Сигнальные ракеты

«Кто не любил, не выполнил закон, Которым в мире движутся созвездья, Которым так прекрасен небосклон…» Константин Бальмонт

      — Ма-а-а-ам, холодно! — и действительно, ранее утро такое холодное… Вылезать из-под одеяла совсем не было желания, а еще не сбитая завтраком сонливость сильно давила на спину и плечи, вторые немного зябло подрагивали, несмотря на то, что девочка крепко куталась в теплую ткань. Лишь конец сентября, время тянется так медленно, что Тие казалось, что она уже полгода учится, а прошло-то всего три недели с хвостиком. Все же приподнявшись, брюнетка раздраженно глянула на часы и тихо фыркнула себе под нос.       — Тиамат, ты встала? — послышалось, видимо, из кухни.       — Мама еще только пять утра! — с негодованием ответила школьница, бухаясь на кровать и снова заворачиваясь в одеяло. Ох, если бы не мамин отпуск четырнадцатилетняя Тиа осталась бы дома, попросив друзей передать учителям, что у нее заболел живот или просто поднялась температура. Но, увы, мечтам уставшего от нудной учебы подростка не суждено было сбыться, а желание поспать силой убиралось на второй план.       — На кухне блинчики!       — Иду! — а это был голос папы, спешащего на кухню.       — Так, в смысле?! Ну-ка не есть без меня! — аж подскочив, запуталась в простыне, свалившись на пол, благо на нем был мягкий ковер. — Я не шучу! Папа! — проигнорировав рядом стоящие тапочки, юная Хардман прямо в пижаме прилетела к столу, поднырнув под мамину руку со сковородой и успев без последствий сесть на стул. — С добрым утром.       — Кому с чем блины?       — У нас осталась сгущенка?       — Мне с вареньем, — добавил отец девочки.       — Оба в пижаме… Я бы не отдала все блины кому-то одному, а сама их ем немного, — усмехаясь, Аманда закатила глаза, достав Тие тюбик со сгущенным молоком, а мужу банку варенья…

— Белый дракон…

      — Ти, пошли гулять! — почти сбив с ног брюнетку, рыжеволосая повисла на шее у подруги, лучезарно улыбаясь. Отшатнувшись назад, янтароглазая выронила перчатку из рук, недовольно смерив взглядом Сэм и сразу напрягшись, отцепив тонкие, даже слишком для киллера, руки Кроссман от себя, подобрала упавшую вещицу с пола и отряхнула оную.       — Заняться мне больше нечем…       — Да ладно тебе, Тиамат, пойдем, — вырулив из комнаты, Освальд снял с себя передник, откинув его на кровать и взъерошивая себе волосы.       — Нет, стойте… вы же…

      — Белый дракон… — всхлипнув в знакомое плечо и сильнее сжав правой рукой одежду парня, Тиамат сильно закашлялась, понимая, что глотает уже не слюни, а кровь. В глазах темнеет, а левая сторона груди так неистово болит, что хочется кричать, но нельзя, ничего нельзя. Мысли в миг сорвались со старта, пролетая мгновением по всему отключающемуся мозгу и затрагивая каждый нейрон. Кадр за кадром безумно резкой вспышкой застилали все перед взором и без того мутнеющим, с каждой этой же вспышкой усиливалось действие способности.       — Белый дракон, — разряд. Дернувшись в уже родных руках жмурящего глаза Осаму, который мысленно лишь убеждал себя не использовать «Исповедь неполноценного человека», Хардман негромко взвыла от охватившего спазма, будто раскаленными цепями связавшего тело. Руки разжались, последний тихий хрип, который должен был перерасти в очередную команду «Дракону», был перекрыт кашлем, а после брюнетка просто закрыла глаза.       — Тиамат!

      — Тиа, смотри! Красота какая! — восхищалась дорогой усадьбой рыжеволосая, которая еще на первой разведке проложила самый безопасный путь к кабинету жертвы. Тихо фыркнув, Тиамат лишь продолжила медленно следовать за подругой, то и дело при малейшем шорохе хватаясь за рукоять закрепленного на бедре кинжала. Дабы не обижать Сэм, киллер для себя уже в который раз просто решает промолчать, считая любование местом, где скоро будет убита еще одна простая и не менее скучная, чем предыдущие, цель глупым и бестолковым занятием.       — Какие тут цветы-ы-ы! — рассматривая красивые белые розы, изрекла разведчица, поглядывая на плетущуюся позади Хардман. — Боже, Ти, давай будь чуть поживее, у тебя взгляд мертвеца отпугнуть может.       — Нормальный взгляд. Мы на задании, Кроссман, — все еще хмуро посматривая на Сэм, ответила Тиамат.       — Опять этот официоз… — устало вздохнув, разведчица просто отвернулась, раздвигая ветви кустов.

      Шар с оглушительным грохотом сталкивается с поверхностью Земли, создав под собой огромнейшую по диаметру вмятину и каким-то чудом не спровоцировав аварий на дороге, где в час-пик образовалось достаточно активное, но скоординированное движение. Хотя, возможно достаточно мягкая по силе волна от защитной способности «Дракон» позволила машинам затормозить вовремя или резко свернуть, но вот асфальт же под упавшими, к сожалению, был уничтожен.

      — Ма-а-ам? — ничего не понимая, еще юная Тиа шагнула в темноте куда-то. Было страшно, это все, что знала сейчас Хардман, разум которой все еще пребывал в прострации, не в силах реанимироваться и снова позволить девушке трезво рассуждать и мыслить. Протянув руку вперед, брюнетка кончиками пальцев ощутила лютый холод впереди себя, сразу отпрянув назад и зажмурившись.       — Тиа-а-а! — донеслось спереди. Распахнув глаза, одаренная сразу начала оглядываться по сторонам, ища взглядом источник звука, идти было страшно, ведь ничего не видно и совсем не понятно. Топчась на месте, Тиамат сглотнула, неуверенно переступая с ноги на ногу и делая шаг. Внезапно перед взором вдали распахнулась дверь, где вырисовывался знакомый до грудных спазмов силуэт.       — Мама… — прошептав это, янтароглазая немедля сорвалась с места, сразу переходя на очень быстрый бег и несясь к родному человеку, чью улыбку с болью и слезами на глазах вспоминала очень часто, а вот нежных объятий воспроизвести в памяти уже не могла. — Мама! — вскрикнув, Тиамат едва не упала, неудачно подвернув ногу, но быстро выровнялась, уже подлетая к матери и желая крепко обнять ту, разрыдаться той в плечо, как вдруг Хардман слепит ярчайшая вспышка света, безжалостно разъевшего мягкую, уже не такую страшную тьму.       — Какого?.. — сдержав ругательство, девушка, вновь ощутившая груз прибавившихся пяти последних лет, смогла, наконец, развязать узел непонятных мыслей, а после приоткрыла один глаз, с выдохом отмечая, что сияние пропало, и она вновь находится в достаточно темном месте. Правда ныне уже обрисовывались какие-то силуэты стоящих рядом предметов, к примеру, Хардман была уверена, что по правую руку от нее стоит швабра или метла, а у левой ноги, скорее всего, ведро. Вскинув бровь, одаренная пнула не особо видный в полумраке объект и, услышав правильный звук, кивнула себе. Определенно ведро. Запрокинув голову Тиамат смогла разглядеть свисающую над ней старую и, видимо, не работающую лампочку, едва держащуюся на весьма потрепанном проводе, снова посмотрев вправо, янтароглазая осторожно протянула в сторону руку, щупая шершавые не шлифованные полки, затем находя садовый совок на них и еще какие-то пакетики с семенами.       — Так. Меня зовут Тиамат Хардман, через пару месяцем мне будет двадцать лет, работаю и живу в Японии в Йокогаме. Родных нет, была киллером, друзья погибли, учудила втрескаться в коллегу. Во-первых, весьма странно звучит, в прочем, не удивительно, во-вторых, все верно, все помню, вроде с ума еще не сошла… — забормотала янтароглазая, стащив тот самый совок и сунув его за пазуху, мало ли, куда сейчас она выйдет и где окажется. Хардман вовсе не пугало и не путало то, что пару секунд назад она падала с крыши небоскреба, а потом резко переместилась совершенно в непонятное ей место, притом без Осаму. Страх будто был затуплен чем-то непонятным, но теплым и вязким, от чего сознанию будто было лень задумываться о случившемся, позволяя Тие сейчас спокойно перемещаться по, то и дело, меняющимся локациям.       — Ну… надеюсь, там, за порогом, не жерло вулкана… — на всякий случай сразу зажмурившись, одаренная попробовала дверь плечом, с облегчением ощущая, что оная поддалась почти сразу и открывалась достаточно легко. Сильнее нахмурившись из-за хлынувшего света, пока привыкала, успела услышать не громкие и приятные для слуха трели птиц. Вздохнув полной грудью, брюнетка, чуть закрываясь рукой от, видимо, солнца, через пару секунд с тронувшим ее до глубины души и вызвавшим толпу мурашек по телу восторгом воззрилась на великолепный сад перед ней.       — Это куда ж меня зашвырнуло?.. — очарованная красотами места, в котором находилась, заворожено прошептала Хардман, делая еще полушаг вперед, а после переводя взгляд на траву и чуть щупая ее пальцами босых ног. Газон был мягкий, даже бархатный и ступни щекотал совсем чуть-чуть, не вызывая дискомфорта, не удержавшись, Тиамат взяла и улеглась на зеленый ковер, смотря на совершенно чистое голубое небо и на ветви цветущей вишни над собой. Прекрасно… Волшебно… Здесь так хорошо, что уставшая уже вообще абсолютно от всего Тиа, хотела просто уснуть под этим деревом, в теплых лучах солнца, которое что-то все реже появлялось в Йокогаме, и никогда не просыпаться.

      — Тиамат! — сорвавшись на очередной вскрик, Осаму почувствовал, как ужасно дрожит все тело от пережитого стресса и напряжения, а от чего действия были не скоординированы, не точны, как и в тот день, когда отчаянно зажимая рану Сатоши, шатен в панике что-то пытался сказать другу о том, что его еще можно спасти. Эти жуткие ассоциации знатно проели всю плешь парню в последнее время, а сейчас лишь подливали масла в огонь, в то же время ошеломленное сознание безостановочно вопило: «Мы выжили?! Мы выжили!», а Дадзай мучился, захлебывался эмоциями, старался очистить рассудок, ибо в данный момент это было максимально не к месту.

      — Ти, — внезапно раздался голос рядом с брюнеткой, а после солнце кто-то перекрыл. Открыв глаза, девушка вопросительно уставилась на подругу, совершенно не удивившись внезапному появлению той. Сэм было… семнадцать? Нет, просто рыжие волосы Кроссман в том возрасте внезапно обкорнала, от чего они едва-едва касались плеч, вроде это случилось из-за того, что ее наставник был жутко злой в то время и не скупился дать своей подопечной тумака. Разведчица всегда была очень эмоциональной, в ней даже Клинок не смог погасить того огонька, что вечно горел в ясных глазах, от чего подобные поступки девушка совершала часто.       — М? — уже сонно потирая глаза, Хардман продолжала смотреть на веснушчатое лицо подруги.       — Помоги мне найти Элайотта… — Кроссман говорила тихо, будто соблюдая правило тишины, установленное самой природой в этом саду. Тие снова захотелось провалиться в сладкую дрему.       — А ты сама не можешь? Сэм, мне ужасно лень подниматься, я вымоталась…       — Ну… я его давно тут ищу, видела только твоих родителей. Ты так на мать похожа, к слову, — губы рыжеволосой тронула улыбка.       — Мои родители?! Где?! — резко сев, чуть не ударилась лбом о лоб вовремя отпрянувшей назад девушки.       — Тихо ты! Не так резко, — усмехнулась разведчица. — Идем, — и протянула руку. Желание понежиться в прекрасном царстве Морфея почти моментально сдуло ветром, игриво колыхнувшим ветви вишни, а вот щемящая в груди тоска по родным из-за долгой разлуки уже сейчас выдавливала слезинки из Хардман, спешно идущей за Кроссман. С травы они сошли на неровную каменную тропинку, аккуратно выложенную меж деревьями. Идти было не больно, Тиамат просто ощущала, что поверхность стала более твердой, но дискомфорта не было, как, например, чувствовалось во время пути до Лендмарк-тауэра.       — К слову, Сэм, а где мы? — задала резонный вопрос брюнетка, осматривая, судя по всему, яблони, источавшие наиприятнейший аромат, который вскоре смешивался с запахом еще и растущих неподалеку цветов неопределенного вида. Рыжеволосая промолчала, просто продолжая быстрым шагом куда-то идти. Повисла странная тишина. Вскоре янтароглазая смогла узреть появившиеся здания по бокам от дорожки, которая стала чуть шире. Стены были выкрашены в мягкий оранжевый цвет, приятный глазу, а некоторые детали в теплый молочный оттенок, сами постройки не оказывались выше трех этажей, а по углам стен уже полз вверх виноград, еще не спелый, к сожалению. Деревья вскоре чуть поредели, а вот строений становилось все больше, как и кустов, ровно подстриженных в шары. Тие почему-то захотелось вернуться к той вишне, от которой она ушла.       — Мы почти пришли, — спокойно вскоре произнесла разведчица, замедлившись. Забыв о внутренних минутных терзаниях и сомнениях, Тиамат подняла голову, уже пытаясь высмотреть силуэты людей, которые, скорее всего, будут ее родителями. Сердце пропустило удар, когда из-за угла одного из зданий, вышла женщина, завязывающая волосы в хвостик, а следом вышел мужчина в сером, явно домашнем свитере. Глаза вспыхнули радостью, губы сами прошептали «Мама», а после, Хардман резко огибает подругу, подлетая к родителям.       — Тиа! — папа сразу стискивает в крепких объятиях в момент разрыдавшуюся одаренную, сзади подходит мать, утыкаясь носом в макушку дочери и тоже всхлипывая. Комкая тонкими руками свитер отца, Тиамат, судорожно подвывая, не сдерживается, улыбается и плачет, захлебываясь слезами, задыхаясь от всхлипов, молясь всем Богам, чтобы это был не очередной сон ее глумливого сознания, любящего цапнуть корочку на старых ранах. Счастье, безграничное самое чистое счастье, горячее и давно забытое с годами, захлестнуло брюнетку, рыдающую все громче. Как бы не говорили, но и все же от радости не плачут, плачут от облегчения, от воспоминаний о боли, которая уходит, исчезает, но от счастья только смеются.       — Господи, спасибо… Спасибо… — шептала Тиа, не в силах успокоиться. Наверное, у ее папы уже полностью промокло плечо, а у матери смылась тушь из-за собственных слез, но никто пока не пришел в себя, даже отец Тиамат не удержал в себе эмоций, кусая губы и стирая большой теплой рукой влагу и со своих щек.       — Прости нас, Тиа, прости пожалуйста… — обнимая дочь со спины, умоляла мать, Алекс лишь кивал, иногда шмыгая носом.       — Я н-не злюсь! — выдает янтароглазая в ответ, с новой силой взвыв, — Не злюсь!       — Мы поступили глупо и опрометчиво! Прости, прости, милая! — зажав рот рукой, мама, задушенная чувствами, старалась сглотнуть ужасный неприятный ком в горле.       — Да не извиняйтесь вы! — хватая воздух ртом, одаренная получила новый удар под дых от боли, сильно прикусив язык.       — Прости…

Прости…

      — Прости! Тиамат, прости! Прошу тебя, очнись! Давай же! — быстро перевернув девушку на спину, детектив убрал той волосы с лица, спешно стряхивая с Хардман пыль, а так же усердно стараясь вновь запустить сердце Тии. Пульса нет, сердце не бьется, а Дадзай совершенно не знал, что теперь нужно делать. Звонок Анияме оказался лишь тратой и без того летящего куда-то времени, которое именно сейчас просто безумно сильно хотелось поставить на паузу и, выдохнув, продолжить жить. Сумико была вне зоны действия сети, и лишь после Осаму вспомнил, что одаренная собиралась в какую-то поездку вчера утром, а от того надеяться на ее помощь бессмысленно.       — Я не дам тебе умереть без меня, Хардман! — сквозь стиснутые зубы прорычал парень, одной рукой быстро набрав номер скорой, после прижав телефон к уху плечом и с новой силой начиная делать брюнетке массаж сердца. Ну не вытягивает простой человеческий организм такую мощную способность! Да, Тиамат спасла их обоих, да, Белый дракон защитил их от удара, но вот тело янтароглазой просто оказалось перегружено, от чего и случился сердечный приступ. Небольшие познания Дадзая в медицине, выстраивали, отнюдь, не радужную картину того, что случится, если кислород не будет долгое время поступать в мозг, какие осложнения могут пойти, даже если Тию спасти, каждая секунда просто приближала те ужасные последствия.       — Давай же, Тиамат-чан! — раздраженно смахнув вьющуюся челку с лица, прикрикнул шатен, обкусывая губы и иногда озираясь по сторонам, в надежде заметить приближающуюся машину скорой помощи. Люди, вышедшие из своих авто, зашептались, кто-то кому-то звонил, кто-то вызывал полицию, кто-то, вероятно, тоже звонил в больницу, а некоторые глупые зеваки снимали на видео возможно с момента падения. Дураки. Осаму злился, дико злился на всех вокруг, на себя, на время, да даже на Тиамат, которая, не задумываясь, сделала шаг в бездну. Да черт возьми, он сам виноват в этом! Сам не разобрался, сам сподвиг брюнетку на прыжок!       — Прости…       — Мам, так где мы?.. — все же начав успокаиваться через пару минут, спросила Тиа.       — В саду наших душ…