Глава 20. Знаю
9 мая 2018 г., 21:11
«Громким смехом не скроешь дикой боли…» Марина Цветаева
— О чем поговорить? — решила включить дурочку Тиа, нервно постукивая пальцами по столу. Чуть поджав губы, Хардман заправила прядь смоляных волос за ухо, внимательно глядя на собеседника. Девушка казалась сильно напряженной, наверняка понимая, на какую тему будет обсуждение. — Ты прекрасно знаешь, не так ли? — ухмыльнулся Осаму, чуть наклонив голову в бок, каштановые блестящие в утренних лучах солнца пряди немного закрыли лицо того, пронзительный взгляд карих глаз был устремлен на Тиамат, которая раздраженно теребила пальцами одной руки край серой большой футболки детектива. Дадзаю нравилось, как выглядела Тиа в его футболке, пусть рукава казались слишком большими, а ворот то и дело сползал с одного плеча девушки, оголяя бледную, почти белую кожу, но все-то было каким-то родным, домашним, вызывало теплую улыбку. — Возможно… — слабо кивнув, янтароглазая чуть сглотнула. — Но я не хочу об этом говорить. — Я знаю, — Осаму принял прежнее положение, забавно тряхнув кудряшками. Тиамат прикусила язык, шумно выдохнув и стараясь перестать разглядывать лицо шатена. Немного взъерошенный с утра, он выглядел довольно мило, как-то привычно тепло. Эти ощущения казались странными, будто все так и должно было быть, но нет. Хотя, возможно, Тие просто не выразить своих эмоций, бурлящих внутри и заставляющих сердце ускорить бег. — Ты переживаешь из-за смерти Сэм? — решив не церемониться, в лоб спросил детектив, сцепив руки в замок и положив на них подбородок. Брюнетка вздрогнула, сразу отведя взгляд и начав судорожно пытаться придумать правдивый ответ. Тихо выдохнув, девушка положила неспокойные руки на стол, иногда все же дергая пальцами. — Переживаю, — согласилась она. — Давно пить начала? — Нет… — мотнув головой, Хардман немного поджала губы, ей явно не нравилось, куда шел разговор в данный момент. Внезапно шатен схватил ее за запястье, чуть потянув на себя и прихмурившись. Осторожно коснувшись пальцами хорошо проглядывающихся вен, он провел по ним до локтевого устава, вызывая тем самым толпу мурашек у Тиамат и что-то подмечая для себя. — Ч-что ты делаешь? — чуть подавившись воздухом, выдавила Тиа, уши которой мило заалели, снова выдавая смущение. — Наркотики. Вроде не колешься, — изрек он через пару минут молчания и отпустил руку брюнетки. Достаточно было и просто взглянуть, но желание коснуться, как оказалось, бархатной кожи, от которой приятно пахло гелем для душа, пересилило детектива, и он поддался секундному порыву. — И не собираюсь… Алкоголь меня тоже не особо устраивал… — И почему же тогда ты продолжала пить? — Хардман стала немного разговорчивее, шатен решил воспользоваться этим сразу, без лишних предложений и привычных ему возгласов. Осаму оставался совершенно серьезным. — Так было легче… — Расскажи мне, что ты чувствуешь? — Зачем тебе слушать мое нытье? — вскинув бровь, янтароглазая почти выкрутилась, загнав Дадзая, еще не готового к признанию, в тупик. Немного напрягшись, тот снова склонил кудлатую голову на бок, легко улыбнувшись в привычной забавно-игривой манере. Тиа не смогла отвести взгляд, смотря в глаза собеседника и сравнивая сейчас цвет его радужки с цветом молочного шоколада. Захотелось сладкого. — Я все же твой психолог, верно? — обернув разговор в нужную сторону, сказал детектив, кладя свою, как оказалось, холодную руку на кулачок Хардман, чуть дернувшейся от неожиданного прикосновения, заставив ее сильнее покраснеть и немного занервничать. Реакция девушки однозначно устроила Дадзая, который едва заметно хмыкнул, чуть прищурившись. — Я не хочу… — она отвернулась, глядя куда-то на плиту и кусая обветренные губы. Осаму чуть сжал руку Тиамат, как бы поддерживая и одновременно довольствуясь моментом редкой для этих двоих близости, что, несомненно, оба хотели исправить, но Тиа была не слишком решительной в плане чувств, а Дадзай выбирал подходящий момент для признания. — Все будет хорошо… — вильнув в сторону, шатен наклонил голову так, чтобы смотреть девушке в глаза. — Ладно… — на выдохе ответила Хардман, на пару секунд сомкнув веки и успокаивая явно вскипевшие внутри эмоции, — Что ты хочешь услышать? — Расскажи мне, что ты чувствуешь? О чем думаешь? Пожалуйся мне на свою жизнь. — Было бы это так просто… — Тиа горько усмехнулась, а Осаму сел нормально, немного выпрямившись и приготовившись слушать. — Давай начнем с простого. Почему ты не возвращаешься к себе в квартиру? — Не хочу… Там… нечем дышать. — В каком смысле? — Стены начинают давить… Становится холодно… К горлу подкатывает ком, ни в вздохнуть, ни выдохнуть. Я не могу там больше находиться… — С тобой такое было раньше? Или ты испытываешь все это лишь после смерти Сэм? — Трудно сказать… Раньше я просто долго не могла находиться в замкнутом пространстве, а сейчас я начинаю задыхаться от страха, стоит мне остаться одной в четырех стенах… — С чем связан этот страх? Можешь предположить? — С самым ужасным днем в моей жизни… — кулак, накрытый немного шершавой ладонью Дадзая, чуть дрогнул, но не разжался. Тиа позволила Осаму заглянуть ей в душу, говоря это и не отводя взгляда, доныне теплый янтарь будто покрылся ледяной корочкой, а губы были плотно сжаты. — Расскажешь, что за день? — Во всех красках описывать?.. — Желательно, — кивнув, придвинул табуретку чуть ближе. — Мне было пятнадцать… или шестнадцать… Уже не помню… Это был день рождение моего папы. Тихие семейные посиделки, да и к тому же конец учебного года. В то время я много рисовала, поэтому и подарила отцу картину… Осенний парк… Это все, что я не забыла о том исписанном холсте… — взгляд брюнетки стал немного туманным, дыхание слегка участилось. Едва заметно, конечно, но детектив внимательно следил за каждым малейшим изменением в поведении Хардман. — Продолжай, — тихо произнес он, боясь спугнуть Тиамат, которая понемногу открывалась ему. — М-мы не ожидали, что произойдет что-то плохое… Я даже не поняла, что вообще случилось, когда папа загнал нас с мамой в комнату… У меня началась паника. Окна не открывались, а мама… — оборвавшись, янтароглазая сглотнула, делая пару тихих вдохов, — мама будто начала сходить с ума… Ты когда-нибудь видел диких зверей, загнанных в ловушку?.. — в глазах Хардман блеснули слезы. — Только если людей… — Как они себя ведут? — Паникуют… Бьются в истерике, иногда умоляют о пощаде… В редких случаях делают что-то, что способно меня удивить… — Или нападают, уже мысленно списав себя со счетов… — Верно… — Моя мать ринулась в бой, хотя отец запретил… Поддалась панике и чувствам… Поэтому в Клинке я начала презирать любые чувства и эмоции, а в конечном итоге лишилась оных… Но в Йокогаме… — Что? — В Йокогаме я… Ну… Ну смотри… Представь пустое выгоревшее поле, — кивок в ответ, — И на нем снова начинает что-то расти, оживать. Все снова начинает быть красочным, насыщенным… — Понял. — Но все это такое уязвимое… Все это снова можно сжечь… Ладно, не суть… — Нет, почему? Продолжай. Ты идешь в верном направлении. — У меня появились новые слабые места… Новые страхи… Все это множилось из-за вечной слежки, организованной лично моим наставником через мафию. В Японии есть люди из нашей организации, следящие за каждым нашим действием. Это Сэм разведала, заметив в первый день несколько скрытых камер в нашей первой квартирке… Впервые мне стало реально страшно не только за свою шкуру. Я не стала рассказывать Кроссман о том, что Элайотт погиб не случайно… — Хардман вновь приостановилась, стараясь выровнять дыхание и сглотнуть вставший поперек горла ком, мешающий глотать. — Тот взрыв был подстроен, так?.. — Не совсем… Там была лишь ловушка для Освальда… Наши люди прекрасно знают о том, как обучают подрывников в Клинке, поэтому все сработало превосходно… Элл погиб из-за того, что слишком много говорил… Видимо в квартире была прослушка… — Водитель? — Именно… — неожиданно расслабив руку, Тиа перевернула оную, сплетаясь пальцами с Осаму. Дадзай же был немного удивлен такой выходкой, но против ничего не имел, лишь наоборот, крепче сжал небольшую ладонь девушки, легко поглаживая большим пальцем мягкую кожу и как бы подбадривая Хардман. — То есть авария… — Да… — Тиамат ощутимо напряглась при упомиании трагедии, — Это моя вина… — Нет, — твердо сказал шатен, примерно уже понимая, где зарыта основная проблема, связанная с депрессией янтароглазой. — Да. Я разговорилась перед инцидентом с Сэм о… кхм… на одну важную тему для меня… В тот день мы сидели в кафе… В квартире нет прослушки, я проверяла. — В любом случае, здесь нет твоей вины, Тиа-чан, — уверенно проговорил Дадзай. — Есть. Я поклялась себе беречь ее… Обещала, что не позволю умереть, да еще и из-за меня! Умереть должна была я, а не она! Это же так очевидно! — внезапно вскочила Тиа, опрокидывая стул. Встав вместе с ней, Осаму чуть прихмурился, крепко держа девушку за предплечья. Атмосфера вмиг стала напряженной, неприятно давя на обоих людей, пронзительно глядящих друг другу в глаза. — Все наши с тобой разговоры! Они тоже записаны! Все до единого! Но они не убьют меня! Теперь нет! Теперь они будут убивать всех вокруг меня! — по щекам девушки катились слезы, а сама она, часто всхлипывая и шмыгая носом, легко задрожала, постоянно жмурясь. Осаму быстро начал вспоминать, где у него лежало успокоительное, дабы потом не теряя времени его достать. — Тиа-чан, агентство обещало защитить вас, помнишь? — слабо встряхнув ее, сказал Дадзай, что наклонившись, дабы их лица были на одном уровне. — Но оно не защитило! Уже не защитило! Хотя вы все обещали! Вы смотрели ей в глаза, говоря те слова, за которые она и я выложили вам ценную информацию! — кричала Хардман, начав вырываться, пусть попытки и были не особо сильными. Захлебываясь всхлипами и судорожными выдохами, девушке все же удалось высвободить одну руку и зачесать ей волосы вместе с челкой назад. — Тиа-чан… Чш-ш-ш-ш… — внезапно притянув Тиамат к себе, шатен заключил ее в крепкие теплые объятия, поглаживая одной рукой брюнетку по спине, Дадзай положил подбородок на темную макушку. Тиа могла бы сейчас снова покраснеть, как юный и несмышленый подросток, маленькая глупая девочка, которая не в силах совладать со своими чувствами и эмоциями, но лишь на секунду замерев, она начала рыдать с новой силой, вздрагивая все больше. — Все будет хорошо… Прости… Мы ничего не смогли сделать… Я ничего не смог сделать… — Я просто не хочу, чтобы ты погиб! — неожиданно громко выкрикнула она, вцепившись мертвой хваткой в ткань домашней одежды Осаму, которая пахла дешевым кофе и почти незаметно мужским одеколоном. Детектив на секунду замер, впадая в прострацию и пытаясь переварить услышанное, после этого он лишь крепче обнял девушку. — Я не погибну… — Ты не можешь этого знать! — снова повысила голос Хардман, начав пытаться выбраться из объятий парня, но Дадзай отпускать ее, естественно, не собирался, — Пусти! — И не подумаю… — Что тебе еще надо?! Что я чувствую? Да мне больно! Каждый сраный вечер я просто хочу сдохнуть! Неужели это и так не понятно?! Я не могу смириться с этой болью! Не могу не замечать ее! Хочется волком выть и царапать стены, лишь бы все это прошло! Но это не проходит! Это не рана, не порез и не пулевое ранение! И я не имею ни малейшего представления, как это лечить! — Знаю… Тиа-чан… знаю… Знаю эту боль, эти желания… — Откуда?.. — хватка чуть ослабла, а всхлипы стали несколько тише. Тиамат немного начала успокаиваться, приходя в себя. Об этом еще говорили алеющие уши, на которые сейчас смотрел Осаму, на секунду улыбнувшись, а потом слегка помрачнев. — Я тоже когда-то потерял друга… Я был таким же, как ты… — замолчав, Дадзай повернул голову, прислоняясь к макушке девушки уже щекой и смотря куда-то в стену на однотонные старые обои такой же старой, но уютной кухни. В помещении воцарилась тишина, нарушаемая лишь дыханием детектива и всхлипами бывшего киллера, который никогда и не хотел убивать… — Прости… — За что?.. — За то, что накричала… — Ничего… — снова немного неловкая пауза. Оба думали, что еще можно сказать в данной ситуации, но мысли в итоге просто заходили в тупик. Вдыхая запах лавандового шампуня, который недавно специально купил для Тиамат, но до сей поры не отдавал ей его, Осаму внезапно заговорил: — Ты будешь жить тут. — Ч-что?.. — Ты будешь жить со мной, раз боишься одна. Ночью на улицах большого города может быть опасно, да и холодно. — Я могу за себя постоять… — Знаю… Но жить ты все равно будешь со мной. — А… — Спать мы будет отдельно друг от друга, приставать не буду, не волнуйся. — Л-ладно… Но я точно не помешаю? — Глупый вопрос. — Наверное… — А еще ходить дома ты будешь в этой футболке! — в привычной веселой манере воскликнул шатен, широко улыбаясь. — Ч-чего? — Ага. И это не обсуждается! Считай данный пункт условием твоего проживания здесь. — Э… Хорошо…
