Сигнальные ракеты

«Жизнь мертвых заключается в памяти живых…» Цицерон

      Мрачно. Тут было мрачно. Перед взором Тиамат открылось большое кладбище, немного пугающее в темноте большими крестами и надгробными камнями. Идя рядом с Осаму, девушка чуть схватилась рукой за рукав плаща того, осматривая здешние могилы и иногда поглядывая на Дадзая, спокойно ведущего ее куда-то вглубь сего места. Пожалуй, идти сюда вечером, было не самой лучшей идеей Тии, которая напряженно сжимала ткань кармана кожаной куртки, оглядываясь на каждый малейший шорох. Сегодня здесь не было людей, да в прочем, это кладбище редко посещают японцы, об этом говорят не только заросшие мхом надгробья, имена на которых уже не были видны из-за высокой травы или грязи. Здесь захоронены иностранцы.       Зябко поежившись, Хардман пожалела о том, что не надела свитер, накинув на футболку Осаму свою куртку и думая, что все это пройдет быстро, и она не успеет замерзнуть. Слабый холодный ветерок тихонько пошелестел молодой листвой на больших деревьях, не менее мрачных, чем все остальные объекты на этом участке. Где-то с верхней ветки каркнул ворон, захлопав потом большими черными крыльями и перелетев на один из крестов, наблюдая теперь отсюда за пришедшими.       Под ногами неприятно хлюпала влажная земля, в которой в некоторых местах можно было увязнуть. Тиа мимолетно подумала о том, что ей придется сегодня нахорошо помыть свои кроссовки и ботинки детектива, пусть второй и не попросит об этом. Сбоку внезапно снова что-то зашуршало, вздрогнув от неожиданности, девушка быстро повернулась в ту сторону, сильнее сжав в кулачке ткань плаща Дадзая. Обернувшись и приостановившись, шатен тихо вздохнул, отцепляя от себя Хардман и беря ее нормально за руку, чуть сплетая пальцы. Холодная… Сейчас ее рука была ледяная, хотя обычно у брюнетки теплые пальцы.       — Замерзла?       — Нет… — соврала она, смущаясь и опуская голову. Ничего не сказав, детектив вновь тихо выдохнул, замечая пар от своего дыхания и думая, что сегодня действительно холодно. Вряд ли легкая кожаная куртка, наспех надетая на простую старую футболку, хорошо согревает.       Спокойным взглядом окинув кладбище, Дадзай стал думать, как лучше пройти к могиле Кроссман и не утонуть в грязи. Слева тропу заслоняют, кажется, шипастые кусты, явно не желающие пропускать людей куда-то далее, преграждая путь своими ветками, между плотно наставленными могилами тоже пройти не получиться, разве что перелезать через надгробья, некоторые из которых уже начали разрушаться от времени и последние дни изменчивой погоды. Можно было бы рискнуть, но особо портить чьи-то захоронения не хотелось. Снова обернувшись, парень заметил в метрах трех от себя большую лужу, через которую можно было добраться только плавь, но именно за ней находилось нужное место, в которое и шли Осаму с Тией. Тихо цокнув языком, Дадзай решил, что наиболее безопасный из этих путей все же пролегает через кресты и могильные камни.       — Только осторожно, — сказав это девушке, аккуратно наступил на одно надгробье, потянув брюнетку за руку. Немного прихмурившись, Тиамат заправила мешающие волосы за ухо и зачесала назад челку, несколько прядей которой все равно вновь упали на лицо. Ступив на камень следом за парнем, она быстро окинула взглядом землю, ища наиболее сухое место для спуска, вот только в следующую секунду ее крепко схватили за талию, с легкостью поднимая и перенося на почву. Не успев толком ничего осознать или вякнуть против, Тиа только схватилась за плечи шатена, удивленным взглядом смотря на того.       — Я и сама бы могла, — почему-то прошептала она, наверное, просто боясь нарушать тишину этого места.       — Я знаю, — как ни в чем не бывало хмыкнул Осаму, легко улыбнувшись и снова беря девушку за руку. Повернув голову, детектив примерно прикинул, где можно пройти теперь. Оставалось перелезть чрез три-четыре могилы, потом они выйдут на сухую не размытую тропу. Вздохнув, Тиа пошла вперед, желая в этот раз перебраться сама. Ступив на могилу, она сразу поняла, что идея явно была плохая, так как нога сразу соскользнула, а девушка начала заваливаться на бок.       — Тихо ты! — поймав ее под локоть, помог удержаться в стоячем положении.  — Как ребенок, честное слово, — усмехнулся парень. Смутившись, брюнетка потупила взгляд, сделав полушаг назад и поправив свободной рукой ворот куртки. Действительно глупо получилось. Внутренний голос мерзко хихикал, напевая что-то вроде «Отлично подготовленный ки-и-и-иллер! Какая грация! Какие движения! Ловкая и неуловимая! Убийца, испаряющаяся в воздухе!». Закусив губу, девушка тихо выдохнула, делая шаг вперед и утыкаясь красной мордашкой в грудь Дадзая, вновь удивляя того.       — Пойдем дальше, неваляшка, — тепло усмехнулся парень, ероша одной рукой рассыпчатые черные волосы Хардман.       — Угу… — отстранившись, пропустила шатена вперед, все еще глядя в землю и кусая губы.       Вскоре оба уже подошли к нужному месту. Подведя Тиамат к небольшому кресту, Осаму поджал губы, делая полушаг назад и внимательно наблюдая за Тией. Тяжко вздохнув, янтароглазая медленно провела рукой по холодному и немного влажному камню, думая о чем-то своем. Сердце болезненно сжалось… Словно, главную мышцу в организме настиг жуткий спазм, хватая ее в свои ужасные лапы и скручивая, выжимая всю кровь до последней капли. Секунда. И сердце снова продолжило колотиться, ударяясь о ребра, которые сейчас почему-то стали мешать дышать. Оно вроде билось, но стучало как-то неверно, неправильно, будто через силу. Холодный ветер, утянувший Хардман в свои ледяные объятия, будто отнес ее куда-то в другое место, подальше от ужасной реальности. Тупо смотря на высеченное имя подруги, брюнетка снова сжала ткань карманов куртки, на пару секунд зажмурив глаза. Принимать реальность не хотелось, верить во все это, видеть эту могилу, понимать, что там, под землей, лежит ее подруга… Тело ее подруги…

— Хей, Тиа!

      Этот голос… Он еще долго будет отражаться эхом в сознании девушки, выворачивая все внутренние органы, перемешивая их, измельчая каждый. Каша. Как в душе, так и в мозгу. Мысли, хаотично бились в голове, а мозг не справлялся с хлынувшим не сдерживаемым потоком информации. Тиа соображала очень медленно, пытаясь переварить собственную реакцию и понять, что делать теперь. Тело перестало реагировать на холод, каждая мышца была напряжена до предела, поэтому Тиамат стояла, вытянувшись по стойке смирно, словно бывалый солдат.

— Вот ведь… Хаяси-сан совсем тебя не жалеет… — Не за что… Я его понимаю… — Не говори ерунды… Мы обе совершали ошибки.

      «Верно… Верно. Верно! Мы все ошибаемся, но всегда надо платить за сделанный шаг! Всегда, мать вашу! Сколько убито человек?! Сколько, Тиамат?! Это все твоя вина! Страх — не причина убивать! Лишь глупая отговорка слабого человека! Посмотри, что ты наделала!» — перекрикивая бурный поток мыслей, внутренний голос бил в самое сердце, и без того израненное временем. Ссутулившись, брюнетка до скрипа зубов стиснула челюсти, закрывая глаза и пытаясь успокоиться. «Надо собраться. Я обещала ей» — выдохнув, Тиа досчитала до десяти, переводя дыхание.

«Я хочу, чтобы ты была счастлива, Тиа…»

      Качнувшись, девушка не удержалась на ногах, падая на колени и ощущая, как намокли с неприятным хлюпающим звуком джинсы, правда сейчас это было не так важно. Постирать одежду она успеет. Зарывшись пальцами в волосы, Хардман сжала в руках смоляные пряди, будто желая выдрать. Больно. Отчего же так невыносимо больно?! Но Тиа понимала, за что, поэтому этот вопрос задавать не было смысла. В этой жизни все возвращается, в этом заключается суть кармического баланса вселенной, а от нее, увы, не убежишь… Никогда…       Наблюдая за ней, Осаму до боли сжимал руки в кулаки, успокаивая себя тем, что это нормально, через эту ломку просто нужно пройти, а вот девушку трогать пока не стоит, она должна сама… Смотреть на Тиамат сейчас было настоящей пыткой, особенно, когда видишь почти свое отражение. Ирония судьбы? Или все же нечто большее?

— Я хочу, чтобы ты был счастлив, Дадзай-сан…

      Это место… Пожалуй теперь, оно является самым ужасным в городе, пусть отсюда и открывается прекрасный вид на утопающий в огнях город, за высотками которого рдеет узкая полоска заката. Кто ты, Сэм Кроссман? Кем была для Тиамат? Рыжая улыбчивая девчушка, канувшая в лету, но проскочившая у всех перед глазами быстрым лучом, приносящим только радость. Она говорила верные вещи, пусть и пыталась казаться легкомысленной, Сэм умела думать, умела наблюдать, она была гораздо глубже, чем тот образ, который видят люди.

— Люди глупы, Дадзай-сан… Иногда мне кажется, что ты не человек, потому что ты умеешь думать, а еще у тебя есть отражение в этой жизни… Приглядывай за ним, потому что тебе идет улыбка…

      Тогда Осаму не понял, о чем она, счел это выражение простым комплиментом и тепло усмехнулся в ответ, покупая рыжеволосой мороженое. Сейчас он понял, о чем, а вернее, о ком она говорила… Тиамат и правда идет улыбка, жаль, что Кроссман не смогла увидеть этого… А она хотела…       Уже почти придя в себя, Тиа сидела, продолжая буравить взглядом проклятый каменный крест. В горле снова встал уже знакомый болезненный ком. А еще было холодно, в особенности коленям. Внезапно, на плечи продрогшей Хардман осторожно опустилось пальто, часть которого упала на сырую землю, пропитываясь влагой. Вздрогнув, брюнетка подняла голову, смотря парню в глаза.       — Подожди! Оно же испачкается! — все так же шокировано прошептала она, немного севшим голосом от долгого молчания. Но так и правда стало теплее…       — Это не имеет значения… — обойдя девушку, Дадзай опустился на колени рядом с ней, не замечая охватившего его холода. Удивленно продолжая глядеть тому в глаза, немного поджала губы, чуть стиснув в руке краешек вещи детектива и улавливая едва чувствующийся запах шатена. Подавшись вперед, Осаму притянул янтароглазую к груди, сжимая ту в крепких объятиях и вновь утыкаясь в темную макушку.       — Поплачь, Тиа-чан… Станет легче, я обещаю… — прошептал он, поглаживая ту по спине и прикрывая глаза. Слушая сердцебиение парня, Тиамат постаралась как можно спокойнее выдохнуть и расслабиться, отвлекаясь от лезущих в голову мыслей о подруге. Хотя, сидя перед ее могилой, это вполне нормально. Хардман все это время усердно пыталась забыть, вычеркнуть рыжеволосую их своей памяти, лишь бы не чувствовать ноющую боль в груди… Но забывать мертвых — это не давать им права на жизнь… Тиа это понимала…       — Только не слушай… Я не хочу, чтобы кто-то слышал, как я плачу… — прошептала она в ответ, обвивая руками тело Дадзая и плотнее прижимаясь к тому.       — Я постараюсь… — вздохнув, шатен зарылся одной рукой в волосы девушки, думая о чем-то. «Позволь мне стать частью твоей жизни, Тиамат Хардман…» — просто мысли… Не больше… Чуть раскачиваясь вместе с янтароглазой, детектив стал тихо напевать, насколько поняла девушка, колыбельную. Всхлипнув, Хардман сжала в руке ткань жилетки того, ощущая, как по замерзшим щекам катятся теплы слезы, срываясь с подбородка и падая. Закусив губу, Тиамат снова не смогла подавить всхлипа, чуть вздрогнув, но стараясь более менее держать себя в руках, как делала всегда. Ласковый приятный голос мягко касался слуха Тии, проникая глубже, дальше чем просто в мозг, задевая самые старые струны обедневшей в плане чувств души и только просыпающейся сейчас. По телу побежали мурашки…       «Я люблю тебя… Люблю…» — крутилось в мыслях Дадзая… А хотя… Пожалуй Тиамат думала о том же… Продолжая тихо хныкать в грудь Осаму, Хардман вскоре прикрыла глаза, прислушиваясь к словам песни и тихо сопя, иногда, правда, шмыгая носом. Шатен не фальшивил, но и то, что был отличным певцом тоже сказать затруднительно, но он очень старался, и это было слышно. Вероятно, поэтому Тиа была так тронута, но голос детектива действительно успокаивал, остужал горящие раны, усыплял…

— Что случается, когда кончается закат, Дадзай-сан? — Наступает ночь, тьма. — На небе появляются звезды… — К чему ты ведешь? — Когда плачущий смотрит тебе в лицо, ты сможешь увидеть душу в глазах человека…

      Поэтому Тиа попросила не слушать, как она плачет, поэтому она вообще старается не показывать эмоций… Но если всю жизнь ходить в маске, то в конечном итоге станет нечем дышать… Осаму знал это по себе.       Они просидели там еще около получаса, пока совсем не промерзли до костей. Грязные и уставшие, Дадзай с Тиамат пошли к выходу, пока парень параллельно вызывал такси. Забравшись в теплый салон, Тиа отдала детективу его плащ, который все это время был на ней, правда он оказался ей настолько велик, что за девушкой по земле должен был тащиться «хвост», но, не желая сильнее пачкать чужую одежду, девушка держала ткань в руках.       — Не холодно?       — Терпимо…       — Хорошо, — вздохнув, устроил плащ на коленях, иногда кидая взгляды на грязные бежевые брюки. Прислонившись лбом к стеклу, Тиамат прикрыла глаза, обдумывая все произошедшее за этот безумный день. Устала. Она устала, и это не заметит только слепой. Осторожно переместив голову девушки себе на плечо, шатен чуть улыбнулся.       — Разбуди, когда приедем, ладно?..       — Хорошо, Тиа-чан… — приобняв ее рукой, положил брюнетке подбородок на голову, сам едва не отчаливая в царство Морфея. Но, не поддавшись сладкому соблазну, Дадзай честно пытался не уснуть всю дорогу. По приезду парень не стал будить девушку, осторожно убирая пальцами с ее лица непослушные пряди и параллельно расплачиваясь с водителем. Завернув Хардман в свой плащ, Осаму подхватил ее на руки и, закрыв дверь, пошел к общежитию, иногда смотря, куда ступает, но больше поглядывая на лицо Тиамат, такое безмятежное сейчас.       Вскоре, уже войдя в квартиру, шатен снял ботинки с себя и кроссовки с Тии, затем положил девушку на футон, устало садясь рядом на колени. Зевнув, парень, едва дыша, наклонился, целуя Хардман в лоб и как бы тем самым желая ей спокойной ночи, а потом тихонько укладываясь на пол рядом, стараясь особо не мешать спящей Тиамат. Не прошло и десяти минут, как детектив засопел следом, сжимая в своей ладони ручку девушки…

— Отражение — это твоя противоположность, но это все-таки твое отражение…