Сигнальные ракеты

«Ты никогда не сможешь забыть то, что хочешь забыть больше всего…» Чак Паланик

      Меня буквально через пару дней перевели в обычную камеру, отняв перед этим все мои отмычки. Как они их нашли, я вообще не представляю. Так же, наши поврежденные уши обработали, что лично меня очень удивило. Кстати, о птичках, раны на спине, как я заметила еще в первый день, были забинтованы. Единственное что, повязку мне не меняли. Еще мне выдали другую одежду, включающую в себя мешковатую серую футболку, которая наверняка была чья-то и черные джинсы. Правда, пока мне приходилось ходить босиком, и ноги сильно мерзли.       — Скучно, — выдохнула я, лежа на старом матрасе, который был единственной вещью в данном помещении. Ко мне иногда приходили детективы, один раз директор, который и был тем старшим мужчиной, увиденным мной первый раз, ну, а чаще всего тут бывала Сэм, которая разбавляла своим присутствием серость и безжизненность моей новой «комнаты».       — Привет! — послышался звонкий голосок, который я узнала бы из тысячи. Дернувшись, я повернула голову в сторону окошечка в двери.       — Привет, — чуть улыбнулась я, потягиваясь.       — У меня для тебя такие новости! — воодушевленно сказала девушка. С этой фразы всегда начинался интересный рассказ. Кроссман умела красиво говорить, поэтому слушать ее было весьма увлекательно. Жизнь девчушки била ключом и переливалась всеми цветами радуги, в то время, как моя собственная текла пассивно и была наполнена лишь серостью, от которой почему-то вечно хотелось спать.       — Короче, сегодня я шла по улице с Дадзай-саном, и мы увидели, как в переулке били какого-то мальчика. Ну, так вот, я побежала его спасать, в итоге, мне чуть не попали в глаз, но я быстро скрутила парня, а мальчишка убежал! И представляешь, это все было задумано! Это был экзамен, и я его прошла, теперь я работаю в ДАЭ! — радовалась и чуть ли не визжала от радости подруга. Глупый, нелепый быстрый рассказ стал причиной моего внутреннего шторма, пусть внешне сказать об этом было практически невозможно, слишком хороша моя выдержка. Я же только улыбнулась, тихо завидуя ей. Ужасное чувство, я не любила его и ругала себя за то, что испытываю его. Вот только это почти никогда не помогало. А Сэм была… свободна… Свободна от клинка, от страха и боли. Она могла радоваться всему, жить и ходить, где хочет. Теперь она еще и работу нашла. А я? А я сижу в этой чертовой камере и не знаю, как сложиться моя дальнейшая жизнь и куда меня отправят.       — Рада за тебя, — на выдохе ответила я, прикрыв глаза.       — Кста-а-ати! — протянула подруга, — ты ведь не знаешь, но сейчас идет судебный процесс.       — Какой? — вздрогнула я, поворачиваясь.       — Уже месяц агентство пытается отбить тебя у властей и доказать то, что ты под полным нашим контролем! — всплеснула руками девчушка.       — Невозможно…       Моему удивлению не было предела. Сердце почему-то пропустило пару ударов, а в десна стучали тысячи разных вопросов, на которые, я понимала, Сэм не сможет дать ответ. Это может сделать лишь агентство. Вот только… со мной не хотят разговаривать. Я была уверена, что меня вовсе попытаются засадить или просто молча застрелят, не испытывая ни угрызений совести, ни жалости, просто беспристрастно взглянут в последний раз и спокойно нажмут на курок старенького револьвера. Для меня данные слова стали самой большой неожиданностью и, я совру, если не скажу, что я была безмерно счастлива, будто с меня только что сняли тонны тяжестей, позволяя подышать. Просто подышать, я бы ничего боле и не попросила. Черт возьми, у меня в голове не укладывается…       — Еще как! Они правда хотят помочь нам! Я же говорила! — она радуется… Так искренне, что мне наверное даже больно. Я не понимаю почему, мне кажется, я не заслуживаю такой радости со стороны Сэм, мне дико хочется извиниться, мне дико хочется просить прощения еще сотни тысяч раз перед сотрудниками ДАЭ, унижаться, ползать у них в ногах. Омерзительно до слез, но справедливо…       — Слушай, я тут попросить еще хотела. Не могла бы ты раздобыть мне перчатки? — я все-таки встала и подошла к двери, нервно окидывая взглядом небрежные отвратительные шрамы на руках.       — О! Без проблем! Я завтра сама их тебе занесу! Ну, ладно, мне пора! Работа не ждет! — гордо сказала рыжеволосая и убежала… Суетится… Это даже мило.       — Судебный процесс… — тихо прошептала я, отступая назад от двери. Неужели в тот день… они сказали правду? Я медленно опустилась на матрас, тупо уставившись на стену. Легкая улыбка появилась на моем измученном лице, а по щеке сбежала слеза, которую я тут же смахнула. Честно говоря, захотелось бешеной собакой биться в камере, метаться из угла в угол, кричать, рыдать, разодрать зубами чертов матрас, у меня до сих пор грудь болит от того, что я сдерживаю вдох за вдохом, лишь бы не всхлипнуть. Черт возьми… Да как такое может быть вообще?!

Мама, я больше никого не убью…

      Я не заметила, как провалилась в сон в тот день, но на утро около меня лежали перчатки. Сэм все же принесла их, только вот как она прошла в камеру, мне было неизвестно. В прочем, это не так важно. Внезапно в дверь постучали. Вздрогнув от неожиданности, я неловко скатилась с матраса на пол, быстро поднимаясь и отряхиваясь.       — Хардман, ты собрана? — послышался строгий голос Тэцуо.       — Да, — быстро ответила я. Только вот куда? Что же будет… Послышался звонкий щелчок, и дверь со скрипом отворилась. Страх мигом схватил меня за плечи, заставляя сделать рваный выдох, схожий со всхлипом, я отступила на шаг назад. Ну давай же! Выстрели! Ты ведь стоишь с пистолетом в руках?! Не может быть так просто… Все не может быть так хорошо, всегда есть подвох, всегда. Иначе жизнь становится неправильной, неестественной. Но на пороге возник блондин с одними наручниками в руках. Тук-тук. Отчетливо слышу собственный пульс, стучащий по вискам. Тук-тук. «Неужели… это конец?»       — Давай без лишних телодвижений, — раздраженно сказал детектив, заметив мои нервные передергивания от каждого шороха. Я лишь кивнула и повернулась к тому спиной, покорно заводя руки за спину. «Никогда не поворачивайся спиной к тем, кому не доверяешь» — старое правило, знакомое абсолютно каждому, но я его не соблюдаю… Уже в который раз. Тяжело. Безумно тяжело делать это, смиряться раз за разом, несмотря на то, что меня учили этому несколько лет подряд. Гордость убить невозможно. Растоптать — да, но убить, хм, очень навряд ли. Хаяси подошел ко мне, а после я почувствовала холодный металл, сомкнувшийся на моих запястьях. Я почувствовала себя скотом на бойне, которого сейчас поведут на казнь, бежать уже некуда, я только что сама позволила себя обездвижить, сковать в новые цепи.       — Цепь за цепью… Цепь за цепью… — беззвучно шепчут губы, а мое сознание уже сбоит, словно у меня лихорадка и температура под сорок.       — Пошли, — он грубо толкнул меня вперед, идя следом. Я недовольно фыркнула, запнувшись о свою же ногу, но все же спорить не стала. «Ублюдок» — рычу я мысленно, но оборачиваться на детектива боюсь, мало ли ударит еще… Сейчас меньше всего хотелось получить оплеуху, тело все ныне было оголенным проводом, боль ощущалась особенно ярко, будто нет вовсе кожного покрова. Черт, может они мне какой препарат в воду намешали? Ступням было холодно, ведь бетон тут никто прогревать не будет, а выдать мне обувь детективы так и не додумались. Мысль о том, что меня куда-то так и поведут вовсе не радовала.       — Хаяси-сан…       — Заткнись и иди, — раздраженно рявкнул он, не давая возможности даже просто спросить про чертову обувь.       — Извините, — прошептала я, опуская голову и решая молчать оставшуюся дорогу. Я знала, почему Тэцуо меня ненавидит. Сэм рассказала. Этот мужчина был идеалистом, и его просто трясло от той мысли, что я разрывала невинных в клочья, наверняка, он думает, что поступил бы иначе, переживая те муки, так каждый человек думает. Вот только когда он действительно оказывается на чьем-то месте, вся уверенность исчезает по щелчку пальцев в страхе перед тем адом. А сейчас что-то исправлять уже поздно… Что я могу сейчас поделать? Кроме как ненавидеть себя мне ничего не оставалось. Раскаянием не искупишь вину и не вернешь погибших их семьям. Мы приближались к лестнице. Так как меня тут почти что морили голодом, я была очень слаба, поэтому стоило мне пройти две-три ступеньки, я с оглушительным грохотом рухнула на колени. Отвратительно с самой себя, чертова амеба. Я не способна сейчас даже подняться, ноги дрожат от усталости и голода, а живот ревет не хуже кита, а еще мне чертовски холодно и жарко одновременно. Озноб слабой судорогой проходится по телу от плеч до пяток, а я все же оглядываюсь на блондина, сдувая волосы с лица. Что ты ожидала увидеть, Тиамат? От взгляда этого парня стало только холоднее, он смотрит на меня как на таракана, мерзкого такого таракана, забравшегося к тебе в тарелку утром и осквернившего твою еду. Черт, как же вы правы, Хаяси-сан, ведь будь у меня возможность взглянуть на себя со стороны, я бы смотрела точно также.       — Я тебе помогать не собираюсь, — только и сказал Тэцуо. Класс… Ну что за день? Игнорируя боль в коленях и спине, я все же поднялась и пошла вперед, стараясь вновь не упасть. В скором времени меня, привыкшую к темноте, ослепил солнечный свет, поэтому я зажмурилась и не успела разглядеть место, где меня держали. Когда я все-таки открыла глаза, мы уже находились у машины, рядом с которой стояли Дадзай и два незнакомых мне паренька. Я напряглась. Нервы снова вспыхнули, живот скрутило, мне стоило титанических усилий не содрогнуться и не излить все содержимое желудка. Сделав несколько глубоких вздохов, я попыталась успокоиться, зацикливая внимание на рассмотрении своих попутчиков. Один был с белыми волосами и каким-то ребяческим лицом, которое не позволяло дать мне ему больше пятнадцати лет, второй же обладал черным цветом шевелюры и выглядел лет, эдак, на восемнадцать. Точно сказать не могу. На одежду я особо внимания не успела обратить, потому что меня быстро затолкали в машину.       — Хаяси, не стоит обходиться так грубо с девушкой, — усмехнулся Осаму, севший на переднее сидение.       — Она не заслуживает другого отношения к себе, — отрезал детектив, заводя машину. Я обиженно засопела, сжимая челюсти, дабы не позволить себе огрызнуться и не испортить свое положение еще больше. Хотя, куда уж хуже? Рядом со мной плюхнулся темноволосый парень, следом за ним в автомобиль сел и светленький. Мягко говоря, я чувствовала себя неловко. Да плюс было неудобно сидеть в наручниках. Живот снова начало крутить. Закусив губу, я мягко опускаю лоб на собственное колено, жмуря глаза и хмурясь. Господи, как я хочу… Куда?.. Смятение, теперь на меня нахлынуло смятение. А где мой дом?.. Я хочу просто исчезнуть, мам, наверное, только это и спасло бы меня сейчас. Хочется убежать, забыть все, стереть себе память на веки. Я желаю только найти спокойствия хотя бы в каком-то аспекте моей изрядно испоганенной жизни. Настроение скачет как у психа с диагнозом «биполярное расстройство», хотя, наверное, меня можно признать психически нездоровой, если мне и в правду скажут, что я больная на всю голову, я не удивлюсь, просто молча кивну и приму все как есть, даже пройду лечение, если будет надо… Черт, почему так хочется плакать?       — А куда м-мы едем? — неуверенно спросила я, боясь, что меня снова заткнут.       — На последний суд. На нем, почему-то потребовали твоего присутствия, — беззаботно бросил шатен. «Суд?!» — вздрогнула я, вот теперь страх полностью охватил меня.       — Не волнуйся, все под полным контролем. Мы почти выиграли это дело! А все благодаря мне! — гордо заявляет сидящий рядом брюнет, правда мне от этого легче не становится.       — А… ага, — сглотнула я, пытаясь бороться с наступающей мне на пятки паникой. Ладони начали потеть, спина напряглась, я начала нервно покусывать губу. Нужно просто держать себя в руках… Испуганный взгляд начал бегать по всем сидящим в машине. Нужно отвлечься… Просто, отвлечься и поверить в то, что все будет хорошо.       Дальше все было как в тумане, а потом и вовсе, стало темным и однотонным. Я просто… уснула… Ехать-то нам далеко… Такие суды не проходят в Йокогаме, мы ехали в Токио.       Транспортное средство остановилось около большого здания. Какое оно было, я особо не помню. Мысли очень вяло текли в моей голове, мозг буквально спекся в жаркой душной машине, а потому после сна я не чувствовала себя отдохнувшей, да еще и шея болела. Однако сильнее всего ныли плечи, Боже, я наверное никогда не засыпала в таком отвратительном положении. Пошатываясь, я покинула салон автомобиля, оказываясь на улице и всерьез подозревая у себя тепловой удар, так как меня снова понесло и едва не стошнило. Ступни обжег горячий асфальт, сегодня вообще было достаточно жарко. Я не смотрела никому в лицо, да и в принципе не поднимала головы. Я старалась глядеть себе под ноги, поэтому ничего не замечала вокруг.       — Нервничаешь? — послышалось со стороны. Я вздрогнула и подняла взгляд на источник звука.       — Есть… немного, — тихо ответила я. Дадзай подмигнул и внезапно хлопнул меня по плечу, заставив едва ли не подпрыгнуть, и уверенно проговорил:       — Сакураи-сан знает свое дело, можешь не переживать! — единственный человек, которому я сейчас безмерно благодарна за в целом нормальное отношение. Я не могу прочитать его мысли, но пока краткие диалоги с ним не доставляли мне неудобств. Мне, честно говоря, немного стыдно за то, что в первый день, когда я увидела шатена, я ощутила прилив жгучей ненависти… Он не заслуживал такого отношения от меня, чувствую себя неблагодарной сволочью… Хах, угрызения совести? Забавно и грустно одновременно. Да, действительно, мне очень грустно сейчас. Я даже в мыслях пытаюсь спрятать это, маскируя это под напускную храбрость, дерзость или раздражение. Но мне… мне плохо.       — Х-хорошо… — мямлю я.       — Добрый день, — незнакомый ранее голос звучал отнюдь неприветливо, — это заключенная? — все, паника заставила меня едва ли не свалиться в обморок. Я сделала небольшой шажок назад, но кто-то чуть толкнул меня в спину. Догадаться, кто именно это сделал было не трудно. Тэцуо недовольно фыркнул, всем своим видом показывая, что так просто я отсюда не уйду. Я часто задышала, бледнея на глазах и нервно шевеля руками в наручниках. «Сейчас точно вывернет…» — в ужасе осознаю я, внезапно издавая что-то похожее на тихий всхлип, слюней во рту становится слишком много и я борюсь с желанием сплюнуть себе под ноги, а солнце начинает припекать мне макушку, к волосам спокойно уже не притронешься, шею жжет.       — Спокойно… — спасение приходит в лице Осаму, чья рука мягко опускается мне на плечо. Я с немым вопросом в глазах оборачиваюсь на детектива и ловлю ободряющую улыбку. «Почему?..» — снова гремит в голове, а я перестаю замечать жар под ногами, хотя я и стояла словно на раскаленной сковородке. Я не заслуживала такого отношения, это объективно, если бы меня описывал не предвзятый писатель, он бы согласился со мной в этом, да и не только со мной…       — Не совсем, нам нужно успеть на суд, а это подсудимая, пропустите? — улыбнулся шатен. Дальше разговор практически не доносился до моих ушей, а если и доносился, то не воспринимался сознанием, потому что я в тот момент уже почти ничего не понимала. Лишь кивала и старалась не отставать, даже не обращая внимания на то, что мне больно идти по неровной да еще и горячей поверхности. Перед глазами все предательски плыло, поэтому было еще труднее что-либо отвечать и вообще, думать о том, что происходит и что надо говорить.       Я совершенно не помню, как оказалась в зале суда. Не помню, как меня о чем-то спрашивали. Я была в глобальном шоке. Тело в миг стало неудобным и каким-то… чужеродным. Я не могла им управлять. Слишком страшно… Не могу трезво рассуждать…

Мама, помоги…

      Но никто не помогал. Все о чем-то говорили, шуршали множеством бумажных листов, голоса смешивались в голове, превращались в противную кашу из звуков. Странных, невнятных, раздражающих… Громко… Слишком громко… Хотелось зажать руками уши, увы, но конечности были зафиксированы. Пару раз я слышала что-то об «Аманде Хардман» или «Аманде Браун», но мозг больше не позволял ничего разобрать. Дышать становилось все тяжелее. Казалось, атмосфера стала неимоверно тяжелой, меня словно придавливало к полу. А еще было жарко… Очень жарко…       — То есть, вы хотите сказать, что она не виновна? — сквозь вязкое болото паники услышала я и чуть дернулась, бегая неосмысленным взглядом по залу. Люди… Люди… Смотрят на меня… Изучают взглядом… Кто-то с ненавистью, кто-то с жалостью, а кто-то похотливо. Потом послышался ответ того брюнета, Сакураи… вроде. Правда, я опять была поглощена собственным страхом и ничего не поняла.       — То есть, прозвище «Черная мамба» тоже никак не относится к пойманной девушке? — вновь спросил судья. Зал как-то притих, ожидая ответа детектива. Для большинства присутствующих людей это было больше увлекательное представление, нежели важное событие. Почему-то я сравнила это с матчем по футболу, когда зрители делятся на стороны и болеют за определенную команду.

Даже противно…

      — Верно, — и все… Поднялся гул. Если мои предположения верны, то тут родные и близкие того человека, которого я убила на первом задании, которое нам выдал Хирата. Просто громче всех ругались и кричали именно пара человек на первом ряду. А если логически поразмыслить, то самое большое происшествие в этом месяце и стало убийство главы какой-то там компании. Жаль, что эти люди не знают, чем он еще занимался…       — Эта шкура убила моего мужа! — противно взвизгнула полненькая женщина, спешно доставая что-то из сумочки.

Поперек всего пейзажа было большими буквами написано «Шкура»…

      Сердце пропустило удар, в горле встал ком. Кто бы мог подумать, что меня теперь так легко задеть. Тряпка… Я стала тряпкой. Надо перестать жалеть себя. Перестать быть слабой. Боже, почему мне это раньше так легко давалось, а теперь почти неподвластно? А в следующую секунду мне в лоб прилетел камень, оставляя после болезненного удара кровавый след…       — Ай… — пискнула я, отшатываясь. В глазах на секунду все зарябило, но быстро вернулось в норму, правда сопровождаясь неприятным звоном в голове.       — Я бы попросил не переходить к таким кардинальным действиям, — строго сказал главный судья, который, кажется, поддерживал эту дамочку, но из чувства такта решил предостеречь ту от последствий, которые предусматривают правила и законы.       — Я не успокоюсь, пока не посадят эту сволочь! — кричала женщина, выуживая из сумки второй камень и с силой кидая его в меня. На этот раз я почти успела увернуться, и снаряд прилетел в плечо.       — Я бы попросил. Сажать невиновных — незаконно, — поправил очки Тэцуо, чем вывел меня из равновесия, заставляя выпасть из реальности. «Невиновных?» — проскочило в мыслях. И это он сказал?! И теперь я серьезно пожалела о том, что не слушала того, что говорили на суде.       — Да у вас тут наверняка все куплено! Уж только боюсь предположить, как именно! Сто процентов баба эта по мужикам пошла, дабы все за нее были! Мало того, что убийца, так еще и шлюха! — не унималась та.       — Я не шлюха… — прошептала я, опуская голову.       — Что ты там мямлишь?! Не уж-то стыдно стало?! — противный голос… Высокий, даже какой-то визгливый, вечно срывающийся до противного звука, режущего уши.       — Потерпевшая, возьмите себя в руки и сядьте! — снова сказал главный судья. Я же, снова попыталась что-то услышать. Зал снова зашумел. Кто-то кричал о том, что эта дама сделала верно, кто-то о том, что почему она вообще себя так ведет, ну, а основной поток состоял из оскорблений, адресованных мне. Ужасно…       А суд все больше походил на торг. Проблема в том, что товаром была я… Я всю свою жизнь являюсь им… Захотелось громко крикнуть «Хватит!» и убежать. Жаль, что это было неосуществимо. Я просто закрыла глаза и попыталась выровнять дыхание, представить, что сзади стоят Сэм и Элайотт, что мы находимся где-то в поле, и нет этого гула, нет людей и женщины с камнями, нет никаких проблем… Рай…       Время шло очень медленно, я, кажется, стояла в том зале вечность. Больше, к счастью, в меня ничего, кроме оскорблений, не летало. Ну, а ближе к концу, устали все, поэтому было относительно тихо. А я лишь стояла и молилась о том, чтобы меня либо посадили уже, либо отпустили, потому что стресс давил непосильным грузом, да и руки затекли.       И вот… спустя добрых два часа, как лично мне казалось, я услышала долгожданное «Все свободны»… В эту секунду я забыла как дышать, бегло оглядываясь, желая вообще понять, что происходит. Та женщина что-то еще кричала в мой адрес и грозилась швырнуть всю сумочку сразу. Потом ко мне подошел сзади какой-то мужчина и расстегнул наручники, что еще больше выбило меня из колеи. Мы… выиграли дело?

Мама… Спасибо…

      — Я вам еще устрою! Я все власти подниму! Я все сделаю, лишь бы засадить эту тварь! — полную даму под руки выводила охрана, а она все еще рвалась сказать как можно больше и, возможно, ударить меня, я же… стояла, боясь сдвинуться с места, боясь того, что это все иллюзия, которая исчезнет, стоит мне сделать неловкое движение, вздохнуть громче положенного.       — Пойдем, Тиамат-чан, — кто-то вновь хлопнул меня по плечу. Я чуть было не подскочила на месте и не завизжала, благо вовремя остановилась и посмотрела на собеседника. Осаму…       — К-куда? — уже не желая знать, что мне на этот раз уготовила судьба, спросила я.       — В твой новый дом! — воодушевленно произнес он.       — Что? — дрожащим голосом спросила я, вообще не веря в происходящее и скидывая вину на паникующее больное сознание. Мне действительно в тот момент показалось, что это галлюцинации, я бы охотнее поверила в то, что у меня белая горячка, шизофрения, температура сорок градусов, но не реальность. Все это… так странно.       — О, кстати, надо бы приложить лед, а то будет шишка, — Дадзай указал на мой лоб, кровь с которого я так и не стерла. Шок… Просто шок и… счастье… Боже, как же я давно не испытывала такой чистой и искренней радости. Я так устала… Ноги ныли… Кажется, что все тело болело. Мозг стал посылать слабые сигналы телу о том, что надо бы сделать шаг вперед… или назад… Честно говоря, я полностью выпала из ситуации, потеряв контроль над мыслями и не понимая что делать.       — Х-хорошо… — неуверенно ответила я, делая шаг вперед и внезапно падая на колени.       — Тиамат-чан?! — пугается Дадзай. Грудную клетку сдавили металлические когти, в спину между позвонками вонзили несколько неровных кусков арматуры, протыкая легкие и сердце. Сердце… Я уверенно душу в себе всхлипы, застревавшие где-то в горле. Нельзя. Нельзя. Нельзя просто взять и вот так разреветься, как маленькая девочка, Тиамат, соберись, возьми себя в руки, он же смотрит! Нет сил, эта поездка и последний месяц в Японии выжали меня, высушили, не могу дышать… Даже выдохнуть не получается. Если расслаблюсь хоть чуть-чуть, то меня сломает. Слезы все равно преодолели преграду из век и ресниц, горячими ручейками стекая по щекам и капая на черную плитку на полу, в которой я вижу свое отвратительное отражение.       — Черт! — в отчаянии вскрикиваю я, громко всхлипывая и до крови закусывая губу. — Черт! Черт! Черт! — руки дрожат, а потом я не могу сдержать в себе злость на себя и беспомощно ударяю по собственному отражению несколько раз, желая уничтожить корень всех проблем, плечи дрожат не слабее, чем руки…       — Тиамат-чан, — теплые руки детектива мягко опускаются мне на плечи, заставляя дернуться и обернуться. — Выпей воды, — выпрямившись на секунду, парень протягивает стакан воды со стойки, у которой я находилась все время судебного процесса. Ничего не могу ответить… Только благодарно киваю и жадно примыкаю губами к краю стакана, осушая его и наконец чувствуя себя хоть немного лучше. Нужно идти… Нам нужно идти, Хаяси ждет у машины и вряд ли он будет рад тому, что я посмела их всех задержать.

— Пора начинать новую жизнь, Тиамат Хардман…