Сигнальные ракеты

«Когда задушена душа в объятиях любви, на помощь не зови…» Степан Балакин

      Домой я не спешила идти. Не знаю почему… Странное, новое и непонятное для меня чувство пугало и отталкивало. Я, конечно, не совсем дерево, но пока доходило до меня медленно. Разбираться в себе обычно лучше дома, сидя на теплой кухне с чашечкой кофе. Мысли о тихом и уютном вечерке немного подгоняли меня, но усталость все же пересиливала, не позволяя переставлять свинцовые ноги быстрее. Телефон в кармане джинс больше не тревожил меня вибрациями от беспрерывных звонков, а ранее донимающая жара сейчас спала. Да и ветерок легкий дул.       Йокогама весьма красивый город, особенно в такое время. Солнце почти зашло, обливая своими последними лучами высотки, стекла которых блестели, издалека напоминая золото, людей было гораздо меньше, чем утром или днем, поэтому никто не мешал мне спокойно перемещаться по улице и останавливаться посреди дороги, дабы полюбоваться очередным видом. А это я делала довольно часто. Внезапно подумалось, что тут, наверное, очень красиво ночью.       — Хм… — я посмотрела на одно многоэтажное здание, которое так и звало меня к себе на крышу. Нет, прыгать я вовсе не собиралась, но вот поглядеть на город, затопленный разноцветными огнями и разнообразными звуками, окутанный ночной мглой, как теплым пледом, очень хотелось. Я достала телефон и сделала снимок этого здания, намереваясь в ближайшие дни придти сюда.       Вновь подул ветер, приносящий запах из порта, находящегося неподалеку. Я вновь сделала остановку и блаженно прикрыла глаза, набирая в легкие побольше кислорода. А пахло морской водой, рыбой, чем-то еще, мне не понятным… Пахло жизнью… Избавившись от сковывающего меня страха, я, наконец, начала дышать, начала видеть красоту вокруг себя, люди перестали быть для меня простыми кусками мяса, в которые можно воткнуть свое оружие. Мир начинал приобретать краски. Новые, яркие. Когда я была подростком, эти тона были спокойными, размеренными… Такие цвета и преобладали на моих картинах. Сейчас все было так же, но по-другому. Странные чувства.       Решив, что вечность тут стоять было бы, конечно, не плохо, но невозможно, я снова пошла вперед. Дома ждет Сэм. Голодная, наверное… Мысль о том, что она была на свидании, вновь больно кольнула меня, заставив непроизвольно вздрогнуть. Кстати говоря, обязана всей этой живописности именно Осаму. Если бы не Дадзай, который решил, что прогнивших людей еще можно спасти, то я давно бы была убита или отсиживала бы срок. И как бы бессмысленно не звучали вопросы «Почему?» и «Зачем?», я все равно задавала их себе, желая понять, что же такого он увидел в нас с Кроссман? Хотя с ней, в принципе, все понятно. Миленькая, жаждущая жить и убивающая минимум людей. Но, будь я на месте детектива, я бы ни за что не спасла такого человека, как я.       Так и все же… Что я испытываю? Это волновало меня больше всего. Почему я так остро реагирую на все, что связано с Осаму? Эти чувства несколько отличались от тех, что я испытывала к Элайотту. Исходя из этого, вариант с любовью отпадал. Думаем дальше. Благодарность? Не знаю. Вполне вероятно, но это не объясняет мою… все же… ревность. Чем тогда она была вызвана?       — Черт… — выдохнула я. Это было слишком сложно. Сложнее задач по алгебре, которые ты не понимаешь. Нужно будет запомнить свои эмоции в следующий раз, когда речь пойдет о Дадзае. Мне нужно в этом разобраться, иначе я просто окончательно запутаюсь. А мне этого не надо.       Примерно через еще десять минут ходьбы я поняла, что сейчас свалюсь. Взгляд упал на автобусную остановку неподалеку. Если повезет, и я найду все же хоть немного денег, то домой доберусь быстрее, да и отдохну чуть-чуть. Рука потянулась к карману джинс. Правда, какого же было мое разочарование, когда вместо хотя бы пары монет я нашла лишь старый билетик и крошки от печенья, которым меня недавно угостил Кайоши.       — Да ну что за день? — проскулила я, запрокидывая голову и глядя на небо, которое уже становилось сине-фиолетовым, хотя на горизонте еще горела ярко-алая полоса. Вздохнув, я решила проверить внутренний карман…свитера… Да… Это весьма странно, но у меня на большинстве вещей вшиты внутренние кармашки. Изначально такие были придуманы мной для маленьких метательных ножичков, но теперь использовались только в качестве тайничков. И, о, чудо! Я нашла там немного денег!       — Есть! — тихо порадовалась я и направилась к остановке. Народу в транспорте, который, кстати говоря, довольно быстро прибыл, на удивление было очень много, поэтому меня вжали в стекло. Данное положение никого не могло устраивать. Я попыталась отвлечься и перевела взгляд на пейзаж за окном. Мы ехали вдоль какого-то парка, находящегося на берегу. Отсюда можно было рассмотреть океан… Я даже пару судов заметила. Хотя, тут нет ничего удивительного. Это же город-порт.       Когда я подходила к общежитию, было уже совсем темно. Да и в месте где я жила, фонари горели далеко не все. Стало гораздо прохладнее, ветер шуршал листвой деревьев, иногда срывая с тонких ветвей сами листы, где-то мяукал кот, гремя мусором, а хлипкая лавочка, стоящая посреди небольшого дворика, была почти сломана. Я подняла голову и посмотрела на двухэтажное здание, в некоторых окнах которого горел свет. Приятно пахло ночью… Честно говоря, в душную однокомнатную квартирку не очень хотелось возвращаться. Нет, там было очень уютно, если навести соответствующий порядок, дело даже не столько в этом. Я хотела побыть одна, хотела отдохнуть… Желала попасть на крышу той высотки…       Вздохнув, я начала подниматься по лестнице и параллельно доставать ключи из все того же вшитого кармана свитера. Подойдя к двери квартиры, я заметила, что она не заперта. Хотя я была на сто пятьдесят процентов уверена, что утром закрывала дом, когда уходила. Нахмурившись, я пожалела о том, что перестала носить с собой хотя бы небольшие ножи, без них я чувствовала себя несколько незащищенной.       — Я ненавижу этот день, — уже в который раз повторяя нечто подобное, я глубоко вздохнула и тихо повернула ручку, дабы заглянуть внутрь. Послышался тихий смех, а потом игривый голос, который я узнаю из тысячи. Сэм. Я уже хотела ворваться в квартиру и наорать на нее за неосторожность и рассеянность, но услышала ответ второго присутствующего человека. Сердце будто подскочило к горлу, уши на секунду заложило, скрывая меня от реальности, а в животе заметались те самые «бабочки». Я пересилила волнение и чуть приоткрыла дверь.       — Сэм-чан? — несколько удивленно, но довольно расслабленно прозвучал голос Осаму. Я быстро зажала себе рот рукой, стараясь дышать гораздо тише, хотя воздуха почему-то перестало хватать, будто легкие внезапно скукожились, лишая меня возможности снабжать организм кислородом. На полу стоял старенький светильник, который купал комнату в розовом свете, создавая весьма интимную атмосферу, а на передвинутом на середину комнаты футоне лежал Дадзай, благо в одежде, только без пальто и ботинок, а над ним нависала улыбающаяся Кроссман…       — Покажи мне, что ты можешь… — томно проговорила она и поцеловала все еще удивленного Осаму, зарываясь руками в его волосы… Те самые волосы, выглядящие такими мягкими… Те самые каштановые пряди, которые так забавно завивались на концах, но не были совсем кудрявыми. Его пряди… Его… Я совершенно забыла, что зареклась о том, что обязательно проанализирую свои эмоции, когда увижу или услышу что-то связанное с Осаму, но я и предположить не могла, что стану свидетелем подобного… Да еще так скоро…       — Нет… — прошептала я, плотно зажмурившись, а потом медленно отошла от двери, осторожно разжимая ручку, дабы не создать лишнего шума. Противное сердце билось все быстрее, будто паникуя, словно крича… Я бы так и отшагивала назад, если бы не уперлась спиной в перила, едва не перевалившись через них.       — Почему? — прошептала я, все еще не отойдя от шока. «Высотка» — проскочило в мыслях, но этого было достаточно, чтобы я сорвалась с места и, невзирая на боль в ногах и усталость, понеслась сломя голову обратно в город. Денег на проезд больше не было, да и я бы сейчас не смогла спокойно стоять на остановке, ожидая автобуса. Мне снова нужно было утопить свои чувства в беге и прыжках. Получить как физическую, так и эмоциональную разрядку.       Город… Такой большой, красивый… Мне улыбалось бесконечное множество ярких огней. Какие-то больше, какие-то меньше, мигающие и постоянные, освещающие тяжелую тьму ночи. Они завораживали, приковывали взгляд и не позволяли его отвести. С вершины Лендмарк-тауэра все же открывался потрясающий вид, невероятный…       — Волшебный… — закончила вслух я, стоя уже на самом краю. Снизу в лицо ударял ветер, который будто отталкивал всех отсюда, намекая на все же не малую высоту здания. Отсюда четко были слышны гудки машин, шум моторов, голоса… Даже стук каблуков по вымощенной камнем улице можно было уловить. И от всего этого израненное сердце замирало. Почему израненное? Потому что я кое-что поняла, находясь на вершине небоскреба… И это «кое-что» не давало мне покое, учитывая то, что я видела полчаса назад.       — Хочу… — одними губами прошептала я, глядя на освещенную фонарями дорогу внизу. Желание прыгнуть и правда появилось. Но скорее не от того, что я совсем отчаялась в бессмысленности своего бытия, а лишь от того, что просто хотелось ощутить, как ветер забирается своими холодными тонкими пальцами под одежду, как заполняет собой легкие, бьет в глаза и путает волосы. Услышать последние слова, которые он нашептывает всем, кто когда-либо прыгал отсюда, а потом навсегда уснуть, помня лишь этот последний диалог. Но люди не птицы… Поэтому хватит мечтать.       И все же мысли не давали мне покоя. Вопросы, не имеющие ответа, назойливый внутренний голос, твердящий о том, что сейчас все не так, как тогда с Элайоттом, совесть, которая заставляет садиться на колени, ведь я все же слишком легко забыла парня… Хотя, может так оно и надо? И все же…

Я влюбилась в Осаму Дадзая… И это мой приговор.

***

      Тиамат не знала, что он тоже любит ночь. Тихо, спокойно, можно о многом подумать. Правда у этого времени были и минусы. Одним таким был холод. Зябко поежившись Осаму получше укутался в свое неизменное бежевое пальто и пошел дальше. Он размышлял о событиях, вьющихся вокруг двух девушек. Наиболее интересной, конечно, была Хардман. Не раскрытая личность, не сломленная в той ужасной мясорубке в Америке. Она никогда не отводила взгляда… Обычно люди не выдерживали дольше минуты, когда Дадзай смотрел на них без маски, а эта смотрела так, будто желала видеть эту убийственную пустошь. Но, возможно к сожалению, шатен не допускал мысли о том, что эта девушка могла понять его. Скорее потому что сам не хотел быть понятым. Пока не хотел.       Детектив сейчас был где-то в центре Йокогамы. На улицах никого, ни единой души. Город спал, а эта тишина нарушалась лишь редким шумом машин, проезжающих мимо. Утром Хаяси снова отчитает парня, но кареглазого это сейчас не волновало. Дадзай поднял голову, глядя в темное небо. Звезд на нем не было видно. Завтра вероятнее всего будет дождь… Осаму медленно перевел взгляд на высотку, к которой направлялся изначально. Нет. Он не думал покончить с собой, хотя, наверное, когда-то мечтал о таком способе, не захотел. Ему просто нравилось там. Падать с крыши этого строения пришлось бы долговато, и оттуда открывался потрясающий вид.       Подняться туда не составило труда, впрочем, как всегда. Отстраненно улыбнувшись и почувствовав некое облегчение, Осаму шагнул на шершавое покрытие крыши. В теплое время парень мог снять обувь и пройти к самому краю босиком, но сейчас и в обуви было прохладно, к сожалению. Здесь ветер был просто ледяным, даже каким-то враждебным, но это не помешало Дадзаю снять с себя пальто и расслабленно закинуть вещь на плечо, позволяя морозному воздуху забраться под рубашку.       Отсюда тоже не видно звезд… Парень разочарованно хмыкнул и пошел к краю. Чем ближе он подходил к концу крыши, тем больше шумели его мысли, смешиваясь и становясь неразборчивым гвалтом. Желание прыгнуть не для того, чтобы умереть… Странное, но такое манящее, сильное, зовущее… И все же…       — Нет, — шатен вздохнул, набирая в легкие ночной воздух. Внезапно, сзади послышалось какое-то шевеление, заставившее детектива резко обернуться. И какого же было его удивление, когда в темноте вырисовывалась фигура спящей и явно замершей девушки. Подойдя ближе, Осаму едва удержал смешок. Хардман.       — Тиа-чан, негоже так относиться к собственному здоровью, — пропел мужчина, садясь на корточки. Девушка не проснулась. Она была в одном свитере и джинсах, поэтому холодный ветер наверняка уже заставил ее промерзнуть до костей, что, кстати, можно увидеть в ее позе для сна. Брюнетка свернулась калачиком, сунув пальцы под ворот одежды, желая согреть руки. Вздохнув, Дадзай укрыл Тиамат своим пальто.       Он просто сидел рядом и молча смотрел на нее. Во сне девушка и правда казалась какой-то хрупкой, беззащитной, даже в каком-то роде милой. Возможно, это впечатление создавалось из-за ее природной худобы и бледности, а может просто свет падал неудачно. Но как в самый первый день отметил Осаму, ресницы у нее очень длинные. Взгляд мужчины упал на ухо Хардман. Вернее, на то место, где была отрезана мочка. Весьма странный шаг с ее стороны, но все же логика в нем есть. Детектив тоже не хотел бы принадлежать кому-то, как игрушка, как вещь. Вот только, руки, к сожалению, не отрежешь. Дадзай сам не раз видел те две печати на коже Тии. Они выжигались старым, болезненным и опасным методом. Опасным потому что никто не знает, что может попасть в кровь. А там и до гангрены недалеко.       Осаму осторожно убрал волосы с лица Хардман, мимолетом подмечая, что они, как и выглядят, мягкие. Теперь парень мог лучше разглядеть черты ее лица. А линии были острые, не такие, как у Сэм. У рыжеволосой они были мягче и круглее, а у Тиамат же преобладала острота, которая, к слову, не делала девушку некрасивой, скорее наоборот. Черты брюнетки будто были нарисованы острым карандашом хорошего художника, который с воздушной легкостью водил им по бумаге. Тиа определенно чем-то привлекала Дадзая, правда он сам пока не понял, чем именно.       — Совсем еще ребенок, — почему-то решил Осаму, снова убирая смоляную непослушную прядь. Внезапно девушка закашляла, хмурясь во сне все больше. Вздохнув, шатен приподнял брюнетку, а затем усадил себе на ноги. Хмыкнув, Дадзай облокотился спиной о какой-то хлам сзади и поправил съезжающее с девушки пальто. Получилось так, что Хардман уткнулась совершенно холодным, что не удивительно, носом в шею Осаму, и нельзя сказать, что парень был против. Так хотя бы было теплее…       Дадзай перевел взгляд на город, который теперь казался еще красивее. Возможно, это лишь его фантазия, но теперь смотреть на разноцветные огни было легче, в глазах не рябило. Мужчина почему-то подумал, что сейчас бы отдохнул так где-нибудь в поле, сидя у костра. Можно бы было взять с собой всех сотрудников ДАЭ и расслабиться всем вместе, жаря сосиски на костре. Хотя, Хаяси лучше было оставить… Усмехнувшись своим мыслям, Осаму поставил галочку в голове, напоминающую ему сказать о своей задумке директору.       — Надо же, Тиамат-чан, как все-таки непредсказуема жизнь… — выдохнул шатен. Взгляд Дадзая потерял прежний напущенный блеск, улыбка спадала вместе с маской. Мужчина позволял себе быть собой рядом с Хардман и, пожалуй, сам не понимал, почему это делал. Скорее всего, ему было интересно. Осаму мог поговорить с ней о том, о чем не решился бы, пожалуй, с другими.       Вскоре детектив и сам начал засыпать, расслабившись и согревшись, вот только мысли все еще продолжали преподносить нерешенные вопросы. Какие-то были до оскомины банальными. Та же оплата за квартиру в общежитии, долги в кафе под ДАЭ, недописанные отчеты за которые Хаяси скоро покарает Дадзая, да и кончающиеся запасы вермишели быстрого приготовления. Другие темы касались рыжеволосой девушки, которая решила поиграть в любовь. Зачем? Это было весьма глупо, но Осаму осознанно подыгрывал ей, даже иногда удивляясь ее поступкам, которые чаще всего были направлены на какое-то воздействие на брюнетку. В прочем, из общения с Кроссман Дадзай выуживал много полезной информации о Тиамат, вот тогда-то становилось интереснее. А так, Сэм была обычным подростком, переходный возраст которого бьет ключом.       Внезапно, мужчина ощутил шевеление. Тиа снова закашляла, судорожно вздрагивая с каждым новым вздохом. Девушка явно простудилась. Осаму приложил руку к ее лбу, отмечая наличие небольшой температуры. Лучше было вернуться домой.       — Д-дадзай-сан?! — послышался сиплый голос Хардман, которая пока еще не осознала, где она и что происходит. Это состояние можно было понять по немому вопросу в ее глазах, так причудливо блестящих в темноте.       — Он самый, Тиа-чан! — в привычной манере протянул детектив.       — Что я… вы… ты… тут делаете…ешь? — заикаясь спросила она.       — Я и не знал, Тиа-чан, что ты тоже посещаешь крышу Лендмарк-тауэра, — усмехнулся шатен.       — Я… Э… — ей было неловко, — это долгая история…       — Понятно, — не стал задавать лишних вопросов Дадзай, как-то расслабленно улыбаясь, почти по-настоящему…       — А… П-почему…       — Пойдем домой? Ты и так уже кашляешь, — перебил парень Хардман. Тиа подавила в себе желание вздрогнуть, лишь замерла, как громом пораженная… От этих слов она просто…       — Д-да…