Сигнальные ракеты

«Люди так глупы, когда думают, что в одиночку свой крест нести проще…» Айджи

      Разговор прошел слишком быстро и расплывчато. Трудно сказать, какие эмоции испытывали в нем оба, но что Дадзай, что Хардман однозначно не были в хотя бы приподнятом настроении. Тиа все время сидела в кресле, упрямо и подавленно глядя в чашку кофе, в последний раз заваренную Осаму, который так же прятал взгляд, быстро собирая вещи. Сумка уже являлась достаточно старой, пыльной настолько, что доставая ее из шкафа, детектив невольно чихнул, вещь, наверное, еще со времен работы парня в мафии. Немного потрепанная темно-синяя ткань, которая была в одном месте испачкана, судя по всему, кровью, так и не отстиравшейся, как бы шатен ни старался свести багровые разводы, от времени несколько покоричневевшие, молния, которая застегивалась с трудом, а в одном месте слегка отходила, и лишь один выживший ремень, за который эту самую сумку можно было носить. Это все, что успела запомнить Тиамат о вещице, немигающее смотря иногда на знакомые забинтованные руки, пытающиеся несколько нервно сложить одежду, дабы та уместилась вся за один раз.       Они договорились поменяться квартирами. Дадзай теперь живет в той, что ранее принадлежала Тие и Сэм, а Хардман в той, что они с эспером делили последний месяц. Зайти за вещами подруги и некоторыми своими брюнетка отказалась, попросив Осаму их выбросить, на предложение принести их янтароглазая ответила отрицательно. И молча кивнув… шатен покинул квартиру, тихо прикрыв за собой дверь. Оба умолчат что-то друг от друга. Парень не выбросит вещи Тии, лишь одежду Сэм уберет куда подальше в коробку, а Хардман не скажет, что она заплатила за аренду обеих квартир, покрыв так же долг Дадзая за прошлый месяц и лишившись почти всей зарплаты.       На обезболивающее теперь не хватало, посему ноющее плечо сильно досаждало и мешало спать, хотя… сна и так не было… Недавно кончилось и снотворное, которое сейчас было слишком сильно нужно, от чего девушка перестала брать себе кофе из автомата в агентстве, просто честно стараясь не уснуть на работе. Так же янтароглазая не отлучалась на обеды, кропотливо дописывая очередной отчет. Общались они с Осаму теперь лишь при необходимости, а так как в Йокогаме снова наступило затишье, на совместные задания их не отправляли, а с бумажной работой каждый справлялся самостоятельно.       Придя домой поздно вечером, почти что под ночь, Тиа небрежно кинула на диван теплый свитер, по привычке оставаясь в футболке Дадзая и не замечая холода в квартире. Вздохнув и все же лениво потянувшись рукой к окну, янтароглазая закрыла оное, после плюхнувшись на диван. Читать девушка не бралась уже в который раз, просто сидя в темноте и остекленевшим взглядом смотря на стену напротив. Что это? Депрессия? Трудно было сказать. Тиамат не из тех, кто будет впадать в истерики, рвать на себе волосы и в ужасе от поразившей сердце боли метаться по квартире, она будет спокойно сидеть и пожирать себя лишь больше, с усмешкой и наворачивающимися слезами анализировать свое состояние. А живот скручивало несуществующим спазмом, от которого нет обезболивающего, оставалось лишь терпеть, в одиночку пытаться справиться с собой, закрыться и надеть себе на голову бумажный пакет с нарисованным улыбающимся смайликом.       Вскоре усталый взгляд наткнулся на стоящую у двери коробку с экипировкой, так и не отданной Тэцуо, который лишь ежедневно напоминал об этом, но не давил. Да никто уже не давил. Ни на Тию, ни на Дадзая. Работники агентства не дураки, они сами все поняли, лишь увидев Хардман и Осаму, появившихся вместе на работе. Никто ни о чем не спрашивал, все, включая самих брюнетку и шатена, сделали вид, будто ничего не произошло, что это вполне норма для них, держаться на таком расстоянии друг от друга, а все то, что было ранее, являлось лишь красивым миражом, ушедшим в прошлое, как и уже очень многое в этом измотанном мире.       В квартире Сэм и Тии было душно и пыльно. Вся растительность, стоявшая на одном из окон, завяла, а засохшие листья осыпались на пол. В первый день своего пребывания здесь кареглазый не прибирался, просто перестелив себе футон и уснув прямо поверх одеяла в одежде, на утро парень соврал Хаяси про плохое самочувствие, взяв отгул на несколько дней, а после стал убираться в помещении, часто останавливаясь в одном месте и просто о чем-то думая, а потом тяжко вздыхая и продолжая занятие. Вещей Тиамат здесь было не так много. Красный свитер, так не заслуженно забытый, пара джинс, все тот же лавандовый шампунь и дешевая зубная щетка из ближайшего магазина.       Невольно улыбнувшись, Дадзай вскоре крепко зажмурился, а легкая грустная улыбка в сию же секунду сломалась, после вовсе исчезая. Бережно спрятав вещи Хардман в один из ящиков, выдвинул самый нижний, замерев и даже, кажется, не дыша. Одежды здесь было гораздо больше, а принадлежала она, как сразу подумал эспер, Кроссман, в прочем, не это являлось тем, что слегка удивило Осаму. Поверх вещей лежала недавняя фотография, сделанная явно в Йокогаме. На снимке были изображены три человека. В середине лучезарно улыбающаяся рыжеволосая девушка, вероятно, смеющаяся в секунду запечатления данного момента жизни. Одета Сэм была в серую майку, наверное, в то время слишком легкую для начала весны. Ребят же привезли в марте… Рядом, по левое плечо Кроссман, находилась Тиа, которая саркастично смотрела на подругу, сложив руки на груди и чуть вскинув бровь, как бы всем своим видом задаваясь вопросом, не нуждающимся в ответе: «Ну не идиоты ли?».       — В своем репертуаре… — тепло усмехнулся Дадзай, на секунду, кажется, оттаяв к самому себе и всему вокруг, после легко и аккуратно проведя большим пальцем по изображению Хардман, одетой в ее излюбленный серый свитер с высоким воротом, на руках же девушка тогда еще носила перчатки, скрывая уродливые шрамы на тыльных сторонах ладоней. Рука детектива чуть дрогнула, а пальцы едва не разжались, почти уронив фотографию, улыбка вновь стерлась с лица шатена, брови же сдвинулись к переносице.       Закрыв на пару секунд глаза, Осаму взглянул на третьего человека на фото, коим оказался темноволосый парень. Дадзай не сразу вспомнил имя последнего эспера, знал лишь то, что Элайотт погиб в том взрыве на складе, став причиной на тот момент истерики у Сэм. Грудь детектива обожгло. Он уже знал это чувство, ранее отвергаемое, после принятое, а сейчас вновь усиленно гонимое. Ревность. Пусть и беспричинная, так как данный субъект отошел в мир иной, а Осаму усердно делал вид, что все эти чувства не существуют. Но они были реальны… Они так отчаянно и дико драли грудь и живот, что, оставаясь с собой наедине, парень медленно сходил с ума, не зная, куда спрятаться от них. И он постоянно извинялся… Тихо, шепотом, ложась спать или просто медленно и неохотно идя к ДАЭ, Дадзай часто просил у Тиамат прощения себе под нос и держась на расстоянии от той, зная, что сейчас ей, возможно, куда больнее. В моменты своего раскаяния, эспер жмурил глаза, а после вновь убегал от всего этого, самостоятельно окунаясь в черную дыру внутри груди.       Первые четыре дня, которые шатен отсиживался дома, парень пил, тратя достаточно большое количество денег на хороший алкоголь и не заботясь об аренде и других своих нуждах. Все же до этого детектив отложил немного на еду, чтобы не загнуться до зарплаты от голода, а остальное пропивал, не в силах уснуть и избавиться от беспрерывного душераздирающего крика в голове, оглушающего и сбивающего все мысли в один липкий ком, а после ничего было уже не разобрать. Урывочный и странный сон прерывался любым резким звуком, вроде внезапно сработавшей сигнализации у машин или разбивающегося в соседней квартире предмета. Стены здесь были почти что картонные, многое слышно. И Осаму стабильно просыпался в восемь, когда дверь рядом открывалась, а после слышались уже не такие громкие знакомые шаги, а затем становилось на секунду, но легче… И парень снова засыпал.       Правда Дадзай на второй и третий день оказался в замкнутом круге. Не пьешь — сталкиваешься с тяжестью от глупости своего решения, пьешь — начинаешь думать об Сатоши, в прочем, мысли о котором все равно не навязчиво давали о себе знать, ютясь в уголке сознания, но выходя на первый план, когда шатен был пьян. И теперь кареглазый совершенно не понимал, когда поступил правильно, а когда нет. Не уйдя тогда с Тией, он выиграл девушке время, а если бы пошел, наверняка бы их поймали вместе. Держать Хардман рядом с собой опасно, да и, за ней охотятся, шанс того, что девушку все же настигнут и убьют, велик… Стоят ли эти чувства такого риска?.. Неужели они настолько не поддельны? Лучше не сомневаться… и никого не подпускать… Но Осаму сомневался. Все еще сомневался.       Очередное тихое утро, в этот раз достаточно теплое, от чего Тие пришлось идти в одной футболке. Все еще немного сонная, брюнетка вышла из квартиры, чуть хмуря брови и пытаясь повернуть ключ, кажется, так некстати застрявший в старом замке. В этот же момент соседнюю дверь тоже стали открывать, а посему янтароглазая немного ссутулилась, быстрее пытаясь вытащить ключ одной рукой, а второй крепко прижимая коробку к груди. Чувствуя, как сердце начинает быстрее метаться в груди от подступившего страха и волнения, Хардман всей душой пожелала сейчас быть невидимой, слиться с улицей и остаться не замеченной. Почему-то сразу стало стыдно просто показываться детективу на глаза, причину Тиамат найти в себе не могла, зато успешно вытащила ключ из двери, едва не уронив оный.       Лишь только заметив на улице знакомый хрупкий силуэт, Осаму сразу потупил взгляд, глядя себе под ноги и чуть поджимая губы. Проходя мимо, кареглазый быстро и тихо кинул сиплое «С добрым утром», не дожидаясь ответа и ускоряя шаг, отчаянно стараясь сбежать от немного удивленного и до покалывания в груди потерянного грустного янтаря, поблекшего от самобичевания и ненависти к себе. Ссутулившись и сунув руки в карманы брюк, Дадзай, ощупывая неба языком, пришел к выводу, что стоит зайти в магазин и купить воды. Нет, он не настолько сильно хотел пить, насколько побыстрее уйти и вновь не столкнуться с Тиамат по пути на работу.       Хардман, подстегиваемая похожими мыслями, решила в этот раз пойти другой дорогой, более длинной, возможно опоздать, но после списать это на не вовремя прозвеневший будильник, ее не станут сейчас донимать, она знала… Ускоряя шаг с каждой минутой, Тиамат поправила свободной рукой повязку, которую все еще носила, чуть подтянув ее на плечо. К слову, один раз Осаму повторно спросил янтароглазую, что с ее конечностью, на что та быстро и рассеянно бросила что-то вроде «Вывих», скрываясь из поля зрения шатена и сама не понимая, почему не ответила честно про пулю. В своих поступках за последнее время Тиа находила все меньше логики, что раздражало, но все же не особо волновало брюнетку, бегущую от своих эмоций и чувств, так же, как и Дадзай.       Упрямо глядя себе под ноги, Хардман с неудовлетворением заметила, что старые кроссовки уже износились, подошва у носика, несмотря на все старания ее подклеить, все равно отходила, да и в принципе обувь девушке не выглядела опрятной. Принято было мысленное решение после зарплаты сходить в магазин, как бы страх перед общением с незнакомцами не сжимал легкие, взрослеть когда-то надо было. Тиамат прекрасно и раньше понимала, что Сэм не всегда будет рядом, чтобы водить ее за ручку, приучая к жизни в обществе, но все откладывала на потом сии уроки, а после появился Осаму, и все мысли в основном переключились на него.       Внезапно запнувшись о бордюр, Тиа сразу вышла из задумчивого состояния, в последний момент понимая, что падение уже необратимо, а посему лучше было выставить руку с коробкой вперед, дабы нечаянно, не дай Бог, не напороться на собственный кинжал. Увы, этого сделать не дала повязка, а так же чья-то рука, крепко схватившая брюнетку за здоровое плечо и несколько грубо помогая Хардман выправиться.       — Спасибо… — немного хрипло из-за длительного молчания произнесла Тиамат, оборачиваясь на своего спасителя и сталкиваясь с ледяным взглядом голубых, совершенно незнакомых глаз. Хмуро изучая лицо брюнетки, не молодой светловолосый мужчина в полицейской форме крепче сжал плечо девушки в руке, несколько удивляя и пугая ту этим.       — Вам придется пройти со мной, — даже с некоторым отвращением произносит тот, после этих слова сразу дернув янтароглазую на себя.       — Ч-что? Зачем? — еще больше растерявшись в данной ситуации и совершенно не зная, что делать, Хардман вновь едва не споткнулась, крепче прижав к себе коробку. Испуганно начав оглядываться, девушка поняла, что народу на улице почти нет, ибо район не самый оживленный, уже пожалев, что вообще выбрала этот путь, темноволосая стала судорожно соображать, зачем она могла понадобиться в участке, ведь ДАЭ хорошо позаботилось о том, чтобы никакая информация о прошлом Тии не стала угрозой для нынешней жизни янтароглазой.       — Без лишних вопросов, — рыкнув на и без того сжавшуюся Хардман, мужчина быстрее потащил ту к виднеющемуся через пару домов зданию.       — Я имею право знать… — вроде вспоминая, что лучше сейчас делать, Тиа пожалела, что вторая рука занята и перевязана, посему телефон не достать и не отправить сообщение кому-нибудь из агентства.       — Вы имеете право хранить молчание и идти за мной, — свирепо смерив пойманную взглядом, минут через пять резвого шага затащил девушку в помещение, где ее под руки перехватили другие два парня, которые сразу повели ту куда-то на второй этаж, не обращая внимания на моменты, когда малость шокированная Тиамат запиналась о ступени и морщилась от боли в плече. Коробку же выхватили еще в дверях, от чего руки янтароглазой были свободны. Опыт позволял Хардман быстро обдумать, в какой ситуации она находится, а так же, как можно вывернуться и сбежать, но чутье почему-то подсказывало, что лучше не рыпаться, что в прочем брюнетка и делала.       Ее привели в какую-то комнату, где в середине стоял стол и два стула, над этим местом располагалась лампа, ярко освещавшая данное помещение. Сглотнув, Тиа без лишних вопросов села на один из стульев, шустро осматриваясь и сильно хмурясь. Внезапно перед ней с хлопком падает газета, а на второй стул напротив небрежно плюхается полицейский, сразу наклонившийся вперед и сцепивший руки в замок.       — Как ты это объяснишь?       — В городе появился новый безжалостный убийца… — тихо и несколько подавленно прочитала заголовок Тиамат, замечая ниже свою фотографию… судя по всему, сделанную во время недавнего боя в том доме, когда она прорывалась к Дадзаю…       — Н-нет, вы не поняли… Я из…       — Что мы не поняли? Что на фотографии ты режешь глотку человеку? Может ты ему операцию проводила? — перебив ее, прошипел мужчина.       — Я из Вооруженного Детективного Агентства… Это недоразумение. В той коробке, что вы у меня отобрали, там…       — Кинжалы и мелкие ножи, — опять обрезал девушку на полуслове все тот же светловолосый сотрудник, который и сцапал Тию на улице.       — Телефон, — сильнее хмурясь и напрягаясь, холодно закончила Хардман, сжав руками колени и смотря полицейскому куда-то в лоб, но все же не в глаза, — Наберите номер, записанный как «Хаяси-сан»…       — И что это даст?       — Он может доказать, что я работаю в ДАЭ… У меня, к сожалению, нет телефона директора…       — Набери… — кивнув пареньку у двери, вновь глянул на Тию, сжимая челюсти и о чем-то думая.       — Она действительно работает в агентстве, — оторвав трубку от уха, вскоре огласил сотрудник.       — Пусть докажут, что это именно ДАЭ.       — За ней приедут через десять минут.       — Пойдет, — хмыкнув, откинулся на спинку стула, наблюдая за малейшими шевелениями Тиамат.       — Очередная желтушная статья без доказательств, подтверждающих то, что это нападение нашей сотрудницы на обычного человека, — хмуро отчеканил Тэцуо, стоя за спиной Хардман и держа в руках газету. — Это фотография с боя, в котором мы напали на группу людей, похитивших другого нашего работника и пытавших его. Увы, в разгаре битвы их трудно было оставить в живых, так как они были вооружены не только кинжалами.       — Допустим. Но как она попала в руки журналюгам?       — Вероятнее всего, один из похитителей успел сфотографировать Тиамат-чан и отправить снимок либо в данную газету, либо просто залить в сеть, как вброс. Если второй вариант, то даже не пытайтесь вычислить данного человека. Все наверняка сделано было с одноразового ноутбука, сейчас преступник уже сбежал.       — У нас есть информация о том, что этой весной проводился суд, а вашу сотрудницу подозревали во множественных убийствах. Это так?       — Так. Но наша сотрудница никого не убивала, киллером была ее мать, можете прочитать отчеты, которые вам завезут, если потребуется.       — Читал. Она погибла, верно?       — Именно.       — Ясно. Забирайте вашу сотрудницу. Сегодня ей лучше не высовываться, да и завтра наверное. Нам нужно уведомить всех о том, что ловить ее, как преступницу, не нужно. А ты, — прищурившись, уже не так сурово, как раньше, посмотрел на девушку, — Не маши оружием перед объективами камер.       — Идем, — уже тише обратившись к Тие, Хаяси направился к выходу. Молча кивнув полицейскому, брюнетка поспешила удалиться следом за Тэцуо. Уже на выходе янтароглазая получила коробку с вещами и телефоном обратно, быстро благодаря работников и топая к выходу.       — Ты как? — открывая перед ней дверь машины, спросил блондин, видя подавленное состояние эспера.       — Нормально… — забравшись в машину и пристегнувшись, напряженно ответила та.       — Сколько же от тебя проблем… — вздохнув, стал заводить автомобиль, иногда поглядывая на Тиамат. — Не обижайся, здесь ты почти не виновата.       — Знаю…       — Я отвезу тебя домой, не выходи сегодня и завтра никуда.       — Нет… Лучше в агентство…       — Домой ты как пойдешь в конце рабочего дня? Я тебе не таксист.       — Переночую в офисе.       — Уверена, что не хочешь домой?       — Да…       — Как скажешь…