Сигнальные ракеты

«Умри во мгле и с солнцем вновь воскресни…» Валерий Брюсов «День»

      Дадзай сидел в знакомом ему баре уже несколько часов, со скучающим видом тыкая пальцем в шарик льда, забавно болтающийся в дешевом виски и позвякивающий о стенки стакана. Удивительно, но сейчас даже пить не было желания, ибо тяжкое напряжение сковывало тело и мысли, заставляя все существо парня максимально сосредоточиться на деле, о котором не знало ни ДАЭ, ни мирно спящая дома Тиа, заранее оповещенная шатеном о том, что он уйдет подумать. В такие моменты Осаму был премного благодарен девушке за то, что когда ему нужно было время, чтобы поразмыслить о какой-то ситуации или просто побыть наедине с самим собой, она понимающе кивала и не устраивала лишних расспросов, спокойно заваривая себе и Дадзаю кофе. При этом у Тиамат было отлично развито чутье на ложь, а потом если детективу было действительно хреново на душе, Хардман считала правильным осторожно осведомиться о случившемся, на что Осаму очень редко что-то отвечал, лишь грустно, но искренне улыбаясь той, а брюнетка пару секунд еще сверлила собеседника взглядом, но после все же с заметным беспокойством отпускала Дадзая. И черт, шатен потом никак не мог отделаться от чувства вины, назойливо всплывающего внутри снова и снова и заставляющего детектива заново прокручивать в голове полуночный разговор и собственный уход. Наверное, это было тяжеловато, терпеть такие выходки, учитывая возможные мысли о том, что парень может сделать с собой. Спасибо Хаяси, который, лишь только Хардман привезли из больницы, поспешил провести с Тиамат беседу о том, как Дадзай вредил себе, что хотел сделать и как часто, а посему почва для недоверия в этом аспекте их личной жизни была хорошая.       Так и все же, зачем Осаму сейчас, имея при этом важное дело, посетил это теплое и пропахшее алкоголем место, где успокоения находили многие уставшие и загнанные жизнью люди? Парню не требовалось много времени, чтобы выследить одного человека, на чей след шатен напал недавно, когда в агентство пришла та самая девушка, с которой в одной палате лежала Тиамат. Миура сразу вызвала у Дадзая недоверие. Отказалась называть место работы и свое имя, правда это также не помешало Осаму отрыть о ней информацию, а потом некая злоба заметно отразилась на лице детектива, сразу напавшего на молодую журналистку с колкостями и ехидствами. Хардман парень не стал ни о чем говорить, уж слишком сильно, пожалуй, боясь за здоровье той, хотя все результаты проверок говорили о том, что способность полностью восстановила сердце. Итак, следя за, как позже выяснилось, Аяко, примерно неделю, шатен все чувствовал, как какая-то важная, но пока неясная мысль упорно бьется в темечко, желая озарить своего хозяина гениальной идеей. Позже детектив понял, что пошел не в том направлении, ища подозреваемых на стороне журналистки, а догадался Осаму тогда, когда снова наткнулся на ту желтушную статью о Тиамат. Вернувшись в старый дом, где его и держали, эспер сумел напасть на след, а потом вышел на кое-что интересное, вернее, на кое-кого.       Дадзай подозревал и ранее, что история Освальда достаточно мутна, и все может обернуться совершенно не так, как ожидалось. А вернее, ожидалось никак, потому что парень считался умершим. Однако, как мог убедиться Осаму, уже долгое время наблюдавший за темной фигурой в углу бара, медленно попивающей саке, Элайотт был жив. И детектив был абсолютно уверен, что в конце помещения сидел именно тот самый эспер из тройки, присланной Клинком в Японию в начале марта, потому как шатен следил за ним весь этот вечер и часть ночи. Вывод он сделал такой: у парня определенно депрессия, ибо поглощал саке тот в больших количествах, явно желая напиться. По кратким и неохотным рассказам Тии, Дадзай составил небольшую характеристику Эла в голове, а потому уже сейчас выстраивал теории о том, почему брюнет так усердно вливает в себя рисовую водку. С этими же мыслями появлялись и рычаги давления на парня, что определенно играло на руку Осаму, желавшего через пару минут все же подойти к Освальду.       — И что же мы тут делаем, господин покойник? — с милой ехидной улыбочкой на лице невинным голосом поинтересовался Дадзай, сунув руки в карманы пальто и расслабленно шагая к столику уже достаточно захмелевшего брюнета. Глянув на того исподлобья, Элайотт не узнал в том врага, хотя бы потому, что перед глазами ужасно плыло и темнело, а потому не полез за оружием.       — Чего тебе? — небрежно спросил тот, зачесывая сальные растрепанные волосы назад.       — У-у-у, понятно. А я смотрю, ты тут регулярно заправляешься, — смеясь над тем, в игривой манере протянул Осаму, паясничая и почти издеваясь над сидящим перед ним киллером. — Я знал, что ты жив, Элайотт-кун. А вот Тиамат даже не догадывается.       — Как эти ваши тупые приставки по ушам режут, аж тошнит… — заворчал брюнет и чуть завозился, отодвигая от себя бутылку и игнорируя последнее предложение, сказанное Дадзаем.       — Это ведь ты подстроил аварию? — продолжая усердно давить улыбку, изящно опустился на противоположное сиденье. Освальд аж протрезвел на пару секунд, вытянувшись и ошеломленно смотря на шатена. В зеленых глазах скользнуло узнавание, а потом же все затмила глухая беспросветная злость, хмель сходил, эмоции оказывались гораздо сильнее даже тяжкой боли. Оставив свои жалкие попытки спиться, киллер напрягся, после нервно тряхнув головой и произнеся:       — Дадзай.       — Он самый, — склонив голову в бок, подтвердил детектив, сцепив руки на столе в замок и упрямо смотря прямо в глаза собеседнику.       — Ты же понимаешь, что теперь отсюда живым не выйдешь? — начиная осознавать весь масштаб своего просчета, прорычал Эл, достав пистолет под столом и направив его на спокойно восседающего перед ним эспера.       — Если бы я не понимал риска, я бы не пришел, — лишь шире улыбнулся, закинул ногу на ногу.       — Зачем пришел? Следил за мной?       — Следил, — чуть кивнул парень, а после наклонился вперед через стол, коварно ухмыляясь. — У меня есть предложение.       — Слушаю.       — У агентства есть вся ваша база данных. Не спрашивай, как мы ее раздобыли. Я могу засадить тебя просто по щелчку пальцев, — для наглядности шатен специально щелкнул пальцами правой руки. — Но дело не в этом. В клинке есть папка на Тиамат Хардман. То, что не в электронном виде мне не удалить, знаешь ли. Давай так: ты уничтожаешь документы на Тиамат, а я уничтожаю документы на тебя и Кроссман. Идет? — Осаму и сам понимал, насколько бредовой является эта сделка, которая с очень высокой вероятностью не состоится, если, конечно, Элайотт не дурак. Но оттянуть время как-то надо было, дабы отвлечь собеседника и после выхватить оружие. Изображая расслабленность, детектив даже достал монетку, играя ей на краю стола.       — Я похож на идиота? — процедил Освальд сквозь зубы, неслышно снимая пистолет с предохранителя.       — Жаль… — выдал неопределенную и немного не подходящую фразу Дадзай, звякнув упавшей на гладкую поверхность стола монеточкой и медленно вздохнув. Взгляд заледенел. Внезапно Элайотта больно ударили носком ботинка в коленную чашку, а в следующую секунду Осаму попытался выхватить из рук парня пистолет. Натренированный киллер оружие не выпустил, но оказался дезориентирован от резкой смены обстановки, а потому рефлекторно нажал на курок, чуть не застрелив оппонента, который вовремя отклонил голову, лишаясь только пары волосинок. Стиснув зубы, но не изменившись в лице, детектив не дал брюнету активировать способность, чем снова сбил того с толку, лишая столь ценных сейчас пары секунд и выхватывая-таки пистолет. Откинув предмет в дальний угол бара, эспер со всей силы ударил парня кулаком под дых, после делая подсечку и роняя Освальда на пол.       — Эй, тут драка! — сразу послышались возгласы, но Дадзай бить уже не собирался, лишь тяжело дыша и отходя назад. Встряхнувшись, шатен убрал волосы с лица, пронзительно глядя на охреневшего Элайотта. Что-то прошептав тому одними губами, парень растворился в толпе, запахивая на выходе пальто, так как было прохладно.       — Тиа-чан, ты спишь? — зайдя с этим словами в квартиру, Осаму мягко улыбнулся, завидев Хардман сопящей на диване под старым пледом. На кухне горел свет, значит, засыпать девушка не собиралась, может быть, что-то готовила. Вздохнув, шатен стянул ботинки, повесил пальто на крючок, а после снял жилетку и кинул ее на кресло, тихонько на цыпочках подходя к дивану и опускаясь на корточки рядом. Тиамат выглядела уставшей, уснула, видимо, совсем недавно. Черные лохмы немного выбивались из небрежного пучка, падая на лицо, от чего одаренная иногда фыркала, когда волосинки щекотали нос. Тепло усмехнувшись, Дадзай со всей осторожностью убрал пряди с лица девушки, все же потом не удержавшись и начав ласково гладить тыльной стороной ладони нежную щеку Хардман.       — Ты поздно… — внезапно послышался тихий шепот, заставивший задумавшегося о жизни детектива вздрогнуть.       — Извини… — выдыхает Осаму, продолжая улыбаться.       — Подрался?       — Все-то ты видишь, Тиамат-чан, — несколько виновато сознался шатен.       — Сильно?..       — Не переживай, все хорошо, — аккуратно приподняв девушку, умудрился залезть под нее, плотнее кутая ее и себя в плед.       — Я не успела приготовить завтрак… — шумно втянув носом воздух, произнесла девушка, приподнимаясь и желая слезть на пол. Не дав ей этого сделать, парень уложил Тию обратно себе на грудь, обняв и ткнувшись носом той в макушку, второй же рукой Осаму стал расплетать пучок Хардман, легко зарываясь пальцами в волосы янтароглазой и продолжая о чем-то своем размышлять.       — Ну заче-е-ем, я же усну… — недовольно произнесла Тиамат, немного ерзая.       — Спи, Тиа-чан… — шепнул эспер, положив большую теплую ладонь ей на голову и сам прикрывая глаза. «Это ли ни счастье?» — вопрошало сознание, но сразу же всплывали в голове картины ближайшего будущего, выстроенные Дадзаем в мыслях, а ближайшее будущее обещает быть скверным по не точным прогнозам детектива, основанным на добытой им информации. По крайней мере, шатен был абсолютно уверен, что в том месте, где его держали пару дней, были люди из Клинка, влившиеся в тот «дружный» коллектив с помощью маскировки.       — Не думай о плохом… — неожиданно для Осаму сказала Хардман, будто мысли того читая. Раньше бы Дадзая это напугало, мол, его читают, как раскрытую книгу, непорядок, так быть не должно, в душу себе парень лезть никому не позволял. Никому кроме, может быть, пары человек. Но сейчас эспер лишь немного напрягся, открыв глаза и грустно смотря в потолок. Как ни крути, Тиамат права. Сейчас лучше не думать о плохом.       — Что ты думаешь о смерти?.. — ох черт… опять прокололся. Вновь почувствовав себя виноватым, парень прихмурился, невесомо перебирая красивые пряди собеседницы, которая лишь тяжело вздохнула, подумав наверное нечто вроде «Ты неисправим.»       — А что о ней можно думать? — положив ухо на грудь детективу, задала риторический вопрос Тиа. — Мы боимся смерти, хотя, как я считаю, стоит бояться жизни. Смерть лишь позволит нам навеки уснуть, а здесь мы обречены на страдания.       — Хочешь совершить самоубийство? — ну просто обязан был спросить Дадзай.       — Нет, — спокойно ответила уже привыкшая к такому Тиамат.       — Тогда я не улавливаю логики в твоих рассуждениях.       — А ты готов сейчас покончить с собой? — решила зайти с этого угла девушка.       — Только если этого захочешь ты… Мне одному сейчас незачем, пожалуй, это делать. Считай это комплиментом, — усмехнувшись, бережно провел второй рукой вдоль позвоночника Хардман.       — Вот о чем я и говорю. В жизни есть и приятное, но тут уж как попадется карта. Кто-то будет вечно страдать, а кто-то сможет ухватиться за счастье. А уже цена счастья перевешивает все пережитое ранее. Ну или люди просто впечатлительные идиоты… — пожала плечами та.       — Что ж, тогда мне, наверное, нравится быть впечатлительным идиотом, — наклонив голову, Дадзай поцеловал Тиамат в макушку. — Но боимся мы не совсем смерти. Скорее боли и неизвестности…       — Согласна, но все это есть и при жизни, просто приправлено эмоциями и мелкими радостями. С чем у тебя ассоциируется смерть?       — С покоем… С ночным небом…       — Со сном…       — Очень спокойным бесконечным сном, знаешь, когда поплачешь долго, сил не остается и ты, наконец, засыпаешь. Без всяких тяготящих мыслей, без боли, без осмысленности.       — Знаю… Суета утомляет…       — Жизнь — суета…       — Тебе бы книги писать…       — Может быть, Тиа-чан, может быть… Спокойной ночи.       — Спокойной ночи, Осаму…       Дадзай еще долго не мог уснуть, продолжая в мыслях развивать эту тему. Что есть смерть? Что есть жизнь? Бесконечные вопросы с множеством ответов, которые и верны, и нет. Что-то за гранью всегда привлекало детектива своим великолепием и загадочностью, а сухая обыденность и терзания лишь придавали уверенности в том, что стоит шагнуть за эту черту, однако теперь все немного изменилось. Нельзя сказать что кардинально, интерес Осаму к смерти не упал, но вот желание с ней столкнуться было отложено до худших времен, то есть до тех, в которые парень вновь останется один. Думать об этом не хотелось, но приходилось. Риск того, что Тиамат умрет в начинающейся войне был пугающе высок и падать пока не собирался, а шатен страшился вновь столкнуться с чувствами от потери близкого человека. Уж слишком ясно они отражались уже сейчас, потом эмоции будут гораздо ярче, почти ослепят… «Вот ведь… Снова хочется выпить» — борясь с возникшим желанием сходить за алкоголем, Дадзай прикрыл глаза.       «Зачем ты пришел сегодня к Освальду? Решил позлить его?» — внезапно задался вопросом Осаму, прекрасно зная ответ, но не желая изначально оный признавать. Сидеть в тени было скучным занятием, а тут парень мог вселить в Элайотта страх. Эсперу было интересно, как киллер среагирует теперь, зная, что кое-кто в курсе, что он жив, маскировка раскрыта, а Дадзай теперь представляет для него реальную опасность. До этого Осаму мог примерно предугадать некоторые действия Эла, теперь же игра станет интереснее, либо все это лишь сыграет на руку ДАЭ, когда Освальд запаникует и начнет суетиться.       «А писать книги идея неплохая» — прозвучало в голове эспера, чуть вскинувшего бровью. Чуть удобнее улегшись, детектив вскоре уснул.

***

      — Вот ведь скотина!.. — воскликнула Тиамат, прячась за неровно стоявшие на складе ящики, скрываясь от очередного града выстрелов. После падения с крыши прошло всего полторы недели, Осаму, конечно, запрещал девушке выходить на работу, да и тем более соваться на задания, но уж слишком не терпелось Хардман вынырнуть из душной квартирки и размяться. Никто и подумать не мог, что отправляя Тию в компании Нагаи Нацуки, молодого рыжего парня, только-только пришедшего в ДАЭ, на обычную разведку, обрекут их обоих на верную погибель. Это, конечно, слегка преувеличено, но и все же мини-катастрофа случилась. Нацуки благодаря своей «везучести» ухитрился наткнуться на засаду, а после Хардман и парнишка оказались загнаны в угол, то бишь, на старый склад, где и проходила ныне перестрелка.       Ее тянуло в бой… Она сама не знала почему, но тянуло. Опасность, желание снова наглотаться тех диких эмоций, благо уже не желание убивать. Прогресс на лицо, но и все же. На это задание Тиамат практически неслась, видимо настолько засидевшись дома, что банально хотелось побегать, да в первые дни больничного сердце не позволяло. У девушки было прекрасное настроение, несмотря на хреновость положения, она давно не чувствовала себя так свободно, будто вновь влившись всем своим существом в бешеную реку жизни. Наверное, только из-за этого огонька в янтарных глазах Дадзай нехотя дал добро, отпуская Хардман и сурово сверля взглядом Нагаи.       — Ты не ранен? — окликнула одаренная коллегу, который в ответ лишь отрицательно мотнул головой, быстро перезаряжая пистолет. У входа располагались шесть человек, ни одного брюнетке узнать не удалось, да и времени рассматривать врага не было.       — Прикрой меня если что! Я позвоню Хаяси! — крикнул Нагаи, доставая телефон.       — Хорошо!       — Выходите, подняв руки!       — Разбежались… — шикнула Тиамат, доставая маленькую дымовую бомбочку. Выдернув из нее кольцо, Хардман швырнула вещицу за ящики, дожидаясь нужного хлопка. Через пару секунд сорвавшись с места и намереваясь налететь на одного из мужчин с кинжалами, однако не вышло, ее кто-то остановил. Лишь острое лезвие скользнуло у самого лица брюнетки, едва успевшей уклониться. Небольшая царапинка все равно осталась на щеке. Теперь сама не видя ничего из-за дыма, Тиа развернулась, крепче сжимая в руках оружие.       — Акихико?.. — а вскоре заметив своего, как оказалось, оппонента, ошарашено выдохнула. Дело плохо, раз бой завязался с мафией…       — А-а-а! — раздается сзади, после оглушительного выстрела. Схватившись за колено, Нацуки ничком свалился на пол.