Сигнальные ракеты

Я посмотрел вокруг. Высокая луна В прозрачной синеве бледна и холодна. Окно с решеткою, окно моей тюрьмы. А там… безмолвный мрак и камни в бездне тьмы!.. (Валерий Брюсов)

      — Почему я должна верить в это? — Тиамат уже несколько минут разговора рассматривает мелкие желтые цветки в стакане, борясь с желанием протянуть к ним руку, хотя, она все равно не дотянется. Джозеф неожиданно начал вести себя вежливо с ней, Хардман непривычно. Уилкинсон, в принципе, не отличался в Клинке грубым нравом, эдакий джентльмен. На самом деле, та еще змеюка: не успеешь отвернуться, как он выпрыгнет и вонзит в тебя свои клыки. Тиа никогда не доверяла Джозефу. Лишь раз повелась на эту напускную улыбчивость и обходительность — в первую их встречу.       — Я не хотел этой войны, Тиамат.       — Это не аргумент в вашу пользу. Вы все еще можете врать, — Хардман дергает рукой и морщится от впившегося в запястье наручника.       — Если бы я хотел тебя подставить, я не стал бы отсылать всеми силами Эдварда в другой сектор, — кивает ей Уилкинсон. — И тем более не стал бы обеспечивать тебе больничную палату, Тиамат.       — Логично предположить, что я просто нужна вам живой из-за того, что Якудза не соглашается на мое уничтожение. Вы так или иначе должны им.       — Ты не причина войны, Тиамат.       — Вы пытаетесь меня успокоить? — Хардман недоверчиво вскидывает бровь.       — В каком-то смысле. Я хочу, чтобы ты поняла, что я сейчас на твоей стороне, Тиамат. Но в войне твой побег и то, что мы тебя похитили, является лишь поводом. Последней каплей.       — К чему вы клоните?       — Это не то чтобы совсем секретная информация, но совсем низам, вроде Освальда или Кроссман, она была недоступна. Совершим небольшой экскурс в историю нашей организации.       — Вашей, — перебила его Тиа. — Вашей организации. Джозеф смерил Тиамат строгим взглядом и продолжил:       — Клинку не так много лет по сравнению с той же Якудза. Организация была основана за десять лет до начала Второй мировой войны. Поначалу мы старались быть… той же простой мафией, с определенным кодексом чести и так далее. У нас были вполне благородные цели, хочу тебе сказать. Мы хотели создавать… Хотели изучать человеческую природу, быть первыми в мире, кто до конца изучит человеческий мозг. Но, — Уилкинсон вздохнул. — Все это дорого. Все медицинское оборудование, которые мы закупали из разных стран было лучшим на мировом рынке и стоило как вся наша организация, поэтому мы параллельно стали делать хорошее оружие. Поначалу у нас не хватало людей и в целом дела шли очень плохо, о нас никто не знал. Но когда мир стоит на грани и прежние устои всех становятся не ценнее песка — такие как мы сияем ярче всех других. Во время войны мы дали людям необходимую надежду и о нас узнали. К нам пришли новые бойцы, хорошие инженеры, медики, химики. Дела пошли лучше. Мы стали одними из главных на черном рынке, кто поставлял оружие. На нас обратила внимание японская мафия. Остатки Якудза. И мы заключили с ними контракт. К тому же им нужна была помощь после одного инцидента в августе сорок пятого года.       — Инцидент после которого начали появляться эсперы, — кивнула Хардман.       — Именно. Как ты знаешь, появляться они стали в Японии. Я уже не помню, кто стоял во главе нашей организации тогда, но семейка Хорасов начала выделяться примерно с того времени. У нас работал ученый Джеймс Хорас. Он изучал способности, их биологию и тому подобный бред. Он считал, что появившаяся человеческая «магия» будет ключом к разгадке человеческой мысли и мозга.       — Это оказалось правдой? — Тиамат прищурилась.       — Известно только Богу, Хардман. Дед Скотта научился влиять на мировосприятие людей через их способности. На их психику. На их действия. И так далее. Грубо говоря, методом этого эксперимента они с Джеймсом выяснили, как способность может увеличивать в целом возможности человеческого тела. Человеческого мозга. И что способность с работой мозга тесно связана. Мир пошатнулся после войны и чуть не рухнул после появления эсперов, Тиамат. Мафия была фактически вынуждена заключить с нами больше серьезных контрактов, так как в изучении способностей на тот момент мы были самыми первыми. Это было где-то в семидесятых годах. Мы стали изучать способности вместе, благодаря Якудза получая возможность побывать в тех местах, где способности появились. Примерно в те времена был обоснован и этот бункер. И поэтому здесь есть медицинское оборудование. Из-за надлома в обществе и мире, образовавшегося из-за появления способностей, мы смогли помочь японской мафии не загнуться еще тогда. И за счет того, что они больше правительства и больше других организаций стали понимать в эсперах, Якудза сейчас стала иметь большое влияние. Не такое, как было раньше, конечно, но этого вполне достаточно, чтобы хорошо существовать.       — И что дальше? — Тиамат стала слушать своего собеседника более заинтересованно, чем раньше.       — В примерно тех же годах мы… стали ставить некоторые эксперименты. К которым имела не последнее отношение твоя семья. К власти в Клинке пришел сын Джеймса Хораса. И порядки начали меняться. Примерно в этих годах мы вышли на новый уровень и стали торговать наемными убийцами-эсперами, а потом и вовсе людьми. Хорас хотел увеличить оборот производства оружия и получать больше прибыли, отступая от нашей первоначальной цели. У нас появлялись конфликты с Якудза и эксперимент застопорился. Мы продолжили его в восемьдесят первом году, но после некоторых обстоятельств наши цели с японской мафией стали кардинально противоположными, Хорас шел на конфликты, а контракты разрывать было нельзя. Хорас старший передает бразды правления нынешнему нашему главе — Мередиту Хорасу. Нельзя сказать, кто руководствовался более благородными намерениями в тот момент, но лично я думаю, что именно тогда Кровавый клинок совершил ошибку и с того момента все стало идти к этой войне, Тиамат.       — Подробнее вы не расскажете?       — Это уже действительно секретная информация, Хардман. И тебе о ней знать не стоит. Ты и так сейчас обладаешь слишком большим количеством знаний о нашей организации.       — Ладно. Продолжайте.       — Что ж. Это почти все. Твой отец вступает в ряды мафии. И тогда вскрывается кое-какой обман со стороны Якудза. Клинок и японская мафия стали ссориться сильнее и обсуждать, какие контракты будут оставлены, а какие разорваны. А после Клинок начинает новый проект вопреки одному из основных контрактов с Якудза. Обстановка накаляется все больше, а к власти в японской мафии приходит очень молодой парень по имени Сэтору Морита. Самый молодой глава Якудза в их истории. Это был двухтысячный год. Морите было двадцать. Из-за ссор с Клинком мафия больше не могла доверять нам ценные контракты и в принципе доверять, поэтому Сэтору хотел укрыть твоего отца и твою мать, заключив весьма мутный контракт с Хорасом на то, что дочь Алекса и Аманды достанется нашей организации. Ты. Ты достанешься нашей организации. Мы через год после побега выяснили, где находятся твои родители, Тиамат. Но не хотели нарушать контракт. Однако голоса Скотта и Хораса имели больший вес над всеми главами Клинка: Хорас отдал приказ нарушить контракт и вернуть твоего отца к нам. Но Хардман застрелился. Аманда была нам не нужна, поэтому ее просто убрали. Я не был причастен к этому, Тиамат, не надо так смотреть на меня.       — Что было дальше? — Тиа же наоборот лишь сильнее хмурится.       — Якудза об этом, конечно, узнала. Было глупо со стороны Хораса предполагать, что японская мафия не следит за тем, выполняем ли мы условия контрактов. Нам выдвинули условие — либо мы продаем тебя мафии, либо они рвут с нами все контракты. В те годы мы зависели от контракта на поставку оружия. И мы не смогли отказаться от этого предложения, Тиамат. Это все граничило с объявлением войны, а Клинок не был к этому готов. Мафия хотела тебя забрать в тот же день — в день соглашения, они ручались сами обучать тебя, поставить тебе наставником лучшего своего человека — Хирату Таро. Но Хорасу было нужно несколько лет. Пришлось вдвое сбивать цену, а потом еще и соглашаться на небольшую скидку, предложенную в день договора Сэтору Моритой. И тебя увезли в Японию. Кстати иронично, что первое задание, которое японская мафия дала вашей группе — убийство одного из главных наших людей в Йокогаме, отвечавшего за перевозку поставляемого оружия. Якудза хотела завершить и разорвать с нами контракты.       — И мой побег в ДАЭ стал пиком конфликта?       — Нет. Твой побег был запланирован мафией, потому что Хорас не успел сделать то, что хотел совершить в эти пять лет и собирался провернуть еще кое-какое дельце, поэтому заслал Освальда. Я не могу уж раскрывать тебе детали плана, Тиамат, но скажу так, Якудза щелкала эти обманы как орешки, разбираясь во всем этом дерьме, и решила, что лучший способ тебя защитить — сбагрить на какое-то время агентству. Они избавились так от нескольких проблем. Во-первых, они обеспечили твою безопасность, во-вторых, ДАЭ быстрее сделало тебе документы, а в-третьих, такого маневра не ожидал Клинок.       — Но детективы ведь могли просто сдать меня суду, разве нет?       — Вполне, но все прошло по лучшему сценарию. В противном случае, тебя бы вытащило Министерство дел эсперов, с членами которого Якудза тоже сотрудничает.       — Хорошо, я поняла. Но…       — Это ещё не всё. Споры с Клинком затянулись, а в это время один человек из ДАЭ понял в чем дело. И решил тебя спасти.       «Дадзай…» — Тиамат почти вздрагивает, более внимательно теперь смотря на Джозефа.       — Это очень непростой человек, как оказалось. Мы о нем толком ничего не знали, а он о нас копал с такой энергией и скоростью, что удивил этим, пожалуй, даже Сэтору. Благодаря связям этого человека Якудза не могла теперь просто так изъять тебя обратно к себе, усложняло положение еще и то, что ты сама не хотела возвращаться. Мафия начала вести переговоры с ДАЭ и Министерством дел эсперов, но безнадежно проиграла, осложнило положение еще и то, что людей Клинка в Японии стало как-то уж слишком много. А потом Скотт отправил ДАЭ предупреждение. И агентство попыталось укрыть тебя, понимая, что обычный конфликт перерастает в нечто большее. А уже потом началась война, Якудза объявила ее нам, как только получила отказ на твой возврат.       — И что вы хотите от меня?       — Чтобы ты вернулась. В ДАЭ или Якудза — это не имеет значения. Но прежний Клинок скоро будет уничтожен и мне не хочется новых конфликтов с Японией.       — Что это значит?       — Мне пора идти, Хардман, — Джозеф поднялся и, странно тронув Тиамат за руку и на секунду задержавшись, направился к двери. Не поняв поначалу этого момента, Хардман вздрогнула, ощутив в своей ладони что-то маленькое и холодное. Немало удивившись, девушка перевернула руку и сжала предмет пальцами, переводя на него взгляд. «Ключ от наручников?!» — дыхание перебило от волнения.       — Дождись смены Саймона. Он принесет тебе паек, — Уилкинсон легко подмигнул растерявшейся Тиамат.       — Поняла…       И дверь за Джозефом закрылась. Тиа сглатывает, снова пряча ключ в кулак, и переводит взгляд на желтые цветки в стакане, немного разбавившие серую атмосферу «палаты». Зачем Джозеф их принес? Пытался ее поддержать? Хардман не понимала этого человека, но понимала его мотивы: Уилкинсон пытается выжить, а в конечном итоге еще и получить что-то с этого. Он максимально осторожен, ибо даже при том, что единственная камера в помещении сломалась утром, Джозеф передал ключ незаметно, а не напрямую, и, не говоря четко, где они находятся, называл важную подсказку. «Благодаря Якудза мы получали возможность побывать в тех местах, где способности появились. Примерно в те времена был обоснован и этот бункер…» — Хардман помнит пять таких мест, которые они проходили в ее годы обучения в       Клинке. Остается лишь понять, какая это конкретно база.       — Зверобой… — снова посмотрев на цветок, шепчет одаренная. — Видела тебя когда-то в книжке по биологии, — и вяло усмехается, чуть крепче сжимая ключ в ладони.

«Я ни за что не сдамся, Осаму…»

      — Давай же! — кряхтит Рико, отчаянно с разбега ударяясь плечом о металлическую дверь, в безнадежной и отчаянной попытке вырваться из чертовой камеры Клинка. Но после кашляет, массируя рукой несчастное плечо и сползая по двери на пол. Аяко жмется в углу, молча смотря на Ёкоту и боясь как-либо взбесить ту, а потому никак не вмешивается, просто наблюдая за тем, как психует разведчица мафии. Рико пытается выбить дверь уже больше часа, однако та даже не сдвинулась и лишь совсем немного помялась.       — Может… стоит просто ждать? — тихо предположила скрипучим голосом редактор, нервно сминая локти в пальцах и ежась от сквозняка. Здесь было отнюдь не тепло.       — Чего ждать, Миура-чан?! — смачно врезав кулаком по двери, Ёкота оборачивается и смотрит через плечо на бледнеющую на глазах Аяко. — Нашей казни? Смерти Тиамат-чан? — и заговорила более спокойно.       — С чего ты взяла, что ее убьют? Почему ты вообще о ней так беспокоишься? — девушка хмурится.       — Я ее уважаю, — Рико снова приняла попытку подняться, шипя от боли. — И еще больше уважаю Дадзай-сана. Я не первый год в мафии.       Миура ощутила большой прилив ревности и сильнее напряглась и нахмурилась, подтянув к себе колени и уложив на них подбородок.       — Ревнуешь? Хах! Ты такая смешная.       — В чем же?       — Ты ведь уже говорила об этом с Дадзай-саном, верно? — Ёкота хищно щурится, размеренно шагая ближе к собеседнице и угрожающе нависая над ней суровой тенью.

«Это глупо, Аяко».

      Боль колючими лозами оплетает ее легкие и Миура задерживает дыхание, отводя взгляд в сторону и явно не желая продолжать разговор в этом русле. Она не собиралась боле пытаться биться за расположение детектива. Она не собиралась больше пытаться вывести Тиамат на всеразрушающую ревность, однако Аяко и не была готова помогать Хардман, даже завидев ее здесь. Даже при том, что первой мыслью редактора было «Хорошо, что с ней все в порядке». Осаму заслуживает счастья. А Тиа заслуживает Осаму. Так выглядела эта система в глазах Миуры, глубоко в голове все еще отчаянно желавшей, чтобы Хардман не выбралась из Клинка. Эгоизм боролся со справедливостью, и никто пока не знал, кто победит в этом жестоком вечном сражении.

«Ты никогда не найдешь ни с кем счастья, пока будешь эгоистична».

      Может и вовсе не стоило ему признаваться? Что с ней сделали эти чувства? Что они делают с ней прямо сейчас, в данную секунду, когда странные неясные сомнения лезут ей под грудную клетку, желая разворошить все внутри еще больше, превратить в сплошную кровавую массу. В ней определенно что-то сломалось после его жестких, но правильных слов, однако ей все еще трудно смиряться с верностью услышанного. Но она старается. Потому что в кои-то веки Аяко почти уверена в том, что это нужный для нее путь.       — Верно… — и выдыхает в пустоту.

И пустота вздыхает ей в ответ.

      — Что ж, по твоему лицу я вижу, чем это кончилось, — Ёкота неожиданно расслабленно улыбается и, развернувшись, плюхается рядом с Миурой. — Ты стала лучше.       — В чем?..       — Да просто лучше. Когда я увидела тебя в первый раз, подумала: «Что за глупая девица?». Ты постоянно задирала нос, устраивала какие-то непонятные сцены, даже Хирата предлагал оставить тебя в лесу около Кориямы, когда мы бежали из временного лагеря, — Рико смеется. — Но знаешь, кажется любовь и правда меняет людей.       — Ты все еще не ответила на мой вопрос. То, что я глупая, не сказал мне еще только ленивый, — Аяко обиженно надувается и хохлится.       — Скажем так, ты научилась слушать.       — Мне непонятно! Прекрати говорить так заумно!       Рико безнадежно смеется, сквозь слезящиеся глаза взирая на непреступную железную дверь.       — Тебе надо поболтать с Тиамат-чан по душам, — пожимает плечами девушка. — Мне кажется, она, как никто другой, поможет тебе разобраться в себе. Поэтому давай спасем ее хотя бы ради глупой тебя.       — Я не глупая!       — Что на счет плана по выносу двери? — Рико кивнула в сторону выхода.       — Ну… Ты была в отключке, я же нет, так что примерно знаю, как далеко мы от Тиамат и от выхода, — Миура серьезно задумалась. — Тут все двери ужасно старые. Я думаю, если очень постараться, можно расковырять замок ночью, когда мало дежурных солдат в коридорах.       — Вопрос, чем расковырять? Нас двадцать раз переодевали, все мои ножи нашли и благополучно забрали, — Рико озирается по сторонам, силясь зацепиться за что-нибудь взглядом в камере, а после подрывается с места, снова направляясь к двери.       — Что ты делаешь?       — Я думаю, ковырять надо не замок, а петли, — девушка содрала ногтем потрескавшиеся остатки черной краски на них. — Они ужасно ржавые и, если очень поднапрячься, мы сможем из разобрать. Нужен… Нужен острый прочный камень, а лучше два, — девушка отходит и подбирается к стене, пытаясь отковырнуть краску и от нее.       — Ты уверена, что такое вообще сработает?..       — Во-первых, у нас нет другого выхода, а во-вторых, не забывай, кем и где я работаю, — разведчица весело подмигнула подруге.       — Сделаем вид, что я поверила в надежность твоего плана…       — Мы обязательно выберемся, Миура-чан. Я тебе обещаю. И вытащим Хардман из этой ржавой вонючей дыры.       Внезапно слышится скрежет старого замка и щелчок. Рико сразу напрягается, вставая перед Миурой и как бы скрывая немного ту своей фигурой. В помещение зашел высокий мужчина в капюшоне с большим шрамом через все лицо, и хмуро окинул пленниц взглядом, после быстро подходя к Ёкоте и хватая ее за запястье.       — На выход.       — Что вы делаете?! — сразу бушует девушка, пытаясь пнуть пришедшего ногой.       — Отпусти ее! — Аяко кидается вперед и виснет на руке киллера, пытаясь содрать с него балахон или укусить.       — Сука! — развернувшись и схватив Рико за волосы, американец хватает пистолет и стреляет в Миуру, простреливая насквозь ей ладонь, камера сразу затапливается ревом и всхлипами, редактор падает на пол, смотря на горящую адской болью руку и кашляя от слез и испуга.       — Еще раз и я оставляю такую же дырку у тебя в черепе, псина! — перезарядив пистолет, мужчина крепче перехватил переставшую на всякий случай дергаться Ёкоту за волосы, толкая к выходу и держа пистолет у ее головы. «Вспыльчивый тип…» — хмуро подумалось девушке, отчаянно придумывавшей новый план побега и спасения всех остальных.       — Почему ты хочешь сбежать?.. — Саймон возникает в палате так неожиданно, что успевшая задремать Тиамат вздрагивает.       — А почему ты спрашиваешь?..       — Просто ответь, Хардман, — парень выглядит растерянным и настороженным.       — Потому что я в плену? — Тиа наклоняет голову в бок, крепче сжимая заветный ключик в кулаке.       — Нет, я спрашиваю не об этом, — Саймон не решается подойти ближе к койке. — Почему ты решаешься сбежать? Тебе совсем не страшно? Почему ты сбежала из мафии?       — Почему столько почему?       — Мне необходимо знать, Тиамат.