Сигнальные ракеты

«Когда человеку больно, он причиняет боль другим…» Фредерик Бегбедер

      Голоса… Столько голосов… В голове все так сильно смешивалось, что Хардман вскоре вообще перестала разбирать, что происходит. Боль в плече становилась все более ощутимой, виски дико сдавливало, а после к горлу стала подкатывать тошнота, такая лишняя и мешающая сейчас. Единственное, что хоть немного успокаивало, ощущение Осаму под собой, немного тяжело дышавшего и со слабым пульсом, но все же живого. Увы, сейчас даже злость на похитителей парня не придавала сил уставшему организму, а от чего Тиамат просто продолжала лежать и держать поле, огораживая себя и Дадзая им.       — Черт… — выдавив это сквозь сжатые зубы, девушка стала чувствовать, как способность опять начинает сбоить, от чего на несколько секунд голоса за ней стали громче. Но снова возведение сего купола было почти не осуществимо, как бы Хардман ни старалась, как бы ни напрягала все мышцы до очередных болезненных спазмов, но она уже действительно слишком сильно выдохлась.       Из-за этого в груди разжигались смятение и паника, охватывающие сознание, от этого Тиамат нервно скреблась пальцами по полу, проводя по бетону ногтями и иногда сжимая руки в кулаки. Быстро и прирывисто дыша через рот, брюнетка лихорадочно пыталась снова активировать способность, уже чувствуя металлический привкус крови во рту, но игнорируя оный, трясясь исключительно за жизнь шатена.       — Тиамат-чан, спокойно, слышишь? Мы победили, все уже кончилось, — приподняв девушку, Кайоши попытался оттащить ее от Осаму, но видимо уже очень туго соображая, Хардман сразу попыталась освободиться, несколько раз оцарапав руки Кайоши. В глазах Тии снова начинало темнеть, от чего та лишь больше паниковала, усерднее пытаясь вырваться, посему беловолосый был вынужден вместе с девушкой осесть на пол и пытаться удержать ту, уложив ее себе на колени.       — Эй, видишь меня? Тиа-чан? Все хорошо, все нормально, — сев перед ней и Ёсидой, Анияма положила руку на плечо янтароглазой, что-то ища в прихваченной сумке. Видимо все же разобрав силуэты перед собой, Тиамат громко сглотнула, облизнув сухие губы и чуть приоткрыв рот, уже спокойнее дыша, но все же немного отстраненно глядя на Сумико.       — П… помоги ему… Я в порядке… — вскоре хрипло произнесла Хардман, вновь заерзав.       — У тебя плечо прострелено, кровь изо рта и носа, — выудив шприц, перечисляла темноволосая, чуть приподняв на слабый свет предмет в руках и немного прищурившись, а после быстро снимая с Тиамат перчатку и закатывая рукав свитера.       — Ну, я же не умираю… — увильнув от иглы, попыталась сползти с колен Кайоши, который лишь усилил хватку, не давая девушке ускользнуть. После почувствовав укол, янтароглазая лишь немного вздрогнула, поджимая губы и вновь ощутимо напрягаясь.       — Точно не могу сказать, вдруг у тебя внутреннее кровотечение… — хмурилась Анияма, после быстро окидывая взглядом Тиамат, а затем обращаясь к Ёсиде. — Донесешь ее?       — Без проблем, — кивнув, парень стал не спеша подниматься вместе с брюнеткой.       — Я сама могу идти… — кажется, все же отрубаясь, проворчала Хардман, краем глаза замечая Дадзая на полу, которого уже осматривала Сумико, о чем-то переговаривающаяся с Тэцуо, немного хмурящимся и морщащим нос из-за запаха крови и сырости. Через пару секунд вовсе обмякнув в руках беловолосого, Тиамат все же отключилась.

***

      От лечения способностью Аниямы Хардман отказалась, а посему была отправлена в больницу вместе с Дадзаем, чего в принципе брюнетка и хотела. К ее разочарованию, их почти сразу развезли в разные стороны, а врачи не больно надавили девушке на грудь, когда та попыталась приподняться и посмотреть вслед группе медиков, увозивших шатена. Плюхнув голову обратно на подушку, янтароглазая стала устало смотреть в потолок и считать мелькающие лампы над ней, от чего вскоре начинала быстро отрубаться.       — Эй, вам лучше пока оставаться в сознании, — не сильно потрепав Тию за здоровое плечо, произнес один из врачей, немного хмуро глядя на пациентку.       — Да… да… Извините… — слабо кивнув, через силу разомкнула веки.       Что ж, что можно сказать о состоянии девушки: внутреннего кровотечения у нее нет, переломов, по сути, нет, пуля прошла навылет, не задев артерии, но кость все же немного пострадала, по счастью оружие, из которого стреляли, не являлось автоматом или ружьем, второе же Тиамат видела у нескольких человек в том здании.       Когда раны янтароглазой зашили и перевязали, она была положена в одну из палат на некоторое время для наблюдения, где-то через неделю, может даже меньше, девушку должны были выписать. Уже думая о том, как начнет прибираться в квартире и что куда поставит, Тиа нервно теребила одеяло рукой, тупо смотря в потолок и так же переживая за состояние Дадзая, о котором ей пока ничего не сказали, хоть она и регулярно спрашивала.       — Ну как он? — быстро и резко встав с кровати, лишь только завидев входящую в помещение Анияма, Тиамат проигнорировала отозвавшуюся болью руку, шустро подходя к девушке.       — Ты чего вскочила, лежи пока, — положив на тумбочку небольшой пакет с едой и книгой, которую Тиа попросила в прошлый раз принести, Сумико окинула перевязанную конечность Хардман, подмечая, что повязка сделана не наспех, а весьма неплохо. Послушно опустившись на койку, янтароглазая с ожиданием посмотрела на эспера, все же стараясь шевелить плечом по минимуму.       — Не болит? — все же что-то заботливо поправляя и стараясь не задеть место ранения, темноволосая иногда поглядывала на лицо Тиамат, казавшееся еще более бледным, чем раньше, — Ты спала?       — Нет и нет. Как Дадзай-сан?       — С ним все будет хорошо. Он пока не пришел в себя, но его состояние стабильно. Уже завтра сможешь зайти к нему, может, застанешь момент его пробуждения, — вздохнув и понимая, что бывший киллер не отстанет, ответила Анияма.       — Понятно… — кивнув, тихо выдохнула и заметно расслабилась.       — Хаяси-сан негодует, так что думаю, когда придешь, тебя ждет взбучка.       — Из-за срыва?..       — Из-за него и того, что ты нас не дождалась.       — А… Понятно…       — Вы с Дадзай-саном продолжаете психологические беседы?       — Да, но немного реже.       — Хаяси-сан опасается, что ты не сможешь контролировать свой гнев и…       — Я знаю… Но я справляюсь. В этот раз мне удалось взять себя в руки, — прихмурившись, брюнетка стала нервно покусывать губы, так как знала, чем может кончиться данная беседа.       — Он хочет, чтобы ты в отчете подробно описала свое состояние, все детали, которые вспомнишь.       — Ладно…

***

      Это было ранее утро. Только проснувшись, Тиамат чуть поежилась от холода, ибо забыла вчера закрыть форточку, засидевшись за книгой, да с ней и уснув. День сегодня был пасмурный, вероятно, будет дождь, судя по сгущающимся тучам и прохладному ветру, как раз и гнавшему их. Поднявшись и глотнув немного свежего воздуха, Хардман закрыла книжку, предварительно вложив закладку, сделанную из пакетика из-под орешков, а после, привстав на носочки, закрыла окно.       Примерно через час за дверью стали слышаться первые голоса, оповещая Тию о том, что больница постепенно просыпалась. Сгорая от нетерпения и волнения, брюнетка даже завтракать особо не стала, чуть-чуть потыкав принесенную еду, ибо в животе уже бились бабочки, заставляя тем самым Тиамат покусывать щеку и нервно отбивать что-то пальцами на коленке. Номер его палаты Хардман узнала еще вчера у Сумико, чуть не забыв про него спросить и нагнав Анияма уже в коридоре. Так же разузнав, как до этой самой палаты дойти, янтароглазая даже все где-то записала, чтобы уж точно все это не стерлось из памяти.       И вот, на часах нужное время. Сглотнув, девушка поднимается, спешно приближаясь к двери, но после поняв, что чуть не ушла босиком. Пришлось быстро метнуться к кровати, надеть тапочки, а затем шустро почти подбежать к двери, наверстывая упущенные секунды. Выйдя из помещения, Тиамат очутилась в хорошо освещенном коридоре, который постепенно заполнялся персоналом и некоторыми пациентами. Глянув на красивый кристально чистый пол, Хардман отстраненно провела по нему ногой, чуть расслабившись и хмыкнув. Запрокинув голову, брюнетка завидела знакомые лампы, которые и считала, когда ее только сюда везли, от чего примерно знала, куда сколько идти.       В итоге, Тиа все же заблудилась, оказавшись в конце своего пути в холле, где было слегка прохладнее, а так же шумнее, что немного раздражало, отвлекая и без того нервную девушку. Подойдя к одной из пробегающих мимо медсестер, Хардман узнала примерно, куда ей сейчас следует идти, вздохнув и переведя дыхание, брюнетка немного прошла за каким-то врачом, а после уже завидела несколько нужных дверей, по которым до этого она и должна была ориентироваться.       Положив ладонь на дверную ручку, Тиамат на пару секунд закрыла глаза, перебарывая страх, а после совершенно осторожно и тихо, даже с некой опаской, приоткрыла дверь, заглядывая внутрь. Убедившись, что парень еще спит, Тиа уже смелее шагнула в палату, затем медленно подойдя к стулу в углу и стараясь не шаркать тапочками по полу, которые, к сожалению, были немного велики, приподняла предмет рукой, перенося его ближе к койке Осаму.       — Привет… — скорее для себя прошептала Хардман, невольно улыбаясь, а затем осторожно потянувшись к детективу рукой и поправляя тому челку, мимолетно заметив, что волосы сейчас уже чистые, но все же немного спутанные и сухие. Лицо Дадзая было бледным, казалось, что кожа вообще обескровлена, под глазами пролегли темные круги, сухие обветренные губы чуть приоткрыты, от чего немного сиплые вдохи были достаточно хорошо слышны. Тиамат перевела взгляд на руки эспера, которые оказались почти полностью забинтованы, что не удивительно, учитывая то, в каком запястья были состоянии. Кстати о бинтах, их на теле парня сейчас не было, а это натолкнуло Тию на мысль о том, что очнувшись, Осаму вряд ли будет этому рад, посему Хардман чуть наклонилась к парню, потеплее укрывая того одеялом и натягивая оное до шеи, дабы после пробуждения детективу было хоть немного комфортнее.       — Что же с тобой делали… — вновь шепча, бывший киллер в очередной раз наклоняется к койке шатена впервые за долгое время чувствуя вязкую сонливость и спокойствие. Осторожно устроив голову на краю кровати, Тиамат с выдохом закрыла глаза, легко и счастливо улыбаясь. В палате было достаточно тепло, но, к сожалению, здесь так же, как и везде, пахло медикаментами, так же само помещение находилось в весьма тихом крыле больницы. Наверное потому, что все больные здесь являлись в основном лежачими и обездвиженными. После, таких пациентов переводили в другие палаты, похожие на ту, в которой ныне обитала Тиа, ну, а затем, естественно, выписывали.       Минут через десять, когда девушка уже почти уснула, Дадзай чуть шевельнул рукой, после нахмурив брови и повернув голову. Вздрогнув и почти сразу проснувшись, янтароглазая мгновенно выпрямилась на стуле, прижмурив один глаз из-за вновь неудачно потревоженного плеча, но стараясь в данный момент не обращать на это внимания.       Затихнув на несколько секунд, детектив вскоре шумно засопел, сглотнув и облизнув губы, а после, положив руки поверх одеяла, слабо приподнял веки, явно пока дезориентированный и не до конца проснувшийся. Внимательно следя за каждым его малейшим движением, Хардман опять не сдержала улыбки, мысленно замечая, что последнее время улыбаться стало гораздо проще, чем раньше.       — Тиа-чан?.. — вскоре заметив девушку рядом, повернул голову к ней, потирая одной рукой глаза.       — Ты как себя чувствуешь?.. — так же тихо, как и Дадзай, произнесла янтароглазая, с досадой и беспокойством слыша настолько севший и сиплый голос парня, явно ранее сорванный и только начавший восстанавливаться.       — Хрено-о-ово… — немного наигранно усмехнулся тот, возможно по привычке, возможно из-за отсутствия бинтов и напряжения из-за этого факта. — Что с плечом?       — Ничего особенного… Не обращай внимания… Ты пить хочешь? — уже подрываясь со стула и подходя к тумбочке, где стоял графин с водой и стакан, глянула на парня, о чем-то задумавшегося и все еще выглядящего мрачновато.       — Хочу, — кивнув, вновь обратил взгляд на Тию, которая уже вскоре аккуратно подала кареглазому в руки холодный стакан. Выпив не больше половины, детектив отдал предмет обратно девушке, чуть выше переместившись на подушку и вытерев губы забинтованной кистью.       — Тиамат-чан… — вскоре тихо обратившись к ней, легко сдвинул брови. Услышав полное имя, брюнетка немного напряглась, осторожно и мягко опускаясь на стул.       — Да?       — Можешь уйти из палаты?.. Я хочу побыть один… — говоря это даже с неким холодом, попросил парень, упорно пиля стену перед собой ледяным, хотя скорее, замороженным взглядом, будто застывшим и просто безумно уставшим.       — А… Да, конечно… — кивнув, в принципе понимающе и спокойно восприняла данные слова, поднявшись и направившись к двери.       — И еще…       — М? — остановившись, чуть повернула голову, уже коснувшись пальцами ручки.       — Мне кажется… мы поторопились с признанием… Извини.       — В… В смысле? — ощутив, как сердце испуганно ухнуло, сглотнула, надеясь, что поняла совершенно не так, что извращенное сознание опять переиначило слова Осаму, что это какая-то недосказанная шутка или нечто подобное. Но Дадзай молчал. А Тиамат тихо начинала окунаться против воли в страх и агонию, которой так старалась избежать в присутствии детектива, прячась от боли за его спиной. Но она не знала, что от этой самой боли он тоже может сломаться…       — Я ошибался, думая, что влюблен в тебя. Ты мне просто друг… — без эмоций, словно робот отчеканил тот, продолжая смотреть не на девушку, а на стену, иногда поглядывая на свои руки, но будто избегая глаз Хардман. Он тоже боялся, боялся сейчас понять, что своими словами медленно убивает Тиамат, не допускал даже этих мыслей, так звонко звучащих в голове, но так усердно затыкаемых и игнорируемых. А брюнетка молча сжимает челюсти, берет себя в руки и, на выдохе бросая тихое «Хорошо», покидает палату шатена.       — Прости… — шепнув это уже себе под нос, эспер вновь ложиться и закрывает глаза, уверенно и усердно внушая себе, что вся внутренняя мясорубка не реальна, это лишь его заблуждение и привычки. Но боль постепенно сменяется пустотой, всепоглощающей бездной, холодной и непоколебимой, которая затягивает его, пожирает все чувства и, к счастью, погружает в глубокий сон. Дадзай боялся. Боялся теперь подпускать кого-либо так близко, как когда-то Сатоши, а сейчас Хардман, пусть второе он отрицал, заставляя себя поверить в свои же слова. Осаму счел верным, оборвать сейчас сию связь, которая становилась до этого лишь крепче, дабы потом не было еще одного шрама, который с таким же упоением и радостью, испытываемую тогда похитителями, можно было бы вскрыть.       А Тиа быстро пересекала коридор, холл и еще один коридор, даже не заплутав в этот раз. Вопросом «Почему?» она не задавалась, так как сразу нашла на него ответ, который сочла стопроцентно верным, пусть таковым и не являвшимся. Проще говоря, Хардман решила, что узлом проблемы стал ее последний срыв, ее волосы и лицо в крови, руки в крови и такие же грязные кинжалы. Влетев в свою палату, девушка сразу забралась на кровать, заворачиваясь в одеяло и все еще пытаясь сдержать слезы, которые так терпеть не могла что в себе, что в других. Первым желанием было к чертям разодрать швы на плече, дабы заглушить внутренний жгучий нестерпимый ад, но Тиамат успела себя остановить, решив, что так вновь сорвется, даст слабину, а затем Дадзай станет не просто с легким холодом относиться к янтароглазой, а начнет ее презирать. По крайней мере, сама брюнетка была уверена в своих мыслях.       — Ненавижу… Ненавижу себя… — прислонившись здоровым плечом к холодной стене, Тиа все же позволила себе тихо заплакать… Тепло и обрывисто выдыхая в ладонь, которой зажимала себе рот, брюнетка иногда жмурилась, чувствуя, как непривычно влажно и горячо по щекам стекают слезы. И теперь стало еще холоднее, до дрожи во всем теле, до боли в суставах и до скрежета зубов, так зябко, что одеяло не спасает, что руки, обычно теплые у Тиамат, сейчас вновь холодеют, и хочется спать. Хочется спрятаться от реальности и от крадущейся, такой же, как у Осаму, пустоты в груди, о которой впервые Тиа молила свое существо…

Пожалуй, этой весной на улице действительно очень низкие температуры…