Сигнальные ракеты

Нет сил ни петь и ни рыдать, Минуты горькие бывают, Готов все чувства изливать, И звуки сами набегают. (Сергей Есенин)

***

      —  Что мы здесь забыли? — недовольно бубнил Яно Тэкеши, идя следом за боссом, который взял его с собой «получать товар», предполагая, что тот самый «товар» попробует сбежать. Сэтору никогда не доверял Клинку и брать оттуда хотел исключительно одного человека, который должен был достаться ему по контракту. Если бы не распри с детективным агентством эсперов, оно же ДАЭ, переросшие в пару перестрелок и рукопашных сражений, то не пришлось бы брать еще двух эсперов. Но людей теперь тотально не хватало. Тэкеши же явно настораживало место, где им должны были передать трех бойцов, которые носят «прекрасный» статус рабов. Мыслишки действительно закрадывались разные, когда оглядывался в поиске нужной группы людей, но натыкался на торговцев органами и полуголых девушек.       — Для организации, продающей нам трех эсперов, было безопасней передать их здесь, — спокойно ответил глава мафии, немного ускоряя шаг. Яно шумно выдохнул, но не отставал от Сэтору, сверля недовольным взглядом его спину.       — У меня создается впечатление, что нам просто втюхают трех баб, готовых лечь под каждого мужика и стонать, — проворчал Тэкеши.       — Такие у них тоже имеются, — чуть повернул голову Морита и странно улыбнулся, — но нам продали именно бойцов, которые прекрасно обучены. Да и к тому же, там только две девушки, а третий — парень.       — Это тоже не сильно обнадеживает…       — В любом случае, скоро сам все увидишь, — на этом разговор главы Якудза с подопечным был завершен. В принципе, по большей части Тэкеши был недоволен из-за того, что его оторвали от важных дел. Очень трудно с режимом организации было выделить себе удачный выходной и напиться до беспамятства, чтобы утром после попойки спокойно передохнуть и только потом приниматься за работу. Сегодняшний день у Яно был именно таким, но звонок босса игнорировать было опасным занятием, а ослушаться приказа невозможно.       Мужчины завернули за угол, входя в небольшое помещение, заваленное ящиками и другим хламом. Тут было довольно-таки темно, горели лишь пара старых ламп, иногда мигающих, от чего создавалась странная тяжелая атмосфера, Тэкеши фыркнул и сморщился, пахло сигаретным дымом и рыбой. Бетонный пол в некоторых местах был мокрый, что говорило о том, что сюда недавно заносили что-то с корабля. Яно перевел взгляд в дальний угол, где вырисовывались пять силуэтов. Трое мужчин и две девушки.       — Вы опоздали, — слегка раздраженно сказал один из них. Этот человек очень сильно напомнил Тэкеши одного парня из агентства, носящего похожую прическу — длинные блондинистые волосы, завязанные в хвост. Только этот субъект показался Яно пугающим, люди из агентства, несмотря на все войны с мафией, всегда выглядели относительно мирно, но стоящий перед Тэкеши человек заставлял отшагнуть от себя назад. Он был высоким, выше босса, выше всех, кого парень видел в агентстве, американец был ростом под два метра, смотрел грозно, сильно хмурясь, от чего легкая горбинка на широком носу казалась еще более острой. В глаза ему Яно заглядывать не решился, что-то проворчав под нос и задумываясь о чем-то.       — Документы у вас? — не обращая внимание на весьма недружелюбное приветствие, сказал Сэтору.       — Три папки — три человека. Если сомневаетесь в подлинности товара, то на правом ухе у каждого стоит номер, — сухо отозвался второй сопровождающий.       — В этом нет необходимости. Где я должен расписаться? — продолжал фальшиво улыбаться Морита. Яне же теперь принялся рассматривать проданных Якудза людей. Впереди стояла темноволосая девушка, что сразу заметил парень, так это желтые, хотя скорее янтарные глаза, она однозначно обладала способностью, потому что вряд ли в природе у кого-то действительно может быть такой цвет радужки. Роста она была примерно того же, что и он сам, может пониже сантиметров на пять-десять, с такого расстояния трудно определить точнее. Сказать, что она была дурна — соврать. Брюнетка была не слишком красива, но и что-то утонченное в ней однозначно можно рассмотреть, хотя лицо ее было непроницаемым. Она отсутствующим взглядом смотрела на всех, будто происходящее ее вовсе не касается. За этим «объектом», как гласили документы, стояла вторая девушка, она оказалась чуть выше ростом. Ее волосы были насыщенного рыжего цвета, но явно не крашенные, а щеки покрывали веснушки. Миловидная внешность, но ничего особенного, если у первой была какая-то загадочная искра, по ощущениям Тэкеши, то вторая смахивала скорее на стандартную старшеклассницу. Взгляд ее был игривым, заинтересованным и по-детски наивным. Яно недовольно фыркнул, отмечая для себя, что эта девушка его уже раздражает. Затем парень взглянул на последнего человека из этой троицы. Это был темноволосый киллер высокого роста, но не выше того не представившегося блондина. Его эмоции были, наверное, самыми уместными в данной ситуации. Плотно сжатые губы говорили о том, что он нервничает и находится в напряженном состоянии, а глаза растерянно смотрели то на спутниц, то на договаривающихся мужчин.       — Так это и есть Тиамат Хардман? — Тэкеши вырвал из мыслей голос босса, внимательно оглядывающего темноволосую девушку.       — Именно, — кивнул первый сопровождающий или «Дылда», как окрестил его Яно в мыслях.       — Я представлял ее несколько иначе, — протянул Сэтору. — Расскажи о себе немного, — обратился он к, как выяснилось, Тиамат, что соизволила обратить внимание на человека, отвлекшего ее от своих мыслей, если они, конечно, были, Тэкеши не мог сказать наверняка. В тот момент, когда она подняла пустой взгляд на главу Якудза, Яно вдруг показалось, что она просто кукла без чувств и эмоций, ибо настолько ее глаза выглядели стеклянными и холодными на свету, что казались и вовсе не настоящими, без всякого блеска.       — Меня зовут Тиамат Хардман, в Кровавом клинке обучалась пять лет, рада буду приступить к работе, полученной от своего нового владельца, — отчеканила она явно заученную фразу. Голос девушки немного сел, возможно, она редко с кем-либо разговаривает, вот в горле и першит.       — Прекрасно! Что ж, мы вынуждены будем откланяться, — сказал Морита, держа в руках какую-то бумагу и три толстеньких книжечки с потрепанными переплетами.       — Тиамат, — внезапно и как-то слишком громко сказал первый сопровождающий, будто бы пытаясь показать что-то своим покупателям и подходя к темноволосой девушке, — надеюсь, ты усвоила тот урок?       — Слабые не имеют права быть счастливыми, — лицо ее оставалось таким же спокойным, но в глазах промелькнула живая и уж точно настоящая печаль, а также небольшая искра страха.       — Что ж, добро пожаловать в Якудза! — объявил Сэтору, улыбаясь новым подчиненным.

***

      Осаму любил свою работу. Он обожал в принципе думать, а детективное агентство позволяло направить его умение рассуждать и мыслить в верное русло, в прошлом парень благодаря своим навыкам играл на другой стороне поля до ряда событий, которые вспоминать Дадзай не любит. Преступный мир хорошо был знаком ему, это же шло теперь на руку агентству и очень не нравилось мафии. Тем не менее убрать его не могли, у эспера было много связей, как в Министерстве иностранных дел, так и на поле среди одаренных. Одаренными же в мире принято называть людей, обладающих способностями, среди обычных граждан эсперы считались чем-то сверхъестественным. Вообще, данное явление в мире было мало изучено, только недавно опубликовали первую статистику, по которой можно было понять, что всего в мире эсперов всего четверть, то бишь двадцать пять — тридцать процентов.       — Дадзай, принимайся уже за работу! — недовольно сказал Хаяси, застав своего коллегу лежащим на диване и беспечно читающим книгу.       — А? Мы же закончили с недавним делом… — лениво протянул Осаму, переворачиваясь на бок, заполнение отчетов Дадзай не считал работой, для него это было абсолютно бессмысленным заданием, с которым могли справиться и обычные сотрудники без способности. Бровь Тэцуо нервно дернулась, мужчина поджал губы, скрещивая руки на груди.       — Нам поступило новое, — спокойно сказал он, переведя дыхание и усмиряя собственное недовольство.       — О? И что же это за дело? — Осаму соизволил-таки закрыть книгу и сесть.       — Нам стало известно о том, что Якудза заключила контракт с иностранной организацией «Кровавый клинок». Это особая организация, занимающаяся продажей людей, — старший детектив развернулся и пошел к своему компьютеру. Дадзай встал с насиженного места и, сунув руки в карманы, подошел к столу за которым сидел его напарник.       — Зачем мафии рабы?       — Эта организация продает отлично обученных киллеров, — пояснил Хаяси, ища папку с информацией, которую сегодня утром ему по почте прислал человек из Министерства. Открыв документ, Тэцуо дал Осаму ознакомиться с ним, информация же была именно о трех образцах, которых Америка продала Японии.       — Хаттори удалось взломать американцев и просмотреть некоторые данные о людях, что находятся в этой организации. Так же, удалось найти кое-какую информации о трех проданных персонах.       — Наша задача их спасти или обезвредить?       — Поймать и разузнать о связях мафии и Клинка, потом будет видно. К тому же, проданные киллеры — эсперы и серийные убийцы. Одна девушка из этой троицы прирезала больше ста, парень подорвал пять крупных торговых центров, третья более-менее безобидная. Вероятнее всего, кто-то из них как-то был связан с темной стороной Йокогамы, плюс, в недавнем сражении мафия потеряла много человек, а это объясняет желание Сэтору пополнить ряды своих бойцов.       — Становится все интереснее и интереснее…       Дадзай еще раз пробежался глазами по примерному описанию трех киллеров, но вот одна фамилия ему показалась смутно знакомой. Возможно, еще будучи членом Якудза Осаму слышал что-то такое, а может ему все же просто кажется…

***

      Их заселили в одну квартирку, находившуюся в небольшом длинном двухэтажном здании на окраине Йокогамы. Внутри все было в весьма запущенном состоянии. Тиамат бы даже сказала, что камеры, в которых они жили до этого, были более уютные и пригодные для жизни. Обои почти везде отклеивались и пластами сползали со стен, какого они цвета в темноте разглядеть не удавалось, свет в комнате не работал, вся мебель была старше Тии лет эдак на тридцать, а пол прогнил и противно скрипел. А, еще в кухне они видели тараканов. Плюхнувшись на некое подобие дивана, Хардман, наконец, облегченно вздохнула. День был отвратительным. Путь на воняющем рыболовном судне измотал ее, как и вечно ноющий Элайотт, что-то постоянно тараторящая Сэм, которая пытается заставить Тию смотреть на мир оптимистичнее, потом прибытие, сломанный трап стал еще одним неприятным моментом, Тиамат ногу повредила в колене, пока спускалась, поиск новых штанов, не увенчавшийся успехом, встреча с мафией, продажа.       — Дерьмо… — кратко охарактеризовала она все произошедшее. Кроссман разбирала сумки с оружием и одеждой, Элайотт пытался привести в порядок кровати, которые явно уже были непригодными для пользования, по мнению Тиамат спать на них точно нельзя. В итоге одна из них сразу развалилась, стоило Освальду надавить на матрас рукой. Пришлось достать футоны.* Сама же Хардман сидела и вертела в руках небольшой ножик.       — Ти, может, поможешь мне? Я не знаю куда пихать твои кинжалы, — послышался голос Сэм откуда-то из соседней комнаты. Тяжело вздохнув, Тиамат встала и подошла к подруге. Девушка сидела на полу и старательно пыталась достать оружие, боясь порезаться и запутаться в куче всякого хлама, впопыхах вчера засунутого в сумку.       — Ты не пробовала просто взять их за рукоять? — изогнула бровь Хардман, смотря на рыжеволосую подругу, пытающуюся проделать странные махинации с торчащим лезвием.       — Ну, а вдруг что важное порежу, — она на секунду повернула голову на собеседницу, а потом сразу отвернулась, продолжая свое увлекательное занятие.       — А руку ты не боишься, значит, порезать? Знаешь ведь, что мои кинжалы всегда остро наточены, — Тиа села рядом с Сэм и спокойно вытащила один из предметов.       — Боюсь. Просто надо оружие в чехлах носить! — Сэм укоризненно посмотрела на нее, заправляя выбившуюся прядь за ухо.       — Если бы у меня были чехлы, я бы ими пользовалась, но их нет.       — Ты не могла купить их сама? Нам же выдавали немного денег? — недоумевая от «глупости» Хардман, спросила Кроссман, беря в руки оружие, осматривая его и аккуратно водя пальцем по ребристому лезвию одного из кинжалов с красивой резной рукоятью. Тиа отвлеклась от извлечения со дна сумки кинжалов и окинула несколько раздраженным взглядом девушку, всем своим видом выражая вопрос: «Ты дура?», но после лишь закатывая глаза.       — Ее бы не пустили в магазин, — в комнате появился Элайотт.       — В смысле?       — Сэм, я прирезала сто тридцать четыре человека, из них около десятка занимали высокий пост, в новостях регулярно маячил паникующий репортер, сообщающий об очередной жертве. У меня нет нормальной одежды, кроме формы Клинка, потому было бы странно, если бы пришел какой-то гот в год массовых убийств и попросил бы двенадцать крупных чехлов. Ты до сих пор думаешь, что это так просто?       — Но сейчас-то мы в Японии, о нас мало кто знает. Если вообще знают.       — Вот завтра схожу и куплю. А ты займешься языком и картой, — сказала Тиамат, вспомнив слова Эдварда о том, что если Кроссман не выучит ничего из этого, то он лично накостыляет ей, ну и Хардман для профилактики.       — Бли-и-и-ин… — простонала рыжеволосая, запрокидывая голову назад. — Ай!       — Ты чего? — повернулся Освальд, который до этого опять начал пыхтеть над мебелью, передвигая разваливающуюся у него в руках тумбочку.       — Порезалась, — захныкала подруга, выпуская из рук оружие. Кинжал со звоном упал на пол, пачкая старые доски в крови.       — Так кто ж за лезвие берется, дура?! Я же говорила про то, что они наточены! — Тиа, тщательно скрывая за раздражением беспокойство, сразу отложила вещи и повернулась к Сэм. — Дай посмотрю.       — Нет, лучше я, — парень присел на одно колено и взял руку девушки, разглядывая порез, что несильно кровоточил. Кроссман повезло, что это был один из простых кинжалов Тиамат, потому что остальные в большинстве своем были с зубчатыми лезвиями.       — Пойдем, у меня где-то бинт в рюкзаке валялся, — эспер помог Кроссман подняться и повел ее в кухню, дабы сначала промыть ранку. Хардман же осталась сидеть на полу в пустой комнате и провожать несколько злым взглядом парочку, очутившись во вроде бы минутном одиночестве, Тиамат снова почувствовала едкий привкус вины, хотя предугадать того, что подруга поранится, она не могла. В груди появилось неприятное жгучее чувство, из-за которого дышать становилось труднее. Это… стыд?       — Черт… — шепнула та себе под нос и, вынув оставшиеся предметы из сумки, пошла отмывать от крови кинжал, который до этого брала Сэм. Сердце все еще щемило от неприятной зудящей боли и злости. Впервые за несколько лет Тиа почему-то захотела накричать на Кроссман, да, бывали моменты, когда она повышала голос на нее за какие-то наивные и глупые поступки, но не более того, ныне хотелось именно наорать от души. И Хардман искренне не понимала почему… И наверное даже не желала понимать.       Она вошла в помещение, где уже горел свет. Подруга сидела за столом с перевязанной рукой и о чем-то увлеченно болтала с Элайоттом, который лучезарно улыбался, точно довольный кот, и что-то отвечал на вопросы Сэм, смеясь в унисон с девушкой. Тиамат раздраженно цыкнула, соглашаясь с собой в том, что со стороны они и правда выглядят как парочка.       — Что у нас с продуктами? — Хардман нагло прервала беседу этих двоих, включая воду и беря в руки подобие губки, вернее, странной формы кусок, видимо, поролона.       — В холодильнике мышь повесилась, — ответил Освальд.       — Черт… Вам ведь выдавали деньги?       — У меня есть немного, — улыбнулась Кроссман.       — Я схожу с Сэм в магазин, — добавил эспер, не переставая тянуть довольную улыбку. Тиа скрипнула зубами, но ничего на это не ответила, издав лишь сдавленное «угу».       И вот они ушли… Хардман еще долго смотрела в окно, сверля глазами то место, где только что проходили Элайотт и Кроссман. Ревность, да Тиамат понимала, что это было за чувство, все еще выжигала ее изнутри, правда, как только одаренная оказалась одна в квартире ее обдало холодом, ей внезапно стало страшно от нависшей тишины и темени, время было позднее. Она не чувствовала себя в безопасности, представляла то, как снова выламывают дверь, топчась тяжелыми и грязными от размытых ливнем дорожек ботинками, как дом заполоняют крики. У Тиамат не было дома с тех пор. У нее в принципе с того времени ничего не было, кроме выжженной на душе раны и страха, наполнявшего ее каждый вечер, когда свет выключался. Наверное, Хардман боялась темноты… «Очередная организация» — эта мысль заставила ее усмехнуться. Тиа вскоре все же собрала себя в кучку, поднимаясь и направляясь в комнату, дабы переодеться.       Так как свет работал только в кухне, пришлось на ощупь рыться в сумке, дабы отделить плед от свитера. Форма кадетов почти не изменилась с тех времен, о которых рассказывали девушке более старшие киллеры, вспоминая мать и отца Тиамат, только если раньше свитера были черными с красной нашивкой на груди, то сейчас были серыми, более неприметными и вовсе без эмблем. Вместо нее теперь выдавались красные шарфы. Это явно больше нравилось Хардман, потому как эмблему Клинка она ненавидела всем нутром.       Звенящая тишина угнетала. Тиамат сидела, забившись в угол и обняв ноги руками. Что это за странное чувство? Почему оно появилось сейчас? Капля пота стекла со лба, дышать становилось все тяжелее, напряжение сковало тело одаренной, не давая двинуться. Противная паника хотела овладеть рассудком Хардман, заставляя ее бороться с собой и с желанием разбудить способность. Расслабиться не получалось. Тени, как казалось девушке, иногда начинали двигаться, превращаясь в изображение летящего дракона, всепожирающая чернота сливалась с Тиамат, проникала в грудь, царапала легкие и обдавала спину холодом, одаренная вслушивалась в звуки на кухне: звонко падавшие на дно железной раковины капли, жужжание старого холодильника, ей удалось услышать даже бегущего по полу крупного таракана. Ощущение удушья заставило девушку вытянуться, будто это помогло бы дышать свободнее, руки крепче сжали несчастные видавшие жизнь потрепанные джинсы, Хардман считала секунды.       — К черту! — воскликнула она в итоге и как можно быстрее вылетела из квартиры. Тиамат нужно было на воздух, потому что в помещении его будто вовсе не было. В коридоре обнаружив лестницу и выход на крышу, Тиа решила, что это будет идеальным местом, где можно все обдумать и привести себя в порядок. Ей хотелось остаться на ночь там.       В нос приятно ударил свежий воздух, когда Хардман приоткрыла старую скрипучую дверь, едва державшуюся на ржавых петлях. Отсюда было прекрасно слышно гудки автомобилей, дорога была совсем недалеко, хотя район казался спокойным и уютным, голоса прохожих тоже коснулись слуха девушки, но чуть позже… смех… Чужое счастье. Внутри неприятно что-то царапнула какая-то странная эмоция, быстро затухшая внутри и так и оставшаяся непонятой. Тиамат воспитывалась последние пять лет по устоям клинка, мол, слабые не имеют права улыбаться, семьи не могут обрести люди, не способные защититься от боли и пороков и тому подобная ересь, содержавшаяся в какой-то книжечке, написанной Мередитом старшим. Хардман прививали ненависть к миру и людям. Получилось ли? Вопрос сложный. Внутри Тии часто возникали весьма противоречивые чувства и мысли, но более светлая часть сознания их всегда глушила, все года в организации одаренная пыталась остаться человеком, хотя частенько случались психозы, когда изнуренный болью мозг вгонял Тиамат в панику. Ярость в такие моменты пылала ярче, чем горит в ночном небе алая сигнальная ракета, весьма странное сравнение, но так говорил Джозеф, которому кадеты, Тиамат включительно, сдают выпускной экзамен на четвертый год обучения.       — Устала… — она легла на шершавое покрытие крыши, устремляя свой взгляд в темно-синее полотно. Такое просторное и холодное, оно дарило спокойствие и сонливость, позволяло мыслям очиститься, а телу расслабиться, Тиа соврет, если скажет, что не любит ночное небо. Мелкие звезды, словно маленькие блестящие камушки, были рассыпаны по небесному своду, освещая непроглядную мглу. Подул легкий ветерок, играя угольно-черными волосами Хардман, не обращавшей на это внимания. Он принес запах свежего хлеба из булочной неподалеку. Когда Тиа успокоилась, отпустив свой страх, она снова почувствовала ту странную пустоту где-то в глубине себя, Тиамат называла это печалью, опять стало слишком холодно для весьма теплого весеннего вечера. То одиночество, которое заставляло выть ночами в подушку, сейчас больно впилось когтями в тонкие плечи. Как давно она плакала?       — Элайотт… — прошептала в пустоту одаренная, протягивая к звездам руку и рассматривая свои тонкие пальцы. Бездонная пропасть в душе раньше поглощала любые чувства, пока Тиа не поняла, что, когда рядом Сэм и Освальд, ей не холодно… Не одиноко. Но Хардман совершенно не разбиралась в этом, в дружбе, поэтому лишь наблюдала за ними, стараюсь быть ближе. «У меня не получается быть такое же теплой…» — шепчет девушка, убирая челку с лица. А вот у Сэм получается.

Вы когда-нибудь чувствовали себя монстром?

      Иногда ей хотелось вспороть себе глотку, дабы остановить себя во время очередного убийства. Совершенно запутавшись в мыслях, Тиамат просто подчинялась приказам и сама не поняла, как привыкла видеть смерть людей. Перестала бояться. Со временем это заменило ей рисование, стало новой ветвью творчества. Больной хлипкой ветвью, перемазанной в крови, так это воображала себе девушка, пытаясь когда-то понять, почему страх, так крепко раньше сжимавший горло, исчезал во время бойни. Тиамат пришлось отдаться полностью этому делу, топить себя в этой черноте, успокаиваться, видя кровь, слыша испуганные крики жертв и мольбы о помощи. Правда в последнее время это заставляло ее себя ненавидеть.

Вы когда-нибудь чувствовали вину?

* Футон — традиционная японская постельная принадлежность в виде толстого хлопчатобумажного матраца, расстилаемого на ночь для сна и убираемого утром в шкаф.