Глава 37. Все связано
12 ноября 2018 г., 04:38
«Твоя жизнь наполнена серостью и тоской лишь по твоей вине. Ни чьей больше…» Айджи
Что чувствует человек, находящийся на волоске от смерти? Что чувствует человек, который пока жив, но точно знает, что скоро умрет? Что чувствует человек, который готов вырывать свою жизнь из лап вязкой темноты, лишаясь ногтей, зубов, крови, но возможно все равно погибая? Этими вопросами задавались и Дадзай, и Тиамат, и Аяко, которая сейчас упрямо смотрела в белый потолок над собой, немного нервно комкая одеяло в тонких пальцах, таким образом пытаясь избавиться от противного ощущения жидкости на руках. Липкой, алой жидкости, неприятно запекающейся под ноготками. Она помнила все настолько ясно, что хотелось завывать, словно бездомная бродящая псина от голода. Миура первое время лелеяла в себе небольшую надежду на то, что после того ужасного случая ее мозг просто заблокирует все мелькающие с поразительной четкостью картины происходящего в тот поздний туманный вечер, но увы, что в первый свой день в больнице, что во второй, что в третий память не стиралась. Вечный шрам остался не только на животе, но и на психике шатенки. — Газеты, наверное, уже во всю трубят о случившемся… Столько крови было… — задумчиво протянула Аяко, не меняя своего положения и точки, в которую с таким упорством смотрела, видимо, желая просверлить чертов потолок. — Паршиво… — руки дрогнули. Девушка поджала губы, хмурясь и борясь с ужасным желанием взять в руки телефон или ноутбук, коих с собой, к сожалению, не было, и написать уже все от первого лица, в подробностях. Это уже будет не как в тот раз, когда первым же поручением на новой работе стала лживая статья. Сейчас рассказ потерпевшей коллеги газетчики с руками оторвут. Аяко перевели в общую палату лишь вчера вечером, а поступила сюда девушка около недели назад с большой кровопотерей, переохлаждением и рваными ранами на теле, как выжила — загадка. Ее мучитель не повредил никаких органов, просто вырезая что-то на коже журналистки, делая «рисунок» в меру глубоким, потом парень просто оставил Миуру умирать на холоде. Но то, с каким упоением он слушал крики и рыдания своей жертвы, то, как смотрел… Бр-р… Шатенка до сих пор вспоминала это с ужасом. Да и глаза у парня были запоминающиеся — зеленые, полыхающие несдерживаемым гневом, совершенно дикие. Тряхнув головой, Аяко все же повернула голову в сторону, решая поинтересоваться наконец, с кем в палате она находится. Какого же было удивление журналистки, когда на койке у соседней стены она заметила Тиамат Хардман. Ту самую Хардман, про которую сначала прогремела новость в Токио, когда шли суды и огромное разбирательство с весьма запутанным делом этой личности и одной ее, вероятно, подруги, потом в Йокогаме снова мелькала в новостях брюнетка, попав в аварию, далее уже удалось на некоторое время протолкнуть ту глупую статью, ну и следом нашумевший полет с Лендмарк-тауэра. — Поразительно… — в шоке выдохнула Миура, которая, хоть и часто находилась неподалеку от детективного агентства эсперов, но с этим эспером столкнулась лишь впервые. Тиамат же спокойно спала, лежа на левом боку, лицом к Аяко, свешивая с кровати правую руку, было лишь ранее утро, потому нельзя было назвать данную особу лежебокой, а вот себя шатенка вполне могла назвать жаворонком. Легла рано и встала рано. О-ох, как же в груди у журналистки зазудело, как хотелось схватить камеру, телефон, не важно! Любое устройство, которое фотографирует! Какая бы была новость! Внезапно дверь тихонько открывается, а в палату заглядывает высокий приятной внешности парень с белым врачебным халатом на плечах. Столкнувшись с любопытным взглядом бодрствующей, Осаму вежливо улыбнулся и чуть кивнул, как бы здороваясь, но ничего не говоря, так как не желал разбудить Тию своим голосом, к которой он и подошел, мягко опускаясь на стул рядом с койкой девушки и закрывая своей спиной обзор журналистке. Не громко цокнув языком, Миура приподняла себе подушку, теперь принимая сидячее положение, дабы видеть, что будет происходить далее. Этого шатена Аяко знала так же из новостей, но помнила лишь фамилию — Дадзай. Улыбаясь, эспер легко склонил голову в бок, с милой улыбкой на лице рассматривая спящую Хардман, после потянувшись к ней рукой и осторожненько убирая той челку с лица, дабы волосы не лезли в рот. «Уже не хмурится во сне» — довольно подметил Осаму, аккуратно касаясь подушечками пальцев теплой щеки Тиамат, которая от этого громче и неспокойнее засопела, видимо, просыпаясь. Вздохнув, детектив с легким сожалением убрал руку от девушки, ожидая пробуждения той и параллельно глядя на забинтованные кисти одаренной. — Привет… — внезапно раздался тихий и немного сиплый спросонья голос Хардман. — С добрым утром… — снова заулыбавшись, провел тыльной стороной ладони по щеке смотрящей на него брюнетки. Прижмурившись, девушка заерзала, садясь и убирая волосы с лица. — Мы сегодня едем домой? — За нами скоро приедет Хаяси-сан, да… Мне придет СМСка, когда следует выходить, — ответил Дадзай, кивая. — А моя одежда? — Я все уже собрал, насколько я знаю, пижама, в которой ты сейчас, тебе и принадлежит. — Да, но идти по улице в пижаме как-то… э… — Ты и не пойдешь никуда. Я тебя понесу. Врачи запретили тебе перенапрягаться три недели, поэтому я на это время взял себе отпуск за свой счет, а у тебя законный больничный. Отдохнем, приведем тебя в порядок, я, наконец, покажу тебе одно место, в которое часто приходил, во время нашего перерыва в отношениях. — Осаму, ты так ничего и не объяснил к слову… — Все дома, Тиа-чан, в больнице много лишних ушей. — Хорошо… Через полчаса детектив ловко подхватил янтароглазую на руки, держа в зубах какую-то бумажку, вероятнее всего являвшуюся справкой Хардман, а после ровным шагом направился к приоткрытой белой двери. Только сейчас Тиамат могла в полной мере окинуть взором палату, в которой лежала, а так же девушку, лицо которой почему-то казалось знакомым. Не став сейчас ворошить образы людей в своей памяти, одаренная просто предпочла расслабиться, так как легкая сонливость все еще тяжелила руки и голову. Легко дернувшись от окутавшего ее холодного утреннего воздуха, Тиа немного плотнее прижалась к теплой груди Дадзая, утыкаясь кончиком носа в шею того и прикрывая глаза. Немного крепче сжав пальцами плечо брюнетки, кареглазый уже в который раз за сегодняшний день не сдержал улыбки, мимолетно касаясь горячими, относительно ледяного ветра, легко треплющего смоляную челку, губами лба Хардман. Неизменно покраснев после его действий, девушка внезапно осмелела, подаваясь вперед и очень быстро, осторожно, даже скованно, целуя парня в щеку. Явно не ожидав такого поворота, Осаму даже на пару секунд остановился, затуманено глядя на машину, припаркованную недалеко от них, а после поудобнее подхватил Тиамат, быстрее зашагав к Тэцуо, тоже продрогшему, что было видно по зажатой позе. — Замерзла? — уже подходя к автомобилю, негромко спросил шатен. — Немного… — произнесла девушка, после переведя взгляд на блондина, открывающего им с Дадзаем заднюю дверь. — Доброе утро, Хаяси-сан. — Доброе, Тиамат, — вежливо кивнул мужчина в ответ. Забравшись с Хардман на сиденье, шатен решил усадить девушку себе на колени, во-первых, чтобы согреть, а во-вторых, потому что ему так хотелось. Укрыв краем пальто босые ноги янтароглазой, парень тепло выдохнул Тие в макушку, после чего вовсе положил подбородок той на голову, задумчиво глядя куда-то вперед. Не став противиться, одаренная уже сама прекрасно понимала, что их с Осаму отношения давно не секрет ни для кого в агентстве, а потому волнение о том, что тот же Тэцуо их заметит, было бессмысленным, а потом вздохнув, Тиамат просто задремала через пару минут. — Ну и проблем от вас двоих… — в привычной манере причитал севший за руль блондин, правда говорил он тихо, почти сразу заметив, что все же болезненно выглядящая девушка заснула. — Ты уже говорил, — тепло усмехнулся детектив. — А что толку? Тебе что говори, что не говори, не изменишься же… — Назло тебе, — расплылся в нагловатой ехидной улыбке парень. — Чертов Дадзай… — со вздохом и снисходительной улыбкой произнес Хаяси, заводя машину и трогаясь с места.***
Странное раздражение, тянущееся шлейфом за Освальдом уже пару месяцев, как минимум, сходило на нет в очень редких случаях: либо когда парень напивался до состояния одноклеточного, либо когда тот просто крепко засыпал. Первое случалось примерно раза два на неделе, а потому печень отделенного от своей организации киллера, понемногу начинала сбоить. Один раз, напившись в салат, Элайотт вообще загремел в больницу, благо фальшивые документы, неподлинность которых заметить было трудно даже профессионалу в таких вопросах, были всегда с собой, а потому подлечившись, протрезвев и спокойно вернувшись в съемную квартиру, брюнет на некоторое время все же решил завязать со своими пьянками. Вряд ли Джозеф будет доволен, когда миссия зеленоглазого будет провалена, а бездыханное тело парня просто сгниет в сырой земле какого-нибудь кладбища Японии, ну или, если повезет, Америки. Нервно стащив с себя накидку с эмблемой Кровавого клинка, Эл почему-то на несколько секунд задумался о несуразности и глупости названия столь суровой организации, которая из-за как раз Тиамат была вынуждена менять свое место положения. Самое сложное, пожалуй, в общем задании Освальда была имитация собственной смерти в день взрыва на вроде складе, брюнет уже и вспомнить не мог. Гораздо проще технически было воссоздать вполне реальную аварию, выбрав день и внедрить в агентство своего человека-водителя, который готов был распрощаться с жизнью, как только прикажут. Но при этом сложнее было убивать Кроссман, потому как Элайотт действительно был влюблен в девушку. Однако, страх не позволял ни на шаг отступить от плана верхов организации, а потому, на время затихнув, брюнет, во-первых, навестил могилу рыжеволосой подруги, а во-вторых, обживал новую небольшую квартирку на окраине города. Следующий шаг — устранение одного из агентов Клинка. Как звали цель киллер так же не помнил, знал только то, что тот гад осмелел и спрятал какие-то важные данные, не передав оные организации, за что пришили в первую очередь самого Освальда, который в данной миссии был главным. Документы зеленоглазому так обнаружить и не удалось, а позже в квартиру убитого ступить было уже нельзя. Проклиная полицию и частных детективов местного агентства, Эл был вынужден отправиться в Токио для встречи с информатором. Получив новые инструкции и люлей от приплывшего вместе с молодым пареньком своего наставника, брюнет вернулся в Йокогаму. К тому времени группа Клинка, основавшаяся в Японии еще только с продажи Тиамат Мафии, должна была схватить Хардман, но схватили они детектива. Пробивая себе лоб ладонью, Освальд отправился сначала на допрос того самого детектива, носящего имя «Осаму». И выяснил ровным счетом ничего. Далее громыхнула новость о том, что Тиа разнесла их базу в щепки, не оставив в живых практически никого, единицы унесли ноги, те, кто пытался помешать или просто попал под горячую руку — полегли. Сделав логичный вывод о том, что схваченный парень был дорог Хардман, Элайотт стал в голове выстраивать новый план действий. Осмотреть спрятанное за городом здание было почти невозможно, туда слетелись газетчики и полиция, что в прочем пошло только на руку, так как у киллера родился план. Таким образом парню еще пару дней пришлось возиться с бумагами, лишь после ему в помощь прислали другого одаренного, с помощью которого в далеко не самое известное издательство удалось запустить своего «червя». И все же, насколько бы успешными не были выполненные Освальдом задачи, тягучая болезненная тоска в груди разъедала сознание брюнета, в данный момент упрямо заливающего в себя только начатую бутылку виски. Алкоголя не хотелось еще с прошлого похода в местный бар, но глупая тяжелая грусть, легшая на плечи парня после той злополучной аварии, не давала спокойно дышать и, как раньше, выполнять поручения Клинка. О своих чувствах к Сэм в организации и обмолвиться было нельзя, пристрелили бы сразу, не дав и минуты на оправдания, а потому зеленоглазый был обязан слепо подчиняться всем командам, даже самым бредовым. Желание Эдварда, наставника Тиамат, и безумного докторишки Алана припугнуть Хардман было уже каким-то нездоровым, странным, даже отвратительным. Эти двое за последние два месяца неплохо спелись, продумывая множество самых разных и самых изощренных способов насолить брюнетке, с таким рвением просто пытающейся спасти свою шкуру. В итоге избрали они все же один их самых мягких, по их мнению, способ. Хотя, Эл был уверен, что тут не обошлось без вмешательства более адекватного, чем подавляющее большинство высокопоставленных в Кровавом клинке личностей, Джозефа, непосредственно следившего за развитием и тренировками Тиамат. Родственники, как-никак. Освальд поморщился, при воспоминании о кровном родстве Уилкинсона и Хардман. В этой безумной семейке все было так запутано, что век не разгребешь. Одно, в чем был уверен уже подвыпивший киллер, так это то, что ранее Джозеф носил фамилию «Браун» и был старшим братом Аманды. Естественно, никому в здравом уме, не пришла бы данная мысль и в голову, особенно учитывая внешнее различие Уилкинсона и матери Тии. Но объяснялось все до смешного просто — у Джозефа и Аманды одна мать, но разные отцы. Узнал об этом Эл совершенно случайно, когда перед отправкой в Японию разгребал с наставником документы, которые следовало привезти в Йокогаму и отдать в руки Сэтору Мориты. Папка Тиамат была необычайно толстой, да и кто бы предположил, что дело янтароглазой велось еще настолько давно, со времен, когда во главе Клинка стоял не Хорас Мередит, а Уилсон Мередит, отец первого. В тот же день, когда часть правды открылась зеленоглазому, Эдвард чуть не снес ему голову, выходя из себя как по щелчку пальцев. Естественно, только дурак бы не понял, что говорить юной Хардман обо всем этом не стоит. Освальд запрокинул голову, кладя ноги на стол и чуть покачиваясь на ножках стула. На часах лишь девять утра, а он уже чувствует себя выжатым, хотя, беспокойств это не доставляло. Элайотт не открыл бы бутылку, которую ныне держал в руке, если бы у него не было сегодня законного выходного. — Опять бухаешь… — дверь с мерзким скрипом открылась, а на пороге, прижимаясь плечом к косяку, стояла русоволосая девушка двадцати пяти лет. Эл сморщился. — Хочу и пью. Чего тебе? — особого желания общаться с насильно приставленной к нему напарницей не возникало. Рико была не глупой, но и не блистала сильным умственным развитием. Сэм, как собеседница, была интереснее, да и выглядела попривлекательнее. Серые глаза, приплюснутый вздернутый носик, тонкие бледные губы, светлые брови, круглое лицо и волосы, выглядевшие не лучше соломы. Так в мыслях быстро мог описать Элайотт девушку, нарушающую его спокойствие в данный момент. — Да так… Я тебя хотела попросить потренировать меня в стрельбе. С меткостью хреново, а от клинков руки устают. — Сама и тренируйся. Мишени на улице. Только мои боеприпасы не трогай, — недовольно буркнул брюнет, делая глоток. — Ясно… Попытка вытащить тебя на улицу не удалась… — Не стой над душой, Рико. — Прогоняешь меня? — прищурившись, спросила та. — Именно. — Вы, эсперы, слишком много о себе думаете. — Все бесишься из-за отсутствия способности? — глумливо усмехнулся киллер, вновь качнувшись на стуле и опустив бутылку на пол. — Не дождешься, — выплюнула напарница, покидая кухню. — Дуреха… — прикрыв глаза и довольно улыбаясь, о чем-то задумался.
