Сигнальные ракеты

«Волны приходят, и волны уходят, Стелются пеной на берег отлогий, По морю тени туманные бродят, Чайки летят и кричат, как в тревоге…» (Валерий Брюсов)

      Сколько раз Тиамат уже думала о жизни? Сколько раз вспоминала слова людей, что окружали ее? Все слова, что слышала, что зацепили душу, поддели белый шелк серебряным крючком и резко дернули, заставив струны под тканью издать жалобный звук… Можно бесконечно размышлять о жизни, можно бесконечно говорить о жизни с Осаму. И Тиа была бы не против вечность провести с Дадзаем за чашкой кофе и вовлеченная в тихий философский разговор. Но сейчас Хардман почему-то задумалась о том, что она никогда не говорила о жизни с Сэм. Последние события заставили вновь сплыть Кроссман в памяти, а так как сознание из-за многих неприятных моментов часто меркло, у Тиамат было достаточно времени подумать, и неспокойные мысли шептали о том, что Тиа так и не успела открыто поднять какую-то стоящую тему и поговорить подольше… Нет, может даже, они и пытались начать такой разговор, но… «Я вела себя глупо…» — обреченно закончила свои мысли Хардман этими словами.       Хотелось домой… Так до спазмов в груди хотелось перешагнуть уже родной порог и упасть в объятия к Осаму, утонуть и забыться, даже на секунду позволить себе подумать о том, что Клинка не было, не было перестрелок, погонь, полиции, крови… Ох, запах крови, увы, его не забудешь и ни с чем не спутаешь, его узнает даже человек, что никак не связан с профессией, где часто можно увидеть кровь, что уж говорить о Тиамат. «Я хочу работать в пекарне. С меня хватит расследований и погонь… Я хочу забыть о своих кошмарах. Тебе же нравится моя стряпня? Как думаешь, из меня получится пекарь?» — улыбаясь, говорила Хардман Дадзаю одним вечером, а он так же тянул улыбку и кивал, как китайский болванчик. Снова паясничает… Но в этот раз не для того, чтобы скрыть нутро, а просто паясничает… Потому что хочет. Потому что весело. Тиамат любила детскую сторону характера Осаму, ей нравились его шутки, его смех, его иногда глуповатые жесты, совершенно ребяческие попытки довести Хаяси до белого каления, ей нравился весь Дадзай, полностью…       «Обними меня» — стучат в десна слова при одной лишь мысли о кудрявом детективе, но сейчас из потрескавшихся и покусанных губ вырывается лишь хриплый тяжелый выдох, будто на грудь положили стокилограммовую гирю. Объятия постепенно переставали быть для Тиамат «сильно-смущающим-обстоятельством», нет, щеки девушки все еще неизменно розовели, а сердце ускоряло бег, стоило теплому кольцу рук сомкнуться на спине Хардман, однако в самые первые разы для одаренной это было настоящим шоком, странностью, привыкать к прикосновениям приходилось и приходится долго, будто дикого волка поймал лесник и не собирается стрелять… Более того, дома сама Тиа позволяла себе вольность, забираясь в кресло к Дадзаю, пристраиваясь у того на коленях и греясь, а после неизменно засыпая… Потому что было спокойно.       Тиамат мысленно усмехается, продолжая придаваться размышлениям, темы которых выбирались совершенно беспорядочно, тычком пальца. Ранее скользнули мысли об усталости, об отдыхе и работе в пекарне, однако в просыпающейся голове всплывают мысли о том азарте, что ощущает девушка, кидаясь в бой, то сладкое ощущение прохладной опасности на затылке. Действительно, моменты такие бесценны, но это… лишь моменты. Нельзя бесконечно бегать. Это как скачки. Сам момент скачек прекрасен, великолепно то чувство, когда сильная лошадь вырывается из тесной кабинки и набирает скорость, ощущая всю силу своих мышц, слушая, как стучит сердце, наслаждаясь тем, как бег кажется полетом, но это только на начале круга. Когда силы иссекают, заряд кончается, а тело уже не кажется сильным и легким, то мечтаешь лишь о том, чтобы количество фурлонгов* сокращалось как можно быстрее, а круг переставал казаться бесконечным. Также и у Хардман. Ей нужны были моменты разрядки, но большую часть своей жизни хочется прожить в ласковом и теплом спокойствии. Однако, в свете последних событий, вряд ли такая награда достанется одаренной скоро.       Бровь едва заметно дергается, а медленный и прерывистый вдох режет тишину неизвестной комнаты. Тиамат понимает, что ее мозг «включается», что еще пара секунд и она придет в себя, однако Хардман не была уверена в том, что хочет очнуться, ибо мысли были неспокойные, а интуиция заставляла все время быть настороже, потому тонкие пальцы вскоре напряглись. Она потеряла сознание на поле боя. Или нет? Память не выдает четких картинок, но вроде бы янтароглазой удалось сбежать от Эдварда. Но где гарантия, что девушку вновь не поймали? Что если взгляд упрется в серый потолок камеры Клинка, ну или Тиа окажется на судне, что доставляет ее в Америку? В первое же мгновение, которое Тиамат прибывает в сознании, она ощущает различной степени боль по всему телу в разных его точках. Сильнее всего горит бок, хотя еще до скрипа зубов ноют ребра, наверняка хоть одно да сломано, мышцы готовы вопить от малейшего движения, покалывает в сердце, что, к слову, напоминает покалывание после событий на Лендмарк-тауэре, а еще ужасно давит на виски, из-за чего неприятно отдает в переносицу.       — Слышь, в себя приходит… — слышится какой-то знакомый голос, но Тиа не может вспомнить его обладателя, хотя и уверена, что знает его. Решив пока признаков жизни больше не подавать, девушка усиленно прислушивается, хотя и мыслишки текут неохотно и вяло в потерпевшем жуткую встряску мозгу.       — М? Уверен? — видимо из соседнего помещения доносится уже женский голосок.       — Ну иди глянь сама, — раздраженно фыркает парень, судя по звуку и шороху ткани, отлипая от косяка и подходя чуть ближе. Тиамат снова напрягается, хотя и старается сохранять спокойный вид и ровное дыхание. После кто-то еще прошел в комнату более легкой походкой, чем обладатель мужского голоса, а затем присел рядом, хотя, лучше сказать, присела, так как Хардман слышала женский голосок.       — Тиамат-чан, это не Клинок, — говорит ближний человек. «А если ложь?» — опасливо звучит в мыслях, однако легкое расслабление все же настигает одаренную, позволяя той выдохнуть.       — Где я?.. — прекратив притворяться, тихо спрашивает та, параллельно ужасаясь тому, как жалко и хрипло звучит ее голос, еще и проседая, будто сорван.       — В моей квартире, — когда налитые свинцом веки размыкаются, перед янтароглазой предстает лицо девушки. Этого человека Хардман видит впервые, а потому вновь напрягается, однако это маловероятно человек из Клинка, так как многих Тиамат видела в лицо, а память брюнетку подводила довольно редко, если это не касалось чисел. Напряжение лишь усилилось, когда одаренная замечает позади рыжеволосого парня, которого точно видела в мафии. Яно… Вроде его звали Яно Тэкеши.       — Не смотри на меня так, будто глаза сейчас выдавишь, — недовольно фыркает последний, складывая руки на груди. — Ты сейчас не в плену, ни Клинок, ни наши не в курсе, что ты здесь.       Непонимание лишь усилилось, а потому девушка растерянно смотрит теперь на блондинку, вопросительно выгибая бровь.       — Я уже сказа, ты у меня дома. Меня зовут Ёкота Рико. Я разведчик Якудза, слежу за тобой и Освальдом со времени того взрыва, когда Элайотт якобы умер. Не переживай, в дом к тебе с Дадзаем я не залезала.       — А она могла и хотела, — добавляет Тэкеши, наливая себе что-то по виду напоминавшее виски.       — Заглохни! — кинув в того подушкой, Рико снова поворачивается к Тие. — Освальд ничего не знает о том, что я играю на три руки.       — Три? — хрипло уточняет Хардман.       — Сейчас объясню. Я примазалась к Элайотту как напарница три месяца назад, может чуть больше или чуть меньше, я не запоминала. Сэтору Морита заставлял следить пару человек за вашей троицей с момента вашего прибытия, не для Клинка, для собственной безопасности, уж слишком дешево продали Кроссман и Освальда, это вызывало у босса подозрения. Подозрения же оказались оправданы. Эл — червь американцев, а потому Клинок был очень недоволен тем, когда Морита потребовал приставить меня в качестве напарницы для Элайотта. Остальное объяснять слишком долго и муторно, да и не нужно. Я не знаю, что творится в голове у босса, но пока он сохраняет дружеские отношения с верхушкой американской организации, но по-тихому пускает корни дальше, копая все глубже. Я бы рвала отношения еще на этапе обнаружения червя. Яблоко с паразитом есть не хочется.       — Хорошо, тут я поняла… Но почему я здесь? — про третью руку в игре Тиамат спросит чуть позже, пока, самым главным вопросом был тот, что только что озвучила девушка.       — Потому что тебе нельзя умирать, — твердо говорит Яно, оставляя пустой бокал и подходя чуть ближе. — Ты мешаешь Клинку. Ты много знаешь, больше чем Освальд, знаешь, как обнаружить базу Клинка, а также ты виделась и лично работала с его верхушкой. Изначально ты была лишь разменной монетой из-за паршивенькой истории своих родителей, но не это главная причина твоей продажи Якудза. Потому ты ценна для всех трех организаций. Клинок либо заберет тебя обратно, либо просто убьет, но судя по тому, что сейчас у тебя сломано три ребра и продырявлен бок, то осуществить они собираются второй вариант.       — Видишь ли, — продолжает Ёкота, — мы никак не можем понять, чего ждет Сэтору. Он знает, какая опасность тебе угрожает, но не стремится тебя защищать. Либо он ждет того, что тебя убьют, чтобы начать шагать против американцев, либо у него есть какой-то план и мы все пешки даже сейчас. Нас в мафии еще пара человек, кто организовали небольшую группу, которая на всякий случай будет перепроверять шаги босса и следить за тобой, а потому наша задача была вытащить тебя.       — А что на счет третьей руки? — понимая, что ситуация становится максимально противной, Тиа потирает глаза кулаками, думая, что не хочется ей быть и участвовать в данной игре.       — О, а это, наверное, самое интересное, — усмехается блондинка, забирая кружку чая с тумбочки. — Дадзай поразительно умен.       — В смысле? — почувствовав, как сердце испуганно ухнуло внутри, Тиамат ерзает, собираясь сесть.       — Ну-ка цыц! Лежи, а то вышеупомянутый Дадзай три шкуры с меня сдерет. Он почти с самого начала предполагал подляну, а потому готовил резервный план, Дадзай, можно сказать, один из создателей нашей группы отчаянных смертников. Он недавно, кстати, встречался с боссом, после чего Сэтору был ужасно нервным, выяснив что-то новенькое и неприятное. Стоит начать с того, что этот хитрый гад с первых дней вычислил меня, а иметь дело с выходцем мафии, который еще и высокий пост в юные годы смог занять, дело опасное, потому я при всем желании не перерезала бы тебе глотку в ночи. Потом Дадзай, после его похищения, вышел на Освальда. Они встречались между прочим, Элайотт мягко сказать был напуган, а потому порывался сделать необдуманную хрень. Знаешь, как трудно было незаметно его накачать наркотиками, чтобы он затих?! — эмоционально повышает голос Ёкота, всплескивая руками.       — Ближе к делу. Придурок, по сути, заставила нас тебя охранять. Частично. Главное, чтобы с руками, ногами и живая была, остальное вылечит Анияма Сумико. Придурок Дадзай в курсе, что ты у нас, обязался приехать через час, в общем, должен забрать тебя через минут двадцать. Он и является третьей рукой в дурацкой игре.       — А остальные в ДАЭ в курсе?.. — переваривая полученную информацию, спрашивает Хардман.       — Нет. Четырехглазый ни за что бы не одобрил те безумства, что творятся, и попытался бы встрять, что помешало бы и Якудза, и Клинку, и самому агентству, а после отразилось бы и на твоей сохранности, — изрекает Тэкеши, снова наполняя бокал.       — Хватит пить, — шикает на него Рико.       — Тебя спросить забыл, — отрезает Яно, всем видом показывая, что пить он будет, а Ёкоте лучше этому не препятствовать.       Тиамат знала, что Осаму умен, однако не могла представить, что настолько. В какой-то мере это даже пугало, но и восхищало в той же степени. Что будет теперь? Наверняка Дадзай сам сказал этим двоим, чтобы посвятили Хардман в происходящее, дабы дальше было проще действовать, однако мыслей больше никаких в голову не лезло, а потому Тиа пока не могла предположить, что начнется после того, как ее заберут. Люди Клинка уже в Йокогаме, напали ли они на агентство? Пошли ли к главе Якудза? Что сейчас задумывают? И… почему судьба уготовила быть именно Тиамат козырной картой для каждой стороны в уже начавшейся войне? Пока открытых действий не поступало, но глупо не видеть то, что все четыре стороны уже так или иначе вступили в бой, посылая друг другу косвенные атаки, пусть и больше информационные. Сердце испуганно трепетало, мысли хаотично заносились по голове, пусть и болезненно звеневшей все это время. На глаза внезапно навернулись слезы, однако одаренная сразу отворачивает голову, смыкая веки и тяжело вздыхая.       — Скумбрия приехала. Иди открой дверь, в твоей системе замков даже гений запутается, — ворчит Яно, уходя в кухню. Тиа же предпочитает держать глаза закрытыми и дальше, потому как снова начало клонить в сон.       — Привет, Дадзай-сан… — слышится из коридора, а Хардман ощущает приятное волнение, позволяя уголкам губ легко приподняться, а мышцам лица чуть расслабиться. Сквозь появившуюся пелену слышатся слегка расплывчатые звуки, янтароглазая сразу узнает звук шагов Осаму, после слышит не слишком громкую ругань Тэкеши и веселые усмешки детектива, а затем шорох ткани становится совсем близким. Не улыбаться становится все труднее. Вот ведь…       — Тиа-чан, я ведь знаю, что ты не спишь, — доносится близкий тихий шепот, а теплые пальцы касаются мягкой щеки одаренной, что все же позволяет облегченной улыбке озарить лицо. Ласково смотря на девушку, парень чуть убирает той челку со лба, после снова щупая подушечками пальцев лицо янтароглазой. Волнение не уходит, как и тихая радость от встречи и пропавшего страха, Тиамат приоткрывает глаза, сталкиваясь взглядом с Дадзаем, нависшем, пожалуй, слишком близко, что снова смущает Хардман и смешит Осаму. На заднем плане Ёкота загоняет ворчащего и явно недовольного Чую в кухню, закрывая дверь. Дышать тяжело из-за туго затянутого бинта, потому девушка чуть жмурится на вдохе, после вновь смотря на пришедшего.       — Сильно испугалась? — заботливо и явно обеспокоенно спрашивает детектив, имея ввиду встречу с наставником и наклоняясь еще немного. Для Дадзая действительно стало неожиданностью такое явно подлое нападение Эдварда Скотта, о котором эспер как раз недавно рыл информацию, убеждаясь в том, что это явный псих с парочкой отклонений, от которого можно ожидать любых действий, даже тех, что повлекут за собой вред Клинку.       — Ты… слишком близко… — лишь больше смущается Тиамат, в прочем, чего и добивается Осаму, силясь поднять той настроение после всех наверняка шокировавших ее событий.       — Я знаю, — улыбается парень, опаляя щеки девушки теплым дыханием и оставляя мягкий поцелуй на виске одаренной.       — И…испугалась… — тише шепчет Тиа, с явным усилием поднимая руку, дабы положить ее детективу на плечо, в попытке обнять. Голос… голос дрожит, однако скрывать это почему-то больше не хочется. Дадзай прекрасно понимает действия Хардман, наклоняясь чуть ниже и опираясь на локоть руки, поставленной по другую сторону лежащей Тиамат. Положив лоб на плечо янтароглазой, эспер старается сделать свои действия максимально осторожными, боясь еще больше навредить и без того изрядно побитой девушке.       — Я тоже… — также тихо говорит детектив, закрывая глаза и чувствуя, как тепло опускается тонкая рука тому на спину. — Отпустил на свою голову на задание, — беззлобно ворчит тот, но внутреннему ребенку повредничать все же хочется, поэтому Осаму после своих слов добавляет безболезненный укус за ухо, от чего Тиа чуть-чуть вздрагивает от неожиданности и изумленно смотрит на эспера. А Дадзай лишь как очень довольный кот тянет ухмылку, после оставляя отпечаток легкого поцелуя на месте укуса, уж кто-кто, а шатен подбадривать янтароглазую умеет лучше всех.       — Мы сейчас домой?.. — спрашивает девушка, склоняя голову к лицу Осаму и тыкаясь носом тому в щеку.       — Не совсем… Я объясню по пути. Я тебя сейчас подниму, хоть с трещинами в ребрах это и очень не желательно. Сумико все равно все залечит. Если тебе будет больно, сразу скажи, — нехотя отстраняясь, детектив аккуратно стаскивает с Тиамат одеяло, чуть поправляя подушку, а после плавно просовывая руку девушке под спину, а вторую под согнутые колени.       — Я не хочу, чтобы меня лечила Сумико… — решив осознанно покапризничать, бухтит брюнетка, кажется немного все же просыпаясь и снова обращая взгляд к эсперу. Дадзай удивленно вскидывает бровь, а после не удерживает легкого смеха, на секунду прижимаясь переносицей к щеке Тии и мысленно радуясь расслабленности той.       — Ты же знаешь, что это необходимо, — все же считает нужным добавить парень.       — Конечно знаю, — картинно вздыхает Хардман, вызывая у Осаму новый приступ удивления и радости. «Пытаешься подбодрить меня, Тиа-чан? Забавно» — почему-то на душе стало действительно немного легче. Парень побаивался, что после незапланированной встречи с Эдвардом Хардман снова забьется в угол, как бешеный зверек, ведь и в обычной повседневной жизни из Тиамат и слова не вытянешь, однако сейчас эспер был уверен в искренности поведения девушки, а потому тихо позволял себе радоваться, несмотря на последние весьма темные деньки.       — Я поднимаю, — предупредил Дадзай, дожидаясь ответного взгляда, а лишь после осторожно отрывая брюнетку от дивана. Тиа неожиданно для себя негромко вскрикивает, после шумно набирая воздух в легкие и пряча лицо в вороте рубашки Осаму. Детектив же изрядно пугается, замирая на месте и растерянно смотря на девушку у себя на руках, мысли в голове шатена со скоростью сапсана проносятся в голове, сразу выкидывая несколько вариантов причин боли в теле одаренной. Хруста костей парень не слышал, а значит одно ребро могло было быть уже сломано, а сейчас ушло глубже, однако дыхание не было таким уж сиплым, потому Осаму сделал ставку на натянувшуюся корочку на свежем шве на месте прежней раны.       — Дышишь нормально? — все же осведомляется Дадзай, пытаясь заглянуть Тие в лицо.       — Да… — скованно кивает брюнетка, держась одной рукой за край плаща эспера. Детектив замечает, что кулак на ткани сжат достаточно сильно, а значит боль не стихла, что снова напрягает парня.       — Шов?       — Наверное… Все хорошо, он не разошелся… — сразу договаривает Тиамат.       — Верю на слово, — присматриваясь к той, все же кивает Осаму, принимая из рук подошедшей Рико сумку с вещами Хардман.       — Мою одежду можешь не возвращать, — тихо говорит Ёкота.       — Спасибо за помощь… — говорит одаренная, чуть отрывая голову от плеча Дадзая.       — Давайте, дуйте отсюда, голубки, — смеется блондинка, легко подталкивая шатена к выходу. Тиа ожидаемо смущается, эспер же не сдерживает очередной улыбки.       — До встречи, Ёкота-чан, — прощается детектив, скрываясь за дверью.       — Хирата будет ждать их в назначенном месте, — выходит из кухни Чуя с телефоном. — План в силе, проблем пока нет. Морита-сан если и заподозрит что-то, вряд ли станет копать, ибо доверяет мне, Нане и Таро.       — Хорошо, — кивает Рико, смотря на время. — Мне пора. Освальд скоро вернется со встречи с Клинком.       — Держи ухо в остро, Ёкота-чан.       — Я поняла, — кивнув, девушка быстро собирается и уходит.       Мягко сказать, Дадзай был в ярости, когда узнал о том, что Тиамат попала в лапы своего наставника, а после чуть не погибла, как ей удалось сбежать — до сих пор загадка, ибо Рико говорила, что нашла Хардман в поле, Эдварда рядом не было. Осаму хотелось бросить все к чертям, поддавшись импульсу, а потом кинуться выслеживать Скотта, однако это было бы слишком глупо, а детектив уже давно не подросток, дабы действовать настолько необдуманно в порыве эмоций. Хардман пусть и была в плачевном состоянии, но повреждения получила не самые серьезные, ибо способность пусть и не могла защитить все тело, но уберегла множество органов и костей, первые были бы вообще всмятку. Врач, номер которого для Ёкоты и Чуи оставил сам Дадзай, обнаружил только три трещины в ребрах, вывих коленного сустава, сотрясение и рану от лезвия кинжала, притом не смертельную, множество ушибов не учитывались, так как они были слишком неотъемлемы. Так как парню пришлось разруливать еще несколько вопросов, то сразу приехать он не смог. А когда приехал, девушка была все еще в отключке, хотя, судя по всему, единожды приходила в сознание, правда мало что соображая. В общей сложности Тиа пробыла в квартире Рико около двух с половиной дней, большую часть времени из которых просто спала, что не удивительно.       Дадзай оглянулся на заднее сиденье, смотря на спящую и сейчас укрытую его пальто Хардман, на сердце становилось немного легче от того, что Тиа стойко перенесла сложившуюся ситуацию, умело борясь с внутренними страхами, однако легкие тычки совести все равно напоминали о том, что недосмотрел-то все-таки Осаму. Сейчас оставалось только тихо приехать к Анияме в агентство, потом в общежитие, а потом на место встречи. Вздохнув, эспер показал, где водителю лучше остановиться, после снова вздыхая и откидываясь на спинку переднего сиденья. Ночная Йокогама очень красива… Йокогама вообще красивый город, но когда тонет в различного цвета огнях, то она более чем прекрасна, а потому Дадзай откровенно говоря наслаждался ночной поездке по городу, пусть и короткой, да и жаль, что без музыки, но парень сейчас не хотел отвлекаться, дабы доставить Тиамат в целости и сохранности.       — Спасибо, мы скоро вернемся, — благодарит детектив водителя, выходя из машины и ежась от холода и легкого ветра. Дверь щелкнула, открываясь и позволяя Осаму коснуться плеча спящей Хардман. Та чуть приподнимает голову и сонно смотрит на эспера.       — Мы уже приехали? — слабо звучит голос, и Дадзай корит себя за то, что вообще посмел разбудить данный цветочек. Да, последнее время, именно данное слово подходило Тие лучше всего, по мнению шатена. Янтароглазая становилась все более мягкой, хотя может некоторых вещей и сама не замечала. До этого на языке плясало слово «суровая», однако чуть позже изменилось на «серьезная», потом вовсе на «грустная», затем все нежнее и нежнее. А сейчас… «Цветочек» — улыбался про себя Дадзай, думая, что если он скажет это как-нибудь вслух, то Тиамат это очень смутит. «Обязательно скажу» — кивает сам себе эспер, но после вновь возвращается в реальность, чуть встряхивая кудряшками.       — Да, извини, что прерываю твой сон, — мягко говорит тот, наклоняясь и снова подхватывая Тиамат на руки. Достать девушку из машины оказывается весьма проблематично, однако эспер вроде бы успешно с этим справляется, услышав лишь тихий болезненный выдох.       — Осаму… У меня, кажется, шов разошелся… — хрипло шепчет Хардман, не в силах держать голову, а потому укладывая ее на плечо детектива.       — В смысле? — кивая предварительно водителю, после опускает встревоженный взгляд на одаренную, быстрым шагом направляясь к агентству, на этаж, где в офисе горел свет. Не дожидаясь ответа, парень чуть приостанавливается, запуская руку Тиамат под футболку и щупая бинты. У Хардман кажется нет сил даже на стеснение, потому та никак не реагирует на действия шатена, лишь немного втягивая живот.       — Черт, — шикает детектив, бинты были влажными. — Потерпи еще немного, мы почти пришли.       — Я знаю… Хорошо, — вяло отзывается та. Удобнее подхватив девушку, парень уверенным шагом направляется наверх, уже совсем скоро практически врываясь в помещение, от чего все присутствующие вздрагивают и оборачиваются. Времени три часа ночи… Ёсида спал в кресле, потому непонимающе смотрел на пришедших, Нацуки и Изуми вообще не проснулись, Аяко с уже собранной сумкой встрепенулась на диване, быстро начиная расчесываться, однако зачем, неясно, так как растрепанной девушка вовсе не была.       — Я займусь Тиамат, — сразу говорит Сумико, уводя Дадзая в соседнее помещение, а после сразу выгоняя оттуда. Закрыв за собой дверь, парень проходит вперед.       — Ну что? — выжидающе смотрит на него Хаяси.       — Машина готова, мы отправимся прямо сейчас. Только заедем домой, потому что Тиа-чан еще не собрала вещи. Миура-сан, ты готова? — пожалуй, только к Анияме из женского коллектива Осаму обращался с данной приставкой уважительно, с остальными парень был более открытым, общаясь налегке, однако именно Аяко шатен этим старался поддеть, что вполне удачно получалось, судя по тому, как та сразу надувала губы и недовольно мяла пальцы. В прочем, как и сейчас.       — Да, Дадзай-сан, — кивает девушка, сразу подскакивая с дивана. Эспер усмехается, чем снова выбивает у бывшего редактора почву из-под ног, отправляя в мир непонятности и растерянности. Аяко сглатывает, исподлобья обиженно смотря на Осаму и искренне не понимая, из-за чего весь его негатив и умелые подколки направлены именно на нее, детектив же на эти вопросы не отвечает, либо отшучивается, заставляя Миуру чувствовать себя еще и дурочкой. «Бесит» — рычит та в мыслях.       — Ты связался с Хаттори? — спрашивает Тэцуо, передавая шатену некоторые документы.       — Конечно. Еще вчера. Он встретит нас в городе и приютит на время. Водителя я тоже нанял проверенного. В этом мне помог один человек из Министерства, так что проблем обнаружиться не должно, путь будет спокойным, — довольно ухмыляется тот, гордо вскидывая подбородок.       — Хоть когда-то ты работаешь на ура, — фыркает Хаяси. — Будьте осторожны…       — Я не собираюсь рисковать ее жизнью, — внезапно становится максимально серьезным шатен, суя руки в карманы пальто, которое забрал, как только уложил Тиамат на койку в соседнем помещении. — Держи в курсе новостей.       — Конечно, — кивает Тэцуо. — Пока больше сообщений не поступало, как и действий со стороны американцев. Мне кажется, это затишье перед бурей…       — Мне тоже так кажется. В любом случае, ваша задача сбить хвост.       — Я знаю.       — Дадзай-кун, — приоткрыв дверь, Сумико подзывает парня в помещение, возвращаясь к кровати Тии и застегивая последние пуговицы ну рубашке девушки. — Я восстановила ее тело, однако ей нужно как следует отдохнуть и набраться сил, путь займет где-то три часа, пусть поспит, да и по прибытию думаю будить ее не стоит.       — Спасибо… — кивает шатен, снова подхватывая Хардман на руки.       — Хей! Подъем лентяи! — свернув журнал в трубочку, Тэцуо смачно влепляет спящему Нацуки по затылку, заставляя парня проснуться, более слабый удар приходится и на голову Наоми, которая сразу вскакивает, в шоке осматриваясь. — Время проявить актерское мастерство, а тебе ехать пора, — последние слова были адресованы рыжику, что лишь устало зевнул, кидая взгляд на сумку с вещами.       — Не-е-ет, братик уезжает, — в привычной манере тянет девушка.       — Побыстрее давайте!       — Ох… — вздыхает Нагаи, закалывая волосы и натягивая толстовку на себя.       — А куда мы едем? — тихо интересуется проснувшаяся Тиа.       — В укрытие… Оставаться в Йокогаме опасно, поэтому мы едем в Сукагаву, — также тихо отвечает ей Осаму, совершенно не собираясь спускать девушку на пол. — Когда домой зайдем за твоими вещами, я тебе все примерно обрисую в деталях, хорошо?       — Хорошо… — кивнув, Тиамат снова прикрыла глаза.