Машкин

      Ночью снова не спалось. Максим извёлся весь, ворочаясь с боку на бок, а потом не выдержал и сбежал, чтобы не мешать Кате. Выходные его измучили. Хорошо, хоть завтра они уже уезжали. Впрочем, дело пахло свадьбой, и Максим подозревал, что с присутствием в его жизни Паши придётся смириться.       Он даже не успел закурить, как из дома выскользнул сам Машкин жених.       — И за что мне это? — простонал Максим, наблюдая, как парень впопыхах натягивает кроссовки.       — Нам бы поговорить, — прошептал вздрагивающий Пашка. К концу выходных похолодало. По небу быстро бежали тёмные облака, то и дело закрывая собой яркую желтую луну.       — Можно, — кивнул Максим. — Только оденься для начала. Там, на веранде, куртка лежит.       В отцовской куртке Пашка утонул. Он немного сморщился: за время службы одежда приобрела специфический душок, но Максим решил, что парень потерпит. Чай, не принцесса.       — Эй, вы чего? — в открывшемся окне показалась Марина. — Ночь на дворе, куда собрались?       — Мы перекурим только, — отмахнулся от неё Максим.       — И поговорим! — встрял Пашка. — Не волнуйтесь, тёть-Марина!       — Ну, как знаете. Только не долго, завтра же вставать рано!       Окно закрылось, и парень неловко помялся, переступая с ноги на ногу.       — Давайте не здесь, — попросил Пашка, оглядываясь на дом, в котором могли найтись другие уши. Максим кивнул, и повёл его за двор, к речке.       В лунном свете вода приятно блестела. На другом берегу качался чёрный лес, но здесь, на открытом месте, не было страшно. Квакали лягушки-полуночницы, стрекотали насекомые. Максим потянулся и присел на лежащее на берегу бревно. Они притащили его сюда лет десять назад, чтобы было удобнее рыбачить. За годы бревно вросло в землю и покрылось мхом, но осталось таким же крепким, как и в самом начале. Васька утверждал, что это дуб, но Максим не верил: дубы в их лесу почти не росли. Одни берёзки да сосны.       — Ну? — Максим выжидающе оглянулся на Павла. Тот присел на другой край и сгорбился, засунув руки в карманы.       — Извините, — попросил Паша. — Я не знаю, что на меня нашло. Я не должен был.       — Ты про вчерашнее? — осторожно уточнил Максим.       — Ага. Я… Я испугался, — невнятно добавил парень. Максим хмыкнул. Что-что, но вчерашний Паша не был похож на труса. Даже наоборот, он действовал слишком решительно, слишком смело.       — И чего же? — спросил Максим.       — Да всего. Вас. Вашей… эрекции. Всей ситуации.       Максим достал сигареты и покрутил пачку в руках. Но закуривать не стал — вспомнил, что Пашка дым не переносит.       — Я не говорил ещё, но я Маше предложение сделал, — вдруг сказал парень. — В апреле, месяц назад.       — И что она ответила? — спросил не удивленный новостью Максим.       — Она сказала, что я должен сначала понравиться её родителям, — усмехнулся Паша и тут же помрачнел. — Я всё испортил. Чёрт. Какой же я идиот.       Максим промолчал. Может, и в самом деле было бы лучше никогда больше не видеть этого парня. Никогда больше не думать о нём. Интересно, смог бы он поссорить их? Смог бы расстроить свадьбу? По всему выходило, что нет. Не мог же он и в самом деле озвучить свой единственный аргумент.       — Я же рассказывал про тётю Зину? — вдруг спросил Паша.       — Про ту, которая тебя приютила, когда мамка твоя ну, померла? — вспомнил Максим.       — Ага. Только всё немного не так было. Это не я к ней переехал, а тётка ко мне. Она, как бы это сказать, женщина не слишком порядочная… Став моим опекуном, тёть-Зина получила постоянное жильё. А меня не сдали в детдом. Мне тогда и шестнадцати не исполнилось. Она не работала нигде, водила мужиков, выпивала иногда. У нас порой даже пожрать нечего было, если хахали ей не отстёгивали.       — Зачем ты сейчас об этом рассказываешь?       — Я может и из этих, неблагополучных, но не нищий. Я, когда поступил, тёть-Зину выселил, квартиру продал. Точнее разменял на однушку, а остаток положил на счёт.       Максим кивнул. Пашка, конечно, спрыгнул с темы, но Максим почувствовал, что хочет разобраться до конца.       — Кто это был?       — А? — не понял Пашка.       — Ты говорил, что спал с мужиком, — терпеливо объяснил Максим. — Кто это был?       — А… — раздосадованно протянул парень. Он некоторое время молчал, собираясь с мыслями, а потом тихо, едва различимо стал рассказывать: — Мне тогда было шестнадцать. Я сильно вырос за лето. Так, что рукава зимней куртки мне по локоть были. И ботинки… А денег-то не было. Совсем. Знаете, как холодно зимой в кедах? Можно хоть пять пар носков натянуть, но все равно не спасёт. И я… И был там один… Ну, тёть-Зинин хахаль.       Парень обнял себя руками в каком-то детском защитном жесте и ненадолго замолчал. Максим поёжился, понимая, что влез во что-то нехорошее. Он уже не был уверен, что хочет услышать всю историю до конца.       — Я ему нравился, — продолжил Пашка. — Он постоянно что-то похабное говорил, когда тёть-Зина не слышала. Говорил, что я как девчонка. Тощий. Смазливый. Он руки распускал, якобы проверяя, точно ли я парень. Я не знал, как от этого можно защититься. А потом… Зима потом наступила, а куртки не было, и ботинок не было, и… И пусть это было за деньги, но что я мог тогда? Не смейте меня осуждать!       Максим и не собирался. Он лишь накрыл рот ладонью, с ужасом представляя, что довелось пережить мальчишке.       Пашка всхлипнул, пожевал губу и продолжил:       — А потом… Знаете, когда хоть раз продаёшь себя, то всё остальное… — он говорил урывками, уже не в силах строить нормальные фразы. — Второй раз легче. И когда тебе назначают цену, оказывается, что ты не так уж и дорог. Это так… Обесценивает. Всё. И вчера… Я испугался. Я не знаю, куда меня понесло. Извините.       — Не нужно, — попросил Максим. — Не нужно тебе извиняться. Не тебе нужно.       — Я больше таким не занимаюсь, — зачем-то сказал Паша. — Это было давным-давно. И я бы хотел обо всём забыть.       Максим кивнул, думая, что зря он разворошил эту кучу. А Пашка... Неужели он и вправду вчера поставил его в один ряд с тем насильником? Максиму поплохело от этих мыслей. А ведь он считал себя человеком порядочным.       Максим обтёр лицо, сбрасывая напряжение. Паша достал какую-то веточку и ковырял песок. А ведь он и вправду совсем не боялся Максима. И был с ним таким откровенным... Словно душу свою вручал.       — Сейчас у меня всё в порядке. Вот только… — Пашка несмело глянул на Максима. — У меня никогда не было такой большой и крепкой семьи. Это так здорово. Все вы. То, как вы общаетесь, как уважаете друг друга. Мне так хотелось стать частью этого. Но сейчас…       — Ты Машку любишь? — неожиданно для себя спросил Максим.       — Люблю, — просто ответил Пашка. Он казался таким беспомощным, таким подавленным, что Максим не удержался и приобнял парня. Паша дёрнулся, но отодвигаться не стал.       — Ладно. Ладно, зятёк, не кисни.

***

      От усталости Максима развезло. Мысли лениво ворочались в голове, не останавливаясь ни на чем конкретном. Сидеть с юнцом под боком было тепло, даром что касаться он мог только куртки.       Пашка первым засобирался домой. Он ужом выскользнул из-под руки и пошёл вперёд. Максим поднялся и последовал за ним.       — О, собака, — Паша ткнул пальцем в кусты, и Максим похолодел: из зарослей на них смотрел самый настоящий волк. Он видел одного такого в детстве, опасного и настороженного, почему-то чёрного, а не серого. Тогда маленького Максима зверь не тронул, но сейчас в душе всколыхнулся старый полузабытый страх.       — Брысь! — прикрикнул мужчина, и волк, блеснув жёлтым глазом, исчез в зарослях.       — Эй, вы чего? — не понял мальчишка.       — Это не Рекс, — Максим судорожно сглотнул. — Вася недавно рассказывал, что у них в округе волк завёлся. Кур душит и вообще. Но на людей не нападает. Не нападал ещё. Вася с мужиками ловушки ставил, но зверь хитрый.       — Волк? — тонко пискнул парень, и Максим тут же пожалел, что разболтал: перепуганный Паша стал затравленно озираться.       — Иди сюда, — позвал он парня, но тот не шелохнулся.       — Не могу, — выдавил Пашка. — Что мы будем делать? Вдруг он где-то рядом? Ой, мамочки!       — Так, мелочь, хватит трястись! — прикрикнул Максим. — Идём домой! Нас двое и мы крупнее!       Максим схватил потную ладошку Пашки и потянул, выводя его из леса. Ему самому было не по себе, но не стоять же без дела! Они шагали быстро, но Максим помнил, что волк, как и любой пёс, мог почуять страх. А Пашка дёргался и паниковал, едва слышно всхлипывая.       — Держи, — Максим порылся в кармане и достал зажигалку. Пашка с удивлением принял подарок.       — «С малых лет не знать нельзя, что боится волк огня», — вспомнил Максим. — Зажжёшь, если он появится.       Парень сжал пластиковую безделушку и как-то сразу успокоился. Они дошли до дома за считанные минуты. Паша аккуратно вытащил ладонь и смущённо произнёс:       — Простите, что я так… И спасибо.       Максим пожал плечами и открыл дверь, пропуская парня вперед. Паша бросил на него быстрый настороженный взгляд, в зрачках мелькнул холодный отблеск лунного света, совсем как у того волка. Через мгновение Паша уже исчез в темноте дома, а Максим замешкался. Он вдруг ясно понял, что у него нет никаких прав на этого мальчика. Как бы не сложилась жизнь, он всегда будет лишь наблюдать со стороны, не смея требовать что-то для себя.