Почему нужно слушаться старшего брата

Вот так, незаметно для себя, мы со Стасом подружились, если это можно так назвать. В четверг и в пятницу мы вместе обедали, по вечерам переписывались в аське и забавно комментировали фотки друг друга в соцсетях, а в субботу и воскресенье ездили на соревнования по армрестлингу и на выставку какого-то бешеного андеграундного искусства. Стас, казалось, мог придумать любые способы проводить время, даже самые чокнутые. Мне было весело, как никогда в жизни, я постоянно смеялся. Ни один из моих знакомых меня так не развлекал. Не стоит и говорить, что всё свободное время я проводил со Стасом. Я уже не боялся его пидористических наклонностей, которые больше и не проявлялись, я даже почти забыл о той ночи в клубе. Стас предстал передо мной совершенно в другом свете. Он был мне интересен как человек, а не как объект безумных снов. Которые, кстати, меня уже не беспокоили. Серёга со мной больше не общался, а когда мы изредка сталкивались один на один в квартире, злобно шипел: "Педрила несчастный". У меня чесались кулаки надавать ему по роже за такое обращение, но я сдерживал себя. Не убедишь ведь этого упрямого барана, что мы со Стасом просто... Что? Друзья? Нет, язык не поворачивался назвать это слово. Знакомые, приятели. Как-то так. Прошла неделя. В четверг я приехал на работу жутко не выспавшийся, потому что опять до двух ночи трепался со Стасом. Креатив и стенд для "CsC" мы уже практически доделали и теперь занимались новыми заказами. Лариса полдня пропадала где-то в других офисах нашей фирмы, появляясь в кабинете всего пару раз. Но за час до обеда она влетела в кабинет с довольной улыбкой на светящемся личике. — Кир! Ты представляешь?! — Что? Всем повысили зарплату? На Землю упал метеорит? Обама на самом деле инопланетянин? — я перечислил наиболее волнующие меня варианты. Голова болела с недосыпа и слушать Ларкины радостные вопли было неприятно. — Не придуривайся, Кир, — поморщилась Лара. — Лучше послушай. К нам в понедельник приходил устраиваться тако-ой мальчик! У меня в душе заворочалось нехорошее предчувствие. Одному “тако-ому” мальчику я недавно предлагал попытать счастья в нашей фирме. — Какой "тако-ой"? — передразнил я её. — Высокий, темненький, глазки красивые, стильный, весь из себя такой загадочный. В общем, конфетка! — резюмировала Лариса. — И вот сегодня его утвердили в отделе кадров! Ты представляешь?! Его уже взяли на работу. Теперь у нас будет работать еще один красавчик. — А как зовут красавчика? — я старался, чтобы мой голос звучал бесстрастно, хотя внутри всё кипело и грозило скоро прорваться в крупный скандал для одного зрителя. Для Стаса, мать же его... — Стас. Стас Светлов, по-моему. Ты его, что, знаешь? — догадалась Лариса. — Знаю. Да, я его знаю, — я сжал руки в кулаки под столом. Партизан хренов, воспользовался моим предложением, значит. — Ой, Кирочка, а ты меня с ним не познакомишь? А то он такой лапочка! Я бы хотела с ним пообщаться теснее, если ты понимаешь, о чем я... — Лариса заулыбалась похлеще Чеширского кота. — Познакомлю, конечно, — ответил я, а сам злорадно думал, что повешу Лару на Стаса, а тот, раз такой умный, пускай выкручивается, как хочет. "Ты же сам звал его в фирму", — поддразнил внутренний голос. — "Он и принял твое предложение, очаровал эйчара на собеседовании, вот и результат". А злился я только потому, что Стас мне ничего не сказал. Всё сделал тайком. Но, с другой стороны, я был рад. Ведь теперь Стас будет ещё ближе. Но небольшой разбор полётов всё равно не помешает. — Как это понимать? — это моя первая реплика вместо "привет", когда мы, как обычно, встретились у кафе. — Что "это"? — Стас прикинулся веником. — Ты устроился к нам на работу, вот что. И мне не сказал! — открыл Америку, ёпт... — Ну да. Прости, я хотел тебе сюрприз сделать. Теперь хотя бы в одном здании работать будем, — радостно провозгласил Стас с неизменной улыбкой. Я понял, что не могу на него злиться, и тоже улыбнулся. Мы пообедали, Стас дождался, пока я зажгу сигарету и заговорил: — Я хочу отпраздновать свое трудоустройство. — Как? — Пойти завтра в клуб, — и выжидающий взгляд на меня. Я поперхнулся кофе. Роковая ночь в клубе снова с потрясающей живостью возникла в голове. — Меня не зови! — сразу предупредил я. — Я больше в клубы ни ногой. — Кирилл, я тебе обещаю, что буду абсолютно адекватен. Я покосился на него с подозрением. Во рту вместо кофе вновь почувствовался вкус его губ. Стаса. Моего приятеля. Парня. Опять, вашу ж мать? — Ты-то, может, и будешь... А вдруг найдется еще один такой же умник, вроде тебя? — я попытался скрыть своё непонятно откуда взявшееся волнение. — Убью любого, кто посмеет к тебе пристать, — твёрдо ответил Стас. Ну прям клятва на верность. — Даже себя? — интересно, я когда-нибудь научусь удерживаться от ехидства?.. — Я же обещал, — Стас выглядел расстроенным. — Ну, хорошо, допустим. А что делать, если ты вдруг спьяну решишь соблазнить еще одного невинного агнца, чтобы у него потом такое же помешательство случилось?.. — я договорил и только тогда осекся. Что ляпнул-то, госспади? — Что? — Стас усмехнулся. — Помешательство, говоришь? Кир, у тебя из-за меня было помешательство? "И до сих пор есть, мудак ты ублюдочный..." — простонал я про себя, а вслух сказал: — Ещё бы, такая моральная травма! — вроде вывернулся. Но Стас не поверил. Судя по тому, как блестели его глаза, когда он весело посмотрел на меня и произнес: — Кирилл, я очень прошу тебя пойти со мной. Ты мой друг, а с кем, если не с другом, праздновать новое место работы? Я проигнорировал его вопрос и задал свой: — А кто еще будет? — Друзья мои разные, Амалия. Я уже их пригласил сегодня. Ну так что? Меня немного утешила новость о том, что там будет моя Амалька, но идея до сих пор оставалась подозрительной. — С несколькими условиями, — вздохнул я. — Какими? — Стас даже подался вперед. А я назад. Уж больно близко были его "красивые", как обозвала Лара, глаза и губы, так памятные на вкус. — Ты не будешь ужираться как свинья. Ты не будешь ко мне приставать. Ты не будешь приставать ни к кому другому. Кроме девушек, — уф, кажется, все сказал. — Хорошо, — легко согласился Стас. — Как скажешь. Но мы точно идем? — Точно, точно, — я подавил тяжелый вздох и мельком глянул на его лицо. Такое, каким ему и положено быть: красивое и улыбающееся. — В тебя моя начальница втрескалась. Просит познакомить, — не знаю, зачем я это сказал. — Познакомь, — как-то равнодушно произнес Стас и опять улыбнулся. — Мы теперь вместе на обед будем ходить, Кир. Классно ведь? — Мы и так вместе на обед ходим, — фыркнул я. — Может, ты ко мне еще и переедешь? Моя стебная фраза произвела на Стаса неожиданный эффект. Он покраснел. — А, что, можно? — слабо улыбнулся он. Я захохотал. — Нет уж, скорее, мой брат тебя на ленточки порежет и на шаурму сдаст. Стас мигом помрачнел, а потом серьезно начал: — Кирилл... — ох уж мне эта его серьезность, не к добру, — есть кое-что, о чем ты должен знать, мне кажется. — Если ты добивался того, чтобы я испугался, ты своего добился, — проговорил я. — Не тяни кота за хвост, говори. — Мне звонил твой брат. — Что? Умнее вопроса не нашлось. Во рту моментально пересохло. Что же мой брательник ему сказал? Откуда взял номер вообще? У Амальки наверняка, не у кого больше. — Он сказал, чтобы я оставил тебя в покое, — будто ответил Стас на мой немой вопрос. — Что бы это значило? Меня накрыло сразу двумя неприятными чувствами: стыдом, за то, что брат рвется улаживать мои, как он думает, проблемы, и злостью на Серого, что лезет не в свое дело. От злости-то меня и затрясло. Я попытался зажечь сигарету подрагивающими пальцами. Не получилось. Стас наблюдал за моими потугами, а потом перехватил из моих рук зажигалку, щелкнул ею и поднес к моей сигарете пламя. Я сделал две глубоких затяжки и сказал: — Мой брат в курсе всего, что тогда произошло в клубе. Я ему рассказал. Как-то не думал, что мы с тобой будем после такого общаться. А он не так чтобы толерантный. И он тебя ненавидит. — За что? — Он думает, что ты гомик, который хочет меня трахнуть, — после этой фразы я увидел несколько голов, повернувшихся к нам с ошарашенными лицами. — Что ж, вынужден его разочаровать, я тебя трахнуть не хочу, — Стас с невозмутимым выражением лица откинулся на спинку стула. — Я ему то же самое старался объяснить, но он ничего слушать не хочет. — Я не хочу тебя трахнуть, — повторил Стас и продолжил, — я хочу быть твоим другом. Да у Стаса талант меня смущать. — Мы об этом, кажется, уже говорили. — Ты же сам не веришь, что я гей. И знаешь, что я не пытался и не пытаюсь тебя соблазнить. — Тпру. Я не говорил, что знаю это. Я наивно надеюсь, что это не так. А верить тебе, Стас, мне в голову еще не приходило, — жестко прозвучало. Зато правдиво. Стас выхватил у меня сигарету и сам затянулся. Я смотрел на него с удивлением. При мне он курил только в клубе, больше ни разу. — Если ты мне не доверяешь, какая тогда дружба? — зло спросил он. — А я и не говорил о дружбе, — мягко напомнил я. Стас как-то быстро успокоился и вернул мне сигарету. — Плевать. Я считаю тебя своим другом, а ты как хочешь... Но отмечать мы завтра идем. Железно. Даже отвечать влом было. Железно, так железно. Мы попросили счет, заплатили и вместе пошли в офис.