Глава 14. Взгляд
19 января 2018 г., 21:38
Примечания:
Все начинается со взгляда. Всегда. (С. Есенин)
Прошел год. Ныне был второй день мая и двести тридцать девятый рабочий день Тиамат в агентстве. Девушка уже не тряслась перед входом в главное здание, как случалось прошлой весной, ведь, несмотря на теплый приём и хорошее отношение коллег, Тиа всегда чувствовала тяжесть. Раз за разом вспоминая о своем прошлом, Хардман не в силах была от него открепиться, продолжала тянуть этот совершенно ненужный груз вины за собой, потому как, задыхаясь от его тяжести, она считала его своим наказанием. Ей было немного легче от поддержки Сэм. Подруга ни разу не припоминала Тиамат ее грешки и промахи, никогда в разговоре даже мельком не упоминался день смерти Элайотта, и Сэм очень осторожно огибала все темы, связанные с Клинком и особенно с Эдвардом. Хардман искренне уважала ее за выдержку. Тиа часто подвергалась паническим атакам дома, в агентстве ей пока не приходилось с этим сталкиваться, потому как рядом было много знакомых людей, которым она, пусть пока и немного, но доверяла. Нельзя сказать, что состояние психики Тии значительно улучшилось, но это вряд ли уже прежняя убийца, возможно, Тиамат вовсе никогда больше никого не убьет. Рано, конечно, делать такие голословные заявления, но по крайней мере детективы прогнозировали нечто подобное. — Вот. Держи, — неожиданно перед глазами Хардман возникла большая стопка папок. Подняв брови в удивлении, одаренная глянула на присвистнувшую Кроссман, что выглядывала по другую сторону стола из-за монитора, если Тиа поняла правильно, вся эта работа предназначалась конкретно ей одной. В прочем, это не удивляло, несмотря на то, что за год нахождения Тиамат среди детективов, к ней не было никаких вопросов и претензий, Тэцуо не смог побороть к ней свою нелюбовь. Девушка его прекрасно понимала и в целом не обижалась, но подобное пренебрежение к своей персоне все равно огорчало ее, тем не менее Хаяси тоже никогда не переходил границ. Не было такого, что он вел себя, как обозленный ребенок, он не пытался намеренно подпортить Тиамат жизнь, просто наваливал работы по самое не балуй, но если Хардман нужен был разгрузочный день, Тэцуо обычно не спорил. К выходным девушки он также не притрагивался, уважая ее личное время и личное пространство. Сэм снова окинула взглядом груду сваленных на стол документов и с сожалением посмотрела на подругу. — Твоя задача просто прочитать и где-то расписаться. Если что-то не поймешь, то информация о некоторых делах находится в той папке, — старший детектив ткнул пальцем в монитор, Тиамат молча кивнула, Хаяси же убрал руку от компьютера, отошел от стола и еще раз хлопнул по стопке папок. — Закончить надо как можно быстрее, — последняя фраза однако прозвучала мягче, чем первая. Это были документы об уже законченных делах, которые раскрыло агентство. Задача Тии была рассортировать их и поставить кое-где подпись, в целом обычная бумажная работа, не требующая большого количества мыслительных процессов. Скучно. «Никогда бы не подумала, что буду работать секретарем…» — со вздохом подумалось Тиамат, когда та потянулась к первому документу. Работа не ждет, Хаяси тоже. — Удачи-и-и, — тихо прошептала Сэм, чьи дела на сегодня были уже закончены, а потому девушка в целом ничем не занималась, иногда отбегая по каким-то мелким поручениям. Кроссман в принципе в агентстве всем нравилась больше, по крайней мере, так казалось Тиамат, в прочем, по большей части она была права. Глубокая придушенная ревность к кое-кому вновь слегка обожгла легкие Хардман на выдохе, от чего он получился слишком замученным и длинным, Кроссман восприняла это, как усталость от работы и по-доброму улыбнулась подруге, снова высунувшись из-за монитора. «Честно признаться, я ей завидую. Было в ней что-то мягкое, за что многие желали сами общаться с Сэм. Во мне такого абсолютно точно нет…» — рассуждала Тиамат, смотря на подругу и подпирая голову рукой. Уже после четырех прочитанных документов, Тиа начала чувствовать сонливость, хотя спать вчера легла вовремя, чего нельзя было сказать о Кроссман, чей режим был безнадежно сбит. Девушка литрами вливала в себя кофе, поэтому выглядела бодрой и полной сил какое-то время. Вот пройдет минут двадцать, Кроссман снова побежит к автомату. И так до конца рабочего дня, ну или пока напиток не кончится, что вполне возможно, учитывая то, что за кофе тут бегает не только Сэм. Причину бессонницы у подруги Тиамат выявить не могла, как ни старалась, но замечала, что Кроссман счастливое солнышко только на глазах детективов, дома она выглядит обычно уставшей и несколько грустной, не стесняясь своего состояния перед Тией. Хардман не тревожила ее в минуты молчания и не задавала вопросов, максимально сливаясь с домом и тихо читая свою книжку в кресле. «Сэм — интересная личность. Она как цветок, которого если коснешься, сразу схлопнется и не откроет своих лепестков еще долгое время, но на солнце будет цвести и радовать остальных. Это… глупая метафора, но пока в моей голове все представляется именно так. Я думаю, когда придет время, Кроссман сама расскажет, о чем думает по вечерам, мое вмешательство было бы неуместно…» — Тиамат раздраженно трет глаза, вчитываясь в текст на мониторе и понимая, что перепутала абзац. — Вот ведь… — прошептала Хардман, закрывая очередную папку. У нее появилось желание тоже взять себе чашечку кофе. «Да, только если Хаяси увидит, что я шастаю по офису, то сразу нагрузит дополнительной работой, мол, раз есть время шататься без дела, значит с прежним заданием уже справилась…» — мысленно ворчит девушка, откидываясь на спинку стула и сурово смотря на документы перед собой. Веки казались свинцовыми, Тиа глянула на время и с ужасом заметила, что пятнадцать минут просто сидела и сонно смотрела в одну точку, как загипнотизированная, усталость плохо сказывалась на ее продуктивности. Тихо выругавшись под нос, Тиамат стала активно массировать пальцами переносицу и уголки глаз, в отчаянной попытке проснуться, так как волнение от не сделанной работы неприятно щекотало ребра. Особого эффекта это не принесло. — Сэм… — Чего? — девушка снова забавно выглянула из-за монитора, вопросительно выгибая бровь. Это можно было бы счесть даже милым, если бы не паршивое настроение Хардман, восприятие от него портилось, а картина казалась раздражающей. Все казалось раздражающим. — Можешь принести мне кофе, пожалуйста? — А сама? — Тиа знала, что Сэм пытается развивать в ней самостоятельность и контактность, но ее излишняя упертость в этом вопросе иногда загоняла Хардман в тупик, одаренная начинала злиться, полагая, что иногда Кроссман стоит делать перерывы в своих уроках воспитания. — Если меня заметит Хаяси-сан, то я до утра точно не покину рабочее место. — Тиамат, как я и говорила ранее… — Давай только не про мою зажатость, — глухо рычит Хардман. — Как я говорила ранее, — упрямо настаивает Сэм, — тебе надо учиться самой решать подобные мелкие вопросы. Стычки с Хаяси никуда не денутся, а вот у меня может быть выходной или больничный. Что ты будешь делать без меня? — зевнула девушка, сладко потягиваясь и не намереваясь вставать. — Я прекрасно понимаю, что тебе неприятно, но ты должна в себе это побороть. Тиамат, осенью тебе будет двадцать один год, ты уже не маленькая девочка. Тиа с характерным ударом упала головой на стол, тихонько взвыв. «Будет очень плохо, если я вырублюсь. Нет Это будет не просто «плохо», это будет катастрофа! Тэцуо потом выест мне весь мозг, мое положение в агентстве ухудшится, те, кто со мной сейчас здесь общаются, снова перестанут даже здороваться по утрам. Я умру в одиночестве среди груды пыльных прошлогодних документов!» — подогревала в себе панику одаренная, не поднимая головы. — Ладно, — хрипло произнесла Тиамат и, собравшись, взяла в руки очередной документ в синем кожаном переплете. На обложке красиво выписано очередное незнакомое девушке имя имя: «Хаттори Мичи», почерк явно принадлежал Тэцуо, ибо так аккуратно в агентстве больше никто не пишет. «Дело о передаче недвижимости» — зачитывает Хардман и выгибает бровь, зависая ненадолго, потому как в детективном агентстве никто не стал бы заниматься этим: они не юристы, они детективы, о чем и говорит название организации. Да и зачем дело тогда регистрировать, если это человек их отделения и передача законна. Или все же незаконна? Более того, от кого и зачем передан дом на окраине Кориямы — не прописано. Тиамат повернулась, ища взглядом кого-нибудь из старших коллег по-близости, дабы спросить об этом документе. Внезапно рядом с тихим стуком на стол опустилась чашка с кофе. Хардман вздрогнула, разворачиваясь на стуле и поднимая взгляд на, как думала она, все же решившую помочь подругу. — Спасибо, С… — договорить она не успела, увидев вместо рыжеволосой девушки улыбающегося Осаму, который изящным движением подтянул к себе ближайший стул и мягко опустился на него. Милая улыбка мигом слетела с ее губ, а спокойное выражение лица заменилось на смущение и недоумение, грудь наполнилась странной прохладой, будто Тиамат резко проглотила кусочек льда. Язык онемел, так что одаренной казалось, что если она запрокинет голову, то точно им подавится, вся ее реакция в общем немало удивила саму Хардман. «Мне просто принесли кофе… Или вовсе не мне, успокойся, глупая…» — напряженно выдохнув, Тиа вытянулась в струнку и потянулась за документом, в попытке отвлечь себя. — Это я, пожалуй, заберу, — Дадзай ловко подхватил папку с делом Хаттори, про которую как раз хотела спросить Хардман пару минут назад. Парень отложил документ в ту стопку, что была на столе по близости, дабы видимо кто-то из детективов ее забрал в хранилище, а после эспер выжидающе посмотрел на немного сжавшуюся Тиамат. Осаму был одним из немногих в агентстве, кто достаточно свободно общался с Тией, большинство так не вольничали, то ли из вежливости, то ли из пренебрежения сохраняя холодное официальное общение, как коллега с коллегой. Она довольно часто с ним разговаривала, более того, парень пару раз заставил ее пойти с ним в кафе в обеденный перерыв, его способности уговаривать мог позавидовать абсолютно каждый в агентстве, включая Кроссман. Не было никаких намеков на романтику, по большей части они обсуждали дела на работе, но Дадзай явно пытался подружиться. С какой целью, Тиамат пока не ведала, но надеялась, что его поведение не было подкреплено такими же целями, как у Освальда. Тиамат соврет, если скажет, что этот персонаж не цеплял ее и не подогревал интерес. Было в нем что-то загадочное. Какая-то красивая печаль, гармония изящества и внутренней силы, а в глазах за вуалью радости знание чего-то необъятного и глубокого. Она не могла перестать смотреть, любопытство заставляло Тиамат искать ответ на свой вопрос, она точно знала, что многое в нем наигранный образ беззаботного ребенка, паяца, возможно Хардман искала что-то родственное. Тиа не считала себя особенной, просто хорошо улавливала детали. «Или это просто мой синдром поиска глубинного смысла…» — девушка посмотрела на чашку с кофе. — Это… мне? — вежливо поинтересовалась одаренная. — Именно. — Спасибо, Дадзай-сан… — Не за что, — весело, в привычной своей манере, протянул он, откидываясь на спинку стула. — Гляжу, Хаяси и тебя нагрузил скучной работой. — Есть такое, — разговор сегодня не ладился. Возможно, проблема была в сонном состоянии одаренной, возможно в том, что она вовсе не особенно хотела общаться сейчас с кем-либо, может быть от волнения в голове внезапно пропали все слова, которые Тиамат знала. Трудно сказать, может быть даже все сразу. Детектив чего-то ждал, внимательно смотря на часы и держа в зубах карандаш. Он не собирался ей помогать, хотя иногда все же отвлекался от своих мыслей и что-то приписывал в папках, потом говорил Тие, отложить некоторые документы в отдельную стопку, так как к ним были вопросы, а затем опять расслаблялся. Хардман краем глаза наблюдала за эспером, предположив, что Дадзай прячется здесь от Хаяси и его нескончаемого списка заданий. Осаму вскоре закрыл глаза, будто собираясь задремать, шумно вздохнул и чуть съехал по стулу, дабы было удобнее. Боясь его потревожить, девушка лишь тихо шуршала листами, пытаясь совсем окунуться в работу и не обращать на Дадзая внимание. Так она провела еще десять минут в тишине, даже Кроссман не высовывалась, а остальные детективы прекратили свою мерную текучку и сейчас все были на своих рабочих местах. Парень не шевелился. Осмелев, Тиамат повернула голову и стала открыто рассматривать лицо детектива, кажущегося сейчас действительно уснувшим. Он обладал очень красивыми, на вкус одаренной, чертами лица, эдакий принц: острый подбородок и чуть изогнутая линия челюсти, чистая гладкая кожа, на вид вовсе бархатная, прямой аккуратный нос, длинные темные ресницы, этого, безусловно, мало, чтобы описать его полностью, но названные черты первыми бросаются в глаза сейчас… Он и впрямь был похож на аристократа, Тиа даже смогла представить его в костюме девятнадцатого века. Она подняла взгляд выше. Чистые, немного вьющиеся каштановые волосы, наверное, очень приятные на ощупь, мысленно девушка уже сравнила их с зефиром, сама не зная, почему именно с ним, пряди Дадзая красиво завивались на концах, хотя у самой макушки волосы были лишь немного волнистыми, словно облачко. Давняя глубокая любовь к рисованию вырвалась наружу, девушка тихонько отъехала на стуле назад, осматривая теперь в целом позу детектива, она нашла ее не менее эстетичной. Тиа даже почти вздрогнула, когда вдохновение волной снесло все прежние ее мысли о работе, внутренний художник ликовал, он пробудился впервые за несколько лет, а потому, кинув взгляд на лежавшие у принтера листы, Хардман не смогла сдержать порыва потянуться за ними. «Только не шевелись теперь…» — молила она коллегу мысленно, беря карандаш и нервно сжимая его в руке.— Я переломаю тебе все пальцы, будь уверена! Ничтожество!
— Н-нет… — она знает, что ей надо меняться. Но рука так отчаянно дрожит… — Все хорошо.— Тупое ничтожество! Грязь под ногами!
Шумно втянув воздух через рот, Тиамат громко опустила карандаш на стол, вжав его в поверхность ладонью и свободной рукой зажав одно ухо, будто бы прячась. Вдохновение слишком быстро развеялось внутри, даже быстрее, чем успело появиться, лишь оставив горькое послевкусие печали. Хардман скрипнула зубами, слегка поморщившись, отложила карандаш от себя подальше, а после громко плюхнула документ поверх чистого листа, начиная вчитываться в текст опять и уверенно игнорировать свои воспоминания. Осаму, прежде слегка дернувшийся от внезапного удара, теперь внимательно следил за нахохлившейся Тией. «Ты же хотела порисовать? Что тебя испугало?» — щурясь, эспер сел чуть ровнее. «Кроссман было легче. Ее наставник — мягкий человек. Один из немногих людей из Клинка, который был честен и справедлив… Я завидовала. До сих пор завидую. Да черт возьми, почему мне обязательно нужно думать об этом сейчас?» — Тиамат осторожно кинула взгляд на Сэм. Подруга долгое время сверлила взглядом сидевшую напротив Хардман, однако столкнувшись с ней взором, сразу опустила голову, чуть нахмурившись. «Сэм ревновала?.. Я не понимаю. Я, конечно, сразу заметила, что она приглядывалась к Дадзаю, бывало, ходила за ним, как утенок, но это скорее просто влечение, желание заполучить красивого парня, как мне казалось. Может, все несколько глубже? Кроссман все же еще подросток… В моих глазах. Несмотря на свой возраст, она вела себя именно так. Возможно, это было просто отчаянное желание наверстать упущенное. Кто его знает…» — рассуждала Хардман в голове. — Тиа-а-а, — протянула Кроссман, кладя подбородок на стол. — Чего? — Поговори со мно-о-ой, мне скучно-о-о, — ныла она. — Если ты поможешь мне с работой, то поговорю. — Ты можешь соврать Тэцуо, что не успела. — Сэм, мне эта работа тоже удовольствия не доставляет, но это малое, что я могу сделать. — Тиа, — серьезно начала она, — тебе пора отпустить это чувство. — Я… пока не могу. Кроссман что-то неодобрительно и поучающе забурчала, активно жестикулируя и пытаясь вразумить Хардман, на что собеседница ее лишь отмахивалась, потом вовсе по-доброму заулыбавшись. Сэм старалась. Старалась не только перевоспитать Тиамат, но и поднять той настроение. Тиа не видела, как Осаму приоткрыл один глаз снова и улыбнулся уголками губ. Он наблюдал. Наблюдал за тем, как одаренная пытается укротить внутренний страх перед неизвестностью, для нее весь мир все еще олицетворение неизвестности. И Кроссман права в том, что Хардман следует вылезать из своего уютного кокона. — Ты как ребенок, Сэм. — Кто бы говорил… Кстати! — она вздрогнула, глянув на время, и начала рыться по ящикам стола. — Что? — Во! — девушка достала чуть помятый листок. — У тебя сейчас должна быть встреча с психологом. — Если это очередная глупая шут… С кем?! Я… Я протестую! Сэм, мы же договаривались, что моим психологом и наставником здесь будешь ты! — она очень быстро поменялась в лице, а в голосе Тиамат проскользнули нотки паники, она была слишком резко выдернута из мира спокойствия. Старые часы на белой стене напротив громко щелкнули, по идее, оттуда должна была выскочить кукушка, но она была, кажется, сломана. Щелчка было достаточно, чтобы все поняли, что сейчас семь вечера. — А-а-а… Что, уже? — протянул Дадзай, растрепав себе волосы рукой. — В смысле? — совершенно растерянная Тиа, обернулась к парню. — А тебе еще не сказали, Тиа-чан? — детектив кокетливо улыбнулся, задвигая стул. Девушка снова смутилась подобному неформальному обращению, из уст Дадзая это глупое «Тиа-чан» звучало на редкость мелодично и красиво. В груди почему-то всегда теплело в такие моменты. — Но… Нет, да не может такого быть… — Теперь мы будем ходить в кафе почаще. Мне наконец-то не придется искать причину тебя туда затащить, — он явно был доволен собой. Сэм скрестила руки на груди, победно улыбаясь. Сразу становилось ясно, кому принадлежала данная идея. Тиамат, совершенно перестав понимать реальность, лишь медленно поднялась из-за стола, смотря то на подругу, то на рядом стоявшего эспера, который вскоре протянул Хардман ее рюкзак. Раньше профилактические беседы с ней проводила только Кроссман, они проходили спокойно, в стенах их маленькой квартирки за низеньким японским столом с большой кружкой горячего чая. Эта атмосфера стала Тиамат привычной, с Сэм говорить было легко. За этот год на Хардман многое навалилось, к примеру, в ранее пустующем сердце появилась какая-то искра. Она пока только тепло тлела, но все равно рассеивала кромешную темень вокруг, пусть и совсем немного. Но Тиа боялась даже этой искры. Она противилась ей, опасалась, что когда искра превратится в маленький огонек, она потеряет контроль над ситуацией, окунется в хаос еще больше. Хардман и без того с трудом понимает себя. Хрупкое равновесие, что было красивой иллюзией, являлось самым ценным чувством для Тиамат. Подруга же видела в этой искре ключ к душе Тии. Именно поэтому Кроссман решила, что надо вытаскивать девушку из зоны комфорта, раскачивать лодку, дабы Тиа сама прыгнула в воду и поняла, что она вовсе не холодная и страшная бездна, а теплый и безумно красивый океан. По мнению Сэм, Дадзай подходил лучше всего. Тиамат, сутулясь, спускалась по лестнице за Осаму. Дадзай чуть тряхнул головой и сунул руки в карманы, почему девушке показался этот жест напряженным. Было достаточно темно, Хардман нервничала, несколько раз желала вовсе остановиться и попросить детектива вернуться в офис, но потом проглатывала эту мысль, прикусывая язык и лишь крепче сжимая рукав свитера на плече. Уже к концу спуска, Хардман надоело себя жалеть, поэтому, собравшись с мыслями, Тиа гордо вскинула подбородок, силясь затолкать эту самую искру куда подальше в темноту, и безразличным суровым взглядом окинула коридор, но сбилась, натолкнувшись взором на пушистую макушку эспера впереди. — Дадзай-сан. — Да? — он чуть повернул голову. — Зачем мне новый психолог? И почему это человек из агентства? Я… не вижу смысла заменять в таком случае Сэм, она тоже числится как наша сотрудница. — После последних испытаний все были весьма обеспокоены твоим состоянием. Это может помешать в дальнейшем и спровоцировать нежелательные последствия, — сейчас эспер был на удивление серьезен, что-то незримо изменилось. — Судя по всему, Сэм не справлялась с поставленной ей задачей. Отвечаю на второй вопрос. Агентство ответственно и за психологическое состояние своих сотрудников или клиентов. Да и… не думаю, что было бы хорошо, узнай кто-то, помимо детективного агентства, что-нибудь из твоего сомнительного прошлого. — Логично… — Если есть вопрос: почему именно я, то ответ тоже прост. Меня назначил директор, так как твоя проблема мне весьма знакома. Вот и все, — последнюю фразу он снова пропел в привычной веселой манере, а на лице парня вновь засияла та глуповатая улыбка. Однако Тиамат видела, что ему все же немного неловко. Дадзай продолжал держать руки в карманах брюк, отчего спина казалась напряженной. Хардман уже довольно давно отметила для себя этот его жест, наблюдая за Осаму во время работы, боясь смотреть на его лицо, Тиа обращала внимание на тело, а потому могла вычленить для себя много интересных деталей, рассказывающих о Дадзае гораздо больше, чем то, что можно считать в его мимике. Поэтому и в данный момент брошенная ей улыбка казалась девушке максимально противоестественной, вынужденной. Такая улыбка красила детектива лишь при первом взгляде на него, в прочем, многим людям и нужна была лишь дымка, чтобы в голове поселился образ, под который милый Дадзай будет подстраиваться и дальше. Никто не всматривается. Когда они вошли в кафе, располагавшееся на первом этаже под всеми офисами, Тиа позволила себе чуть-чуть улыбнуться, запах пончиков, японской еды и кофе дурманил. В помещении было тепло, Хардман перестала хохлиться, расправляя спину и отчаянно желая казаться увереннее, хотя, никого не было, все столики пустовали, а потому напускная смелость была ныне бессмысленна. Она отстраненно обратила внимание на красивый узор, извивающийся на приятно-желтых обоях, потом посмотрела в окно — на улице вечерело, теплый свет ламп заливал помещение, внушая посетителям чувство уюта, Тиамат снова невольно ощутила сонливость. Сотрудники данного милого местечка были в сговоре с агентством, так решила Тиа, когда до этого момента молчавший Дадзай, заверил ее о том, что им не помешают вести разговор, а информация не утечет в лапы журналистов. Осаму радостно поприветствовал молоденькую официантку, а Тиамат пугающе сверкнула глазами, задавливая опять вспыхнувший на долю секунды жар. Он всегда был обходителен с девушками, заваливал их комплиментами, довольно часто просто в шутку, иногда пытаясь поднять настроение, а иногда в нем проскальзывала действительно нежная черта его характера, но очень в редких случаях. Пару раз Тиамат повезло оказаться свидетельницей совершенно искренней доброты Дадзая. Однажды даже стать тем, кто должен был принять эту доброту. Очень давно, в зале суда год назад… (Хотя, в течение всего года, Тиа уверенно не замечала всех жестов от детектива в ее сторону, либо не хотела замечать, боясь завязнуть в сладком незнакомом ранее чувстве.) — Пойдем за дальний столик, — эспер указал на самое уютное, Тиамат бы даже сказала, защищенное, место в кафе. — Хорошо… — Будешь что-нибудь? — предложил он. — Нет, спасибо. У меня нет денег с собой, я не рассчитывала покупать что-либо, — на самом деле ей до безумия хотелось тот розовый пончик за стеклом витрины и чашечку горячего кофе с молоком. И обязательно три ложки сахара. Хардман любила сладкий кофе. Проследив за ее вожделеющим взглядом, Дадзай лишь тихо усмехнулся себе под нос, поправляя прядку волос и этим движением снова привлекая взор собеседницы. — За мой счет, Тиа-чан… — Осаму попросил принести тот самый пончик и кофе. Тиамат смутилась, испугавшись, она была не готова к заботе с его стороны. С чьей-либо стороны. Еще не привыкла. — Спасибо… Снова… — скрипуче выдавливает из себя Хардман, испытывая стыд за собственный пискнувший и дрогнувший голос сейчас. Она несмело потянулась к пончику, будто опасаясь, что ей вот-вот дадут по рукам и схватят за шкирку, Тиа нутром чувствовала, словно совершает что-то запретное. — Ладно. Нам стоит вернуться к работе, — от, как выражался Тэцуо, самого безрассудного человека в агентстве это было весьма странно слышать. Дадзай проследил внимательным взглядом за тем, как Тиамат кладет ровно три ложки без горочки в относительно небольшую чашку с кофе и начинает медленно размешивать. «Сладкого не хватает обычно одиноким людям, постоянно находящимся в стрессе…» — поправив запонку, детектив достает какой-то старый документ. — С чего бы нам нача-а-ать? — задумчиво протянул он, окидывая Тиамат взглядом. — Расскажи о том человеке, которого увидела в Хаяси. Мы никогда не спрашивали тебя об этом, даже после того задания, но многие замечали, что Тэцуо ты еще долго шарахалась и часто смотрела ему в спину. Многие в этом увидели посттравматический синдром, но у меня предчувствие, что это не просто так. Тиа вздрогнула, нервно вцепившись пальцами в белую чашку, ложка в ней слегка звякнула. Хардман почти никогда не спрашивали об Эдварде. Только Сэм могла обсуждать это с подругой, передав всем сотрудникам агентства, что о наставниках и иерархическом устройстве Клинка лучше не говорить, даже вскользь не упоминать. Парень как никто помнил об этом, но все равно сорвался с места в карьер, будучи уверенным в том, что только пережив состояние шока и испуга сразу с первого вопроса человек расколется быстрее. А Дадзай знал толк в допросах. — Что именно вы хотите услышать? — Осаму чуть повел бровью от ее «выкания». — Во-первых, давай на «ты», — сразу изрек он, — а, во-вторых, все, что знаешь. — Хорошо… — Тиамат с минуту собиралась с силами, после медленно вздохнув и расправив плечи. — Хаяси-сан напомнил мне моего наставника… Его зовут Эдвард. Фамилию я не помню, да и это было не столь важно… О внешности говорить не стану, в этом сейчас нет смысла. Этот мужчина был приставлен ко мне с первого дня в Кровавом клинке, — девушка останавливается и морщится, пережевывая противный привкус названия организации, оно все еще кажется ей глупым. — Меня, из-за уже составленного с мафией контракта, тренировали усерднее. — Насколько усерднее? — в принципе представляя, о чем она рассказывает, Дадзай не отрывал взгляда от ее лица. — Постоянные истязания… — плечи Тии дернулись, она закусила губу, Осаму понимал, что эта тема ей неприятна и аккуратно подсунул носок своего ботинка под ногу девушки, дабы Хардман чувствовала опору. — Они… подавляют волю, чтобы мы не сбежали и не сопротивлялись. Многие из Них хорошо разбираются в психологии, особенно верха. Со мной в основном работали верха. И… мы не в силах дать Им даже иллюзию контроля над нами. Не потому, что Они все видят, а из-за того, что мы сами не справляемся. Все начинается с простого. С животных. Ты поначалу даже думаешь, что если это то, чем Они пытаются тебя запугать, то ты точно справишься! Меня сломала моя же способность в первый же подобный… сеанс. И если Они не боятся потерять кого-то их обычных, то за эсперами особенно присматривают. И нам тяжелее, потому что мы чаще всего без понятия, как управлять своей способностью, а у Них есть знание, как сделать так, чтобы мы стали марионетками способности. И мы правда не виноваты, пожалуйста… Мы… Про истязания… Так, в принципе, делают с каждым, но в дальнейшем наставник лишь следит за достижениями ученика. Эдвард же сам выбирал мне задания, а когда я не хотела убивать, бил, но он был из верхов, а потому знал, как бить правильно. Я не жалуюсь на это, глупо жаловаться на то, что заживает, просто из-за того, что он из верхушки, ему было дозволено делать со мной все, что угодно, главное не калечить до инвалидности и смерти, — и после его помощи слова из нее полились сами сокрушительным потоком, несмотря на то, что каждое из них давалось Тиамат через боль и скрежет внутренних замков, несмотря на слезящиеся глаза, которые она терла, дабы Осаму не заметил ее слабости, Хардман чуть-чуть приоткрыла одну из самых старых дверей. — Когда был пьян, когда был в плохом настроении, просто когда хотел размяться. Моя способность… не только управляла моей головой, она была одеялом. Щит появлялся сам и держался на пару минут дольше, чем обычно.«Ничто в этом мире не может заполнить дыру в твоей душе. Ты будешь блуждать во тьме вечность…»
Тиа опять заглянула Дадзаю в глаза. Он смотрел с удивительной темнотой. Темнотой шоколадных глаз и удивительной печалью внутри, вуаль, кажется, сдул нереальный ветер… Тиамат, возможно, показалось, наверное, она сама надумала это, но она увидела родное грустное нутро, что тянулось к свету бессознательно, инстинктивно. Переполненная отчаянием чаша соленой океанской воды, глубина которой неведома никому, даже самому детективу, но чернота внутри уже не внушает страх. Хардман совершенно точно не испугалась. «Темнота заставила меня почувствовать себя не одинокой» — и Тиамат спокойно улыбнулась.«…Пока не поймешь, что тьма — противоположность света. И ее не существует…»
