Почему нужно слушаться старшего брата

Эпиграф к главе: Ты меня дразнишь, мальчишка! Не выпуская руки, Шепчешь на ухо, но слишком Нежные речи легки! Завтра, быть может, с другою Так же ты будешь шептать, Стан обнимая рукою, В губы ее целовать. Я загляну в твои очи, Боже, как мы далеки! Но улыбаюсь и, впрочем, Не отнимаю руки. © Copyright Павлович Наталия Борисовна (gotics2@ngs.ru) 22 декабря 2005 год, 27 лет. Зайдя в комнату, я обнаружил, что Стас уже лежит в моей постели, а мне он (сам!) постелил на диване. Заботливый сучонок. Краем глаза я отметил, что джинсы и футболка Стасика валяются на стуле рядом с кроватью. Значит, он в одном белье. Смелый парень, учитывая то, что между нами произошло несколько минут назад. Хотя, если бы он лег на мои простыни в джинсах, я бы его прибил. При этой мысли я, кажется, покраснел. Почти голый Стас на моих простынях... Не буду их стирать, когда он уедет, положу в пакетик и спрячу в шкаф. Как девчонка влюбленная, ей-богу. Бесит-то как! Я закрыл дверь на щеколду и повернулся к выключателю. — Зачем ты это сделал? — резко спросил Стас. Занервничал, что ли? И куда наша смелость делась только? — Думаю, тебе будет не очень приятно, если завтра с утра в комнату зайдет чужой человек, а ты будешь спать в этот момент, — сказал я, имея в виду брата. Честно говоря, я судил по себе: мне было бы неприятно, если бы кто-то чужой застал меня спящим. И я подозревал, что подобная паранойя есть не только у меня. Говоря со Стасом, я держал пальцы на выключателе, и, перед тем, как нажать на клавишу, увидел, как на лице Стаса отразилось все сожаление от того, что я не закрыл дверь тогда, когда мы целовались. Мне тоже было жаль, я ступил тогда, но не думал же, что меня потянет с ним целоваться, а время уже упущено. Комната погрузилась во тьму, но глаза быстро привыкли к ней, и я прошел к дивану. — С тобой же я как-то согласился ночевать в одной комнате, — фыркнул Стас. — А я тебе не чужой, — безапелляционно заявил я, а он не стал спорить. Умница. Зная, что он смотрит, я медленно разделся до трусов и продефилировал к гардеробу, чтобы выбрать домашнюю футболку. Не могу спать голым, замерзаю. Стас тем временем следил за мной взглядом и молчал. Я нацепил на себя белую майку и лег на диван, искренне жалея, что он не разложен, лежать было тесно и узко. Поворочавшись немного и приняв удобную позу, я уставился в потолок и позвал: — Стаааас... — Чего тебе? — буркнул он, не поворачиваясь. — Я все-таки урвал еще один твой поцелуй, — хитро произнес я. — Заткнись! — не очень-то убедительно отозвался он и тут же возмущенно продолжил. — Кир, ты сам меня оттолкнул и громко заявлял, что ты не пидорас, и что не надо больше подобных экспериментов. А теперь ты сам ко мне лезешь. Я не понимаю, зачем нужно так себя вести. — Я передумал, — недовольно признал я. — Поздно ты передумал, — жестко ответил Стас. — У меня есть Лариса. Я не гей, ты не гей. Давай забудем обо всем. — Нихрена, — я повернулся к нему всем корпусом, — нихрена не забудем. Нельзя делать вид, что забыли, и целоваться так, как сегодня. Ты мне ответил, помнишь? — И ответил бы еще раз, — процитировал меня Стас. — Но, как ты там говорил?.. Не надо больше. Сука Стас! Моими словами меня же бить нечестно! — Ну, что мне сделать, чтобы ты по-другому заговорил? — даже я почувствовал в своем голосе отчаяние. — Давай трахнемся, что ли? — Ой, не надо такого цинизма, а? — раздраженно взмолился Стас. — Тема закрыта, Кирилл. — Да пошел ты! — я отвернулся к стенке и ткнул ее кулаком. — А все из-за тебя, пидор несчастный, блядь! Не было бы той ночи в клубе, жил бы я сейчас нормально. — Не мельтеши. Спокойной ночи, — моя личная пропасть был спокоен, как обычно. Хочу его убить за это, честно. Я полежал еще десять минут, но понял, что не могу заснуть. Чего-то не хватало. И, судя по неровному дыханию Стаса, он тоже не спал. — Стас, — опять позвал я. — Можно к тебе? — Что? В каком смысле? — переполошился он. — В кровать. — Зачем?! — я вызывал у этого парня панику, забавно. — Я люблю спать с кем-то, особенно когда рядом кто-то есть. Мне нравится чужое тепло. Я с родителями часто спал в детстве, даже с братом иногда. Ну так как? — Ты издеваешься, Кир, да? — с подозрением спросил Стас, но уже не так уверенно. — Нет, я на полном серьезе. Ну что ты ломаешься, как девочка? Я тебе не сексом заняться предлагаю, а просто спать вместе. Думай скорее. — Ты охуел... — пробормотал Стас, но тут вдруг откинул одеяло и сказал. — Иди сюда. — Во, так лучше, — я рыбкой скользнул в кровать и прижался спиной к его груди, а задницей... Нууу, понятно, к чему. — Твою ж мать... — Стас, по ходу, только что понял, в какое положение я его поставил. А я еще нарочно повертелся, устраиваясь поудобнее и чувствуя копчиком что-то стремительно твердеющее и горячее. Стас обхватил меня рукой за пояс, прижимая к себе плотнее, и я угрожающе предупредил: — Даже не думай. Да-да, Стас, это форменная война. А на войне все средства хороши. Так что дразнить я тебя буду долго и упорно. Но он и сам, видимо, не собирался сдаваться в нашей маленькой войне, а посему я вскоре почувствовал его горячий ехидный шепот в самое ухо: — Кира... А ты когда-нибудь дрочил в этой кровати, думая обо мне? — вот это вопросик... Проняло, значит. Ну хорошо же, сука, сейчас я тебе отвечу. — Я не занимаюсь этим в кровати... — я помедлил и услышал фырканье, но сразу продолжил, после чего фырканье сменилось изумленным покашливанием, — только в ванной. Однако Стас быстро опомнился от моего откровенного ответа и снова ехидно спросил: — И что больше всего помогает? — поиграть захотел со мной? Что ж, давай поиграем. Я повернулся к нему и ответил шепотом в самые его губы: — Я представляю на месте своей руки твой рот... — Блядь!.. — Стас пораженно уставился на меня. — Блядь! — повторил он и в мгновение ока вымелся из кровати, перепрыгнув через меня. Он открыл дверь моей комнаты, повозившись с щеколдой, и устремился в ванную, из которой тут же донесся шум воды. А я начал беззвучно ржать и не мог успокоиться, пока он не вернулся через десять минут, мокрый, злой и взъерошенный. Сегодняшний бой был с честью выигран мной. — Помогло? — язвительно спросил я, все еще смеясь. Мое возбуждение ушло из-за за бурного веселья и больше не возвращалось, потому что не ржать над Стасом я уже не мог. И, когда он лег в кровать, снова обнимая меня одной рукой, я все еще улыбался во все тридцать два зуба. Как я тебя, Стас, а?.. Я засыпал в отличном настроении, ощущая его объятия и такое долгожданное тепло. Последнее, что я помнил перед тем, как провалиться в сон, так это то, что Стас уткнулся мне носом в изгиб шеи и пробормотал: — Сволочь ты, Кира... — Америку открыл, ёпт. Я проснулся внезапно, будто вынырнул из воды. Первое, что я увидел, открыв глаза, было лицо Стаса, спокойное и умиротворенное во сне. Точнее, на уровне моих глаз находился только его подбородок, что не мешало мне рассматривать его физиономию, подняв взгляд. Полежав минуту и подумав над тем, как меня угораздило опять проснуться с ним в одной постели и в его объятиях, я все-таки не удержался и легко погладил его пальцем по щеке, на что он только сильнее притянул меня к себе, вжимая лицом в свою шею. Я хихикнул и провел кончиком языка по солоноватой коже в ложбинке между ключицами, и вот тогда Стас подскочил, как ужаленный, и отпихнул меня. — Ты что творишь? — отреагировал он, окончательно проснувшись и с ужасом смотря на меня. — Воспитанные люди первым делом говорят «Доброе утро», — съязвил я и встал с кровати. Стас тем временем натянул одеяло по самые уши, буркнул что-то невразумительное и отвернулся к стенке с явным намерением еще поспать. — Больше никогда не соглашусь у тебя ночевать, — приглушенно проговорил он из-под одеяла. — Ага, — я сделал вид, что поверил, натянул домашние джинсы и ретировался из комнаты. Ретировался больше потому, что после ночи, проведенной в одной постели с предметом моих мечтаний, мой организм бунтовал по-страшному. Рискуя нарваться на брата и на его удивление при виде моего нехилого стояка, который даже джинсы не могли скрыть, я пробрался в ванную, закрылся там, разделся и с удовольствием залез под душ, параллельно задумываясь о том, какой же я все-таки идиот. Итак, что мы имеем? Полный напряг в отношениях со Стасом и такой же, если не хуже, с братом. Стас меня хочет, но ломается из-за своих принципов и обиды на то, что я его отшил. Брат на меня тоже обижен. И меня не оставляет гадкое чувство, что он все видит и знает, что у нас со Стасом происходит. Только почему-то больше не лезет с угрозами убийства, а отчаянно переживает за мою судьбу. Что-то тут не так, явно. Что-то темнит мой брательник. Когда я вышел из ванной, Стаса в комнате уже не было. Оказалось, они с Серегой сидели на кухне и о чем-то тихо беседовали. Я насторожился у двери и прислушался, но все равно ничего не услышал. Тогда я зашел на кухню и громко спросил: — О чем шепчетесь? Оба моих заговорщика дружно вздрогнули, будто они тут сейчас захват Белого дома обсуждали. И мне это совсем не понравилось. — Да так, ни о чем особенном, — брат пожал плечами и отправился умываться. — Стас? — с нажимом начал я. — Ни о чем, — он повторил жест Сереги и тут же перевел тему. — У тебя есть футболка? Моя-то порвана. Только сейчас я заметил, что Стас щеголяет голым торсом, что несколько вдохновило одну недавно успокоившуюся часть моего тела. Я хмыкнул и ушел в свою комнату. Достал первую попавшуюся футболку и принес ее Стасу. Он критически оглядел вещь и тут усмехнулся. — Что? — отреагировал я. — Эта футболка из клуба. Когда я свое устройство отмечал. И верно. Я увидел ремешки на рукавах и вздрогнул, вспомнив, как за них цеплялись пальцы Стаса, когда мы танцевали. Едрить вашу налево... Очевидно, неприличные мысли о Стасе будут преследовать меня вечно. — Что у тебя с Ларисой? — спросил я, чтобы отвлечься, да еще и потому, что меня это нешуточно интересовало. — Все хорошо, — моргнул Стас и начал натягивать футболку. — Не верю. Она постоянно расстроена. Что не так? — допытывался я. — Да все нормально у нас! Я ничего такого не замечаю, — пожал плечами Стасик. — Мне кажется, она счастлива. — А мне так не кажется, — проговорил я, испытующе глядя ему в глаза. От ответа его спасло то, что в этот момент вернулся Серега, и мы со Стасом одновременно обернулись к нему. Серый кивком предложил Стасу пойти умываться. Тот не замедлил воспользоваться приглашением и вышел из кухни, теребя ремешок на одном из рукавов. Меня аж перекосило. — Сереж, о чем вы говорили? — Не пытайся, Кир. Даже не заговаривай со мной, — брат отмахнулся от меня, как от назойливой мухи. — Давай разберемся, а? — мне стало обидно и горько. С братом ссориться — последнее дело. — Не в чем тут разбираться. У тебя теперь есть друг, а ко мне не лезь, — повел плечом Серега и отвернулся, чтобы налить в чайник воды. Меня поразила догадка, пришедшая сразу после его слов. — Ты, что, ревнуешь? — ахнул я. — Вот еще, много чести, — фыркнул мой брат. — Просто надоело с тобой, сопляком таким, возиться. Я справедливо не поверил ему и захохотал. — Ты ревнуешь, Серый! Меня ревнуешь к Стасу! — я не мог успокоиться и смеялся, как ненормальный. — Заткни хавалку, придурок, — обозлился братик, но меня уже понесло. — Теперь понимаешь, каково мне было, когда ты с Маратом своим драгоценным общался. А ты еще меня эгоистом называл. Ну как, нравится? — Кирилл, ты слишком много о себе думаешь, — холодно проговорил брат, а я вдруг осекся и перестал ржать. — Не считаешь ли ты, что мне действительно надоело с тобой сюсюкаться и подтирать тебе сопли, так что, если тебе и в правду нравится дружить с этим пидорасом, то вперед, я только рад буду тебя спихнуть еще на чью-нибудь жилетку?.. — вкрадчиво и тихо спросил он. Я только глупо смотрел на него, не зная, что ответить. И именно этот момент выбрал Стас, чтобы вернуться и, не почувствовав напряжения между мной и Серым, жизнерадостно спросить: — Что там с завтраком? Мы с Серым синхронно повернули к нему головы. Не сомневаюсь даже, что у Сереги в тот момент было такое выражение лица, будто он уже приготовил инструменты для убийства Стаса. И я подлил масла в огонь, ляпнув первое, что пришло в голову. — Сереж, а как насчет того, чтобы Стас остался у нас еще на ночь? В конце концов, нам завтра на работу, в таком виде нельзя, а мама нам завтра с утра замажет морды чем надо. Честно говоря, в первые пару секунд я думал, что у Стаса глаза покинут орбиты, а у Серого случится сердечный приступ от моей наглости, но все обошлось. В первые пару секунд... Потому что, когда брат повернулся ко мне... — Ты вообще, нахрен, обнаглел?! — он начал с шипения, а закончил фразу воплем. — Ну призна-а-ай, логично же! — заканючил я, подходя к брательнику и обнимая его рукой за плечи. Ей-богу, мне казалось, что он меня ударит. Но он только буркнул, стряхивая с себя мою руку: — Да делай, что хочешь. Только родителям сам будешь все объяснять. — О, да, я объясню! — захихикал я. — Только ты молчи, пока я буду объяснять. — Кир, а ты меня не хочешь спросить, может, у меня планы другие? — опомнился Стас. — Не хочу спросить, это ты правильно подметил. Потому что мое решение не обсуждается. Ты остаешься, — самодовольно ответил я. «В конце концов, шокер все еще у меня...» — подумал я с мрачным удовлетворением. — Ты прав, — обратился Стас к моему брату, — он вообще, нахрен, обнаглел. — Ты лучше подумай, тупая башка, как ты завтра такой разукрашенный в офис припрешься, — я разозлился на то, что Стас не ценит моих стараний и заботы о нем. — Вообще, да, логично, — признал он и снова пристал с завтраком. — Есть-то мы будем? — Второй Кирилл, бля, — хмыкнул брат. — Ты где такого нашел, Кира, он твоя копия. Мелет херню, пидорас, жрать хочет постоянно... — начал перечислять он. — Не постоянно, — обиделся Стас, — я мало ем. Но часто. И тут, поняв, что никак не отреагировал на «пидораса», Стас сложился пополам и заржал. Мы с Серым тоже начали хохотать. — Вот я тебя и подловил, — сквозь смех выдавил брательник. — Специально ведь сказал так, а ты повелся. Выходит, вы все-таки пидоры, братцы-кролики. — Эй! Я ни на что не велся, так что меня не обвинять в голубизне! — деланно возмутился я, но брат только рукой махнул. — Кир, о том, что ты пидор, все знают еще с твоего детства, — как нечто само собой разумеющееся, выдал он. Я задохнулся от бешенства и возмущения, а Стас заинтересованно поглядел на меня. — С чего это вдруг?.. — это было единственное, на что у меня хватило сил и воздуха. — А ты думал, почему ты всегда был таким впечатлительным, дружил только с девочками, цеплялся за мамину юбку и за меня, истерил вечно, а еще так и не нашел себе девушку постоянную в 20 лет. Это все говорит о том, что ты, братишка, латентный пидорас, — издевался Серега, прекрасно зная, что бьет по самому больному месту. Помолчав несколько секунд, я с чувством произнес: «Да пошел ты...братишка» и вышел из кухни, хлопнув дверью так, что зазвенела вся посуда в буфете. Отомстил мне за вчера, ничего не скажешь. Сука мой брат, мразь великолепная. Да, впрочем, что удивляться? Вся семья у нас такая, обольют так, что потом неделю отмываться будешь. Стоя в коридоре и пытаясь отдышаться и остановить злые слезы, я услышал, как Стас пошел за мной, но Серый не пустил его, видимо. — Стоять! — рявкнул мой брат. — Пусти! — возмутился Стас, и на кухне завязалась небольшая потасовка. Я против воли улыбнулся. Эти двое определенно выносили мне мозги, но любить меньше я их от этого не буду. Что я сейчас подумал? Любить? Я люблю Стаса?! Нет! Я не могу любить этого кретинического пидораса, который меня отшивает день за днем. Не могу ведь?.. «А почему ты тогда так к нему тянешься? Тебе нравится с ним спать, просто спать, нравится к нему прикасаться, смотреть на него...» — возник злорадный внутренний голос. «Это всего лишь влечение!» — возразил я сам себе в отчаянии. — «Я его всего лишь хочу». «Ага, продолжай себя обманывать», — удовлетворенно буркнул внутренний голос и замолчал, очевидно, наслаждаясь моим смятением. Ненавижу себя, блин. Угораздило же влюбиться в парня! И Стаса ненавижу, заодно так. — Хватит тут тискаться, — я рывком открыл дверь в кухню и вошел, презрительно глядя на сцепившихся брата и Стаса. Те сразу прекратили мериться...силой и стали отряхиваться. — Не знай я, что ты гомофоб, Серый, точно подумал бы, что ты Стаса хочешь, так часто ты его лапаешь, — холодно сказал я, гадко улыбаясь. Вот это была месть по-Кирилловски! — Что-о-о?! — взревел брат. — Да как ты смеешь, козявка мелкая?! Он бросился было ко мне, но Стас ухватил его за плечо и не дал меня тронуть. — И ты туда же, — фыркнул я. — Может, вам дать возможность уединиться, мальчики? — Кир, рот закрой, — вдруг посоветовал Стас твердым голосом. — Вы оба меня уже достали. Сергей, хватит уже брата доканывать. И меня тоже, кстати. Мы с ним друзья, не более, — на этой фразе меня перекосило. — Намеки твои надоели. Сам ведешь себя, как латентный пидор, — говоря все это, Стас твердо держал моего брата за плечо и смотрел ему в лицо, сжав губы и прищурив глаза. — Взрослый человек, вроде бы. Ну, что? Хватит уже? Давайте просто мирно позавтракаем. Братишка мой выглядел вконец охуевшим, но молчал и слушал Стаса. Потом он кивнул, признавая Стасову правоту. Настала моя очередь охренеть. Серега согласился со Стасом, которого совершенно искренне считал пидорасом, пытающимся меня совратить. Эй, что случилось? Верните небо наверх, а то оно, по ходу, на землю упало. Но был в этом небывалом событии и плюс: мы спокойно позавтракали и вместе стали играть в контру и другие игрушки. Точнее, играли брат и Стас, а я сидел на диване, смотрел в спину Стаса и думал о том, где я допустил маленькую, но катастрофическую ошибку. Ответ напрашивался только один: я познакомил брата и человека, который изменил мою жизнь, перевернув ее вверх тормашками. Теперь эти двое спелись и будут отравлять мою житуху в два раза эффективнее. Я с нетерпением ждал приезда родителей: что они скажут на все это? Они вернулись вечером и стали свидетелями ожесточенной битвы в Counter Strike, сопровождавшейся громким матом из комнат обоих сыновей. Наличие Стаса папу с мамой не удивило, но обрадовало: они всегда считали, что у меня должен быть друг мужского пола. Также маму совершенно не удивил побитый вид нас всех и отсутствие электрошокера на положенном месте. — Ох уж мне эти ваши шалости... — вздохнула она и согласилась "заштукатурить" нас завтра перед работой. Она так привыкла к нашим с Серегой дракам, что еще один участник баталии не вызвал изумления. — Кирилл, шокер отдай, это не игрушка, он может серьезный вред нанести, — сказала мама, глядя на краснеющего меня. Не могу терпеть, когда мама стыдит меня на людях. — Мы уже почувствовали на себе, — ухмыльнулся Серый. — Ты хулиган, сын, знаешь об этом? — в воспитательную беседу включился папа. — Знаю, па, — беспечно ответил я, вкладывая в мамину руку шокер. Она незаметно подмигнула мне и позвала всех ужинать. Стас понравился моим родителям, казалось, с первого взгляда. Узнав, что мы с ним и работаем вместе, отец стал разговаривать со Стасом еще ласковее и предложил приезжать почаще. Я вспомнил намеки брата об отсутствии у меня друзей мужского пола и стиснул зубы. Наверное, даже папа думает, что я гей. Ну и отлично, не удивится, когда... А-а-а, блядь! Я еще раз проклял Стаса, до которого моя жизнь все-таки имела оттенок нормальности. Сейчас же ничего нормального в ней не наблюдалось. Это судьба, не иначе. После ужина мы все смотрели телек, как образцовая американская семейка. Это же они, америкосы, собираются вечером перед телевизором всей семьей и друзьями. Я сидел на подлокотнике кресла Стаса, касаясь локтем его плеча, и был почти счастлив, если бы не нервы. И прямо как назло, начался репортаж о геях в Европе. Отец сразу скривился и произнес: — Дорогая, переключи, это отвратительно. Мы со Стасом дружно переглянулись, а Серега едва заметно улыбнулся, стоило мне на него посмотреть. И в этот момент я понял, что брат знает все о моих чувствах к Стасу. Меня прошиб холодный пот, но вдруг заговорила мама: — Вадим, да ладно тебе, они тоже имеют право на счастье, в чем бы оно ни заключалось. — Ты так интересно рассуждаешь, — распалился отец, а диктор все вещал о вечно попираемых правах геев. — По-твоему выходит, что и педофилы имеют право на счастье, даже если оно заключается в совращении маленьких детей. — Нууу, нет, — стушевалась мама. А мы со Стасом и Серегой внимательно вслушивались в спор. — Но геи никому не вредят, как педофилы. — Они вредят психике нормальных людей, — жестко сказал папа. — И потом, сколько было случаев, когда геи совращали нормальных мужчин... На этой фразе Стас и я густо покраснели и уставились в пол, а Серега заржал, как конь. Он перебил родительский спор: — Мам, пап, не ту тему вы выбрали для вечерней беседы у телека. Давайте о чем-нибудь приятном поговорим. — Да, — мама подхватила инициативу. — Кирилл, а как у тебя с девушками? Есть постоянная подруга? — Да что всех так интересует моя личная жизнь? — проворчал я, а Стас поддел: — Ну, ты же у нас звезда. Я хотел было ответить маме, но брат меня опередил. И выдал то, от чего мне захотелось провалиться под землю. — У Кирилла нет постоянной девушки, но недавно он снимал проститутку. Повисло гробовое молчание, а потом родители сразу начали орать. — Кирилл, ты совсем рассудок потерял? Грязь всякую собирать! — Кирилл, да ты мог заразиться от нее чем угодно! — Кирилл, зачем ты это сделал? И так далее, и тому подобное. Взглядом пообещав брату долгую и мучительную смерть, я рявкнул: — Хватит уже нравоучений! Это моя личная жизнь, ясно?! Ключевое слово здесь «МОЯ»! И я буду делать с ней то, что хочу. Все, я спать, — я рывком встал с кресла и покинул комнату. Когда я с остервенением разбирал диван, из гостиной все еще раздавались возмущенные вопли родителей и звучный голос брата, защищающего меня. От злости я случайно порвал покрывало и плюхнулся на край дивана с горестным вздохом. Да что за херня творится с моей жизнью в последнее время? Все как будто с цепи сорвались, желая взбаламутить мои нервишки. Чего-то я не понимаю в людях, явно. За этой мыслью пришел испуг: значит, папа не просто удивится, если узнает обо мне, он не поймет и не примет... Вот приключеньице-то. В этот момент в комнату зашел улыбающийся Стас. — Чего ты лыбишься, урод? — моментально вызверился я. — Ты действительно снимал девочку? — просиял он. — Зачем так-то? — Да, снимал, — я решил рассказать Стасу всю правду. Пусть она пощекочет ему нервы, ведь наша игра не окончена. — Брюнетку с ореховыми глазами, — это я подчеркнул особо. — Когда ночевал у тебя, в тот день. Судя по изменившемуся лицу моей пропасти, он понял, зачем мне нужна была девушка. Я не стал дальше мучить его и предложил: — Может, спать? Завтра вставать рано, да еще в порядок себя приводить. — Д-да, спать, — кивнул он неуверенно. В этот раз повторилось то же самое, что и в предыдущую ночь. Я закрыл дверь, улегся на свой неудобный диван и, подумав какое-то время, позвал Стаса. — Что, опять? — спросил он, впрочем, без раздражения. — Если ты не против, — я сел на диване и пожал плечами. Он молча откинул свое одеяло и похлопал рукой по кровати. Я не заставил долго себя ждать. Наверное, мой вредный внутренний голос был прав, потому что, стоило мне коснуться Стаса, как стало тепло и удобно, вся злоба ушла, оставив место чувству защищенности и уюта. Уже засыпая, я ощутил губы Стаса около своего уха и его шепот: — Спокойной ночи, Кира. И...прости меня. — И тебе сладких снов, — сонно пробормотал я, осознавая, за что он просит прощения. Умница он у меня, ага.