Замёрзший Странник встречает Солнце

Валя уже который день не высыпался. Виной тому могла быть резкая смена погоды или одолевающие голову мысли, однако всё было прозаичнее. Он попросту не мог уснуть, когда его обнимали. Альберт, который всегда вёл себя более-менее целомудренно, даже несмотря на то, что они и раньше спали в одной кровать, сейчас вдруг резко изменил своё поведение. Он много трогал, целовал, гладил по плечам (и не только!), а во сне прямо-таки захватывал бедного Валю в плен. Чувствуя, как его всё сильнее прижимают к себе, как чужие руки ложатся поверх живота, он замирал и боялся пошевелиться. Даже сквозь футболку он чувствовал на коже жар ладони Альберта, и сердце начинало стучать слишком громко, а дыхание сбивалось. Все силы уходили на то, чтобы не дрожать и не двигаться, поэтому он не мог расслабиться и уснуть, а на утро щеголял внушительными синяками под глазами. Ему было слишком сложно привыкнуть к этой близости. — Выглядишь уставшим, — заметила как-то Маша. Было бы удивительно, если бы она со своей проницательностью и не заметила. — Вы ведь с Альбертом помирились? — Помирились? С чего ты взяла, что мы… ну… ссорились? — осторожно спросил Валя. Неужели Альберт ей всё рассказал? Валя напрягся. Он же умрёт от стыда, если окажется, что она действительно знает обо всём, что он делал за последние недели! — Ты забыл? Я же обещала, что рано или поздно буду знать о тебе всё-всё! — наставительно и насмешливо сказала она. — Все твои тёмные тайны и секреты… которые ты сам от себя скрываешь! Ну ладно, Ал мне кое-что рассказывал, — продолжила она уже без театральщины. — Он был очень обеспокоен и растерян. Не исчезай так больше, хорошо? — Я… постараюсь, — сконфуженно проговорил парень, размышляя, как много она знает и в деталях ли. Лучше бы без. — А круги у тебя под глазами потому, что Ал спать не даёт, да? — хитро улыбнулась она, и Валя про себя застонал. Силой мысли он постарался призвать в магазин покупателей, чтобы отвлечь Машу от мыслей о них с Альбертом, но его ментальные потуги оказались, как видно, бесполезны: в магазине было пусто и тихо. За окном медленно падал снег, и было ещё по-утреннему темно. Всё настраивало на то, чтобы сидеть в тишине и умиротворённо смотреть в окно, ожидая первых ранних клиентов. Но Маша как всегда была бодра и полна жизни и как всегда жаждала смущать людей бестактными вопросами. — Н-нет. Я просто не могу уснуть, вот и всё, — ответил Валя в надежде закрыть тему. — Почему? — с любопытством спросила девушка. Валя же подумал: может, спросить у неё совета о том, что делать в таких случаях? У неё-то побольше опыта будет. Поглядев на входную дверь, которая и не думала открываться, он набрался смелости и спросил: — Если я тебе кое-что скажу, могу ли я быть уверен в том, что никто об этом не узнает? — Ничего себе ты завернул, — присвистнула девушка, затем фыркнула и сказала: — Конечно, никому не скажу, если тебя это так беспокоит. — Не то что бы беспокоит… Вот ты… когда-нибудь спала с кем-нибудь в одной постели? — Да. — И… ну… нет… не могу сказать… — он закрыл лицо ладонями. — Это ведь про вас с Алом, верно? — Ну да… — Что случилось? Расскажи. Я, может, смогу чем-то посодействовать, — дружелюбно сказала она, потрепав его по голове. — Я просто не могу уснуть, когда он меня трогает. Вот, — выговорил он на одном дыхании. — Очень нервничаю. Что с этим вообще можно сделать? — беспомощно спросил он. — Ой, какая милая проблема, — умилилась девушка. — Солнышко, милашка, зайка, — продолжая говорить какую-то белиберду, она стиснула его в объятиях и вздохнула: — Как же я завидую Алу… я тоже хочу себе такого милаху… Парень уже спокойнее относился к её неконтролируемым приступам нежности, так что терпеливо выдержал «обнимашки» и даже не пытался вырваться. Вскоре она его отпустила, и он, всё ещё немного волнуясь, сказал: — Тебе — «мило», а для меня это серьёзно… Что делать-то? — Ничего. Ты просто привыкнешь и перестанешь нервничать. Все поначалу нервничают, когда впервые влюбляются: это нормально. Может быть, ты сам станешь его обнимать, когда для вас станет привычным проводить ночи вместе. В том самом смысле, — она хитро улыбнулась, а он смутился. — Не переживай и постарайся принимать всё проще. Просто… попробуй обнять его в ответ и расслабиться. Мда. Никак не ожидала, что когда-нибудь буду давать кому-то советы по такому забавному поводу. Она хихикнула и ткнула его в плечо, указывая на дверь. Зашёл посетитель, и атмосфера стала более свободной. — А теперь давай поработаем, что ли. Сомневаюсь, что кому-либо стоит слышать о том, о чём мы обычно говорим. Это точно, подумал Валя. Возможно, она права, и ему стоит… привыкнуть к тому, что происходит между ним и Альбертом, подумал он чуть позже.

***

На следующий день Альберт будто с ума сошёл и постоянно-постоянно к нему прикасался. Вот Валя одевается, а он подходит сзади и обнимает за плечи, не давая надеть футболку. Вот Валя чистит зубы, а он проходит рядом и мимолётом проводит ладонью по его спине. Вот Валя завтракает, а тот садится непозволительно (а может быть, в их случае уже позволительно) близко и кладёт руку ему на колено, а сам пьёт чай как ни в чём ни бывало. Сидят на диване — обнимает, лежат в кровати — обнимает, кто-то из них уходит из дома — целует в щёчку. И касается-касается-касается. И всё так невинно и целомудренно, а Валя всё равно каждый раз замирает, давится воздухом, и сердце начинает жечь в груди. Наверное, так и ведут себя люди, которые встречаются, решил Валя. Ему абсолютно всё было в новинку, и он не знал, как следует себя вести. Возможно, ему стоит тоже… касаться Альберта? Но он привык наблюдать за ним со стороны и любить его безответно, привык к своему одиночеству и своей отчуждённости от людей. Он любил так сильно, но проявить этого не мог: чувства переполняли его, скованные, как в клетке, неловкостью и страхами. Он хотел касаться Альберта, но каждый раз смотрел на него и не понимал, когда это сделать (сейчас или сейчас это будет странно и не вовремя?), как это сделать и что при этом сказать (или говорить ничего не надо?)… Пока он мучительно размышлял обо всём этом, тот уже уходил в другое место. Неопределённость, неуверенность в себе, скованность… Возможно, когда-нибудь он сумеет от этого избавиться и стать хоть отчасти таким же открытым и замечательным, как Альберт. Альберт же внимательно на него смотрел, и Вале каждый раз казалось, что тот видит его насквозь: и неуверенность, и желание, и страх. Возможно, так было бы даже лучше, потому что он не мог высказать вслух всё, что его волновало. Они уже «встречались» несколько недель. И в один из вечеров, когда на улице шёл настолько сильный снегопад, что ничего нельзя было увидеть и в пределах нескольких шагов, они сидели дома вдвоём, потому что на улицу выходить совсем не хотелось. Альберт что-то печатал на ноутбуке, Валя читал найденную у него книгу и неожиданно для себя понимал, что водоворот слов и предложений увлекает его куда-то далеко-далеко… Идиллия. Тишина. Спокойствие. Альберт закончил печатать и пересел к Вале на диван, тут же приобнимая его за плечи. Всё — и идиллия, и тишина, и спокойствие — испарилось. Пришла тревога. Валя ожидаемо напрягся, и буквы заскакали перед его глазами. Он закрыл книгу, щёки окрасились алым. — Ты постоянно напрягаешься, когда я тебя обнимаю, — наигранно печально вздохнул Альберт. — Не стоит так волноваться, не съем же я тебя. Хотя когда ты так краснеешь… очень хочется, — он прикоснулся губами к его горячей щеке, затем, повернув к себе лицо, чмокнул в губы. Валя зажмурился, а Альберт, нежно улыбнувшись, шепнул: — Трусишка, — затем углубил поцелуй и обнял скованное неловкостью тело. Валя не отвечал, опасаясь сделать что-нибудь не так, и Альберт отстранился от него, со вздохом произнёс: — Когда ты пьян, то ведёшь себя более… раскованно, — он усмехнулся. — Не напоминай! — жалостливо попросил парень. — До сих пор стыдно. — Буду, — шутливо жёстко ответили ему. — Люблю тебя смущать. — Кошмар! С кем связался! — притворно ужаснулся Валя. Ему было проще шутить, чем нежничать, так что он охотно принимал игру. — В тот вечер, в машине, ты был очень искренен. Это совсем не стыдно, — уже серьёзно сказал Альберт и, мгновение помолчав, добавил: — Я хочу, чтобы ты меня поцеловал. Валя не ожидал такой просьбы, так что на пару мгновений растерялся, но Альберт продолжал смотреть на него так пристально и внимательно, что хотелось поскорее заставить его перестать… Заставить закрыть эти внимательные глаза, сделать хоть что-нибудь, чтобы сердце перестало так громко биться. И он прикоснулся к чужим губам, которые на сей раз были безответны и покорны. Их было приятно целовать, облизывать, покусывать, вбирать в рот… Они были пухлыми и мягкими, не то что его собственные — тонкие и сухие. Зажмурившись, Валя старательно повторял то, что делал с ним Альберт, надеясь, что тому понравится. Наконец он осмелился проникнуть в чужой рот и коснуться языка: здесь Альберт уже не смог быть пассивным. Он перехватил на себя инициативу, будто показывая, как ещё можно целовать и что ещё можно делать во время поцелуя. Валя улавливал суть. Точнее, пытался уловить, но в голове всё путалось, и он всё больше отстранялся от мира, утопая в ощущениях. Чужое тепло, дыхание, близость тела. Положив руку на спину, Валя с силой прижал это тело к себе, чтобы как можно ближе, чтобы чувствовать, как бьётся его и не его сердце и как заканчивается воздух. Собственнически вплёл пальцы в волосы и с силой сжал их в кулаке, возможно, делая тем самым больно, но будучи не в силах себя контролировать. Он отвечал страстно и грубо, так, как ему было совсем несвойственно, но сейчас он забыл, что ему свойственно, а что нет и кто он вообще такой… Мысли не мешали: их просто не было. Внизу живота стало горячо, и он почувствовал, как чья-то рука аккуратно опускается на его пах и неожиданно сильно сжимает — Валя застонал и отстранился. Очнувшись и пытаясь отдышаться, он смотрел на Альберта затуманенными глазами. В голове чуть-чуть прояснилось, и встал вопрос: а что дальше-то? Встал, кстати, не только вопрос… И в этом заключалась суть проблемы. — Ого, — только и выдал Альберт, жадно вглядываясь в раскрасневшееся лицо Вали. — В тебе столько неизрасходованной сексуальной энергии! — Что?.. — растерялся Валя. — Идём в комнату. — Парень проигнорировал его вопрос и, встав с дивана, за руку потянул за собой. — З-зачем?.. — спросил Валя так тихо, что Альберт, казалось, не мог его расслышать, но расслышал: — Не бойся, — он улыбнулся слегка насмешливо и усадил Валю на кровать, не отпуская его руки. Валя вновь одеревенел от какого-то странного волнения. Сердце бешено колотилось, в брюках пульсировало, а тыльную сторону ладони обжигали пальцы Альберта. Он опустил глаза на их руки, лишь бы только не смотреть в пугающе голодные глаза напротив, и заметил, что Альберт начал нежно поглаживать его ладонь. Дыхание перехватило. Он поднял голову и сразу же наткнулся на внимательный взгляд. Такое пристальное внимание к собственной персоне чертовски сильно смущало, и он уже было хотел снова опустить глаза, не в силах что-либо произнести или сделать, как был вовлечён в новый поцелуй. Глубокий и очень ласковый. Глаза сами собой медленно закрылись, и одеревеневшее тело постепенно расслабилось. Он уже начал аккуратно отвечать, как почувствовал прикосновения к голой коже под футболкой. Альберт нежно гладил его по спине, и это было так приятно и непривычно, что он задрожал. Но вот руки как-то незаметно очутились под брюками, поддели резинку трусов и легли ягодицы, легонько их сжав. Валя ахнул в поцелуй и смущённо посмотрел на Альберта из-под полуопущенных ресниц. Тот следил за его реакцией, и в глазах его блеснули хитрые смешинки напополам с желанием. Переместив одну руку обратно на спину, он с силой прижал Валю к себе, заставив его прогнуться навстречу и громко выдохнуть. Сидеть в таком положении было уже неудобно, и Валя несмело обвил руками шею Альберта, всё ещё старательно отвечая на поцелуй. Медленно и как-то незаметно Альберт опустился спиной на подушки, увлекая за собой Валю. На миг пришлось отстраниться, и он с удовольствием наблюдал за тем, как парень приходит в себя после столь продолжительного поцелуя, как он, совсем не стесняясь, будто бы всё ещё не замечая смены положения, лежит на нём, уткнувшись носом в ключицы, и дышит так громко и горячо, и поневоле комкает пальцами ворот его футболки, и упирается своим возбуждением в его бедро… Наконец Валя поднял на него глаза и смущённо пробормотал: — Я… ничего не умею. У меня ещё не было… секса. — Я понял, — улыбнулся ему Альберт. — Просто… чтобы ты знал… — скомкано ответил парень и снова сжал ворот футболки нервными пальцами. — А… сейчас?.. — Если ты хочешь. — …Х-хочу, — прошептал он, снова опуская глаза и мучительно краснея. После этого он нежно, едва коснувшись, поцеловал Альберта в местечко под ключицей и жарко выдохнул на поцелованное место. Альберт ощутимо вздрогнул и резко подмял Валю под себя, заставив того ойкнуть от неожиданности и посмотреть на него слегка испуганными, но очень жаждущими глазами. Ему хотелось тискать, хотелось шептать какие-то нежности и целовать везде-везде, оставив по всему телу влажные следы от губ. — Милый… Какой же ты милый… Самый милый… прям котёнок… Валька… — бормотал он между поцелуями и попытками раздеть парня. Валя не принимал активного участия в процессе раздевания: он был полностью подавлен этим неожиданным напором нежности — поэтому только вздыхал и жмурился, чувствуя, как губы касаются его щёк, губ, подбородка, плеч, живота… везде-везде. — Так… так… подними руки… Молодец! — его чмокнули в уголок губ. — Теперь попу. Да, хорошо… — Альберт быстро раздел его, поощряя, как ребёнка, за каждое выполненное приказание, и снова принялся за поцелуи. Когда он коснулся языком соска, Валя зажмурился и вцепился пальцами в его волосы, то ли стараясь отстранить, то ли умоляя не отстраняться. — Мм… Ал… — пробормотал он, чувствуя, как его болезненно возбуждённый член трётся о трикотаж домашней одежды Альберта. Казалось, это неправильно, что обнажён только он один. Слишком… смущало. — Может… ты разденешься? — и он неловко потянул вверх футболку Альберта. Тот наконец очнулся, взгляд стал более осознанным, а на губах неожиданно — хотя, скорее, ожидаемо! — появилась нежная, но слегка насмешливая улыбка. — Стесняешься? — Альберт провёл ладонями вдоль его груди, останавливаясь внизу живота, в опасной близости от… Валя вздрогнул. — Это… нечестно, — по-детски сказал он, не ответив на вопрос и немного нервно улыбнувшись. — Что только ты одет. — Хорошо-хорошо! — Альберт тихо засмеялся и стал разоблачаться, стягивая сперва ту самую футболку, на которую попытался покуситься Валя. Валя в это время перевёл глаза вниз и заметил… что не один он тут возбуждён. В смущении отвёл глаза, затем снова посмотрел… И, случайно бросив взгляд на лицо Альберта, наткнулся на его улыбчивый взгляд. — Не смейся надо мной, — сказал Валя наигранно вредно, хотя получилось скорее жалостливо. И как Альберт умудряется вести себя в подобных обстоятельствах как обычно? Ну, почти… Быть всё таким же насмешливым, говорить смущающие двусмысленности, нежничать, ласково улыбаться… Всё, на что сейчас способен Валя, — это нервно смотреть, как раздевается Альберт, и стыдливо прикрываться, обхватив колени руками. — Не смеюсь. Ты просто очень милый, — попытался ответить тот серьёзно. Но какой смысл в серьёзном тоне, если так широко улыбаешься?.. Раздевшись, он пошёл к комоду возле кровати, пошебуршал там и вернулся. Валя же в это время бесстыдно пялился на обнажённого парня и никак не мог отвести глаз. Первый раз он видел кого-то без одежды, и первый раз кто-то видел без одежды его. Альберт вернулся к нему и, опершись ладонью на кровать, дотронулся другой рукой до сведённых вместе колен. — Открывайся, — приказал, и Валя с неохотой раздвинул колени и расставил ноги так, чтобы Альберт смог между ними уместиться. — Ложись, — снова приказал он, слегка надавливая парню на грудь, и тот безропотно лёг, снова не зная, куда деть руки и чувствуя себя ужасно беззащитным в такой раскрытой позе. И особенно беззащитным он себя почувствовал, ощутив на себе оценивающий взгляд Альберта. Ему снова стало стыдно, щёки снова горели, и он почему-то почувствовал, что возбуждается от этого взгляда ещё больше. — Мне нужно тебя подготовить, — тихо сказал Альберт, переводя наконец взгляд на его лицо. — Ты… готов? Назад пути не будет. — Не спрашивай меня, — смущённо улыбнулся Валя. — Ты знаешь… Альберт наклонился к нему, мимолётно прикоснулся к губам, отстранился, внимательно посмотрел в глаза и, аккуратно перевернув его на бок и обхватив поперёк груди, пристроился сзади. — Не бойся, — прошептал он на ухо, открывая тюбик со смазкой. Валя громко выдохнул и поёжился. Почувствовав в районе входа что-то прохладное и влажное, он сжался, на что получил от Альберта поцелуй в щёку и тихое «расслабься». Он постарался расслабиться и прикрыл глаза, выравнивая дыхание, но всё равно почувствовал некий дискомфорт, когда внутрь проник первый палец. И неожиданно снова стало стыдно от осознания, что это палец Альберта… — Всё хорошо? — спросил Альберт, и Валя смог только едва заметно кивнуть в ответ, надеясь, что тот не видит его лица. Вскоре к первому пальцу прибавился второй, и Валя вздрогнул, но тут же расслабился, не стараясь вытолкнуть из себя всё лишнее и полностью доверяясь Альберту. Альберт же аккуратно и медленно двигал внутри него пальцами и гладил кожу живота, слегка дотрагиваясь до члена, как бы дразня. Валя слегка подрагивал и был так трогательно послушен и тих, что парень сгорал от нежности. Он обязан был сделать всё правильно и как можно лучше, даже если и хотелось поскорее оказаться внутри не только пальцами… Вот Валя заметно вздрогнул и сжался, закрывая рот ладонью. Альберт улыбнулся и поцеловал его в шею. — Не сдерживайся, если тебе приятно, — сказал он и снова задел ту самую точку. И Валя приглушённо застонал, краснея. Было так хорошо, что сдерживать себя становилось всё сложнее. А стонать было неловко. Наконец Альберт вытащил палец и сел на кровати, зашуршав упаковкой презерватива. Валя несмело повернул голову в его сторону и тут же наткнулся на внимательный взгляд. — Не хочешь мне помочь? — улыбнулся Альберт, и Валя завис. Помочь? С надеванием презерватива? Для него это было что-то за гранью. Слишком стыдно и неловко. Но с другой стороны, они ведь встречаются. Более того, они ведь сейчас займутся… Для Вали это было мучительно, но он взял себя в руки. Тоже сел на кровати, без слов забрал у Альберта уже открытую упаковку, достал презерватив и дрожащими руками стал медленно и аккуратно надевать его на член парня. Щёки Вали всё ещё горели, руки были холодными и неуверенными, а прикосновения такими нежными, что Альберт, сдерживаясь из последних сил, понял: впредь ему нельзя давать этого делать. Будет неловко, если Альберт кончит ещё до того, как наденет презерватив. Закончив, смущённый Валя вопросительно глянул на Альберт, так и не убрав руки с его члена. «Святая невинность!» — мелькнуло у него в голове перед тем, как он резко завалил Валю на кровать. Тот только ахнул от неожиданности, старательно пытаясь отвечать на яростный поцелуй, но не поспевая за такой прытью. Он до боли сжимал плечи Альберта и сам не заметил, как стал потираться о него своим возбуждением. Тут Альберт остановился, посмотрел на него затуманенными глазами и, виновато улыбнувшись, сказал: — Прости, больше не могу… С этими словами он настойчиво раздвинул Валины ноги и приставил ко входу член. Валя выдохнул. Не отводя своих глаз от его, Альберт стал медленно входить. Лицо Вали болезненно исказилось, губы сжались, но он изо всех сил старался расслабиться. — Больно? — обеспокоенно спросил Альберт. — Нет, всё хорошо, — тихо ответил ему Валя, но тот только покачал головой. — Больно, — возразил он и закинул его ноги на свои плечи. — Сейчас будет лучше. Альберт продолжал медленно входить и, войдя целиком, остановился, давая привыкнуть. Затем задвигался быстрее, и Валя распахнул глаза. Через мгновение Альберт снова задел ту точку, а потом ещё и ещё, и мир перед глазами поплыл. Валя судорожно вцепился побелевшими пальцами в покрывало. Изнутри поднимались стоны, которые Альберт перехватывал поцелуями. Было уже не так стыдно, но он всё ещё не знал, что должен делать. И всё же, несмотря на это, не было скованности, было только удовольствие. Хотелось касаться Альберта. Ему постоянно этого хотелось, но только сейчас он смог просто положить руки ему на спину, на плечи, цепляться за него, как за последнее спасение, гладить руки… Удовольствие скапливалось внутри, и его было так много, что вскоре он больше не смог сдерживаться. И, с силой обняв Альберта и уткнувшись лицом в его плечо, Валя кончил, а следом за ним, спустя несколько секунд, кончил и Альберт. Всё время, пока пытался отдышаться, он продолжал цепляться за Альберта, а тот ласково гладил его по спине и счастливо улыбался, тоже, правда, запыхавшийся. Немного отойдя от произошедшего, Валя стал слабо вырываться, стараясь отодвинуться. Альберту очень не хотелось его отпускать, но пришлось. Однако взгляд, которым тут же наградил его Валя, стоил многого. Такой смущённый и одновременно счастливый и любящий! — С ума сойти, — пробормотал он. — У меня был секс. С тобой! Альберт рассмеялся, Валя улыбнулся. — Скоро тебя перестанет это удивлять, — пообещал он. — У меня на тебя большие планы. — Правда? Какие же? — заинтересованно спросил Валя. — Ну, во-первых, я хочу приучить тебя к прикосновениям. Кое-кто мне сообщил, что ты не можешь спать, когда я тебя обнимаю. Неужели тебе настолько неприятно? — наигранно обиженно спросил Альберт. — Нет, нет, не поэтому! — тут же возразил парень. — Просто смущает… И… стой. Кто это тебе сообщил? — с подозрением спросил Валя и тут же добавил: — Можешь не отвечать, я знаю кто. А она обещала, что никому не скажет! Валя сделал для себя вывод: Маше можно доверять, но только в некоторых ситуациях. Похоже, секреты она хранит выборочно, на своё, так сказать, усмотрение. — Она мне и не говорила. Она мне написала об этом, — усмехнулся Альберт. — Да я и сам это заметил. — И вообще, — продолжил Валя. — Не говори «приучить». Я тебе кот, что ли, которого надо к лотку приучать? — так же наигранно обиженно сделал замечание Валя. Он не хотел этого показывать, но ему совсем не нравилось, что рядом с Альбертом он всё ещё чувствует себя подобранным с улицы котом. Поэтому-то в голосе и появилась шутливая наигранность. — А разве не кот? — шутливо спросил тот. — Лежит тут такой котёнок и пытается отрицать, что он котёнок. — И Альберт быстро сцапал Валю обратно, лохматя его и без того спутанные волосы. Валя не отвечал. — Ох, да ты и правда из-за этого обижаешься? — удивлённо полуспросил-полуутвердил Альберт. — Я же так шучу. Ты просто такой милый, что тебя хочется тискать, как котёнка. Я тебя потому так и называю. Глупо, наверное. Ты заставляешь меня использовать эти дурацкие ласковые словечки. Всё потому… что я люблю тебя. — Валя на этих словах поднял на Альберта взгляд и был тут же втянут в нежный поцелуй. Почему-то целоваться, будучи совсем обнажёнными, было гораздо волнительнее, но Альберт не дал волнению перерасти в возбуждение и отстранился, заглядывая Вале в глаза. — Если хочешь, я не буду больше называть тебя котёнком и намекать на то, что ты котёнок, — его губы подрагивали, скрывая смех. — Хочу, — твёрдо ответил Валя. — А если ещё раз назовёшь, то я тоже буду тебя так называть. — Ух как страшно! — фыркнул Альберт. — Берегись, — пригрозил ему Валя и усмехнулся. Альберт смотрел на него, смотрел и выдал: — Ну вылитый кот, объевшийся сметаны. Такой довольный и мягкий… — Альберт! — возмущённо протянул Валя, а потом добавил: — Жди мести, котик. Альберт только усмехнулся, а Валю почему-то начало клонить в сон. Было так тепло, мягко и уютно, и всё тело было такое вялое и непослушное, что хотелось тут же закрыть глаза и провалиться в пучины сна. Но Альберт не дал и этого. — Эй, ты засыпаешь? Давай в душ. Валя только вздохнул и сел на кровати, наблюдая за тем, как Альберт встаёт и, прихватив использованный презерватив, направляется на кухню, чтобы его выкинуть. И снова абсолютно голый и совсем без смущения. Вернувшись в комнату, парень с недоумением воззрился на всё ещё сидящего на кровати Валю, прикрывшегося одеялом. — Ты всё ещё стесняешься, — утвердительно сказал он. — Как-то не очень разгуливать по всей квартире голышом, разве нет? — аргументировано ответил ему Валя. — Нет. Как раз очень. В квартире же больше никого нет, — он улыбнулся и вплотную подошёл к кровати. — Вставай. — Нет. — Нет? — поражённо переспросил Альберт. — Отвернись — и встану, — продолжал вредничать Валя. — Не отвернусь, — твёрдо сказал Альберт. — Не встану, — так же твёрдо ответил ему Валя. — Какой ты стал решительный… Ну хорошо, — легко согласился Альберт и отвернулся. Валя с подозрением смотрел на его спину, потом без подозрения, потом взгляд скользнул ниже… и он со смущением отвёл глаза, вставая с кровати. Альберт тут же повернулся к нему и демонстративно осмотрел с ног до головы, а потом показал большой палец: — Хорошее тело. С тех пор, как мы абсолютно голые занимались сексом полчаса назад и я видел это самое тело в полной красе, ничего не изменилось. Думаю, стесняться нечего, — улыбнулся он, но Валя уже покраснел с ног до головы. Этого и стоило ожидать от Альберта, с досадой подумал он. — Пошли! — он потянул его за руку, и Валя, сделав шаг, непроизвольно поморщился. Сзади немного саднило. — Болит? — тут же спросил Альберт. — Чуть-чуть… — тихо ответил парень. — Ничего страшного. — Посмотрим, — пообещали ему. — Не надо ничего смотреть! — тут же возразил Валя, с ужасом вспоминая тот вечер, когда Альберт осматривал его на наличие обморожений. Это было настолько стыдно, что хотелось провалиться куда-нибудь поглубже. Альберт только хмыкнул. Настанет день, когда Валя не будет приходить в ужас от его слов. Да, настанет… Только, вероятно, не скоро. Ну и пусть.