Сигнальные ракеты

«Надо уметь переносить то, чего нельзя избежать…» Мишель Монтень

Тиамат

      — Тише, только не кричи, ладно? — Сэм улыбаясь смотрела на меня. Ничего не понимаю… Что вообще произошло? Все тело болит, будто меня бил Эдвард часами напролет… Почему она так смотрит? На лице рыжеволосой сияла улыбка, такая же, как и всегда теплая, добродушная, даже несколько успокаивающая. И все бы было хорошо, но… девушка плакала, а губы ее дрожали, поэтому именно эта улыбка имела какую-то особую странную ценность.       — Где мы? Что происходит?       — Я не знаю. Молчи, Тиа, молчи!.. — потерев глаза одной рукой, она вздрогнула от очередного вырвавшегося всхлипа. Она почти силой заставляла себя улыбаться. Я не понимаю, что происходит, да и не видно ничего, кроме девушки напротив. От такого состояния потерянности у меня начали потеть руки, а во рту пересохло. Страшно. Может нас забрал Клинок? Но какой была цепочка событий тогда? Ничего не помню, черт!       — Сэм! Скажи мне, что происходит, черт возьми! — не выдержала я и закричала. Кроссман зажмурилась, чуть отшагнув назад, улыбки больше не было.       — Не кричи. Я не слышу крика…       — Какого… — хотела было выругаться я снова, но осеклась, решив дослушать подругу, которая чуть сгорбилась и устремила взгляд в пол. Страшно. Все еще страшно. Глупое! Глупое, ненужное, гадкое чувство! Почему Сэм не может прямо сказать, я же вижу, что знает!       — Молчи. И я приду, тогда мы вместе услышим тишину. Она прекрасна. Ох Боже, Тиа, как она прекрасна… — голос девушки надломился, — но я не слышу голоса, не слышу криков и даже твой шепот. Мне так жаль. Ох, Тиа… Я правда хочу, чтобы ты была счастлива!       — Я… не понимаю… — одними губами сказала я, не издав ни звука и испуганно глядя на подругу.       — Поймешь. А и еще… Тиамат, пожалуйста, когда придешь домой завари чаю, я забыла… А еще купи поесть, я снова перевела все продукты на твои любимые щи. Дурацкое русское блюдо! Каждый раз где-то что-то да упускаю!       — Сэм…       — Блин, Тиа, я, кажется, еще и дверь не заперла… — засмеялась она. Так знакомо… тепло. Тогда почему мне больно?       — Я проверила. Я всегда проверяю за тобой, ты же знаешь.       — Да… — перестав смеяться прошептала она, — знаю…

***

      Он бежал… Бежал так быстро, что кислород почти не успевал попадать в его легкие, а сердце бешено колотилось, не поспевая за Осаму. Почему сегодня?! Почему именно сегодня Хаяси отправил их в эту чертову больницу! Да еще в такой ливень! Как мог самый ответственный человек агентства допустить такое?! Как?!       Едва не поскользнувшись на мокрой траве, Дадзай пересек парк и уже несся на всех парах к тому злополучному месту. Страшно… Почему так страшно? Он не понимал, но очень хотел понять. Неизвестность пугала лишь больше, а еще раздражала. Сжав челюсти и сильнее нахмурившись, детектив завернул за угол одного здания, решив срезать. С легкостью перемахнув через полутораметровую изгородь, он снова едва не упал, коснувшись пальцами асфальта, и побежал дальше.       Вот. Он уже видит небольшую толпу людей, только что к ним подъехала полицейская машина. Еще немного и Дадзаю открывается вид на перевернутый автомобиль. Тот самый, который час назад забрал у ДАЭ Хардман и Кроссман. На мокром асфальте много крови… Даже воздух пропитался ее едким запахом, а еще запахом топлива и дождя. Растолкав народ, мужчина подлетел к иномарке, стараясь открыть покореженную дверь.       Где-то в небе угрожающе громыхнуло. Вроде бы тихо, даже несколько спокойно, но именно это спокойствие пугало еще больше, заставляя шатена содрогнуться. Рубашка неприятно липла к коже, плащ стал слишком тяжелым, поэтому пришлось его сбросить. Одежда для детектива сейчас была не так важна, он в любом случае может купить новую.       — Тиамат-чан! — позвал он девушку, срываясь на крик. Голос немного сел. Наверное, от долгой пробежки и холодного воздуха, который болезненно резал дыхательные пути. Почему он кричал именно ей? Осаму и сам не знает, просто руки сейчас почему-то тряслись, а в животе что-то болезненно скручивалось. А люди смотрели, разглядывали все, стараясь запомнить мельчайшие подробности, кто-то снимал на телефон, но ни один не помогал. Не подходил ближе. Шатен злился… Опять же, он не понимал, вернее не хотел понять причину своей агрессии. Недовольно рыкнув, он вскоре просто выбил стекло и наполовину заполз в салон машины.       — Черт тебя дери! — шикнул он, стараясь отстегнуть ремень брюнетки. Что-то сдавленно простонав, та чуть прихмурилась, не открыв глаза. Висеть вверх тормашками, наверное, было не самым приятным ощущением. Вскоре разобравшись с треклятым ремнем, Дадзай осторожно вытащил ту из салона и, подхватив на руки, отнес подальше от машины.       Положив девушку на свое же пальто, детектив быстро вернулся к иномарке, желая достать Сэм. Едва ему стоило прикоснуться к спине Кроссман, как он почувствовал кровь на руках. Тцыкнув, он осторожно достал и ее из авто, так же уложив рядом с Хардман. Решив удостовериться в своей страшной догадке, он надавил пальцами на шею девушки.       — Черт! — вскрикнул он, раздраженно смахивая мокрые волосы с лица. Алая кровь пропитывала пальто Дадзая, окрашивая в противный красный оттенок, а шатен смотрел… Еще долго смотрел на тело…

Просто тело Сэм… Не более…

      Он так много не успел ей сказать, особенно учитывая последние дни, понимание действий Кроссман приходило почему-то только в данный момент. Но голову детектива посещали сейчас отнюдь невеселые мысли… Имеет ли ценность жизнь человека, если в конце мы все равно становимся обычным куском плоти? Какая тогда разница, сам ты умрешь или убили тебя? Зачем жить? Какая цель во всем этом? Но ценность все же была… Парень понял это еще тогда, когда имел друга, правда после его потери, Осаму и сам запутался в своих мыслях, а в жизни заблудился окончательно. Сэм, именно Сэм направила того к нужному выходу из этого лабиринта…       — Прости… — сквозь зубы процедил Дадзай, зажмурив на пару секунд глаза. Слова давались тяжело, будто застревая огромным комом в глотке. Кроссман успела стать ему другом. Когда он упустил момент, позволив ей подойти так близко? Сейчас это, увы, было уже не важно.       Затем, сев рядом с еще живой Тиамат, Осаму попытался хоть немного согреть девушку, так же как тогда на крыше усадив ее себе на ноги и обняв, чуть растирая рукой предплечье. Удивительно, но Тиа отделалась ушибами и возможно сотрясением, ибо ран, как у рыжей, от разбитого стекла у брюнетки не было, кости не сломаны, хотя переднее сиденье было не хило так покорежено. Водитель же погиб почти сразу, как и сбитая девочка. Смотреть на изуродованное тело мужчины желания не возникало, поэтому детектив остался сидеть с янтароглазой.       Сейчас Осаму понимал, что Тиа окажется в том же положении и состоянии, что и он когда-то. Это нечто вроде депрессии, только хуже. Такие люди, как Тиамат, воспринимают этот удар болезненнее, но ни за что не покажут этого. Ощущение дежавю заставило всплыть на лице парня легкую ухмылку. Несмотря на все произошедшее, кареглазый принял одно очень важное решение для себя: он начнет заботиться о Хардман… Она же тоже, как никак, теперь его друг…       Вскоре на место происшествия прибыли и остальные детективы, Хаяси выглядел особенно хмурым, что не удивительно. Дадзай кинул на него осуждающий взгляд, лицо шатена было абсолютно серьезным, а глаза… Ох, такой холод выдержит не каждый… Тэцуо был готов поспорить, что в этот миг едва ли не вздрогнул, даже с некоторым ужасом взглянув на Осаму.       Через пару минут Хардман забрала скорая, Дадзай поехал с девушкой. В прочем, один человек из агентства все равно обязан был бы ехать с пострадавшими, вот только выжила лишь брюнетка. Тэцуо еще долго смотрел на тело Кроссман, которое вскоре увезли. Блондин нервно кусал губы и сжимал ручку в кармане брюк. Виноват… Он знал, что виноват…       Похороны прошли достаточно тихо, и их тоже сопровождал дождь. Хардман на них не было, девушка достаточно долго не приходила в себя. Врачи боялись, что они пропустили что-то при осмотре. Но нет, янтароглазая очнулась после погребения Сэм. Она заметно осунулась за столь небольшое время. Волосы стали сухими и ломкими, немного всклокоченными после сна, ну или в случае Тиамат — отключки, глаза потеряли прежний живой блеск, почти как тогда, в самый первый день встречи девушек с агентами ДАЭ, и без того бледная кожа стала еще бледнее, а под глазами пролегли большие темные круги.       Она сидела и тупо смотрела на белую дверь напротив ее кровати. Руки чуть сжали одеяло. Казалось, единственное, что так увлекает сейчас одаренную, так это слежка за минутной стрелкой на часах. Тиамат почти не двигается, делая размеренные глубокие вдохи и будто заново ощущая весь свой организм. Внезапно дверь чуть приоткрылась, заставив Хардман вздрогнуть и выплыть из своего задумчиво-депрессивного состояния.       — Я зайду, Тиа-чан? — тихо произнес шатен.       — Да… — севшим голосом ответила Хардман, убрав спутанные волосы с лица и чуть смахнув на бок челку. Осаму неспешно подошел к койке Тиамат и, взяв неподалеку стоящий стул, придвинул его ближе и сел, печально глядя на девушку, которая смотрела на него уже почти без интереса.       Он не знал, что говорить, как говорить… Дадзай мысленно перебирал все возможные способы начать этот разговор, как-нибудь пытаться обогнуть достаточно острую тему, но каждый раз парень оказывался в тупике, лишь поджимая губы и чуть хмурясь. Хардман же понимающе ждала, всматриваясь в лицо детектива. Она заметила, что его волосы тоже не очень хорошо расчесаны. В последнюю минуту девушка уже хотела взять расческу с тумбочки. Коснуться… Безумное желание коснуться волос Осаму не утихло…       Закусив губу, Тиа перевела взгляд на свои руки, сильнее сжав ими одеяло. Кожа такая… белая… Тиамат это не нравилось, даже раздражало. Сглотнув, она потерла пальцами уголки глаз, веки все еще казались тяжелыми, хотелось спать.       Тяжко выдохнув, Дадзай собрался с мыслями и вновь посмотрев на девушку начал:       — Ты уже знаешь?..       — Да… — кивнула она.       — Мне жаль…       — Я знаю… — так же говорила она, честно пытаясь собрать внутри себя осколки вообще каких-либо эмоций. Получалось не очень, но хотя бы попытки были, что уже становилось плюсом. Тиа не сдалась, она просто пока еще не отошла. Дадзай видел это, поэтому ничего не говорил, лишь немного поджав губы. Рука внезапно сама потянулась к девушке, которая несколько удивленно посмотрела на детектива. Теплая ладонь опустилась на макушку янтароглазой и чуть взъерошила темные волосы.       — Каким шампунем ты пользовалась? — тихо спросил он.       — Тут есть мыло, так что это не важно…       — Важно… Мне важно…       — В квартире есть…       — Хорошо…       Тихо выдохнув, Тиа вновь ощутила тех самых бабочек в животе, сердце забилось немного быстрее. Уголки губ приподнялись, а в глазах снова блеснуло что-то живое, теплое.       — Спасибо, что пришел… Дадзай-сан…       — Не за что…       — Где она спит?       — Как только тебя выпишут, я свожу тебя туда, договорились?       — Ладно… — видимо устав сидеть, Тиамат легла обратно.       — Я зайду еще завтра, хорошо?       — Конечно…       — Отдыхай… — с этими словами он тихо встал и направился к выходу.

— Я хочу, чтобы ты была счастлива…

      — Я… не знаю, что чувствую, Осаму… — одними губами прошептала она, когда дверь уже закрылась.       Шатен стоял у палаты Тиамат еще несколько минут, думая о чем-то своем. Вскоре вздохнув и ненадолго прикрыв глаза, мужчина чуть улыбнулся и направился к лестнице. Тиамат… Тиамат была интересной личностью, еще не раскрытой, другой… Дадзай находил ее несколько похожей на самого себя. В прочем, общего у них действительно было много. Начиная с темного прошлого и заканчивая смертью близкого друга. Впервые Осаму подумал, что не против открыться Хардман, поговорить с ней по душам. Хотя, последние недели они этим и занимались, и все же это было не то…       В агентстве же все были хмурыми. Работа была отложена на один день. Сумико Анияма же вилась вокруг Тэцуо, который сидел на своем месте и тупо пялился в открытый перед собой блокнот. Дошло до того, что чтобы дозваться до детектива, Анияме пришлось влепить ему не хилую пощечину. Лишь тогда Хаяси соизволил поднять на девушку взгляд.       Дадзай стоял перед могилой Кроссман с цветами в руках. Грустно улыбнувшись, он присел на одно колено, не боясь испачкать бежевые брюки в еще сырой после дождя земле. Бережно положив букетик еще свежих белых лилий, он погладил рукой камень с выгравированным именем девушки, будто ероша ее ярко-рыжие волосы. Сэм обычно недовольно фыркала, когда он так делал.       — Это была хорошая игра, — тихо сказал он. Никто ему естественно не ответил, только ветер тихонько пошуршал молодой листвой дерева, растущего неподалеку. Заправив вьющиеся пряди за ухо, он ближе наклонился к камню, осторожно коснувшись того губами, а потом прислонившись лбом к холодному мрамору и снова грустно улыбаясь.       — Тиа-чан быстро идет на поправку… Знаешь, она честно старается быть стойкой, но я иногда вижу, какие у нее красные глаза. Может, это недосып, не знаю… — зашептал мужчина, — но она стала печальнее… Удивительно наверное… но меня это очень сильно волнует и тревожит… И проблема в том, что я не могу отмотать назад и хотя бы понять, когда так привязался к ней. В прочем… не важно, — тихо вздохнув, Осаму прикрыл глаза, — Однажды ты сказала, что хочешь, чтобы я был счастлив… Я тогда лишь посмеялся, а потом начал рассказывать тебе какую-то старую забавную историю из прошлого… Надо же, получилось так, что это стало твоим последним желанием… Придется выполнять, — усмехнулся он, глядя на могильный камень.       Сэм сейчас наверное рассмеялась бы, возможно начала бы ерошить и без того спутанные волосы Дадзая, а потом бы выудила откуда-то расческу и начала бы бегать за парнем, норовя сделать ему нормальную укладку. Кроссман была той еще бестией, вечно улыбалась, светилась, как солнце… И все же, она была для шатена не больше, чем хорошая подруга, которая позволяла мужчине играть с ней, но в то же время она сама была кукловодом. Сейчас детектив это понял, поэтому горько усмехнулся, вновь убирая пальцами прядь волос.       — Я бы очень хотел сказать тебе, что люблю, но… Ты и так знаешь правду, верно? А ты хороший игрок… Даже лучше меня. Честно говоря, не ожидал… Хочу что б ты знала, Сэм… Ты была удивительной девушкой… На вид наивная, а на самом деле это не так. Черт… Ненавижу говорить в прошедшем времени… Это угнетает…       Где-то неподалеку каркнул ворон, будто отвечая за Кроссман. Слова в голове почему-то не особо хотели собираться в предложения. Разговор выходил скомканным. Вздохнув, Дадзай поднялся, мимолетно отряхнув штанину рукой и поправляя пальто. Было прохладно. Переведя взгляд на город, который отсюда казался каким-то далеким, даже чужим, шатен зябло поежился и развернувшись направился к выходу.       — Я рад, что был знаком с тобой… Спасибо тебе, Сэм Кроссман…

Спасибо…