Почему нужно слушаться старшего брата

Утро среды показалось не таким возмутительно стыдным. Сам Стас мне, слава яйцам, не снился, зато снилось звездное небо. Я видел каждую звездочку, на которой было написано "Стас". Я тыкал в звездочку пальцем, и она исчезала. И так за ночь я успел перетыкать половину видимого неба. Новый вид овец, что ли? Но на этот раз хоть секса не хотелось так, чтобы ведро с водой держалось. Холодный душ начал входить в привычку. Язык чесался уточнить у родителей, сколько точно мне лет. Казалось, что четырнадцать. Буйство гормонов ведь в двадцать не происходит? С утра мне пришлось съездить на пары, ибо вылетать из инста не хотелось, а на работе мне выделяли два дня из пяти на посещение учебы. Итого, я учился три дня из шестидневки нашего института. Утешало, что пары очень рано начинались и рано же заканчивались. Я приезжал на работу к часу, делал то, что успевал, и уже в два уходил на обед. Всех такое положение дел устраивало. Особенно моих нанимателей, потому что делал я для них много и довольно качественно для ассистента, а пожертвовать несколькими моими рабочими часами они могли вполне. Ещё бы, ведь зарплату мне урезали ровно за те же часы... Но я не жаловался. Кто еще в двадцать лет имеет постоянное место работы и приличную, если не сказать отличную, учебу в ВУЗе? У меня таких знакомых было мало. На обеденный перерыв я в тот раз шел спокойно. Намеченная встреча со Стасом уже не вызывала панику. — Привет, — сказал я, сразу протягивая ему пакет с его шмотками. — Привет! — Стас сегодня выглядел на порядок жизнерадостнее. Он даже взял себе обед. Мы поели в молчании. Он, наверное, свыкся с мыслью, что я нем, когда ем. Ну и пусть, мне же лучше. — А знаешь, — начал Стас, когда я привычно закурил, попивая кофе, — я затеял ремонт в квартире. Я от удивления поперхнулся дымом и натужно закашлялся. Глотнул кофе и уставился на него. — Ты серьезно? — Да. В первый же день, как ты мне сказал, вывез старую мебель на дачу. А вчера нанял подряд, чтобы они мне евро сделали. Я пораженно молчал. Вот уж не думал, что Стас примет мои слова за руководство к действию. — А деньги откуда? — ляпнул я первое, что пришло в голову, чтобы хоть что-то сказать, а не сидеть истуканом. Стас насмешливо глянул на меня. — Семья у меня, Кирилл, не бедная, — как я и думал. — Мама денег дала, — добавил Стас после небольшой паузы. — А вот отец был несогласен. Он тоже не хотел ничего в бабушкиной квартире менять. Но мама меня поддержала. Я даже поругался с отцом. — Жаль, — я нахмурился. Из-за меня, выходит, этот полудурок с отцом посрался. Неудобно получилось. — Да брось. Ты был прав. Душит меня эта квартира. Надо бы ее освежить. — Давно она умерла? — я попытался не выглядеть бесчувственным козлом и спросил о его бабке. — В августе. Я тогда за границей был, даже на похороны не попал. Пока похоронили, пока уладили всё с документами на наследство, три месяца прошло... Я переехал две недели назад. Ты так спрашиваешь, будто тебе действительно интересно, — внезапно сказал он, глядя на меня в упор. Я твердо выдержал взгляд. — Мне действительно интересно. Было бы не так, не сидел бы тут с тобой, гомиком несчастным, и не расспрашивал о твоей семье и источниках дохода, — ну вот, опять нагрубил. Стас хмыкнул. Потом еще раз хмыкнул. И еще раза два. Потом вдруг протянул мне ладонь, от которой я привычно отшатнулся, и весело представился: — Стас Светлов, очень приятно. Я ошеломленно поглядел на него, но игру поддержал. Пожал руку и ответил: — Воронов Кирилл. Не скажу, что очень приятно, но будем знакомы. Ну и что за спектакль? — Предлагаю начать наше неудачное знакомство заново. Я долго смотрел ему в глаза, прежде чем кивнуть. Мы проговорили весь остаток моего обеденного перерыва. Я узнал, что Стас старше меня на два года, он уже отучился в университете, а теперь маялся в поисках постоянной работы. В семье Стас был единственным ребенком. Его мать работала кардиохирургом в элитном медцентре, а отец — менеджером в автосалоне. О себе я практически не распространялся, хотя пиздабол я знатный, образование-то требует... Зато я внимательно слушал Стаса. Он понял, что я не хочу о себе говорить, и занимал наше время рассказами о своем детстве, универе, друзьях и т.д. Казалось, он мог найти любую тему, лишь бы между нами не повисло молчание. Мне это понравилось. Я ещё не доверял ему настолько, чтобы начать раскрываться, но мне становилось всё интереснее и интереснее. Стас оказался очень живым, проницательным, веселым и открытым человеком. И почему изначально в клубе (еще до рокового поцелуя) он произвел впечатление скользкой и темной личности? Из-за усмешки, наверное. Он часто так хищно улыбался, что хотелось бежать подальше. Я подозревал, что Стасовы темные стороны мне еще откроются, и не строил надежд на его "невинную овечковость". Но общение затягивало меня, как в воронку смерча, и возвращаться в офис хотелось едва ли. Стас заметил, что я медлю попросить у официантки счет, и выпалил: — Что ты делаешь сегодня после работы? Я почти не удивился. — Домой еду. — Давай сегодня покатаемся по вечерней Москве? — Свиданка? — я рассмеялся, откинув назад голову. Стас укоризненно посмотрел на меня. — Хватит уже глупых и безосновательных шуточек про мою ориентацию. Мне почему-то кажется, что ты редко где-то бываешь. — Почему же безосновательных? — веселился я. — Очень даже основательных! — А потом уцепился мыслью за его последнюю фразу и хмуро спросил: — С чего ты это взял? — Просто... Кажется. — Когда кажется, креститься надо. — Так я за тобой заеду? — Стас будто бы не заметил очередного укола. — Чёрт с тобой. Заезжай. В шесть я заканчиваю работать. Где офис, знаешь. Стас просиял. — Я очень рад, Кирилл, что ты меня не посылаешь больше. Для меня ценна твоя дружба. — Стоп, стоп, стоп! — перебил я его, подняв руки вверх. — Ни о какой дружбе речи не шло. Это простое общение, приятельство, называй, как угодно. Но это никакая не дружба, заруби себе на носу. Я не имею обыкновения дружить с людьми, пытающимися меня соблазнить. — Как угодно? — глаза Стаса нехорошо блеснули. — Соблазнить? Соблазнить я тебя, кретин, даже не пытался. А вот припоминать мне мою пьяную выходку завязывай. А то проблем не оберешься. — Ты мне угрожаешь? — я приподнял бровь и одновременно жестом подозвал официантку. — Счет, пожалуйста. Дождавшись, пока девушка уйдет, Стас ответил: — Ну что ты, просто предупреждаю, — и мило улыбнулся. Ну ни дать ни взять змея на груди клубочком свернулась и так и ждет случая ужалить. Помимо воли я начал улыбаться, как ненормальный. Потрясающе. Обожаю сложных людей. Ну, положим, Стаса я не обожаю, но наше общение приобретало интригующий вкус интереса и приключений. — Так мы едем сегодня? Я не стал больше ругаться и согласно кивнул. Была не была? Мы и впрямь поехали кататься по вечерней столице. Я и раньше любил свой город, но в этот вечер он открылся мне с какой-то новой стороны. Беззаботной стороны, если так можно сказать. Во-первых, мы два часа простояли в пробках. Удивительно, да? Москва, Садовое кольцо, конец рабочего дня... А мама еще удивляется, почему я не хочу водить машину. Впрочем, нашу со Стасом своеобразную прогулку это не испортило. Мы трепались, слушали музыку, смеялись, заехали в МакАвто, накупили всяких вреднющих бургеров с колой и поели прямо в машине. Еще два часа мы катались по разным переулкам, пытаясь объехать пробки и следуя советам Стасова автомобильного навигатора. Много новых названий узнали, обхохотались. Особенно нас повеселила улица Фабрициуса недалеко от метро Сходненская. Мы изъездили ее два раза туда-сюда, прежде чем выехать на Волоколамское шоссе. Там мы и осознали, что вечер кончился. — Тебя отвезти домой? — спросил Стас, но по его удрученному виду я понял, что на согласие он не надеялся. И был прав. Я не хотел, чтобы он знал, где я живу. Он все же одинокий пидор, а я несчастная жертва пидора. Только вот от этих сравнений уже не было смешно или волнительно. Тяжело придерживаться глупых сравнений, когда оказывается интересно общаться с человеком. — Не надо. Просто высади меня у любого метро, — ответил я. — Хорошо, — Стас кивнул и больше ко мне не поворачивался. Какого черта? Мы знакомы меньше недели, а ты от меня признаний в вечной дружбе ждешь, козёл? Я, между прочим, еще не забыл тебе тот случай в клубе. Да и не забуду, если уж совсем честно. Тогда какого хера на меня обижаться? И за что? Права у тебя такого нет, урод ты гребаный! И почему я тогда расстраиваюсь, что он охладел к нашей беседе? — До завтра? — попрощался Стас с вопросительной интонацией. Я решил его пощадить. — Ага. Обед. Как обычно, — хмыкнул я напоследок, вспомнив мучившее меня "как обычно", махнул ему рукой на прощание и начал спускаться в метро. До дома я добрался в полночь. Бесшумно и незаметно войти в квартиру и проскользнуть в свою комнату не удалось. Моя семья вся, как один, не спала. Мама всплеснула руками, разразившись восклицаниями о том, что я наверняка голодный, замерзший и уставший. Отец хмуро глянул на меня, подошел ко мне зачем-то очень близко, сложил руки на груди и поинтересовался: — Кирилл, где ты был? — тут я сообразил, что он тянет носом, пытаясь унюхать алкоголь или травку. Я рассмеялся. — Пап, я не пьяный и не накуренный, — я даже дыхнул для достоверности. — А где ты был? — не отставал папаня. Из комнаты в этот момент вышел вездесущий Серега и уставился на меня с ухмылкой и немым вопросом. — Гулял. С другом. — буркнул я, заранее зная, что обрекаю себя на долгую воспитательную беседу с братом. Но только не сразу. — Ну ладно. Спокойной ночи, Кирилл, — отец удовлетворил свое родительское любопытство и ушел, а вот брат сузил глаза. — С другом, говоришь?.. Кир, зайди-ка ко мне на минуточку, а? — Нет-нет-нет, братишка! Я устал и ужасно хочу спать! — почти прокричав последнюю фразу, я скрылся в своей комнате и закрылся на замок. Серый ломился еще несколько минут с воплями: "Кирилл, с каким, черт тебя подери, другом?! Надеюсь, это не то, о чем я думаю?! Кирилл, открой немедленно!" Я растянулся на кровати, сонно слушая Серегино верещание и думая, какое же все-таки великое изобретение человечества — замок. Брата вскоре утихомирил отец, а я со счастливой улыбкой приготовился засыпать. Какой чудесный день.