Сигнальные ракеты

«О чем нам грезилось тревожно, О чем молчали мы вдвоем, Воскресло тенью невозможной На фоне бледно-золотом…» (Валерий Брюсов)

      «Каждый из нас имеет право на собственные мысли, однако если бы иногда можно было заглянуть к кому-то в голову, люди поняли бы гораздо большее. Может быть, стало бы меньше эгоистов, кто его знает. А может быть эта возможность дала бы совершенно обратый эфект. Мысли могут сказать о человеке все, потому что мысли это и есть человек. Человек не является человеком без мыслей…» — Айджи       Нагаи единственный, кто пока еще не был в курсе того, что Дадзай взял с собой человека из мафии, даже Аяко была в курсе, ну, на то она и работала ранее с журналистами, быстро все разнюхала, хотя и была вскоре поймана шатеном. Однако Хирата должен был оберегать только Хардман, но не суть. Осаму доверял старику, пусть и не полностью, но охрану человека, а особенно такого ценного, вверить мог, все же Таро достаточно с раннего возраста парня находился рядом с ним в мафии, да и общаться с мужчиной приятно, с Хиратой было что обсудить. Тиамат узнала данную новость, когда собиралась с Дадзаем дома, стараясь все нужное и важное вместить в одну сумку, ибо нагружать Осаму двумя баулами девушке очень не хотелось. Все принадлежности для рисования все равно пришлось сложить в отдельный рюкзак, в прочем, его Тиа вызвалась нести сама, несмотря на ворчание шатена.       — Возьми его, — внезапно появился из соседней комнаты парень, протягивая девушке красный свитер, подаренный Сэм. Хардман слегка вздрагивает, а после растерянно смотрит на детектива, видимо не зная, что ему ответить.       — Мне не идут яркие цвета, Осаму… — выдавливает Тиамат, все же протягивая руку к предмету одежды и щупая рукав.       — Ты его не надевала ни разу, бери-бери, — взъерошив волосы Тии, Дадзай ободряюще улыбается той. — Ночи тут холодные.       — Ну… ладно, — нехотя согласившись, одаренная бережно складывает вещицу, плавно опуская ее в сумку. Внезапно сзади Осаму усаживается на колени, обнимая Тиамат со спины и чуть наклоняя ее к себе, заставляя тем самым брюнетку откинуться спиной к себе на грудь. Хардман ожидаемо чуть алеет, но потом приподнимает голову, желая взглянуть на парня, Дадзай же сразу пользуется моментом, вытягиваясь, а после оставляя теплый отпечаток поцелуя на губах не успевшей уклониться от атаки девушки. Сердце Тии волнительно ухает в груди, что в прочем не удивительно. Тиамат все еще относится поцелуям с настороженностью, ибо они вроде и откликаются теплотой в душе, но в то же время все еще пугают, вызывают смятение, будто что-то неправильно. Весьма противоречивые ощущения, не поддающиеся логичной и точной трактовке, а потому девушка просто приучала себя к тому, что это абсолютная норма и бояться тут нечего, однако Тиа все равно понимала, что ей стоит обсудить это с Дадзаем… Конечно, если бы Сэм была рядом, янтароглазая сначала поговорила бы с подругой, но жизнь не так проста, а потому вращающиеся проблемы в голове Тиамат продолжали оставаться в рамках собственного сознания… Наверное, это был один из тех вечеров, когда Хардман ощутила острую нехватку друзей.       — Осаму… — Тиамат легко теребит парня за рукав, чуть оглядываясь на того.       — Да, Цветочек? — ехидно улыбается шатен, наблюдая за меняющимся лицом одаренной.       — Да ты достал! — схватив подушку, девушка легко бахнула того вещицей по голове, опрокидывая детектива на спину и теперь сидя на том. Смеясь, Дадзай почувствовал себя в этот момент, наверное, безумно счастливым, тепло смотря на Тиамат, уверенно давящую в себе смущенную улыбку, что так и пробивалась сквозь привычную маску холодности. Потянувшись к ней рукой, Осаму ласково провел пальцами по щеке Хардман, аккуратно заправляя прядь угольно-черных волос за ухо янтароглазой, а после очерчивая рукой линию челюсти брюнетки, кажется уходя в некий транс. Тиамат не смеет отстраняться, замерев как изваяние и лишь немного наклоняясь вперед, чтобы детектив не слишком сильно напрягался, дабы дотянуться до девушки.       — Ты очень красивая, Тиа-чан, — нарушает тишину в комнате Дадзай, снова смотря на то, как сначала поднимаются, а потом сдвигаются к переносице брови Хардман.       — Ты бесишь весь день смущать меня… — ворчит та, отводя взгляд куда-то в сторону.       — А ты научилась надувать губки, — парирует шатен, усмехаясь.       — По-твоему я веду себя как глупая школьница? — чувствует некий укол Тиамат, снова поворачиваясь к Осаму и поджимая губы, теперь, как понял Дадзай, янтароглазая действительно злилась.       — Нет-нет-нет, я в хорошем смысле, Тиа-чан. Ты становишься все более живой, так что, это не было попыткой сравнить тебя с кем-то вроде Аяко-чан. Ты молодец, — сразу поправляет себя детектив, продолжая в открытую, нагло, как большой кот, любоваться чертами лица одаренной. Девушка делает глубокий вдох, после мягко опуская лоб на грудь парня и позволяя тому зарыться рукой в свои волосы.       — Нам пора ехать, Осаму…       — Да… Действительно, — грустно улыбается шатен, после поднимаясь и закидывая сумку Тии себе на плечо.       «Почему ты так беспокоишься о том, что встреча с наставником как-то повлияла на меня?.. Я ищу объяснения твоим смущающим шуткам, Осаму… И это единственное, что приходит в мою сонную и тяжелую голову. Ты боишься, что я снова засохну, как корка белого хлеба, оставленная на столе? Совсем Дурак? Я просто не могу позволить себе снова запереться в клетке своих ребер, это было бы глупо, не думаешь? Однако я все равно замечаю в твоих глазах искру беспокойства. Не нужно… И смущать меня тоже не нужно! Хах… Как же интересно все складывается… Мне бы очень хотелось поверить в свое счастье. Но я очень боюсь, что не смогу защитить его однажды, что снова все потеряю, окажусь на дне и… И появится Он… Достойна ли я получать все это? Не слишком ли много хорошего для меня? Все так странно… Мне трудно понять, о чем ты думаешь. Да, я изучила многие твои повадки, понимаю, когда ты паясничаешь, вижу, как ты подкалываешь Аяко, но все же мне никак не залезть к тебе в мысли и не понять, как работают твои механизмы… А они у тебя сложные, ты все видишь наперед, чертов гений, не иначе. Меня это иногда даже пугает… Вдруг я не смогу угнаться за твоим разумом?.. Однако мне и нравится это в тебе. Я надеюсь, однажды ты все же попробуешь написать свою книгу, где хоть немного приоткроешь мне самую заветную дверь, но все это лишь когда эта война кончится… Я бы почитала такой рассказ. А сейчас нам нужно идти, Осаму…»       — Итак, господа, — начинает Дадзай, хлопнув в ладоши и развернувшись на переднем кресле лицом ко всем пассажирам, водитель недовольно закатил глаза, ворча про то, что Осаму не пристегнут. — В чем заключается наш план. Нагаи уже сейчас поддерживает работу своей способности, чтобы за нами не было хвоста, а Хаяси кружит по городу с переодетой в Тиамат Изуми и сидящей рядом Аниямой. Мы с вами и с нашим другом, — на этих словах детектив весело хлопнул водителя по плечу, заставляя того вздрогнуть и крепче вцепиться в руль. — сейчас отправляемся на окраину города. Там нас ждет мой старый товарищ, дальше нас повезет он на машине, которую нам предоставило Министерство и если конкретнее Окадзаки Нобу, может знаете такого. Пересаживаемся мы в лесу, Нагаи-кун, ты должен будешь нас в каком-нибудь темном месте вовсе слить с окружающей средой. Потом, когда мы отъедем от города на достаточно расстояние, поле мы убираем, ибо дальше бояться точно будет нечего. Едем мы сначала в Сукагаву. Это небольшой городок, где нас встретит Хаттори Мичи. Это старый знакомый агентства, найти его будет трудно людям, которые не имеют его контактов, у него поддельные документы и он сам по себе достаточно скрытный парень. В Сукагаве мы пробудем максимум часа два, успеем зайти купить еды, если кому надо будет. Потом мы садимся в машину Хаттори и едем до Кориямы, там на окраине города у него есть большой дом, где мы и разместимся. Комнат хватит на всех, но в целях безопасности нам лучше жить по двое. Если что, для девушек будут предоставлены ширмы и отдельные футоны. Я живу с Тией-чан, мой друг наверняка захочет жить один или в комнате с Хаттори, ему защита не требуется. Нагаи придется съехаться с Аяко-сан, ибо если и Нацуки я могу доверять, то Аяко-сан вечно вляпывается в неприятности. Путь в общей сложности займет часа три.       — А если я не хочу жить с Нагаи-куном? — ворчливо отзывается девушка, поднимая явно обиженный взгляд на Дадзая.       — Это не обсуждается. С моим другом ты жить вряд ли захочешь.       — Это почему? — вздернув подбородок, Миура заставляет Осаму раздраженно тцыкнуть, что не укрывается от внимательных глаз Тиамат.       — Потому что он из мафии.       Все в машине в миг проснулись и напряглись, с немым вопросом смотря на детектива.       — Дадзай-сан… Объясните, — первым подает голос Нацуки, нахмурившись. Тиа только тихо сглатывает, также смотря на шатена, правда несколько растерянно.       — Это уже вторая часть, но уже моего большого плана. Тиамат-чан о нем уже знает, потому что те два дня, что мы пытались ее найти, она находилась в квартире двух человек из мафии, с которыми я организовал небольшую группу, — Осаму дожидается того, пока все кивнут, а после продолжает. — Клинок и японская мафия сотрудничают, насколько нам известно. Однако американская организация ведет весьма нечестную игру, где множество неувязок и пробелов. Например: Элайотт Освальд жив. Аварию с Сэм также подстроили люди Клинка, когда поняли, что Кроссман больше не играет на их поле. Мафия это видит, более того, к Освальду приставили девушку разведчицу, которая играет роль напарницы Элайотта, а после доставляет Сэтору Морите всю информацию, что удается добыть. Эту девушку зовут Ёкота Рико, она параллельно следит за Тиамат, поддерживая свою роль во-первых, а во-вторых, не давая Тие-чан погибнуть. Мне не понятно, что за планы строит босс мафии, но он пока никак не препятствует порывам Кровавого клинка уничтожить неугодный им объект, что странно, потому как Тиамат, как бы то грустно ни звучало, сейчас является крупной разменной монетой, которая в стратегической войне представляет очень большую ценность. ДАЭ пока не является сильно большим ухабом для американцев, потому нас все это никак не коснулось, исключая сообщение от верхушки Клинка и нападение Эдварда Скотта, — Тиа на этих словах вздрагивает, вновь поднимая глаза на Осаму. — Я, Ёкота Рико, Яно Тэкеши, Акихико Нана, несколько людей из Министерства и Хирата Таро организовали небольшую команду, защищающую Тиамат, а также добывающую нужную информацию. Пока о нас не знают, ибо мы начнем действовать только в случае крайней необходимости, пока просто обрабатывая получаемые данные. С нами поедет Хирата. Против нас он действовать не будет, но о планах агентства я бы без причины все равно языком не чесал. Помните, никому нельзя доверять, — закончил свой краткий инструктаж Дадзай, удобнее размещаясь на коленях на сидении и укладывая подбородок на сложенные руки на спинке кресла.       — Не боитесь, что нас тормознут полицейские, Дадзай-сан?.. — первым тяжелую тишину нарушил водитель, нервно постукивавший пальцами по рулю, который, кажется, был единственным человеком, старавшимся не реагировать на весьма сомнительные слова Осаму и его немного странный и даже опасный план, как никак мафии так открыто довериться было бы весьма глупым решением, если бы конечно этим занимался не бывший ее член, имеющий достаточно крупные связи в принципе в Йокогаме. Нагаи нервно сглатывает, после выходя из временного ступора и кивая детективу, мол, соглашаясь на его авантюру, пусть и нехотя, отступать в любом случае было бы поздно.       — Нас прикрывает «Мелкий снег», — повторил шатен обеспокоенному члену Министерства, который лишь потом вспомнил о длинной речи Дадзая и о том нюансе, что перевозит он сейчас эсперов, а не обычных пассажиров, а затем водитель молча кивает, боле не встревая и кажется меньше нервничая.       — Кстати попрошу не распространяться о нашем дополнительном участнике экспедиции. Хаяси-кун не одобрил бы и не одобрит эту идею. Аяко-сан, даже из неприязни ко мне или к Тиамат-чан не стоит этого делать. Ты особой ценности не представляешь, тебя легко убрать, по крайней мере, мафии. Ты с нами только потому, что слишком много знаешь, а агентство не занимается устранением мирного населения, однако и от своего друга мафиози я тебя спасать не полезу, — парень весело подмигивает, в принципе всю фразу проговаривая с привычной беззаботной интонацией, дабы весь ее суровый смысл не так сильно прижал бывшего редактора, которая и без того огромными глазами смотрела на шатена.       Тиамат любила долгие поездки, правда вспомнила об этом только сейчас, впервые за пять лет просто спокойно приоткрывая окно машины и наслаждаясь легким теплым ветром, несущим ночной запах. Сквозняк легко трепал ей волосы, ласково оглаживал щеки, шею и кончики ушей бархатными лапками, заставляя расслабиться и прикрыть глаза, положив голову на спинку кресла. Несмотря на то, что вид за стеклом был не менее прекрасен, Тиа предпочла сегодня остаться незрячей, ей достаточно было приятного запаха, звука проезжающих мимо машин, коих было очень мало, так как ехали они по достаточно небольшой дороге, пусть и значительно удлиняющей путь, а также тихого звука голоса Осаму, что продолжал что-то объяснять Нагаи и иногда Аяко. Хардман же трогать не стали, предоставив той время на заслуженный отдых, которое в данный момент девушка использовала как минуты тихих размышлений.       Уже давно одаренная находилась в неком вакууме, отстраненная от общества, огороженная от собственного разума и мыслей, будто в коме, только еще хуже, познавая лишь инстинкты и физическую мощь своего тела, сталкиваясь с беспросветной яростью и жаждой. Приятно было очнуться. Нет, нельзя сказать, что сейчас янтароглазая была полностью нормальным человеком, свой отпечаток эти пять лет «комы» все равно наложили, однако теперь у Тиамат есть эмоции, они просыпаются, пусть медленно, однако их темп логичен и объективно они не могли бы возрождаться быстрее. Даже фениксу нужно время, чтобы создать из пепла новое оперение. Хардман была счастлива, да, многое пугало, огромный необъятный мир и открывшиеся просторы собственного сознания немного путали, но искренняя радость от того, что жизнь перестала быть смертью, компенсировала все это, заставляя познать и переварить новый опыт. И Тиамат не собиралась останавливаться. Слишком много было прожито и перемолото, чтобы оставаться на какой-то конкретной точке, у девушки начинали появляться планы на жизнь. Планы на жизнь с Осаму.       Осаму художник. Может быть, он сам этого не понимает, однако жизнь Тии разукрасил своим присутствием именно он. Остальные вносили свои мазки лишь после того, как был нанесен основной слой красок. Занимательно смотреть со стороны на то, как практически с нуля создается новый человек. С некоторыми остатками из прошлого, с фундаментом из страха, но кто сказал, что фундамент нельзя изменить? Из каждого куба всегда можно сделать тетрагексаэдр. Тиамат старается, она очерчивает грани по-новому, она ленится делать бумажную работу, что дает ей Хаяси, она задумывается о том, что хотела бы иметь подругу. Для каждого человека, пожалуй, является чем-то обыденным, например, пойти и купить себе мороженое, для социофоба это подвиг, но с каждым подвигом социофоб становится все меньше социофобом. Однако Тиа не персонаж, что питается энергией других людей для своего блага, она не вампир. Тиамат вносит искорку в скучную жизнь каждого, учит новому, учит смотреть на людей иначе, хоть и не замечает того. Хаяси благодаря Хардман понял, что нужно уметь прощать тех, кто действительно изменился, Сумико научилась оглядываться на собственное прошлое без сожаления, следуя примеру Тиамат, Элайотт понял, что все, что происходит в жизни, возвращается бумерангом и ударяет по носу с двойной силой, Рико научилась смотреть на людей без отвращения, а Дадзай научился видеть в жизни проблески смысла. Но истину и смысл ему только предстоит найти, ведь раньше двери к этому были вовсе закрыты, а интерес к смерти лишь рос, существование становилось все более невыносимым, однако на определенный момент, когда появился Сатоши, у Осаму точно не повернется язык сказать, что в тот момент своего пути он ушел бы из жизни без горестного сожаления. А тогда суицид не имел бы того смысла, о котором задумывался детектив.       Так вот, опять мысли Тиамат опять ушли в философские рассуждения, хотя начинались с беззаботных мечтаний о спокойной и счастливой жизни. Миура недовольно бухтит над ухом, ворчит на Осаму, заставляя Хардман тихо усмехнуться себе под нос, Нагаи говорит о чем-то с Дадзаем, а Тиа начинает любить жизнь. Что за прекрасная ночь. Брюнетке приятно размышлять о том, что Аяко явно нравится Осаму, однако сам детектив ведет себя несколько агрессивно к девушке. Тиамат не знала точно, почему, но вполне могла предположить, сопоставив пару фактов и недавно узнав, что Миура работала в небольшом издательском агентстве раньше, а потому детские подколы шатена заставляли тихо хихикнуть в кулак даже Хардман. Сама Аяко также почти все уже поняла, однако острым умом девушка не отличалась, а потому догоняла весьма долго, чем еще больше забавляла Дадзая, никогда не позволявшего себе прозевать момент дабы отпустить очередную колкость.       Миуре действительно импонировал Осаму. Он привлекал девушку как внешне, так и веселым нравом, увы, глубже, чем за маску паяца редактору заглянуть не светило, ну, может только через пару лет… Именно поэтому, пожалуй, Аяко не понимала, почему шатен так таскается с безнадежной, судя по ее биографии и поведению, Тиамат Хардман, которая порой бывает на ходячий труп похожа, если не выспится, а такое случалось в последние дни, когда янтароглазая слишком сильно нервничала из-за Клинка. Миура считала, что Дадзай общается с брюнеткой только из-за собственной доброты и жалости, а потому была уверена, что такие отношения исключительно однобоки и ущербны для самого детектива, что загнал себя в данную ловушку. Японку раздражало еще и то, что единственное, что делает Тиамат, как казалось Аяко, это моется. Янтароглазая постоянно ходила в серых джинсах, кроссовках и футболке. Футболке Дадзая, что заставляло яркую жгучую ревность пылать адским пламенем внутри редактора. У Тиамат постоянно была либо небрежная неофициальная прическа, либо вовсе распущенные патлы, за редким исключением заколотая челка. И Хардман не красилась. В прочем, ей это было и не нужно, ибо темные и достаточно густые и длинные ресницы придавали глазам естественной выразительности, а с кожей и чертами лица у Тии было все в порядке. И это лишь больше выбешивало Миуру, которая без косметики вовсе тускнела.       «О чем ты думаешь, смотря на нее так? Почему на меня не обращаешь взгляда? Ну, точнее, ты смотришь, но после твоего взора сразу хочется вздернуться на ближайшей балке в кафешке! Да, я знаю о твоих загонах на счет суицида… Хаяси рассказывал. Он вообще часто всем об этом рассказывает, как я поняла, твои наклонности уже фишка вашего безумного агентства. В прочем, вы там все немного суицидники, раз лезете в такие опасные авантюры, связываетесь с мафией и еще с какими-то головорезами. Что ты прячешь под бинтами? Шрамы? Порезы? Или это просто стиль такой? Может я спрошу у тебя однажды, когда ты перестанешь подкалывать меня за каждую фразу. Почему ты так злишься из-за той тупой статьи? Всем же было очевидно, что это очередной бредовый вброс! Обрати на меня внимание! Почему ты так эгоистичен? Зачем таскаешься с этой убийцей? Нет, я знаю, что сейчас она уже не такая, но мне от обиды хочется подобрать словцо поострее. Я не решаюсь идти с ней на открытый конфликт, знаю, что тебе это не понравится. Почему ты не ценишь это? Улыбнись мне хотя бы раз! Неужели я не заслужила твоей теплоты?»       Машину чуть встряхивает на ухабе, а значит они подъезжают к нужному месту, ибо дорога становится хуже. Огни Йокогамы уже не плывут повсюду, они остались несколько позади, делая путь несколько более темным, загадочным и даже пугающим. Хардман к тому времени уже крепко уснула, прижавшись лбом к стеклу и не просыпаясь даже от легкой встряски, девушка устала, не удивительно, Дадзай же часто оглядывается на Тиамат, однако потом снова отворачивается, вглядываясь в темноту и ища кого-то глазами на обочине.       — Он на месте, — тихо звучит голос детектива в темноте, водитель молча кивает, снижая скорость, Миура выходит из легкой дремы и нервно теребит рукав блузы, тоже начиная усердно всматриваться куда-то в кусты, Нацуки вовсе весь вытянулся, как напуганный кролик, нахмурившись и заламывая пальцы.       — Мы выходим? — спрашивает Аяко, нетерпеливо ерзая на кресле.       — Не суетись, — шикает на нее напряженный до предела Нагаи, продолжавший поддерживать способность над всеми и медленно выходивший из машины. Быстро приблизившись к Осаму, парень нервно присматривается к малейшему движению веток, держа наготове руку с пистолетом. Миура же предпочитает вовсе спрятаться за спину шатена, позволяя себе даже за рукав того ухватить, после чего ловит на себе прожигающий леденящий душу взгляд и разжимает руки.       — Это ни к чему, Нагаи-кун, — вздыхает Дадзай, отходя от Нацуки и девушки к машине, желая забрать оттуда спящую Хардман.       — Добрый вечер, — внезапно слышится тихий бархатный голос откуда-то из кустов, заставивший вздрогнуть абсолютно всех, кроме самого шатена, лишь тихо усмехнувшегося и отпустившего пока ручку двери, который на всякий случай решил начать разговор без присутствия Тиамат.       — Доброй ночи, старик, — с миловидной улыбочкой поворачивается парень, уверенно шагая к седовласому мужчине с моноклем, готовившегося закурить. Таро не изменился с их давней встречи. Все такой же статный, с прилизанными и пока еще не сильно поредевшими волосами и аккуратно подстриженной бородкой, последний штрих, делавший из простого киллера настоящего аристократа, как раз наносил вышеупомянутый монокль на серебряной цепочке.       — Вы опоздали на пять минут, — стрельнув недовольным взглядом в Дадзая, мужчина достает зажигалку. — Садитесь в машину и сразу поедем, — щелкнув вещицей, эспер сделал затяжку, выдыхая дым в сторону и после вновь поворачивая хитрый взгляд сначала на собеседника, а потом на двоих человек позади. — Как я понимаю, Хардман спит? — вскинув бровью, интересуется тот, не заметив девушки среди других пассажиров.       — Мы точно можем ему доверять? — недовольно ворчит рыжеволосый.       — С моей стороны было бы нелогичным вредить вам сейчас. К тому же, я также, как и Дадзай-кун, не поддерживаю босса в его ведении зарождающегося конфликта, — спокойно изрекает Таро.       — Просто не беси старика, и все пойдет по плану, — быстро приспосабливается Аяко.       — Тебе я не разрешал так меня называть.       — Добрый вечер, Хирата-сан… — внезапно слышится тихий голос сзади. Осаму тут же оборачивается к машине.       — И все же, она не спит. Второй твой просчет, — обращаясь к детективу, фыркает старик.       — Мы тебя разбудили? — интересуется Дадзай.       — Нет, мне написала Рико-чан, я поэтому проснулась, — мотает головой брюнетка, после снова косясь на Таро.       — А ты изменилась, — задумчиво произносит мужчина, делая еще одну затяжку и окидывая Хардман оценивающим взглядом. Нет, Хирата знал, что детектив не стал бы просто так бегать из-за знакомой, а потому сделал выводы, что та приехавшая из Америки девочка с безжизненным взглядом уже давно канула в небытие. Перед ним стояла сейчас совершенно взрослая девушка, выглядевшая уже не иссохшей от голода и нагрузок мумией, а вполне красивым человеком, пусть и со взглядом военного, прошедшего Афганистан. Безумие исчезло. Будто его вообще и не было. В прочем, его и не было, все то безумие принадлежало лишь одному человеку, стоявшему за спиной прибывшей в Японию троицы.       — В смысле?.. — сразу несколько сжимается та, испытывая к Хирате с самого своего прибытия искреннее уважение, несмотря на то, что он из мафии и в принципе в будущем будет выступать явно антогонистом.       — Ты выросла.       — Давайте поедем уже? — подает голос Нацуки, уже пробравшись в кусты и нащупав машину, которую также скрыл своей способностью. — Я устал поддерживать «Мираж», — пожаловался тот Дадзаю, недовольно поджимая губы. Таро лишь вскинул бровью, кидая насмешливый взгляд на рыжика, но после занимая место за рулем. На переднее сиденье в этот раз согнали Аяко, так как Нагаи был явно против находиться к человеку из Якудза так близко, а Осаму желал остаток пути просидеть с Тиамат у себя на коленях. Нет, место хватало, просто детектив хотел держать девушку на руках. Хардман в принципе была не против, однако смущение это не убавило, а особенно учитывая взыгравшее волнение перед бывшим и пусть и недолгим, но все же наставником, а потому сон сошел на нет на некоторое время.       — Я скажу, когда можно снимать маскировку, Нагаи-кун, — тихо говорит Дадзай, мягко зарываясь пальцами Тие в волосы.       — Хорошо.       — А мне можно поспать? — поворачивается Миура.       — Спроси у Хирата-сана, — усмехается Осаму, продолжая поглаживать одаренную, уложившую голову ему на грудь.       — Х-хирата-сан, м…       — Это была шутка, — обрезает старик девушку на полуслове, Аяко тот час вспыхивает не хуже красного фонарика, после отворачиваясь к окну и видимо обидевшись на шатена, ну или вовсе на весь мир.       Дадзай лишь тихо усмехается, после наклоняясь и со всей осторожностью целуя Хардман в лоб, легко ткнувшись носом в бровь той. Тиамат не спала, иногда отвлекалась на приходящие сообщения от кого-то, что несколько напрягало детектива, приоткрывавшего глаз с каждой тихой вибрацией сотового. Нет, он вполне спокойно мог спать и с посторонними звуками, но покоя не давала мысль о том, что сама Тиа не спит, а ей бы стоило после недавней сильной встряски. В итоге не выдержав, Осаму взял и забрал у девушки телефон, параллельно дунув той в лицо и этим дезориентировав Хардман на несколько секунд.       — Н-не читай! — пугается та, сразу вздрагивая и пытаясь дотянуться до вещи.       — С кем ты переписываешься? — с теплой усмешкой интересуется парень, однако в переписку не заглядывая.       — С Рико-чан… Я пытаюсь с ней подружиться, — недовольно бухтит дико смущенная и по уши красная Тиамат, сворачиваясь на Дадзае в комок и пряча лицо. Изрядно обомлев, другого слова не подберешь, от столь прямолинейного ответа, эспер аж просыпается, с искрящимися от радости глазами смотря на девушку, будто та только что по воде прошлась. Чувствуя на себе этот взгляд, Тиа лишь сильнее напрягается, жмурясь и кусая губу от волнения, сердце же вообще заколотилось как бешеное, с силой ударяясь о жесткие ребра.       — Я люблю тебя, — наконец выдыхает детектив той в ухо, продолжая улыбаться и крепко обнимая Хардман. — А теперь спи…       «Я надеюсь тебе приснится очень хороший сон… И я надеюсь, что мое счастье истинно и что его я не лишусь. Интересно, о чем ты думаешь? О чем грезишь, когда закрываешь глаза. Думаешь, я не вижу, как ты с улыбкой мечтаешь о чем-то, ловя свежий ночной воздух носом из приоткрытого окна? Знаешь, мне иногда хочется быть поэтом или, как ты однажды сказала, писателем, потому что слова в моих мыслях последнее время сплетаются в весьма витиеватые фразы, красиво и иногда странно звучащие. Это твое влияние, Тиа-чан. Мне часто хочется залезть к тебе в мысли, потому что тебя очень трудно понять. Что ты подумала в данный момент? Что ты чувствуешь? Может, когда-нибудь, когда я найду деньги и куплю нам собственную квартиру, ты нарисуешь это. Я бы хотел взглянуть на такую картину. Просто останься тут и позволь мне поверить в то, что все это не мираж, не один сон, который станет ужасным кошмаром, если только я проснусь. Ох, тогда мне, наверное, стоит все же приглядеться получше к той балке в дешевой забегаловке на углу! Шучу, а то вдруг ты читаешь мои мысли, Тиа-чан. Ты очень интересная, мне кажется, ты подружилась бы с Сатоши. Однако напиваться с нами в баре я бы тебе не позволил, у тебя и так проблемы с алкоголем! Будете сидеть с Нобу на пару и пить томатный сок! Черт, мои мысли последнее время действительно звучат как у сопливого подростка. Даже перед самим собой стыдно. Хах… Совсем дурак… Жизнь действительно забавная штука, Тиамат-чан, не находишь? Однажды я подниму эту тему разговора за чашечкой кофе… А пока спи…»       — С кем ты все переписываешься? — ворчит Яно, наливая себе еще бокал вина. Ёкоту весь вечер было сегодня от телефона не оттянуть. Спустя полчаса, может чуть больше, после отъезда Скумбрии и Тиамат, блондинка то и дело с кем-то переписывается, Тэкеши даже сделал безумное предположение о том, что Рико пишет брюнетке, но проверить все же не захотел. Не захотел до этого момента.       — С Тиамат-чан, — совершенно спокойно пожимает плечами та.       — Кх-кх! Что?! — подавившись вином, рыжеволосый оборачивается на Рико, застывая в дверном проеме между кухней и комнатой.       — Что тебя не устраивает? — не отрывая взгляда от телефона, интересуется хихикнувшая Ёкота.       — С чего это ты вдруг?       — Просто… Забавно. С ней интересно общаться, как оказалось. Голова не пустая, явно больше трех извилин.       — Издеваешься над неполноценными людьми?       — Ну мало ли ее на исповедь пробьет, — подмигнула мафиози девушка. — И не стоит о ней так. Она вполне адекватная и приятная даже…       «Пожалуй, я не отказалась бы иметь такую подругу… Кто знает, что вышло бы из этого, ну или выйдет в ближайшем будущем. Тиамат интересная. Она интересна не только, как соперник в сражении на кинжалах, но и как человек. Ее ход мыслей забавен, в какой-то степени наивен, в какой-то степени наоборот крайне недоверчив. Этот человек не вызывает у меня отвращения. И не смотри на меня так, Тэкеши! Я просто выполняю свои желания, ничего особенного, я не стану от этого лучше. Наверное…»

«И мы дрожим, и мы не знаем… Мы ищем звуков и границ И тусклым лепетом встречаем Мерцанье вспыхнувших зарниц»