Почему нужно слушаться старшего брата

Как только мы добрались до своего столика, у меня почему-то появилось ощущение, что всё будет по-другому. Не так, как в прошлый раз. Наверное, смена локации так повлияла на моё восприятие. Стас, в отличие от Амальки, зарезервировал столик не на первом, а на втором этаже клуба. Второй этаж представлял собой большой балкон, с которого открывался вид на танцпол и диджейские вертушки. Всего на балконе умещались три стола. Мы заняли крайний слева. Это был большой квадратный черный стол, вокруг которого стояли красные кожаные диваны. Около всего этого великолепия располагался небольшой пятачок, с одной стороны ограниченный диванами, а с другой — массивными перилами балкона. Атмосфера казалась приятной, в углу царил мягкий полумрак, немного рассеиваемый маленькими бра на стенке. Стас сказал, что заказал банкет, и стал искать официанта, чтобы узнать, почему никто ещё не чешется сервировать стол. Я уселся на диванчик, помимо воли вспоминая, когда в первый раз увидел Стаса, пожирающего меня взглядом, на таком же диване напротив. Сразу захотелось чего-то необычного. Кровавого поцелуя, например. Я тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли. Первой из гостей прикатила Амалька, что само по себе стало неожиданностью, ведь эта особа королевских кровей вечно опаздывает. Она расцеловала нас по очереди и, когда Стас нашел официанта и начал давать ЦУ, увела меня к перилам, чтобы поболтать. — Ну как ты, звезда моя? — я собственническим жестом шлепнул ее по попке, обтянутой тугими блестящими брючками. — А ты, озабоченный мой? — ее рука потянулась к ширинке моих джинсов, но я перехватил её за запястье на полпути. — Всё отлично, — криво ухмыльнулся я, пытаясь не думать об Амалькиной сногсшибательной внешности и о том, что под брючками скрывалось самое сладкое. От внимания Стаса наша сценка не укрылась. Он подошел к нам, удивленно приподняв брови. К удивлению примешивалось какое-то раздражение, что ли. — Вы, что...? — окончание вопроса повисло в воздухе. — Уже нет, — ответил я быстрее Амалии. — Трахаемся иногда, — небрежно повела плечом Амалька. Как же ей этот жест идет, стерве такой... Я залюбовался подругой, но тут она продолжила. — Вот, например, неделю назад Кир позвонил мне и сказал, что ему срочно нужен секс, а свою правую руку он до такой степени не любит. Он хотел трахнуть меня в моей машине, прикинь? Кирка — эксгибиционист! В итоге, перепихнулись в моем салоне. Вот су-учка... Я обалдел от ее наглости и непосредственности. Только что призналась своему бывшему парню, что она — моя личная девочка по вызову, только позвони. Стас заинтересованно посмотрел на меня, ухмыляясь. А я поблагодарил небеса за то, что в клубе темно, и никто не видит, как я покраснел. Наверняка ведь покраснел. Выражение лица Стаса не оставляло никаких сомнений в том, что он понял, из-за чего я в тот день отменил встречу с ним. Убью Амалию, убью. Нет, изнасилую сначала, не пропадать же такой красоте, а потом убью. Стерва, просто стерва. Официанты наконец зашевелились, расставляя на столе блюда с салатами и закусками, тарелки, приборы и многочисленные бутылки. Казалось, на наш столик перекочевало все содержимое бара, так как Стас назаказывал много разнообразного спиртного, на любой вкус. Я смотрел на все это с тихим любопытством: откуда же у него столько бабла? Ах, семья у него не бедная, точно. — Ты зачем так вырядился? — Амалька ухватила мою футболку большим и указательным пальцами и теперь разглядывала, как гадкое насекомое. Она не выносила такой стиль. — А это чтобы еще чей-нибудь безумный дружок не покусился на мое "красивое тело", — злорадно припомнил я ей свой первый раз в клубе. Амалька фыркнула, но не стала комментировать. Постепенно начали подтягиваться приглашенные гости. Стас упорно знакомил меня с каждым из них, и к тому моменту, как все наконец собрались, у меня в голове была полная каша из имен, а также информации о том, кем приходится Стасу тот или иной человек: бывший одноклассник, однокурсник, лучший друг, приятель из секции, сын маминой подруги и прочая, и прочая... Амалия ухахатывалась над офигевшим мной, сама-то она знала половину этого народа. Самое неприятное впечатление на меня произвел один паренек, которого Стас представил как Антона и друга семьи. Маленького росточка, щуплый, с наглым взглядом, прилизанными волосенками непонятного цвета и в дорогой одежде. Он смотрел на Стаса, чуть ли не ежеминутно облизываясь, а когда по-дружески обнял его, то очень вольно прошелся рукой по спине, и, если бы Стас вовремя не отодвинулся, рука опустилась бы ниже. Мы с этим Антоном сидели по бокам от Стаса, который встал, постучал вилкой по бокалу с шампанским и громко сказал: — Ну, что, народец, я хочу сбацать тост! Все уставились на него с улыбками и приготовили свои ёмкости с алкоголем. — Сначала хочу выпить за человека, благодаря которому я нашел эту работу! Я смутился и, кажется, покраснел. Говорю же, талант у Стаса. — Кир, встань, а? — Стас повернулся ко мне, а я почувствовал себя звездой сцены, на которую направлены все софиты, и поднялся, захватив со стола свой стакан. — Пью за тебя, мой нечаянный друг, — а пафоса-то, пафоса… — Спасибо тебе, что позвал в свою фирму. И спасибо за твою дружбу, — Стас чокнулся со мной бокалом и подмигнул. Я отчего-то проглотил язык и ничего не ответил, а только кивнул. В следующую минуту из нашего угла слышался только звон стекла и восторженные вопли: "Поздравляем, Стас!" Стас старался быть поближе ко мне, я тоже неосознанно тянулся к нему, но рядом с нами тусовалась прилипчивая проблема по имени "Антон". Он с обожанием смотрел на Стаса, постоянно дотрагивался до него, будто бы случайно. А когда он, принимая из рук Стаса бутылку с вином, погладил его пальцем по тыльной стороне ладони, я понял, что Антон взбесил даже меня. — Да отлипни ты уже от него, педик! — не удержался я от возмущенного возгласа. Антон вздрогнул и уронил бутылку, которую сразу же подхватил Стас. Антон весь покрылся красными пятнами от гнева и уже открыл рот, чтобы ответить мне, но тут Стас выдал нечто такое, чего я уж никак от него не ожидал. Он неприязненно посмотрел на меня и произнес: — Что, трудно держать свою гомофобию в узде, да, Кир? Я осекся и посмотрел ему в глаза, пытаясь понять, откуда взялась эта внезапная вспышка. Но в его взгляде уже не было раздражения, только теплота. Тем не менее, я охладил голос на пару тонов и сказал: — Если вы, гомики, так хотите развлечься, идите в туалет. — Отойдем, может? — спросил Стас, глядя на меня так, словно пытался загипнотизировать. Я не стал сопротивляться, и мы отошли к перилам. Антон вперился в нас злым взглядом и смотрел в упор, не думая о том, что это, по крайней мере, неприлично. — И после этого ты будешь утверждать, что ты не пидор? — накинулся я на Стаса. — Ты погляди, он же тебя взглядом раздевает! И лапает постоянно! Ты слепой, что ли? — Я все прекрасно вижу, Кир. Но он — сын начальника моего отца. Ты уж извини, но в дипломатии я смыслю побольше тебя. Ничего такого я ему не позволяю, но быть дружелюбным в моих силах. Будет жалко, если отца уволят только потому, что я послал сынка его босса, не находишь? — тихо, но жестко проговорил Стас. Я был в глубоком шоке. Стас говорил такие вещи, от которых мне хотелось зажать уши. Но то, что я ответил, никак не вязалось с моим отчаянием от его слов: — Вот он тебя и трахнет за твое дружелюбие. А ты будешь согласно кивать и думать о своем отце, когда он будет тебе встав... — я не договорил, потому что Стас грубо пихнул меня в плечо и зло рявкнул: — Заткнись, мудила! Я с полминуты смотрел на него, соображая, ударить или нет, а потом молча повернулся и пошел к диванам, сев на этот раз не рядом с виновником торжества, а с одним из его друзей. Стас пошел за мной и тяжело опустился рядом с Антоном, который довольно придвинулся ближе к нему. Искоса наблюдая за тем, как Стас пьет один бокал вина за другим, я разговорился с Игорем, его бывшим одноклассником. Тот оказался прикольным чуваком. Он профессионально занимался таэквондо и уже был тренером в детской школе борьбы. Игорь также закончил институт физкультуры и планировал всю жизнь заниматься спортом. Когда за столом стало слишком шумно, мы с Игорем встали и продолжили болтать уже у перил балкона, смотря на танцующих Амалию и Стасова однокурсника — Андрея. Она так соблазнительно виляла задом рядом с его бедрами, что у меня в душе начало подниматься гадкое чувство ревности. Игорь отвлек меня от мыслей об убийстве Андрея, сказав: — Я еще немного вольной борьбой увлекаюсь. Показать приемчик? — Давай! — оживился я, так как очень любил всякие новые приемы, которые с удовольствием пробовал на брате. Такие эксперименты всегда заканчивались обычной дракой, после которой мы с Серым валялись на полу, оценивали повреждения и ржали. Игорь проделал со мной какие-то неуловимые манипуляции, в результате чего моя левая рука оказалась заломлена мне за спину, а сам я упал на колени от ловкой подсечки. Пока я прокручивал в голове алгоритм его действий, то не заметил, как к нам подлетел Стас. Не разобравшись в том, что происходит, он врезал Игорю так, что тот чуть не кувыркнулся за перила. Я поймал его за рубашку и заорал на Стаса: — Ты чего творишь, придурок? А если бы он упал? — Он же пытался тебя... — Он мне прием показывал, идиот! — воскликнул я, удерживая Игоря, который рвался из моих рук, чтобы броситься на Стаса с кулаками. — Ты совсем обалдел, Стас? — Игорь все-таки вырвался и схватил Стаса за грудки. — Да ты пьян, чтоб тебя. Пиздец, ладно уж... Игорь выпустил Стаса и ухмыльнулся мне. — Надрался наш дружок. Ну, ничего, Стас, я тебе этого не забуду. За тобой должок теперь, — сказал он, повернувшись обратно к Стасу. Тот грустно поглядел на одноклассника и кивнул. Мы с Игорем отконвоировали Стаса обратно к диванам, и там Стас дернул меня за руку, вынуждая сесть рядом. Я вырвал руку, но сел с ним. Антона поблизости не наблюдалось. На танцполе, должно быть, обретался прилипала. — Выпей со мной, — попросил Стас. — Зачем? Чтобы тоже начать мутузить твоих друзей? — ехидно спросил я. — Я ж сказал, что убью любого, кто тебя... — начал Стас, обиженно кривя губы. — Помню, помню. Сиди уж, защитничек... — фыркнул я, а сам подумал: "Тебя бы кто от Антона защитил". Стас налил мне вина, но я отодвинул бокал, взял со стола чистый стакан, бутылку колы и виски, и смешал в пропорции два к одному. Люблю я эту муть, что ж поделать? После первого стакана я помнил второй, потом третий, а вот после четвертого уже сбился со счета. Мы пили и пили, будто забывшись. — Пшли в туалет, — не вынесла душа поэта спустя какое-то время. — Зачем? — подозрительно нахмурился я. — Отлить, бля, зачем ещё? Я ща лопну, — Стас встал, покачиваясь. — Приставать не будешь? — Да нахрен ты мне нужен... Мне вон этой пидорасины хватает. А, кстати, где он? — Стас начал озираться в поисках Антона. Я захохотал. Вот и у Стаса гомофобия прорезалась. Антон — пидорасина. Я ржал и не мог успокоиться. Пока не почувствовал, что пора бы и мне посетить вотерклозет. Стас был прав, мы увлеклись горячительными жидкостями. — Пошли, — я ухватился за его пальцы и поднялся. Поддерживая друг друга и пошатываясь, мы добрели до туалета. Не решившись воспользоваться при Стасе писсуаром, я зашел в кабинку, закрыл дверь и расстегнул ремень. Услышав, как хлопнула дверца соседней кабинки, я ухмыльнулся. Стас, похоже, боялся, что в туалет зайдет Антон. — Как ты до такого докатился? — спросил я. — До чего? — До Антона. — Пару лет назад его папаша организовал пейнтбол для всех манагеров и их детей. Там и познакомились. А потом его отец выразил надежду, что я с ним подружусь. Мол, у Антона мало друзей. — Пфф, — фыркнул я, выходя из кабинки и подходя к раковине, — неудивительно. Твой Антон — та еще чмырина. — Он не мой, — Стас тоже вышел и стал мыть руки. — Я бы его прибил бейсбольной битой, честно. Но он отпетая сволочь, и, если ему что-то не понравится, он найдет, что нашептать своему фазеру. И моего отца уволят. Я послушал Стаса и твердо решил, что отважу от него Антона, чего бы мне это ни стоило. Нехрен моего друга доставать. Что? Как я его только что назвал? Друга? Ну вот, опять влип, Кира. Мало тебе было сумасшествия из-за Стаса, а теперь он еще и друг. Зашибись. Я клинический идиот по имени Кирилл Воронов, повернутый на Стасе Светлове, приятно познакомиться... Когда мы вернулись из увлекательного путешествия в страну фаянсовых друзей, у столика уже сидел Антон. Увидев нас вместе, он прищурился. Меня посетила безумная идея, которая на трезвую голову точно не пришла бы. Точно, никогда не пришла бы. Но я был так чертовски пьян, что даже Тихий океан показался бы по колено. — Давай на брудершафт выпьем? — обратился я к Стасу. Тот широко раскрыл глаза и уставился на меня, как баран на новые ворота. — Текилу, — продолжил я, где-то на задворках сознания понимая, что потом сильно об этом пожалею. — Ты рехнулся, Кир? — спросил Стас, а я смотрел на его губы и взволнованно думал, что скоро вспомню их вкус. — Пьем на брудершафт! — громко объявил я всем. Если бы в темноте можно было различать цвета, Антон позеленел бы у всех на глазах. Нам налили текилу в рюмки, насыпали соль в ладони (за неимением обнаженного женского тела) и дали по кусочку лайма. Я обвил свою руку с рюмкой вокруг руки Стаса и игриво произнес: — Поехали? Мы выпили обжигающую текилу, слизали соль, и я прижался губами к губам Стаса. Мягкие, мокрые и теплые. Хотелось так и просидеть до утра, касаясь их. Когда вокруг начали раздаваться смешки, я понял, что задержал поцелуй немного дольше положенного. Я, как ни в чем не бывало, сунул в рот лайм и, скрывая волнение, спросил: — Еще раз? С этого момента мы глушили текилу. Было еще несколько брудершафтов и прикосновений теплых узких губ. На Антона было жалко смотреть, он метался между бешенством и отчаянием. И, когда он сам предложил Стасу выпить на брудершафт, а тот отказался, сказав, что уже перебрал, и вовсе расстроился, подцепил одну из Стасовых подружек и ушел с ней на танцпол. Я довольно улыбался, считая свою миссию по отваживанию Антона выполненной. Мы со Стасом сидели на диване и перебрасывались легкими оскорблениями, но не в обиду, а в удовольствие. Мы были неприлично пьяны, мало соображали и весело крыли друг друга матом. Пьяный Стас так навалился на меня, что разве что не разлегся на моем плече. — Отвали от мня, пидр, — я попытался спихнуть его, попутно воюя со своим языком, который отказывался слушаться. Стасу явно понравилось последнее сочетание букв, и он начал перечислять: — Пидр, сидр, выдр... — Выдр, — фыркнул я. — Вот именно, выдрать бы тебя надо, пидарас ты тупой. — О-о-о! — протянул Стас. — Меня выдрать? Звучит эротично. Нет, жестко. На БДСМ потянуло, Кирочка? — Я те не Кирчка, пидр убогий, — выдал я и икнул. — О чем это вы тут таком животрепещущем разговариваете? — спросила Амалия, до которой донесся наш пьяный диалог. Она только вернулась с танцпола, и теперь жадными глотками пила что-то из чужого стакана. — Кирилл хочет мня выдереть...то есть выдрать, — выговорил наконец Стас. — Кирилл? О чем он? — изумилась Амалия. — Ты хочешь трахнуть Стаса? — Нет! — завопил я. — Не обращай внимание на этого тупого пидра, — я наконец-таки спихнул Стаса со своего плеча. Он повалился на диван и расхохотался. — Кир, вы тут уже совсем ужратые, да? — Да, Маль. Ой, Маль... Те идет! — я был в восторге от придуманного нового имени для Амальки. — Ну вы гаврики бухие... — Амалька покачала головой и ушла обратно танцевать. — Я хачу кальян! — провозгласил я, подняв вверх указательный палец. Палец расплывался, а я удивился: вроде поднял один, а вижу три... — Афицант! — завопил Стас так, что у меня чуть не лопнули барабанные перепонки. — Принесите нам кальян! Обслуживающий наш стол мальчик материализовался на удивление быстро. "Надо будет напомнить Стасу оставить ему побольше чаевых", — промелькнуло в моем пьяном мозгу. — На чем вам кальян? — дружелюбно спросил мальчик, улыбаясь нашему полному неадеквату. — На... На... — Стас не мог определиться. — На кокосовом ликере! — я сам не понял, почему именно на кокосовом ликере, но звучало прикольно. Официант кивнул, повторил заказ и ушел. Когда нам принесли кальян, вся компания слетелась на него, как мухи на мед. Мы пускали трубку по кругу. Я был рад, что курю после Стаса: ведь эта трубка всего несколько секунд назад побывала в понравившихся мне губах. Что я там говорил о дыме без огня?.. К тому же, передавая ее мне, Стас так тепло и заразительно улыбался, что я таял и тоже лыбился до ушей. В эти минуты я готов был назвать его своим другом, потому что было так удивительно здорово, что он рядом. Первый кальян кончился, и компания заказала второй, на этот раз на вине. Антон вдруг наклонился к Стасу и прошептал ему что-то на ухо. Стас кивнул, встал, и они отошли в сторону. Антон начал что-то говорить Стасу, а тот пожал плечами. Тут Антон стал поглаживать Стаса по плечу, а у меня начали сужаться глаза. Какого черта он себе позволяет? Мой Стас, мой! Что я, мать вашу, несу?.. Какой мой Стас? Я обалдел? Даже сквозь алкогольный туман в голове я понял, что мыслю несколько не в том направлении. Стас — мальчик, я — мальчик, Стас не мой, мне нравятся девочки, называть Стаса моим — ненормально, по меньшей мере. И всё равно, вид Антона, поглаживающего Стаса по плечу, выводил из себя. Я встал и нетрезвой походкой пошел на танцпол к Амальке. По пути я сильно задел Стаса плечом. Сволочь пидорская. И не доказывай мне ничего потом. Мы с Амалькой танцевали вместе. Она прижималась ко мне всем телом, извиваясь под музыку. "Шлюшка моя", — подумал я ласково. Те, кто близко не знал Амальку, думали именно так. Но я прекрасно знал, что Амалькина шалавистость — ничто иное, как признак страстной и чувственной натуры, а спала она далеко не с каждым встречным, а только с тем, кто вызывал у нее сильные эмоции. И не важно, что сильные эмоции у нее возникали часто... Моя Амалька — это нежный цветочек, который иногда выпускает шипы, тянется изо всех сил к солнцу и любит, чтобы его ласкали. Глядя на нее, я думал, что счастлив рядом с ней. Так же, как и со Стасом... Мать его, а? Амалия вскоре опять усвистала наверх — пить, а я остался на танцполе один и пытался выровнять нарушенную без дополняющего Амалькиного тела координацию. Вдруг чьи-то руки обняли меня за пояс, и до блевоты противный мужской голос пропел мне на ухо: — Потанцуем, котик? "Опять?!" — подумал я в ужасе и сказал вслух первое, что вырвалось: — Отъебись, сука. — Ты че вякнул, малявка? — я обернулся. За мной стоял жирный мужик лет сорока и одновременно зло и с вожделением пялился на меня. — Я сказал: "Отъебись, сука", — с удовольствием повторил я и выпрямился, ухмыляясь и с отвращением разглядывая его жиры, свисающие за ремень джинсов. Шансов у меня против такой горы сала было немного, но пьяное сознание шутило жестокие шутки. — Ну я тебя щас отделаю, котик, — радостно пропищал мужик, но не успел он и шага сделать ко мне, как на него налетел Стас и дал ему под дых. Мужик недолго приходил в себя: жиры защищали хорошо, и ударил Стаса под ребра, а потом коленом в живот. Не знаю, откуда в тот момент взялась догадливость, но я схватил мужика за жиденькие волосы и приложил лбом о столб у ближайшего стола. Гора жира не вырубилась, но схватилась за голову и застонала. А к нам уже протискивался тот самый интеллигентный охранник, запомнившийся мне из-за ассоциаций с братом. — Заберите этого пидора, — презрительно сказал я, малость протрезвев. Однако больше всего я боялся, что нас всех загребут за драку и вышвырнут из заведения. — Кто начал? — сурово спросил охранник. Люди вокруг подтвердили, что мужик ко мне приставал, а мы со Стасом старались его утихомирить. Никто не сказал, что драку начал Стас. Милый контингент, а? — Ясно, — процедил сквозь зубы охранник и утащил мужика за шиворот. — Ты как? — спросил я Стаса, пытавшегося отдышаться. — Норма. А ты? Он тебе ничего не сделал? — После того, что со мной сделал ты, мне уже ничего не страшно, — подъебал я с удовольствием. Стас опустил голову и молча пошел наверх, держась за нижние ребра. Я последовал за ним, злорадно думая про себя: "А это тебе за то, что Антона-гандона терпишь". Но наверху нас ждал еще один неприятный сюрприз: в другом конце балкона Амальку зажал в угол какой-то парень и пытался до нее домогаться. — Отвали от меня! — завизжала моя подружка, колотя его кулачками по груди. Мое сердце ухнуло куда-то в пятки от страха за нее, и я бросился к ней. Мы со Стасом быстро "успокоили" пьяного приставалу, а когда увидели уже знакомое лицо охранника, лишь обезоруживающе улыбнулись и развели руками. Охранник обвел взглядом нашу компанию и пробормотал, забирая парня: — Сборище красивых, блядь... — и ушел. Сравнение нам так понравилось, что мы смаковали его ещё несколько минут. Утешив Амалию, мы обняли её с двух сторон и повели к нашим диванам, где выпили за “сборище красивых”. — Мы с тобой седня супермэны, — хихикнул я, посмотрев на Стаса. — Ага. В жопу пьяные супермэны, — подтвердил он и вдруг поднялся и встал передо мной, протягивая мне руку. Я не торопился за нее браться. — Мжчина, можно вас пригласить? — нетвердо стоя на ногах, поинтересовался он. Я посмотрел на Антона, который с другого конца дивана с ревностью смотрел на Стаса, и мои губы сами собой начали расплываться в улыбке. Я скорчил Антону рожу и ухватился за протянутую ладонь. — Пшли! Мы вышли на небольшую площадку перед нашим столом. Я обнял (я?! обнял?!) Стаса за талию, а он зацепился пальцами за ремешки на рукавах моей футболки, и так и свесил руки. Он опустил голову и ткнулся носом мне куда-то в район уха. — Уйди, идиот, щекотно! — хотел ведь внятно выговорить, а получилось пьяное хихиканье. Я абсолютно не соображал, что делаю, но мне было весело. Я ещё никогда в жизни так сильно не напивался, и это оказалось невероятно. Всё плыло перед глазами, но рядом был Стас, который поддержит, если что. "Если сам не упадет", — подумал я и улыбнулся. Несмотря на то, что музыка в тот момент здорово смахивала на транс или даже на драм (кто бы разбирался…), мы топтались на нашем пятачке, изображая медляк. Вся наша компания пораженно смотрела на нас, отпуская похабные шуточки, гогоча, как ненормальные, и фоткая танцующих нас. Нам было плевать на них на всех. Мы делали то, что хотели. И не волновало, что это смешно и неправильно. Стас вдруг прислонился своим лбом к моему, и я почувствовал на губах его горячее дыхание, когда он заговорил: — Ки-рю-ша... — пробормотал он по слогам. — Ты мой самый дорогой человек. Я остолбенел. Наш своеобразный танец прервался. Стас так и стоял, ждал моего ответа. Но пока я судорожно размышлял, что могу ему ответить, он выдохнул прямо в мои губы: — Меня тошнит. Как только он это произнес, я ощутил, что к моему горлу тоже подступает тошнота: всё-таки выпили мы катастрофически много и в разной очередности по градусам, что тоже не добавляло разумности пьянке. Не сговариваясь, мы бросились в туалет и долго блевали над одним толчком. Блевали и мучительно смеялись над собой. Я тогда подумал, что Стас мне тоже дорог и близок, как никто. И меня это больше не пугало. После такого капитального очищения мы, не вняв предупреждению желудка, опять пили, курили кальян и жрали всякую гадость, типа чипсов, орешков, жульена и разных салатов. Я не помню всего, что было потом, но на моей памяти я отбыл в бессознательное состояние раньше, чем покинул клуб...