Почему нужно слушаться старшего брата

Когда я проснулся, было часов двенадцать. Дольше я обычно не сплю, даже если полуночничаю накануне. Голова болела, но, на удивление, не так сильно, как могла бы. Я встал, прошлёпал в ванную и без особого удовольствия начал умываться. В горле пересохло, пить хотелось до одури. Пока чистил зубы, стал вспоминать клубные похождения. Когда память наткнулась на Стаса, я чуть не подавился зубной пастой. Ёперный театр, вашу ж мать, черт подери... Чем бы ещё ругнуться? Меня поцеловал парень. Вот как я сам, с членом и яйцами. Это отвратительно, когда тебя целует кто-то твоего пола, омерзительно, тошнотно. Должно быть... Но меня от этого не стошнило. Да меня и сейчас от этого не тошнит, что самое страшное. Я же не пьян уже. Хоть бы намек на обнимашки с унитазом, но нет. В дурной голове стойкое ощущение правильности произошедшего. Сам себе отвратителен, чесслово. Закончив мучительную процедуру умывания, я пошел на кухню. Сюрпризом стал собственный брат, сидящий за столом, мирно читающий газетку и попивающий кофе. — Опа, — выдал я. — Привет. А ты чего дома? — Привет. Сегодня суббота. Вот ты допился, братец, до того, что даже не знаешь, какой день на дворе... — пошутил Серёга. — Хорошо хоть не до зелёных чертей... — пробормотал я и открыл холодильник. Промаялся полминуты, изучая его содержимое, потом достал апельсиновый сок и с наслаждением глотнул прямо из пакета. — Нельзя хлестать ледяные напитки, — неодобрительно проворчал брат. — Заработаешь ангину, кто с тобой сидеть-то будет? — Найдется, кому, — я неопределенно махнул рукой. Потом подумал немного и сказал: — Знаешь, а ты был прав насчет клубов. Меня вчера поимели. — В задницу? — ехидно спросил Серёга, поднимая от газеты заинтересованный взгляд. — Не-а. Морально, — задумчиво ответил я. Серёжка повел бровью, но спрашивать больше ничего не стал, хоть я и видел, что ему до смерти любопытно, что же такого у меня случилось. Мы молча позавтракали, и только после еды мне пришло в голову спросить, где родители. — В кино уехали. Меня звали, но я сегодня со Светкой встречаюсь. А тебя будить не стали, деточка ты наша гулящая, — глумливо хихикнул брат. — По шее бы тебе надавать, чмошник, — добродушно фыркнул я, одним глотком допивая оставшийся кофе. — Угу, а потом собирай тебя по кусочкам... Слушай, Кир, когда ты себе бабу постоянную уже найдешь? Сдается мне, Амалька у тебя последняя была. Но это было полтора года назад. Я изумился тому, насколько брательник в курсе моей личной жизни, но не стал заострять на этом внимание. — Вокруг меня и так постоянно одни бабы, Серёг. А иметь рядом одну постоянную занозу мне пока не очень хочется. — Слишком сильно сказано для двадцати лет, — хохотнул брат. — Серый, а как ты относишься к педикам? — неожиданно даже для себя самого спросил я, чересчур резко сменив тему разговора. — Поубивал бы всех нахер, — не раздумывая, ответил брат, а потом подозрительно на меня посмотрел. — А что, ты в "голубую армию" решил податься? — почти с ужасом спросил он. — Нет, конечно. Просто вчера мне встретился один такой. — Надеюсь, ты его уебал? — спросил брат, будто это было единственное, что можно сделать с встреченным представителем нетрадиционной ориентации. Видимо, когда при рождении раздавали толерантность, Серый свою раздачу пропустил. Или родители не воспитали, хрен знает. Во мне тоже не воспитали, в общем-то. — Угадал. Прямо в рожу. — А он что? Небось скрючился и зарыдал? — ухмыльнулся Серёга. — Не-ет... — я даже завис, водя пальцем по кромке кофейной чашки. — Он меня поцеловал. — Что-о?! — взревел Серёга, а затем как-то резко успокоился. — Ты это имел в виду, когда сказал, что тебя морально поимели? — Ну да. — И к чему ты мне всё это рассказал? — На всякий случай... — Так, Кира, ты меня пугаешь. Узнаю, что ты связался с пидорами, самолично тебе шею скручу. Но надеюсь, что ты не настолько еблан. Всё, мне некогда, я поехал к Светке, — брат встал со стула, снял с его спинки джинсовку и натянул на свои широченные плечи. Такие плечи, кстати, были отличительной чертой всех мужиков в нашей семье, даже меня природа ими не обделила. Толерантностью обделила, а широкими плечами нет. — Оттянись там за меня, — хихикнул я. — Я те покажу "оттянись". Все, до вечера. С пидорами не водись, — Серега захохотал на прощание, и спустя пару минут я услышал, как хлопнула входная дверь. Как-то подозрительно быстро брательник смотался после моей исповеди о поцелуе с парнем. Я даже смутился от такого поворота событий. Ему, что, противно теперь со мной рядом находиться? На его месте мне тоже стало бы противно. Я теперь как прокаженный в его глазах. Ещё бы, меня ведь коснулась пидорская зараза. Ёпты, что я несу? Мысли вновь и вновь возвращались к грубым окровавленным пальцам, крепко держащим меня за подбородок, и ко вкусу виски с колой, которых я не пил, и крови. Я нервно усмехнулся, подумав, что даже мой первый поцелуй с девушкой не был таким запоминающимся. И никак не мог решить, чем же для меня является вчерашнее происшествие: моральной травмой или незабываемым опытом. Похоже, ростки Серёгиного антигомосексуального воспитания сдохли во мне на корню. Потому что меня снова тянуло вспоминать прошедшую ночь.