Сигнальные ракеты

Птицы летают. Стали увядать цветы Пока шла война. Автор.

      Тиамат засыпала под отчаянный рев мотора и просыпалась каждый раз, когда машину кренило в сторону. Саймон явно не был водителем класса «люкс», резко выворачивал руль на поворотах, грубо тормозил, от чего уснувшая Аяко уже пару раз бухнулась лбом в переднее кресло. Хотя, наверное, это было необходимо. Какое-то время за компанией беглецов была погоня, виднелись два старых джипа сзади на дороге, но потом пропали, когда Стюарт поменял направление, выехав на крупное шоссе. Ёкота спокойно выдохнула, старательно высматривая камеры на столбах.       — Сколько нам ехать? — оборвав свои жалкие попытки провалиться в забытье, Хардман уселась поудобнее, потирая рукой ноющее колено.       — Часа два-три точно, вернее не скажу, — отозвался парень.       — Далеко же нас увезли, — хмыкнула Рико и устроила вечно бухавшуюся то о стекло, то о сиденье Миуру головой у себя на коленях. Было желая возмутиться, девушка собиралась сесть, но твердая давящая ей на плечо рука разведчицы не позволила ей вывернуться, а пронзительный тяжелый взгляд заставил потухнуть все загоревшиеся на языке слова и вопросы.       — Как… как там Ос… Дадзай-сан? — по привычке было желая назвать эспера по имени, Тиа смутилась, поправившись, а после повернув голову на Ёкоту.       — А сама как думаешь? Волнуется, как черт. Всю плешь проел, честное слово. Особенно несчастному Тэцуо.       — А физически с ним все хорошо? — Тиамат невольно заулыбалась, инстинктивно потянувшись рукой к краснеющему ушку.       — Здоров. Недели две назад, по слухам, участвовал в какой-то вылазке. Сцепился с Уилкинсоном, чуть его не застрелил, но рядом разовралась светошумовая граната и оба выключились. Больше ничего не знаю, только, что жив. На этом все. Нас как раз в это время схватили примерно, а о событии мы с Аяко узнали уже в путешествии по штабам Клинка.       — Понятно… — Тиа вздыхает, ощущая легкое появившееся волнение. Скорее всего, Сумико уже подлечила Осаму, так что переживать незачем. Хардман смотрит на мелькающий осенний пейзаж за немытым стеклом пикапа: поле. Бескрайнее красивое поле, трава на котором понемногу засыхает, на некоторых деревьях уже появляются проблески желтизны, словно неумелый художник разбрызгал краску, а в розовом безоблачно-беззаботном небе косяком летят птицы куда-то. На горизонте за этим полем садится краснеющее солнце, поливая все вокруг своими последними лучами и создавая странную магическую атмосферу. Хардман не очень нравится этот закат. Предвещает беду, делает воздух тягучим. Как только стемнеет у людей Клинка будет гораздо больше шансов схватить сбежавших. К тому же, ныне американцы скорее всего уже оповещены о том, что помимо Ёкоты Рико среди улизнувших пленных есть и Тиамат. А Тиамат Хардман на данный момент войны все еще является козырем в рукаве противника. Теперь мафию и агентство точно не получится шантажировать. Если конечно Хардман доберется до Йокогамы.       — Как только мы выедем отсюда в город, ты меня заменишь, Рико, — тишину нарушил Саймон, снова крутанувший скрипучий ободранный руль и свернувший под фонари. — Повезло. Мы близко к какому-то населенному пункту.       — Только на половину пути. Я тоже спать хочу, — зевнув, разведчица не скрывала раздражения.       — Ты сперла мою зажигалку, имей совесть.       — Смотри на дорогу, — одернула его Тиамат.       — Ты не смог нормально обезвредить охранника! Из-за тебя подняли шум на базе! — забушевала Ёкота, всплеснув руками и раздраженно смотря на Стюарта.       — Хватит вам.       — Никто не давал тебе права красть мои вещи!       — Никто не давал права вашим людям красть меня!       — Давно ты куришь? — мягко стукнув Рико по плечу, перевела тему Хардман.       — Не курю я. Это подарок отца был, — буркнул парень, поуспокоившись. Отношение к Тиамат у Саймона явно было положительным после их разговора перед побегом. Он даже смотрел на нее иначе, уважительно. А теперь еще и благодарно. Честно сказать, Стюарт был совсем не уверен, что им удастся улизнуть прямо из-под носа старших киллеров, пусть Джозеф его и заверил, что позаботится о том, дабы большая часть команды была не в состоянии думать, а другая часть уехала на соседнюю базу, мысль о спасении все равно была неуверенной и далекой. Поэтому и сейчас паренек то и дело выпадал из реальности, пытаясь переосмыслить суть произошедшего, суть рассказанного Тиамат.       — Хардман.       Она вскинула голову, снова смотря на позвавшего ее Саймона.       — Меня… меня же примут в ДАЭ? — он закусил губу, Рико тяжело вздохнула и закатила глаза.       — Должны. Особенно сейчас, пока идет эта война.       — Я… понимаю, что, наверное, это звучит не убедительно, но я убивал совсем немного. На моем счету не больше десяти человек. Это, конечно, все равно достаточно по меркам нормального общества, но… — он запнулся и смолк.       — Агентство разберется и точно не оставит тебя в беде, это я тебе обещаю.       — Звучит так, будто мне дорога прямиком в тюрьму.       — Тогда мне сразу на виселицу, — встряла Рико. — Не получится в ДАЭ — в мафию точно возьмут, не переживай.       Парень нервно стиснул руль в пальцах, но быстро расслабился, с плеч его спало напряжение.       — Спасибо…       — Было бы за что, — Ёкота отводит хмурый взгляд в окно, стараясь не смотреть на уснувшую Аяко.       Прохладный воздух дует Тиамат в шею, забираясь под потрепанную футболку и ощупывая тугие бинты. Девушка зябло ежится, жалея, что так беспечно выкинула плащ Клинка, пусть это и случилось в пылу сражения. Минут через десять-пятнадцать становится совсем темно. Солнце село, а дорогу освещали редкие фонари, некоторые из которых перегорели вовсе, пахло сырой землей и ночью, шелестела усталая листва и переливалась точно жемчуг под светом взошедшей луны. Тиа отклоняет голову и считает звезды, думая о чем-то своем и легком, ее клонит в сон, а сил на тяжелые мысли не остается. От накатившей усталости хочется плакать, мышцы сводит от нагрузки, тянет плечо и ломит тело, хуже всего, конечно, колену. Чертов сустав взрывается неистовой болью от каждого движения, Хардман больно даже вздрагивать.       — До чего хочется домой… — с грустью шепчет одаренная, мечтающая о том, как упадет в теплые родные объятия Осаму и заснет сладким спокойным сном, вся боль забудется и отступит, раны затянутся сами даже без помощи способности Аниямы. Тие чудится, что она не едет куда-то в скрипучем, пружинящем на ямах пикапе, а сидит ну Дадзая на коленях, засыпая, утыкается в твердое пахнущее печеньем и кофе плечо, а детектив покачивает ее, баюкает, рассказывает что-то или поет знакомую Тие колыбельную. Хардман вспомнила, что парень вроде бы говорил, что эту колыбельную пела его мать при жизни. Она была британкой и обожала литературу, как родную, так и зарубежную, мать же и привила Осаму такую любовь к поэзии и книгам. Английские корни объясняли не совсем азиатскую внешность детектива и его кудрявые волосы, ранее Тиа задавалась вопросом, почему Дадзай мало похож на японца; Британия же чувствовалась и в воспитании детектива, в его манере поведения: он не был строгим и закрытым, как большинство жителей Японии, но и выдерживал грань между весельем и невоспитанностью. Хардман подобное балансирование в общении всегда впечатляло.       — Уснула… Езжай потише, — на грани между сознанием и сном слух Тии уловил шепот Ёкоты, завозившейся рядом и устало зевающей время от времени. Хардман чуть-чуть улыбнулась.       — Еще тише не могу, извиняй. Я не хочу, чтобы нас нашли, — забухтел Саймон.       — Вот же упертый. Ладно, — разведчица оглядывается назад, к багажнику пикапа, силясь в темноте разглядеть, есть ли кто у них на хвосте. Благо, пока было спокойно.       — Что по пиратам?       — Чисто на горизонте, капитан. У нас есть какие-нибудь средства связи? Хотелось бы доложить нашим, что мы на пути к ним. Подмогу хоть вышлют для подстраховки.       — Или сигнал перехватят наши, а потом надают нам по шее по первое число, — саркастично изрек Стюарт, с максимальной для него осторожностью входя в поворот. — В любом случае, у меня при себе ничего нет. В пейджерах часто маячки прячут.       — Хреново, — она откинулась на спинку кресла и вздохнула, щупая рукой теплое плечо сопящей Аяко и уходя куда-то глубоко в свои мысли. Благо Стюарт ее больше не дергал.       Дадзай медленно шагает по коридору главного штаба мафии в городе, тусклый свет слабо освещает проход, от чего тонкая высокая фигура кажется еще более пугающей. Детектив гордо смотрит вперед, дергано оглядываясь, когда его зовет со спины какой-то местный клерк, серо-синее пальто павлиньим хвостом взвивается при резком повороте, усталый взгляд эспера устремляется на невысокого темноволосого парня в дешевом пиджаке. Осаму ничего не говорит, молча кивает сотруднику Якудза и следует за ним все таким же быстрым плавным шагом. Они приближаются к высокой темно-бурой дубовой двери, парень с явным усилием дергает ручку на себя, пропуская в кабинет босса пришедшего эспера.       — Со мной обращаются как с иностранным послом, а не переговорщиком из детективного агентства, — фыркает Дадзай, проходя вперед к поставленному перед столом Мориты стулу. Сэтору стоит к нему спиной и смотрит в окно, что-то бубня себе под нос.       — Птицы летают, — вдруг сказал Морита. — Стали увядать цветы, — и снова сделал небольшую паузу, — пока шла война.       — О-о, вы сочиняете хайку? — детектив выгнул бровь, не садясь и ожидая, пока к нему повернутся. В помещение лился розовый вечерний свет, был закат, однако Осаму не чувствовал от него легкости. Сегодня заход солнца приносил странное удушье, лицемерно и лживо пытался навеять ощущение вязкого спокойствия. Дадзаю хочется открыть окно.       — Развлекаюсь время от времени, друг мой, — на посланца ДАЭ устремляется хитрый лисий взгляд прищуренных карих глаз шефа. Глава мафии поправляет красивый бардовый шарф на шее.       — Я хотел обсудить пару вопросов, Морита-сан.       — Что ж, присаживайся, — кивнув ему на стул, сам босс прошел к своему столу, тоже садясь.       — Почему вы соврали Клинку про то, что я новый глава Якудза? Насколько я знаю, по правилам, шеф сменяется только посмертно. Не так? — парень щурится и расплывается в хищной улыбке, стараясь не скалиться. Два странных зверя смотрят друг на друга, обоюдно приглядываясь, куда вцепиться зубами, между Дадзаем и Сэтору ощущается болезненное покалывающее напряжение.       — Что ж… — босс выдыхает и сцепляет ладони в замок, опираясь на них подбородком. — Начнем с того, что я немного поменял порядки, общим голосованием, естественно, иначе бы меня сочли самодуром и пристрелили бы. Я считаю, что Якудза в традиционном ее понимании — пережиток прошлого. Мы в сговоре с властями, мы чтим закон, с каждым годом наша страна все больше стремится к демократии, к равенству. Еще десять лет назад все ощущалось иначе, а сейчас мир изменился до неузнаваемости, и если мы хотим выжить, то должны уметь приспосабливаться. Именно поэтому, например, уже лет пятьдесят в мафии появились сотрудницы. Женщины. Нельзя слишком отдаляться от нашего правительства, если мы продолжим слепо гнуть свою линию, в конец с ним рассоримся.       — Я знаю. Но вы уходите от темы.       — Мне всегда хотелось, чтобы у меня была возможность уйти на пенсию, — вся напускная грозность вдруг развеялась, перед Дадзаем предстал просто уставший повидавший всякое человек. — Возможно, такое решение я принимаю из-за своей дочери. Возможно, из-за тебя и всей этой истории с семьей Хардман.       — Вдохновляет?       — Наверное. По идее, я должен бы тебя расстрелять, Дадзай-кун. Но знаешь, все весьма двояко. Ты сбежал, как трус, для Якудза это неприемлемо, но не выдал ничего своему агентству, хотя первое время это могло им очень сильно помочь в исследованиях. Ты трус, но сыграл честно.       — Сочту за похвалу, — детектив фыркает. — И не опасаетесь того, что другие кланы воспримут это плохо?       — Все они придут к этому же решению, когда их упрямство начнет их душить, — Морита качнул головой. — Возвращаясь к теме приемников. Несмотря на твой ужасный поступок по отношению к клану, ты остаешься моим лучшим кандидатом, Дадзай-кун.       — Вы знаете, что я отвечу, шеф, — Осаму кажется даже расслабился, откинувшись на спинку кресла. Ныне разговор с главой Якудза шел практически на равных. Сэтору впервые не был таким отстраненным, детектив однако не замечал в его поведении искренности. Морита — змей, скользкий и хитрый, ему выгодно, если эспер согласится на его предложение, однако если парень откажется, то атмосфера данного диалога может повлиять на отношения с ДАЭ.       — Ты многое теряешь, — мужчина качает головой, взгляд его снова становится режущим, холодным, словно сталь.       — У меня есть причины на это, Морита-сан.       — Дело в чести?       — Не только.       — Понимаю, — босс мафии вдруг мягко кивает. — Я растил тебя как сына, Дадзай-кун, поэтому не обижайся на мою настойчивость.       — На счет дела, по которому я пришел, — парень вдруг напрягся и снова вытянулся, слегка наклонившись вперед. Они с главой Якудза смотрели друг другу прямо в глаза. Прежняя атмосфера вмиг вернулась и рухнула тяжестью на плечи детектива, вдруг вытащившего из кармана жилетки банковский чек. Приподнявшись, Осаму положил его на стол перед Сэтору.       — Что это? — выглядя немало удивленным, Морита взял бумажку в руку, читая.       — Я хочу заключить контракт с Якудза, — Дадзай вновь сел и выпрямился, силясь скрыть взволнованность. Он впервые за долгое время чувствовал себя мальчишкой, воспоминания былых времен тяжелым потоком хлынули где-то внутри. Шеф вновь перевел взгляд на бумажку в своих руках, а после резко поднялся, выходя из-за стола и хмурясь, он явно задумался на счет предложения детектива.       — Ты же знаешь, что Якудза не заключает личных контрактов, — босс мафии хмуро поднимает взор на собеседника.       — Именно поэтому контракт будет не конкретно со мной, а с ДАЭ. Я знаю, что мафия сотрудничает с крупными фирмами, некоторые принимают непосредственное участие в вашем финансировании, — Осаму вздыхает. — Я говорил с директором, а он обсудил это с людьми и министерства эсперов. Этот контракт никак не повлияет на Якудза.       — И что же ты хочешь, Дадзай-кун? — Сэтору вдруг стал максимально серьезным и сдержанным, доставая из своего стола какие-то листы и выискивая, как предположил детектив, номер своего юриста.       — Я хочу выкупить Тиамат Алекс Хардман.       — Что-то давно за нами хвоста нет. Подозрительно все это, — хмуро выдыхает Ёкота.       — Помолчи лучше, а то накаркаешь, — одернул ее явно занервничавший от таких слов парень, Саймон всю поездку чувствовал что-то неладное, словно забыл нечто очень важное и опасное. И это ощущение внутри всколыхивалось от любых напоминаний об отсутствии погони.       Тиамат тяжело дышит во сне и хмурится. Ей, кажется, снится кошмар, но никто этого не замечает. Аяко спит, Рико смотрит назад, следит за ситуацией, Стюарт пытается не попасть на ухабы, так как дорога, на которую они теперь выехали с шоссе, была старой, но зато более короткой, что сокращало путь к городу. Пикап тем не менее все равно слегка потряхивает. Хардман что-то ворчит себе под нос, а потом на повороте, когда ее слегка дергает в сторону, сильно вздрагивает и в ужасе просыпается, вдруг хватая Ёкоту за локоть.       — Чип! — выпалила девушка.       — Что? Тиамат-чан, что… О Господи… — вдруг осознав, едва ни подпрыгнула, когда Саймон неожиданно вжал педаль тормоза, Тие показалось, что от такой остановки у пикапа отвалятся колеса и покатятся вперед машины. Кадет вцепился в руль похолодевшими бледными пальцами, а после потянулся рукой к затылку, где рядом, в шею, был вживлен микрочип, оный врезали абсолютно всем членам организации. Забытое «нечто» сразу приобрело очертания, а ужас холодным штормом заполнил грудь и сознание. За ними нет погони, потому что Клинок знает, где они. Только поэтому.       — Мне очень жаль… — Саймон тяжело и печально опускает лоб на руль, жмурясь и больно стискивая челюсти. — Но мы хотя бы попытались.       Хардман сглотнула, мягко положив руку на переднее кресло, и вцепилась в обивку пальцами, судорожно пытаясь придумать новый план. Несмотря на все ее старания, в голове было абсолютно пусто, и лишь гудела кровь в ушах от волнения.

«Что бы сделал ты, Осаму?»

      Тишина собственных мыслей разбавляется воспроизведенным в памяти голосом детектива, а тяжелое холодное волнение, мирным беспокойством за то, что ей нужно поскорее вернуться домой, Тиамат не хотела задерживаться, не желала опаздывать. К чему опаздывать? Она и сама не понимала. Ёкота оглянулась на свою спутницу: разведчице показалось, что она слышала щелчки шестеренок в голове усердно задумавшейся Хардман. Что делать, Рико, на самом деле, тоже не знала, лишь думала, что было бы разумнее Стюарта оставить здесь, ибо дальше с ним ехать точно нельзя, машину просто перехватит следующий по пути штаб Кровавого клинка.       — Есть идея, но она никому не понравится. Саймон, выезжай на шоссе и сворачивай в лес, там должна быть какая-то дорога, — вдруг раздался осипший голос Тиамат, заерзавшей и севшей ровнее. Спина и плечи ее были напряжены.       — Мы все во внимании, — Рико качнула головой, после снова оглянувшись назад, пробежалась глазами в целом вдоль шоссе, на которое их команда отчаянных смертников планировала вернуться. Ни единой машины, кромешная темень и безнадежная пустота, это теперь напрягало лишь больше, девушка ощущала, словно за ней следят как за бактерией на стекле под микроскопом. Мир огромный и опасный… Мир снова надвигался на них своей огромной массой и жаждал поглотить в своем величии маленькую машинку с четырьмя заблудшими душами в ней. Кадет-киллер, шестерка мафии, бывший редактор желтушной газетенки и детектив агентства эсперов с биографией, начавшейся заново год назад. Звучит многообещающе, однако на деле это просто люди. Маленькие и незначительные, ведомые инстинктом самосохранения, потому что в темноте кроме него ничего не оставалось, а полувыбитые фары автомобиля плохо освещали дорогу.       План Тиамат был далеко не самым лучшим, но единственным. Пытаться пробиться сквозь заставу Клинка на выезде по другую сторону леса слишком безрассудно и опрометчиво, даже несмотря на то, что Тиа могла создать вокруг машины щит «Белого дракона» ненадолго. Решили разделиться. Они проехали в целом половину пути, так что к утру, если, не останавливаясь, идти пешком, можно добраться до Йокогамы, поэтому Тиамат с Аяко высадятся недалеко от шоссе и скроются среди деревьев, когда как Рико и Саймон продолжат путь по первично намеченному маршруту и отвлекут отряды Клинка на себя.       — Паршиво… — Ёкота тяжело вздохнула, подвязывая рваные куски своей одежды под плащом. Для нее и Стюарта это верная смерть, не иначе. Кадета казнят за дезертирство, разведчицу мафии за побег и его организацию.       — Мы постараемся добраться как можно скорее и послать к вам помощь, — Тиа отчаянно пыталась сгладить углы. Ни Рико, ни Саймон не обязаны были рисковать своими жизнями ради нее, но почему-то шли на это, Хардман неожиданно для самой себя вдруг всхлипнула. Стюарт снова затормозил и в искреннем удивлении оглянулся на девушку, растерявшись и не понимая, что случилось, а после переглянулся с такой же шокированной Ёкотой.       — Извините, — Тиа дрожащими руками начала вытирать горячее лицо, однако не сдержала и следующего всхлипа, инстинктивно ощущая на себе аж три одинаково обалдевших взгляда. Теплая живая благодарность буквально рвалась наружу, Хардман ранее подобное ощущала очень давно, когда только попала в ДАЭ, наверное. И несмотря на то, что чувство было знакомо девушке, как с ним совладать, Тиамат не знала, вдруг обняв Ёкоту и ухватившись другой рукой за рукав Саймона.       — Спасибо, за все, что вы сделали и делаете.       — Мы одна команда, Тиамат-чан, — Ёкота расплылась в улыбке, ощущая прилив сил от подобного единства, прежнее привычное одиночество рассеивалось, уступая место иным мыслям, иным чувствам и новой жизни.

«Я больше не одна, Тиамат-чан…»

      — Братья по разуму, — хихикнула Аяко.

«Я больше не глупая, Тиамат-чан…»

      — По одну сторону баррикад. Хоть и недавно, но навек, — Саймон крепко сжал руку девушки в ответ и улыбнулся.

«Я живу».