Замёрзший Странник встречает Солнце

Первый раз за бессчетное количество дней Валя вышел на улицу с чётким осознанием того, куда и зачем идёт. Это было поистине странное чувство — знать цель своих бродилок по городу. И странное чувство — быть одним из спешащих по своим делам людей. Да, сейчас он действительно знает, куда идёт. Да, его наконец хоть что-то заинтересовало. …Или кто-то?.. Но он не перестал ощущать бессмысленность и глупость всего происходящего. Наблюдая за девушкой с наушниками и в розовом шарфике, идущую рядом с ним с хмурым видом, он ощутил себя частью этого мира. Этого бессмысленного и безысходного мира. Не то что бы приятное чувство. Можно критиковать безликую толпу, но критиковать себя, когда ты становишься её частью, — это сложнее. Глупо, как же это глупо… И почему он так заинтересован, почему всё ещё предвкушает встречу с тем странным альтруистом, почему хочет снова попасть в то место, где вчера в тёмных бликах вечера они говорили с ним о своих проблемах? Это… жизнь? «Хватит думать, — в очередной раз попытался остановить он себя. — Эти заморочки только больше запутывают». Но, конечно же, совсем перестать думать невозможно. Но ведь все его мысли правильны. Но вдруг нет? Множество «но» препятствуют появлению в мыслях порядка и чёткости, создают хаос, в котором он и живёт последний год. Сложно определиться, когда абсолютно во всём видишь противоречия, когда у каждого вопроса по сто точек зрения. Как в этом беспорядке найти путь к свету? И есть ли вообще этот свет? Может быть, всё и правда идёт в никуда. И он тоже, быстрее всех… «Чёрт, опять. Хватит философствовать, это уже даже не смешно… Уговаривать себя перестать думать, а в итоге начать думать о том, почему так сложно перестать думать», — озадаченно думал Валя. Будучи в плену мыслей, он даже не заметил, как уже добрался до места своей будущей работы. Дверь магазина скрипнула — и он наконец поднял глаза от пола, вливаясь в действительность. Магазин был ещё пуст. Точнее говоря, он был полон книг, журналов и всяческих канцелярских принадлежностей, но вот покупателей ещё не было. Это и понятно, учитывая, что магазин пока закрыт. Стоп. Тогда как он вошёл?.. Не успела эта мысль созреть, как на его плечо легла рука, и Валя повернул голову, удивляясь, как умудрился не заметить того, кто открыл ему дверь и впустил внутрь. — Привет. Ты рано. Молодец, — Альберт дружелюбно улыбнулся, приветствуя его несколько отрывисто и с расстановкой. Щёки раскраснелись, взгляд весёлый, а сам дышит прерывисто — будто бы только что сто раз отжался. Валя смотрел на него во все глаза, анализируя и приходя к странным выводам. Смущённо улыбнувшись, он сказал: — Здравствуйте… А вы чего?.. — Это Машка! — Альберт хмыкнул и потянул его в сторону кассы. — Эй, я знаю, что ты у входа! Валя тебя не спасёт, лучше признавайся сейчас, иначе буду расспрашивать при нашем новом продавце… — она вальяжно вышла из-за стеллажа и усмехнулась. Альберт вздохнул, оглядываясь по сторонам. — И даже не думай снова от меня бегать! Альберт вымученно посмотрел на Валю, потом снова вздохнул и проговорил: — Было. Он. Позавчера. Неплохо, но могло быть лучше… Последний вопрос?.. Чёрт. Ладно, это был я, но больше такого не спрашивай. Всё? — Скрестив на груди руки, парень посмотрел на неё с вопросом и некоторой долей смущения. Маша удовлетворённо кивнула, переводя взгляд на Валю. Тот невольно съёжился от пронзившей всё его существо зелени. — Да ладно, тебя мучить не буду. Это вот мы с ним, — она указала на Альберта, — друзья, а он никогда ничего не рассказывает. Обидно, знаешь ли, учитывая, что сам обо мне всё знает! Альберт закатил глаза, понимая, что говорит она это на самом деле ему, а не Вале, но всё же промолчал. Валя же растерянно глядел на обоих, не зная, что ему сказать и стоит ли вообще что-либо говорить. Потом неловкая ситуация наконец прошла, и Альберт начал посвящать его в обязанности. Выходило так, что он должен был сидеть на кассе, но в то же время помогать клиентам найти ту или иную книгу, если они попросят. Вообще для этих целей в магазине ходит-бродит Маша, но не всегда она свободна и не всегда клиенты обращаются именно к ней. Через некоторое время, как сказал парень, можно будет и чередоваться с Машей, посменно меняясь «постами». Но пока что ему как новенькому полагалось быть на кассе и созерцать. Затем был мастер-класс по работе с кассовым аппаратом, за время которого он успел покраснеть раз пять, потому что Маша сопровождала все его действия двусмысленными комментариями: — Нежнее… нежнее… обращайся с ним как… с любимым. Ай, ты же сейчас его порвёшь! То есть вырвешь… ящик… — Вставляй аккуратно… деньги… Чтобы все купюры были в порядке и не вывалились. Я ведь права? — Аккуратно надавливаешь пальчиком… да… сильнее… ещё… Эй, ты чего такой красный? Альберт всё это время только устало-вежливо улыбался. Видно, привык к подобным выкрутасам своей подруги. А может, он даже на них отвечает, когда они наедине? У Вали закружилась голова от смущения. Он не знал, куда себя деть, и потому уже некоторое время не мог поднять глаза и посмотреть на парня и девушку, что стояли рядом с ним и наблюдали. Затем он почувствовал рядом с ухом тёплое дыхание и услышал: — Не принимай всё близко к сердцу. У кое-кого просто давно не было секса… — Я вообще-то слышу! — возмутилась Мария. И Валя только хотел сказать, что ему-то вовсе не обязательно всё это знать, как Маша добавила: — И вообще-то! Не дави на больное! У меня совсем нет времени из-за этих глупых экзаменов, я бы, может, и не против! Всё. Конец истории. Валя упал головой на скрещенные на столе руки, чувствуя, как горят щёки, а в голове проносятся мысленные образы. Секс… Да, наверное, только он из их троицы так реагирует на единственное упоминание о нём. Они взрослые и открытые, так что это вовсе не удивительно, решил он. Только вот его эта тема крайне смущала, поэтому слышать об этом ему совсем не хотелось. Это… личное. Но сказать об этом он, конечно же, ни за что бы не смог. — Ну вот, засмущала мальчика, — наигранно возмутился Альберт, мельком скользнув ладонью по его волосам. — Как не стыдно! Мария умилённо выдохнула и с улыбкой, слышной в голосе, сказала: — Извини, Валька, я не нарочно. — Хотя и так было понятно, что нарочно. — Ты такой хороший! Котёнок! Валя вздрогнул. Как-то и Альберт его так назвал. Ну что за чепуха, какой, к чёрту котёнок! Негодование вытеснило смущение, и он почувствовал, как кровь наконец отливает от лица. Поднимая голову, он увидел Марию, удаляющуюся в сторону выхода и тихонько бормотавшую: «Так бы и затискала, милашка, солнышко, ми-и-илый…». Он неуверенно перевёл взгляд на Альберта, но тот все ещё улыбался. По выражению его лица сложно было понять, о чём он думает. Его повеселили шутки Маши?.. — Наша Мисс Похоть ушла открывать магазин, так что готовься! Покупатели придут не сразу, но, по идее, должны прийти. Ты все запомнил? — Да… Запомнил. — Вот и хорошо. И да, давай уже на «ты», мы же теперь, можно сказать, напарники. А я ухожу. Звони, если что, на тот номер, который я тебе сейчас дам. И свой мне дай, кстати. Обменявшись номерами, они попрощались, и Альберт ушёл. Видимо, он пришёл только для того, чтобы проинструктировать новичка. Как мило с его стороны… Валя заметил Машу, которая двигалась в его сторону, и понял: начался его первый рабочий день. Надо же, а ведь ещё недавно он искренне считал, что никогда не будет работать. Он вообще должен был бы умереть в тот день, утонув пьяным в холодной воде. Ан нет вам: теперь до конца дня он точно не отвертится от этой жизни. А день только начался…

***

Как и сказал Альберт, покупатели пришли не сразу, но уже спустя некоторое время в магазине появилось несколько покупателей. Валю всегда интересовало, существует ли жизнь вне офисов и других рабочих мест в стандартное рабочее время. Глядя на людей, которые гуляют в понедельник утром по торговому центру или сидят в кафе, он старался угадать, почему они могут находиться тут, в то время как большинство людей работают, стоят в пробке или стараются не уснуть в тесном вагоне метро. Он представлял, что девушка, которая читает книгу в кафе, попивая кофе, — это студентка, прогуливающая пары. А солидный мужчина за другим столиком владеет собственным бизнесом и сам строит свой рабочий график: ему вовсе необязательно ежедневно приезжать на работу к восьми. Или женщина, нервно поглядывающая на часы. Может быть, она домохозяйка и оставила ребёнка под присмотром соседки, чтобы забрать свой заказ, но магазин закрылся на обед, и она ждёт открытия в кафе, каждую минуту сверяясь со временем. Сегодня он окончательно убедился, что мир не вымирает в период времени с восьми утра до шести вечера. И в 10 утра найдётся тот, кто придёт в книжный, чтобы выбрать книгу. Всё-таки жизнь не ограничивается работой, всё-таки не у всех она занимает настолько значительное место в жизни. Ну, или просто не все работают по утрам. В разделе с романтическими книгами стояли две подружки, о чём-то тихонько переговаривались и хихикали. «Школьницы ещё: либо занятия отменили, либо прогуливают», — подумал Валя. Себе он ни разу прогулять не позволил за все одиннадцать лет учёбы. Может, и стоило согласиться, когда Денис предлагал ему уйти с последних уроков и тайком от родителей купить пива? Может, стоило хоть несколько раз поддаться лени или собственным желаниям вместо того, чтобы следовать правилам? Всё равно это стопроцентное послушание в итоге ни к чему не привело. Но теперь уже ничего не изменить… Девочки, всё ещё улыбаясь, положили на прилавок книгу. Он уже хотел пробить, как одна из них спросила: — Не посоветуете чего-нибудь похожего? Он глянул на обложку. «Рабыня страсти», господи-боже… Его испуганный взгляд поймала Маша и, быстро подбежав к прилавку, взяла их на себя, уводя к книгам. Кинув ему лукавый взгляд, она начала придирчиво рассматривать полки, пока не достала какую-то книгу и не начала рассказывать о ней девочкам. Девочки покраснели и опустили глазки. Потом покивали головами — и вот на прилавке уже лежат две книги. Пробивая товар, Валя посмотрел на Машу уважительно-вопросительно, и она показала ему большой палец. — Ты читала эти книги? — с неким любопытством спросил он, когда она подошла к нему. — Ну… есть у меня тайное хобби… — усмехнулась она. — Люблю почитать любовные романчики и знаю основные клише. — Клише?.. — Заезженные темы и ситуации, переходящие из романа в роман. Если читатель просит найти нечто похожее, то нужно понять, что именно ему понравилось, и по этому критерию уже искать. Касательно любовных романов, найти «что-нибудь похожее» очень просто: они все однотипные. Я тебя научу, — с воодушевлением сказала она. — Вообще, невозможно прочесть весь ассортимент магазина, но можно знать основы. Большинство людей спрашивают как раз любовные романы и детективы. Ну, и фэнтези, бывает. А так, люди редко просят что-либо посоветовать по поводу литературы других жанров. — Ага… ясно… — Не теряйся ты! Скоро поймёшь, опыт появится… Она похлопала его по плечу. — А ты что же, никогда не читал историй о любви? Ты парень и всё такое, но я знаю, что и вам бывает любопытно, — поинтересовалась она, решив бесцельно поболтать за отсутствием людей в магазине. — Нет… Как-то мне не до любви совсем было… я учился, — честно ответил он. Она всё ещё казалась ему слишком бойкой, но уже не пугала, поэтому он даже смог посмотреть в её ведьминские глаза. Маша улыбнулась. — Так ты у нас ботаник, лапочка, — умилилась она. — Пай-мальчик! Значит, все школьные годы ты усердно учился и ни-ни? — Что за… «ни-ни»? — не понял он. Девушка заинтересованно посмотрела на него. — Девочки, свидания, поцелуи у подъезда и не только? Валя хотел ответить, но не знал как. Растерянно глянув на неё, он смутился и опустил глаза. Мария внимательно посмотрела на него, а затем, странно пискнув, неожиданно захватила его в свои объятия. Парень ошарашено застыл, не зная, то ли оттолкнуть её, то ли обнять, и вообще — что происходит и зачем? Поэтому просто стоял и ждал, пока его отпустят. Она была очень тёплой, мягкой и пахла сладкими духами. Это мило. Наверное, кому-то это нравится… — Какой же ты милый, Валя, — мурлыкнула Мария, всё же оставив его в покое и наконец отпустив. — Как здорово, что ты к нам пришёл, теперь будет не так скучно! — А, да… наверное, — не зная, как ответить, пробормотал парень, а затем спросил с любопытством: — А у тебя в школе не так было, что ли?.. — О нет! — засмеялась девушка. — Всё было так, как я описала выше, только вместо «девочек» были «мальчики, — она подмигнула ему. — А в свободное от свиданий время я чуть-чуть училась и читала очень-очень много романов про великую и страстную любовь, ха-ха. Теперь правда всё это в прошлом… Теперь я читаю только гей-лав-стори. Валя вздрогнул и кинул на неё удивлённый взгляд. «Нет, она всё же пугает. Она странная», — подумал он, в то время как она мечтательно смотрела вдаль. — Валечка… — внезапно окликнула она его с огнём в глазах. — А тебе девочки нравятся или мальчики? — А… Э… — он даже растерялся от столь неожиданного и бестактного вопроса. — Ну, на самом деле никто, наверное… Я же говорю, у меня не было времени на то, чтобы на кого-то смотреть или о ком-то думать. И мне никто не нравился! — Он выдохнул и замолчал, надеясь, что она не заметит его волнения и всё же поверит в его ложь. Ведь по недавнего времени это было правдой. — Хм… хм… — она задумчиво на него посмотрела. — Это печально, что ты себя даже не осознаёшь в этом плане. Но ничего, у такого милашки ещё всё впереди! — жизнерадостно объявила Маша. Валя замучено кивнул, утомлённый её неиссякаемым энтузиазмом, её активностью и живостью речи…. И её любопытством, которому вовсе не хотелось потворствовать. Он никогда бы никому не смог рассказать о своей реакции на поцелуй с незнакомым парнем, не смог бы сказать и о том, что его совсем не волновала близость Маши, но что он ужасно смущался из-за близости Альберта… Слишком стыдно в этом признаваться, и ему не хотелось, чтобы Маша спрашивала или говорила о любви, отношениях и сексе. Но и этого он ей не сказал. В магазин наконец вошло несколько покупателей, и Маша больше не продолжила того странного разговора, только дружелюбно улыбалась ему время от времени и старалась помогать. А в следующий промежуток времени без покупателей сказала ему: — Давай я тебе расскажу о новинках и бестселлерах. А ещё о самых востребованных товарах. Это на первое время. И она начала рассказывать, а он слушал и думал о том, что, несмотря на свою несерьёзность и некоторое легкомыслие, она всё же не позволяет себе наплевательски относиться к работе. Интересно, а как работает Альберт? Валя понял, что скоро ему предстоит провести целый день вместе с ним: их совместная смена будет довольно скоро. И почему-то, как только он подумал об этом, то начал нервничать. И откуда это странное волнение? Валя не понимал. Он понимал только то, что не волновался уже настолько много времени, что забыл, каково это.

***

Утро началось с шоколадного торта, о котором Валя думал всё утро, пока собирался на работу, и кусочек которого в конце концов решил заказать в кафе, перед тем как куда-либо ехать. Этот кусочек был вкуснее всего, что он ел в последнее время, а время это было долгим. И хотя в этом не было ничего особенного, — подумаешь, кусочек торта! — он поймал себя на том, что улыбается. Глупости какие-то творятся с ним в последнее время… На улице моросило, и мелкие, но настойчивые капельки обволакивали всё лицо. От них не спасал даже капюшон, который всё время норовил слететь с головы под порывами холодного ветра. И людей было много. Людей было много везде, куда бы он ни шёл. И все они пробивали себе путь через ветер своими головами, напоминая баранов, идущих на таран. Это неожиданно пришедшее в голову сравнение показалось Вале забавным. Он в очередной раз улыбнулся и вдруг понял, что подозрительно счастлив. В маршрутке из-за пасмурной погоды были мокрые грязные полы. Расплатившись с водителем, парень сел по привычке на первое сидение и, выдохнув тёплым воздухом на влажные холодные руки, посмотрел в окно, которое полностью заволокли капли воды, медленно стекающие по стеклу и цепляющие по пути своих сородичей. Будучи ещё маленьким мальчиком, Валя придумал себе игру: следить за каплями дождя и угадывать, какая из них сумеет доползти до низа окна, не свернув со своего пути. Когда в машине повисала тишина и мальчик замечал, как родители безразлично-напряжённо смотрят каждый в своём направлении, он растворялся в мире дождевых капель, стараясь не думать и не замечать, не смотреть на напряжённые папины руки на руле, на мамины сжатые губы… Тогда он ещё мог позволить себе не замечать. Валя вытряхнул из головы эти воспоминания: сегодня слишком хороший день, чтобы грустить. Всё это неважно, всё это забудется, когда он увидит Альберта. Почему-то он был уверен в этом, хотя и видел его всего пару раз. Его пугало, что он уже успел привязаться к Альберту, а привязываться больше не хотелось ни к кому и никогда, потому что люди не стоят на месте, потому что дорожки жизней расходятся, и нужно расставаться, нужно менять свою жизнь и идти вперёд уже самому, без кого-либо… А Валя привязывался и не хотел перемен: перемены не несут ничего хорошего, а только разрушают привычную реальность. Но несмотря на страх, в душе его была радость от предвкушения встречи с новым другом, ведь друзей у него не было уже долгое время. На телефон пришло СМС-сообщение. «Опаздываешь!» — Альберт, — прошептал Валя, улыбнувшись. «Извини, уже скоро буду», — ответил он. Вскоре маршрутка подъехала к его остановке, и он стремительно выбежал из теплоты в моросящий холод. Посильнее запахнувшись, парень быстро последовал к магазину. Когда он пришёл, магазин уже был открыт, и Альберт сидел за кассой, положив голову на руки и глядя на дверь таким взглядом, каким на неё смотрит собака, с тоской дожидающаяся своего хозяина. Но, заметив вошедшего Валю, он улыбнулся и помахал ему рукой: — Привет! — Привет… Извини, что так вышло… Больше этого не повторится, обещаю! — Валя клятвенно приложил ладонь к груди. — Знаешь, как мне было скучно сидеть тут одному! Но… так уж и быть, на первый раз прощаю, — смилостивился парень. — Хотя следующий раз накажу! Будь готов. Он так хитро посмотрел на Валю, что тот даже смутился и смог только тихо отозваться: — Х… хорошо. Подготовлюсь… — потом понял, что ему не это следовало сказать, и быстро исправился: — То есть я не буду больше опаздывать! Альберт рассмеялся и кивнул головой, показывая, что поверил. Он не собирался отчитывать мальчика за первое опоздание, потому что и сам когда-то начинал и понимал, что ко всему нужно привыкать. Вот привыкнет, и всё у них будет замечательно. Потом потянулся день. Как и вчерашний, он был полон приходящих и уходящих людей, хлопков двери, шебуршания переворачивающихся страниц и тех особых стуков, которые издаёт книга, когда её ставят на полку. Всё это приносило странное спокойствие. И даже когда к нему подходили и что-то спрашивали, он не раздражался и не нервничал. Вчера он немного привык к работе, понаблюдал за Машей, изучил ассортимент продаваемых книг и теперь мог даже говорить с покупателями. Чуть-чуть. На самом деле почти не мог, но прогресс уже наблюдался. — Ты молодец, — сказал ему Альберт, когда в магазине было тихо из-за отсутствия клиентов. — Неплохо справляешься для того, кто никогда не работал в таком месте. — Не знаю, наверное, — скромно ответил Валя. — А ты здесь давно работаешь? И только здесь работаешь или где-то ещё? Может, ты учишься где-нибудь? Ой… — парень смутился, осознав, что задаёт неприлично много вопросов, учитывая, что его всё это в принципе не должно интересовать. «Вы же знакомы всего ничего, ты не должен проявлять столько интереса и так навязываться», — строго приказал он себе. — Извини… что так пристаю… — Да нет, я отвечу, — удивился Альберт. — Почему нет, если ты хочешь узнать меня поближе, — он улыбнулся, а Валя отвёл глаза, смущённый этой фразой, двусмысленность которой Альберт наверняка и не заметил, но которую — почему-то! — заметил он. — Я здесь работаю со второго курса. Получается, уже пять лет — довольно давно, как видишь. Больше нигде не работаю, учусь в аспирантуре по специальности «русская литература», после учёбы планирую стать преподом. Люблю детей, — на этих словах он взъерошил Вале волосы. — Таких, как ты. Люблю им помогать, учить новому… Вот так. Альберт мягко улыбнулся, а Валя не мог оторвать от него поражённого взгляда. Он стал казаться ему ещё более взрослым и таким самостоятельным, таким морально зрелым, что в душе что-то шелохнулось. Может быть, от мысли о том, насколько они далеки друг от друга? А может, это из-за нежной улыбки, что цвела на губах Альберта? Валя не хотел об этом думать, он только восторженно выдохнул и ответил: — Ты тоже молодец. Альберт хмыкнул и пожал плечами. — Да нет, не то что бы… Мой папа вообще говорит, что преподавание, а особенно преподавание филологических наук, — это не мужское дело. — Думаю, родители не всегда правы, — тихо сказал Валя. — Я думаю так же. Но это вообще-то уже и не важно: я решил, значит, так и будет. Удовлетворил твоё любопытство? — А сколько тебе лет? — вопросом на вопрос ответил Валя. — Двадцать пять, — Альберт улыбнулся ещё шире. — Значит, анкету на меня составляешь? И перед тем, как испуганный Валя успел возразить, начал насмешливо говорить: — День рождения — 25 января. Рост — 176 см. Вес — чёрт его знает. Любимый цвет — белый. Любимая еда — чёрный чай (хотя это не еда, ну не важно…). Любимые занятия — чтение, ночные прогулки и альтруизм. Ориентация — а вот не скажу, маленький ещё. Номер телефона — 8926… — У меня есть твой номер, — перебил его Валя с улыбкой. — Успел записать? — строго спросил Альберт. — Я всё запомнил. Но ты не сказал… А как же любимый фильм, любимая книга, любимая музыка… Что там ещё девочки спрашивают в своих анкетах… Ах да! Кто нравится?.. — парень решил подыграть. — Нет ничего любимого, хотя нравится многое. Так что… в графах любимый фильм, книга и музыка напиши «нет». А кто нравится… напиши «Альберт». — Какой, однако, нарциссизм, — шутливо заметил Валя. — О, это ещё не нарциссизм! У меня в ванной потолок зеркальный — вот это уже да… — Ого, — выдохнул парень, представляя Альберта в ванной, смотрящего на себя в зеркало и… Валя покраснел. Нет, такого представлять определённо нельзя. Хотелось бы спросить, делает ли он такое в действительности, но… но парень никогда в жизни не осмелится на такой вопрос. К тому же малознакомому человеку. — Как ты смутился!.. Наверняка представил что-то неприличное. — Альберт шутливо толкнул его в плечо и направился к посетителю, который только вошёл в магазин и уже вопросительно смотрел на их компанию. Но он ведь действительно представил… Эти его шутки несколько озадачивали Валю, потому что он не понимал, видит ли Альберт, насколько они двусмысленны, или же нет. Всё это было странно. Валя вёл себя странно рядом с этим парнем, и его это волновало. Так ведь не должно быть, так нельзя. Ему нельзя. Спустя некоторое время к кассе подошёл молодой человек, и Валя пробил ему какую-то специализированную книгу, названия которой не понял и не хотел понимать. Альберт пришёл следом за ним и продолжил их разговор. — Как тебе Маша, кстати? Валя рассказал ему, что Маша его немного пугает, и спросил, всегда ли она говорит о таких вещах, которые ему непривычны, и всегда ли она такая открытая. — Бесцеремонная, ты хотел сказать, — хмыкнул Альберт. — Да, всегда. Она очень смелая девушка и очень любвеобильная, как ты заметил. Но бывает и серьёзной, когда того требуют обстоятельства. Но в большинстве случаев не требуют, потому она и не пытается строить из себя кого-то, кем не является. Поэтому она мне и нравится — она абсолютно искренна в своих желаниях и словах. — Вы действительно лучшие друзья, — грустно улыбнулся Валя. — Это здорово. — Ага, — беззаботно ответил парень. В тот день они больше ни о чём не говорили. Валя же думал. О том, что все как-то живут и заводят друзей. О том, что все находят себя в чём-то. О том, что все улыбаются, преодолевая жизненные преграды и ненастья. О том, наконец, что все люди видят в чём-то смысл. А он нет. И ему не хочется преодолевать эти самые преграды, не хочется притворяться беззаботным. Нет, ему всё ещё хочется покончить со всем этим. Но вместо этого он просто пошёл гулять ночью и прогулял много часов, в очередной раз наблюдая за тем, как меняется воздух, превращаясь из вечернего в ночной, как постепенно угасает свет и включаются фонари, как улица и весь громадный мир внезапно становится уютным и приятным местом, в котором хочется остаться навсегда или хотя бы до рассвета. Да, в ночных прогулках определённо что-то есть.

***

Его смена была два дня через один. Один день он работал с Машей — и это был всегда очень бодрый, весёлый и неловкий день, потому что это была Маша, и по-другому с ней не получалось. И второй день он работал с Альбертом — и этот день был тоже весёлым, тёплым и… волнующим. Потому что это был Альберт — и Вале по-другому с ним быть не могло. Сближение, которого так боялся Валя, постепенно происходило. Хотелось говорить, хотелось слушать, хотелось касаться… Но он старался не мешать, не быть навязчивым и потому редко когда начинал говорить первым. И решил, что находится в достаточном отдалении от Альберта, чтобы в случае чего они могли забыть друг о друге так скоро, как возможно. Рано или поздно жизненные пути расходятся, и человек, с которым вы так долго шли в одном направлении, неожиданно сворачивает на перекрёстке, тогда как вы продолжаете идти вперёд. Поэтому нужно всегда быть готовым отпустить. Без боли и сожалений. Но если так, то не стоит и привязываться, правда? А значит, и общаться тоже. Но Вале хотелось разговаривать с Альбертом, и он не мог отказаться от этого: ему нравилось слушать его голос, видеть его улыбку. На душе становилось теплее каждый раз, как он замечал его внимательный взгляд, показывающий, что он ждёт его ответа, что слушает!.. Всё это так нравилось Вале, что он и думать не хотел о том, что бы отстраниться и перейти на холодные отношения напарников по работе. Они говорили обо всём по чуть-чуть, когда выдавались свободные минутки, которые нечем было заполнить, кроме как разговорами. Валя как-то рассказал, что сдал школьные экзамены на практически максимальные баллы. — Почему же никуда не пошёл? — Все всегда спрашивают одно и то же, — вздохнул Валя. — Почему да почему… Откуда я знаю? Мне не хочется, абсолютно ничего не хочется. Откуда я знаю, почему так вышло? В жизни разве что-нибудь поймёшь? Альберт с этим согласился. — Совсем ничего не хочется? — Да. Но вообще-то в последнее время… — «мне хочется видеть тебя» — так хотел сказать Валя, но ничего не сказал. — Что? — с любопытством спросил Альберт. — Да нет, ничего… Альберт в свою очередь рассказал о том, как они однажды ходили в кино с Машей и её знакомыми, и их выгнали из зала за то, что один из них, будучи не совсем в трезвом виде, кидался попкорном в экран и громко негодовал из-за того, что ему надоело слушать слезливые диалоги и что он хочет экшена. — Если предложит пойти с ней в кино, не соглашайся. Никогда! — убеждал он смеющегося Валю. Валя поделился своими наблюдениями по поводу разных городских мелочей. Например, теории о причинах зарождения «голубиных» мест. Это такие места, где постоянно собирается множество голубей, которые, кажется, заклюют тебя насмерть, стоит тебе сделать лишь шаг на их территорию. Или предположения о мигающих фонарях в спальных районах, которые то включаются, то выключаются. Мистика, не иначе. Альберт с интересом слушал его и делился своими наблюдениями. Как-то раз они чуть не проигнорировали посетителя, страстно споря из-за очередной неважной ерунды. Валя познакомился с ребятами, которые приходят после них на вечерние смены. И по какой-то необъяснимой причине они чем-то были похожи на Машу. В первое же знакомство они затискали растерянного Валю и задали ему ряд провокационных вопросов, на которые он, бедный, отвечал, сильно заикаясь. Даже имена их были созвучны с именем Маши. А позднее, когда Валя застал их целующимися на складе, узнал, что они встречаются. — Э… Извините, что помешал, я просто кое-что забыл, извините, — сумбурно выплюнул он тогда, когда они его заметили, и поспешил ретироваться. Сердце его колотилось, щёки горели, и он не мог посмотреть в глаза ждущего его Альберта — он впервые видел поцелуй нетрадиционной пары. Альберт только понимающе улыбнулся, и у них состоялся тяжёлый для Вали разговор об однополых отношениях и гомофобии. — Они неплохие ребята, и то, что они встречаются, не делает их хуже, — пытался убедить Альберт Валю, будто бы тот имел что-либо против этого. Но он не имел: он и сам такой. Вот только Альберту об этом знать вовсе не следует. Тот же принял его молчание за несогласие и принялся дальше отстаивать свою точку зрения: — В конце концов, любовь не имеет половых ограничений. Любить могут все и кого угодно! Ты ведь тоже, наверное, когда-нибудь влюблялся? — Нет, не влюблялся. И я не имею ничего против… геев. Я просто удивился, потому что раньше с таким не сталкивался, вот и всё. Не нужно меня убеждать, я с тобой согласен. — Валя постарался ответить как можно спокойнее и безразличнее, надеясь не выдать себя ни единым словом. Однако взгляд, брошенный на него Альбертом, был таким внимательным, что парень насторожился и замолчал, хотя тут же и расслабился, потому что Альберт только кивнул головой и сказал: — Да, правильно. А то, что ты не влюблялся, так это ещё впереди! — Ты говоришь прямо, как Маша, — заметил Валя. — Не хочу об этом говорить. Это… смущает. «Потому что не хочу влюбляться. Особенно в тебя», — подумал он про себя. Альберт беззаботно пожал плечами, и они разошлись каждый в свою сторону, как это и происходило обычно. Валя всегда смотрел Альберту вслед, пока ждал маршрутку, и его фигура, отдаляясь, превращалась в неясный тёмный силуэт, оттеняемый светом фонарей. Чем ближе была зима, тем быстрее темнело. Валя замечал этот факт только по тому, насколько быстро растворялся вдали силуэт Альберта.