Глава 28. Одна маска спадет, другую придется надеть
18 августа 2018 г., 02:44
«Часто сквозь видимый миру смех льются невидимые миру слезы…» Николай Гоголь
— Сатоши! — уже в который раз звучит отчаянный почти срывающийся на хрип крик, врезаясь в серые бетонные стены какой-то комнаты и исчезая в пустоте. Запястья уже содраны до мяса, на холодный каменный пол изредка с ужасно оглушающим звоном падают капли крови, разбиваясь, горло болит от постоянных воплей, а все тело ноет, но больше всего стонет от дикой агонии душа, силой выдавливая из скрючившегося на проклятом стуле Осаму давно-давно забытые горячие слезы. До скрипа зубов сжимая челюсти, шатен сдавленно всхлипывал, иногда чуть подвывая от очередных не физических ударов под дых, от силы которых из легких с тяжким сиплым выдохом уходит весь воздух, истерзанное временем и количеством совершенных ошибок сердце снова режут острым, как у Мориты Сэтору, скальпелем по старым шрамам, вскрывая их и углубляя раны. — Хватит! — круг снова замыкается, и все начинается с самого начала. Улыбка, часы в баре, те дети, тот выстрел, кровь на руке и бинтах. Дадзай все ощущал, как в самый первый раз, только уже знал, чем все закончится и с чего начнется опять, ведь это его личный маленький ад, личная, созданная им самим, комната пыток, его личный скальпель. Выхода отсюда нет, есть либо кромешная тьма, либо лазурные глаза друга, потухающие за секунды, теряющие всякий блеск, а затем обмякшее в руках детектива тело, жизнь из которого уже ушла. Невозможно. Совершенно невозможно дышать, слишком больно, Осаму ломало изнутри с почти слышимым хрустом. Эспер через силу закрывает глаза, разжимая челюсти и тяжело дыша через рот, волосы закрывают лицо, от чего слез не видно, как и хотел парень, руки за спиной снова сжимаются, а мышцы спины заметно напряжены под взмокшей и прилипшей рубашкой, уже достаточно грязной от крови и пыли. Игнорирует, упрямо игнорирует картину перед глазами, старается взять себя в руки, очистить разум, назло схватившим его людям, назло всем организациям мира, назло всей вселенной. Но, стоит лишь одному из надзирателей глумливо, уже больше ради прикола, чем имея какую-либо причину под своими словами, произнести «Араи Сатоши», как кареглазый вновь захлебывается эмоциями, усиленными мощным препаратом. И совсем не веселая адская карусель снова запускается, оглушая и мощно вышвыривая из реальности загибающегося от боли Дадзая, оказавшегося в собственной ловушке. — Да-а-а, давай, покажи нам себя без маски, — довольствовался зрелищем немолодой мужчина, плотнее натягивая капюшон. — Удалось выбить что-то кроме информации о прошлом в японской мафии? — раздраженно спросил второй, входя в помещение и видя, что его напарник просто балуется новой игрушкой, как ребенок. — Да успеем еще, — лениво отмахнулся первый, не отрываясь от замечательной, по его мнению, картины, после чего немного изменил позу, в которой стоял, сложив руки на груди. — И сколько раз ты уже назвал имя его дружка? — Двадцать семь раз, — гордо произнес мужчина и закурил, явно довольный данным достижением. — Не переборщи, препарат сильный, — легко ударил его по плечу напарник. — Все-все, это последний раз, — хмыкнув, досмотрел представление до конца, а после ушел, оставив пленника наедине со своими мыслями, так больно перетекающими в сейчас воспаленной голове. Сплюнув, Осаму снова открыл рот, так как дышать стало трудно. Сейчас одной из самых сильных фраз в голове была «Не хочу, чтобы подобное повторилось», что в принципе не было чем-то удивительным, особенно в таком состоянии, особенно после пережитой пытки.***
— Тиа-чан, может, передохнешь немного? Так и загнуться не долго, — аккуратно положив ей руку на плечо, Сумико чуть наклонилась, заботливо принеся девушке кофе и поставив чашку на стол. Холодно, без Дадзая стало совершено холодно вокруг, даже не вздрогнув от касания, Тиамат чуть обернулась, устало глядя на девушку. — Спасибо, Анияма-сан, — тепло улыбнувшись медику, Хардман подумала, что на самом деле не прочь хотя бы часик поспать, вот только… без Осаму это уже как-то не так, не слышишь его тихого ровного сопения за спиной, а в квартиру шагнуть страшно, вдруг опять что. В голове полнейший хаос уже четвертые сутки, которые Тиамат бодрствовала и искала хоть какую-то информацию. Ничего. Абсолютно. Никто не видел, не слышал и не подозревал ничего плохого, все жили в сраной утопии, кормя голубей и радуясь жизни. Пару раз из-за этого хотелось взяться за старое и показать этим уж слишком счастливым людям, что не так уж все и радужно, но Тиа больше не такая… Она никогда и не была такой. — Если ты не против, сегодня я опрошу оставшихся людей в нужном нам районе, ладно? — собираясь, девушка пошла за легкой курткой, мысленно отмечая, что погода совсем к черту испортилась, ибо резко похолодало, а на улице лил жуткий дождь, нагоняющий большую тоску в итак печальном агентстве. Без Осаму все… не так… Мир вокруг стал обычным, совершенно сухим, блеклым и, кажется, вообще не способным на краски, тепло не ощущается телом, а ведь все существо девушки уже привыкло к подобному, от чего настроение опускалось чуть ли не ниже плинтуса. А еще все иногда теперь уплывает, особенно когда на пару секунд закроешь глаза, а потом начинаешь чувствовать, как постепенно отрубаешься из-за тотального недосыпа. — Не против… — вяло выдает Тиа в ответ, начиная тереть глаза, а потом осторожно беря чашку и немного отпивая кофе сухими губами. Напиток тоже кажется безвкусным, несмотря на сахар, который Хардман докладывает сама. Раздраженно цокнув языком, брюнетка придвинула к себе сахарницу, досыпая еще две ложки, ибо Сумико, кажется, размешала лишь одну. «А Осаму всегда клал три… Никогда не забывал…» — скользнуло в мыслях, неприятно тыкнув холодом под дых. Вновь выпив немного, янтароглазая поджала губы, сыпля еще ложку, ибо язык до сих пор отказывался воспринимать вкусы. — Не перебор?.. Много сахара вредно, Тиа-чан, — уже собираясь выходить, произнесла девушка. — Знаю… — не ответив, по сути, на вопрос, монотонно протянула та, помешивая уже чересчур сладкий кофе, который даже пробовать не особо теперь хотелось. — Гадость… — все же влив в себя немного, дабы не уснуть, Тиамат сморщилась, отставив чашку подальше и снова начав печатать что-то на компьютере. — Часть расследований приостановлена, отчет сдал только Ёсида-кун, в помещении бардак, Тиамат-чан, почему мне звонит человек и говорит, что ни ты, ни Осаму не заплатили за прошлый месяц аренды?! — секунда в секунду, как и обычно, влетев в помещение, Тэцуо со злостью кинул на свой стол толстенькую такую папку. — А все из-за того, что наш чертов суицидник-идиот пропал! — Он не идиот! — тихо зашипела брюнетка, стараясь не реагировать на пышущего гневом блондина, уже приблизившегося к ее столу. — Самый настоящий! И ты не лучше! Он столько раз пытался свести счеты с жизнью, теперь его схватили, дай парню умереть спокойно! — естественно говоря это не серьезно, а лишь бы вылить накопленные эмоции из-за сложившегося беспорядка в агентстве, кажется, все же перегнул, нажав на одну из слабых точек янтароглазой. В следующую секунду Хаяси прилетает жесткая пощечина, оставляющая после себя красный след от руки девушки на щеке детектива, явно не ожидавшего подобного поворота событий и не успевшего ни увернуться, ни блокировать сей удар. Чуть вздрогнув от хлопка, Ёсида, немного выпрямился, напрягаясь и выглядывая из-за компьютера, тоже высунувшись, Сакураи легко сдвинул брови. — Ни за что. Если полезет в петлю, обрежу веревку, попытается вскрыть вены, отберу лезвие, захочет застрелиться, конфискую все оружие, спрыгнет с крыши или моста… прыгну следом, — говоря это с почти ощущаемым холодном, упрямо смотрела в пол, сжав кулаки и в принципе понимая, что ударила парня зря, лучше было сдержаться. Но зато сейчас ее эмоции тоже чуть притупились, после мощного выплеска, а сознание прояснилось от подобной встряски. В помещении повисла тяжелая тишина, давящая на плечи и голову, даже дождь за окном, кажется, стал не так слышим, а принтер Кайоши закончил печатать документ, также замолчав. Переваривая в себе целую гущу самых разных мыслей, блондин пока не знал, что стоит говорить в данной ситуации. С одной стороны, он не прав, что настолько сильно сорвался на и без того заметно подавленную Хардман, а с другой, любые подобные выпады со стороны бывшего киллера были тревожным сигналом для Тэцуо, хоть и уже нормально относившегося к брюнетке, но все еще настороженно наблюдавшего со стороны. — Я найду его. Если придется, то в одиночку, самолично оббегу весь город, перерою каждый дом, пусть это и звучит, как бред сумасшедшего. Но я не позволю ему умереть… — внезапно подняв суровый, уставший взгляд на Хаяси, Тиамат, кажется, все же эмоционально прижала детектива, переосмыслившего сейчас свои сказанные слова и полученный ответ, который счел все же справедливым, пусть и более резким. — Извини… — через пару секунд молчания произнес блондин, почти до глубины души шокировав янтароглазую, сильно изменившуюся в лице и до этого готовившуюся лишь обороняться аргументами или, если пришлось бы, руками. — Чего?.. — тихо выдавила Хардман. — Я перегнул, извини… — громче сказал Тэцуо, поправив очки. Едва рот не разинув от удивления, Тиа стала судорожно перебирать варианты ответа, совершенно не зная, что разговор уйдет в такое мирное русло. И снова все затихло, погружая девушку в толщу своих соображений, гудящая от усталости голова совершенно не выдавала никаких адекватных идей, либо просто напоминая о том, как прекрасен сон и как слипаются глаза, либо просто заглушая все мысли пульсом. — И ты… извини… — вскоре немного хрипло начала Тиамат, — за пощечину… — А теперь за работу, — чуть кивнув на слова девушки, развернулся, быстро направляясь к рабочему месту и незаметно усмехаясь. Проводив того взглядом, Хардман медленно опустилась на стул, вновь тря глаза. Буквы на экране расплывались, да в прочем и на бумаге тоже, сонливость тяжелила руки и ноги, от чего пальцы вскоре не так быстро забегали по звонко щелкающим клавишам. Текста воспринимались все тяжелее, вникнуть с первого прочтения было практически невозможно, от чего девушка вскоре просто положила голову на стол, прикрыв веки на пару секунд и давая глазам хоть немного отдохнуть. Снова работать совершенно не хотелось, хотя и почти все отчеты за прошлые дела были готовы и лежали аккуратной стопкой на краю стола, заданий еще много. — Господи, еще пару секунд… — шепча это себе под нос, янтароглазая тяжко вздохнула, решая, что совсем краткое мгновение минутного отдыха особо не повредит. Так Тиамат и уснула. — Ти-и-и-иа-чан, — забавно растянув имя девушки, немного взъерошенный парень появился перед взором читающей в кресле Хардман, у которой сегодня был выходной, поэтому совершенно выспавшаяся брюнетка, подняла достаточно оживленный взгляд на шатена. — М? — Ты поела? — стаскивая с себя жилетку и вешая ее на ручку шкафа, спросил Осаму, легко, но несколько вымотано улыбаясь. — Яичницу, — спокойно кивнула та, сдерживая смущенную улыбку и закрывая книгой румянец на щеках. — Так мы же ей завтракали… — прихмурился Дадзай, сунув руки в карманы. Тиамат чуть поерзала в кресле, вновь убрав переплет от лица. Когда детектив так делает, он обычно недоволен и готовится начинать отчитывать за что-либо девушку, естественно не совсем серьезно, но все же по сути пытаясь воспитать бывшего киллера. — Ну да… — скупо отвечает Хардман, зажимая страницы пальцами и совсем отвлекаясь от чтения. — Ты больше не ела за сегодняшний день? — подойдя чуть ближе, кареглазый немного прищурился. — Кофе за еду не считается? — пытаясь спасти положение, спросила Тиа. — Нет. — Жаль… — чуть мотнув головой, снова попыталась уткнуться в книгу. — А значит, мы идем есть! — выхватив предмет из рук девушки, закинул ту себе на плечо и понес на кухню, где плюхнул Тиамат на табуретку, игриво потрепав по голове. Достав из холодильника сосиски и яйца, детектив стал включать плиту, что, как всегда, вышло не с первого раза. — Ты готовить собираешься? В холодильнике есть еда же. — Да, но сегодня я бы хотел поужинать с тобой тем, что приготовил я сам, — в очередной раз улыбнувшись, легко тряхнул кудряшками, заправляя несколько прядей за ухо. — Дом не спали, — усмехнулась янтароглазая. — Не спалю, — усмехнувшись, тихонько тюкнул Тию ложкой по лбу. Взяв в руки небольшой ножик, парень стал делать из сосисок осьминожек, иногда посматривая на наблюдающую за ним Тиамат. — Мог бы книгу не отбирать тогда. — Так тебя на плечо не удобно закидывать, — хмыкнув, разбил первое яйцо, сразу выкидывая скорлупу в мусорное ведро, — вообще, я бы лучше сводил тебя в кафе или ресторан, но начнем с того, что мне сегодня постучали по голове за то, что аренду не плачу, а во-вторых, думаю, ты пока не готова к подобному, верно? — едва не попав ножом по пальцам, все же удачно бухнул второе яйцо на сковороду. — Боже, Осаму, придумал на что деньги тратить… К тому же, примут еще за парочку… — второе очень тихо пробурчав себе под нос, подловила себя на мысли, что на самом деле и не против этого. В миг заалев, Хардман повернулась к столу, беря в руки солонку и начиная увлеченно ее рассматривать, дабы отвлечь себя от смущающих и мешающих мыслей. А в кухне тепло… Пахнет вкусно, а тихие звуки шипящего масла почему-то успокаивали. Дадзай так усердно корпел над яичницей, что даже забавно наблюдать за его действиями, немного рассеянными с непривычки, чуть-чуть не точными. Почему же так уютно, так по-домашнему?.. Почему же Осаму кажется таким родным? Это слишком, пожалуй, странно и пока не привычно для темноволосой, еще только пытающейся распробовать на вкус подобную жизнь. Но совершенно точно нельзя сказать, что ей не нравились такие вечера, скорее, они приносили такую старую и знакомую радость, тепло обволакивающую тело и согревающую замерзшие пальцы. — Эй-эй, подожди, убавь огонь, — поднявшись с места, успела поднырнуть под руку юлящего у плиты шатена, не знавшего, что делать дальше, чтобы ничего не испортить, а после выключила технику, не заметно для старавшегося детектива досыпав немного соли. — Сейчас остынет и сядем ужинать, — с улыбкой добавила Тиамат. — Ага, — кивнув, не позволил девушке юркнуть обратно из-под его руки, обняв ту и встав чуть удобнее. — Поймал, — и усмехнулся, дунув Хардман в макушку и чуть сбив челку. — Тарелки достань лучше, — хмыкнув, поправила волосы, как было, и чуть шире улыбнулась… Осознание того, что это лишь сладкий сон, пришло не сразу, с холодом. Приоткрыв глаза, девушка поняла, что лежит на диване в агентстве, укрытая вроде невесть откуда взявшимся пледом, а времени, как она могла увидеть по настенным часам, было девять утра. — Почти сутки проспала что ли?.. — с неохотой сев, Тиа поежилась от сквозняка, заворачиваясь в ткань и осматриваясь. Послевкусие у сна было горькое, даже болезненное, потому что сейчас янтароглазая больше всего хотела увидеть знакомое улыбающиеся лицо и мягкие на ощупь, да и на вид кудряшки, но, увы, легкий мираж домашнего уюта быстро растворялся на фоне суровой реальности и стен ДАЭ. Надо искать. Надо продолжить работу. Вот только нужно налить себе кофе… Почему-то сейчас девушке до ломки хотелось именно влить в себя две-три чашечки горячего напитка, а так же погреть ладони о теплую чашку, окончательно проснуться и придти в себя. Не смотря на многочасовой сон вязкая усталость все еще норовила сомкнуть тяжелые веки, а холод придавливал к дивану, заставляя нервно кутаться в плед. — О, Тиамат-чан, с добрым утром, — заметив, что янтароглазая очухалась, Сумико, сидевшая рядом с рабочим местом девушки, чуть махнула папкой. — Если бы оно было до-о-обрым… — протянула та в ответ, поднимаясь и идя к автомату. — О, ну сейчас станет, — проходя мимо, Тэцуо дал Тие легкий щелбан, чуть улыбнувшись. — В смысле? — подойдя уже с кофе к своему столу, медленно опустилась на стул. — Мы напали на след, несколько человек заметили нужный нам фургон, все о котором мы нарыли ранее, Кайоши сейчас проверяет информацию о том, в каком направлении этот самый фургон ехал. — И номерные знаки раскопали? — сразу оживилась Тиамат. — Ага, — кивнув, Анияма протянула папку бывшему киллеру, давая девушке ознакомиться с документами. Очередной пустой день без Осаму начинал казаться не таким уж и бессмысленным.
