался Дин в ответ. — Цитирую: Сэмми, у тебя шикарная задница. Джен закрыла лицо руками. Ладно, на самом деле могло быть и хуже. А так, она ведь даже не соврала. — А тебе я ничего не говорила? — Меня ты чуть не изнасиловала! — тут же воскликнул Винчестер. — Врешь! — завопила Дженис. — Засос показать? Джен швырнула в Дина подушку и с головой накрылась одеялом. Она проспала тогда весь день, а Винчестеры, тем временем, разобрались с местным вервольфом. Дженис молчит, все также продолжая смотреть на друга пустыми глазами. У нее была прекрасная жизнь, которую она никогда не сможет вернуть. Все утрачено, живо лишь в воспоминаниях. А через столетия не станет даже их. Не останется ничего. Джен уже совсем другая. Белоснежка умерла. Дженис потеряла Дина. Она потеряла все. Слезы по щекам. Волна затопила берег. Ты монстр, детка. Помни это. Закрой пасть. Винчестер обнимает Белоснежку. Крепко, как прежде. Есть маленькая часть, что все еще жива и дышит. Он не даст ей погибнуть. Все прежние раны — насквозь ядовитыми иглами. Почему Дженис не умерла от передоза будучи подростком? «Мы всегда будем вместе», — снова Боль. — Успокойся. — Осторожно рукой по волосам. — Я рядом. Всхлип за всхлипом — слезам нет конца. — Я всегда буду рядом.