Почему нужно слушаться старшего брата

Поглаживая большим пальцем холодный металл ключей, я уставился на записку, все еще не осознавая происходящее до конца. А когда осознал, начал судорожно озираться по сторонам: мне показалось, что стук моего сердца слышен на много метров вокруг... Отогнав подобные анатомически невозможные мысли-глупости, я перечитал записку еще раз. Кровь шумела в голове так громко, что было ощущение, будто я стою у огромного водопада где-нибудь в Южной Америке. В висках застучали отбойные молотки, а я прислонился к стене, пытаясь выровнять дыхание. Я никогда в жизни так не волновался, даже когда в выпускном классе был застукан раздевающим пятнадцатилетнюю дочку учительницы алгебры в ее же кабинете. А стоило получить от Стаса записку и ключи от его квартиры, как меня настойчиво тянет в обморок. Стоп. Записку? От Стаса? С ключами от его квартиры??? Стас прислал мне ключи от своей квартиры, написав, что я могу приходить, когда мне угодно! Для верности я немного побился головой об стену, но мысли это не прояснило. Вот и решительные действия с его стороны. Дождался, Кирочка?.. Серьезнейший шаг он сделал, бля. Ну а что я хотел? Откровенно сказал ему, что хочу его, а он так же откровенно прислал мне ключи от квартиры с бессрочным приглашением. От клятв «я не гей!» мы перешли к танцам на глазах у друзей, потом к поцелуям, обжиманиям в туалете и, в итоге, к дрочке в моей спальне. Наша игра набирала обороты и становилась все серьезнее. А что получится в конце? Мы трахнемся, что ли? Я одновременно боялся и хотел этого, поэтому без устали проклинал Стаса за то, что тот так кардинально и необратимо изменил мою жизнь и меня самого. Чтобы хоть как-то прийти в себя, я дошел до туалета и плеснул себе в лицо холодной водой. Она мигом охладила разгоряченную кожу и заодно вернула ясность мышления. Постояв у зеркала пару минут, я решил, что подумаю над приглашением позже. Точнее, подумаю, когда им воспользоваться, и принимать ли вообще. Поскольку то, что последует за моим визитом к Стасу, навсегда нас поменяет. Мне еще предстояло решить, хочу ли я этого... Я вдруг вспомнил, что на улице меня должен ждать Марат. Чертыхнувшись и посмотрев на часы, я едва ли не бегом пошел к выходу из здания. Марат был там, где мы договаривались. Он стоял, облокотившись на новенький черный Мицубиси Аутлэндер. — Нихреновая машинка, — с такими словами я подошел к нему и протянул руку для рукопожатия. Марик скользнул подушечками пальцев по моей ладони, но пожимать не стал. — Да, дядя настаивает, чтобы я на такой ездил, — поморщился Марат. — Марат, а почему ты все время говоришь о дяде? — мне вдруг стало любопытно. — А где твои мама с папой? — А я тебе не рассказывал? — удивленно посмотрел на меня Марик. — Моих родителей убили. В ужасе вздохнув, я подавился воздухом и закашлялся. Марат невозмутимо открыл заднюю дверь и залез сам, пододвигаясь дальше, чтобы я сел рядом. — Садись, Кира. И знакомься с моим водителем. Кирилл, это Фёдор, мой шофер. Федь, это Кирилл, мой коллега и приятель. — Очень приятно, — сказал я водиле, встретившись с ним глазами в зеркале заднего вида. Тот кивнул, но промолчал. Немногословный парень. Даром, что амбал... Значит, Марик ездит с водителем. Так вот почему он может позволить себе пить спиртное: за рулем-то не он сидит. — Как и когда это произошло? — спросил я, зная, что тактом мой вопрос не страдает. Но не спросить не мог. — Лет пять назад. В подъезде нашего дома. Ограбили и убили. Подонки были не местные, но дядины люди их быстро нашли и... — Марат не договорил, но я всё понял и без этого. — Мои соболезнования, — выдавил я, но Марик махнул рукой. — Всё уже прошло, нечего соболезновать, — он говорил это с таким холодным безразличием, что у меня глаза на лоб полезли. Либо Марат действительно так сильно поменялся за прошедшие годы, либо есть причины, по которым он строит из себя железного человека. — Но все равно спасибо, — добавил он уже мягче. — Куда мы едем? — я быстро перевёл тему разговора. Мне тяжело было думать о его погибших маме с папой. Я бы знал о трагедии, если бы Марат жил в нашем районе, но семья Измайловых жила в двадцати минутах на автобусе от нас, достаточно далеко для слухов об убийстве двух людей. В школьные годы Марат каждый день наматывал километров по десять, до школы и обратно. А в середине десятого класса все-таки додумался сделать себе школьный проездной и стал ездить на автобусе. Всё это я знал от Серёги: в те годы он любил рассказывать о лучшем друге, когда мы собирались всей семьей за столом. Марик перешёл в нашу школу в 9 классе, тогда-то они с Серёгой и подружились. Да-а-а, досталось Марату за всю его жизнь. Как там говорится? Богатые тоже плачут. Проблемы в школе, разрыв дружбы с Серёжкой, смерть родителей... Я посчитал в уме годы, получалось, что Марик и Серёга разругались шесть лет назад, а пять лет назад убили Маратовых предков. То есть, не успел Марик отойти от одного горя (если это для него было горем, конечно), как случилось нечто пострашнее ссоры с другом. Бабушка Марика, которая, как оказалось, крестила его в православии, наверняка тоже умерла, так что у Марата остался только авторитарный дядя-бизнесмен. Только деньги и положение в обществе, и никаких человеческих чувств и тепла. Вот почему Марат такой. Неудивительно теперь. И не надо разговоров о том, что к двадцати годам человек уже сильная и сформировавшаяся личность. Личность строится на протяжении всей жизни, кто бы что ни утверждал. Если у меня сейчас отнять родителей, Сережку, Амальку или даже Стаса, я не смогу жить, наверное. Это будет не просто моральная травма, а абсолютная жизненная катастрофа. Я сильно, до дрожи люблю своих родных и близких, друзей и любовниц...хмм...теперь уже, наверное, надо говорить, любовника. Если кто-то из них умрёт, я потеряю частичку себя. И поэтому я представляю, что пришлось испытать Марату, когда его один за одним покидали дорогие люди. Не зря же он до сих пор носит парное с Серёжкиным кольцо... Марик, Марик, какой же ты несчастный мальчик! Я твердо решил, что моя дружба Марату обеспечена, каким бы он ни был стервецом. Ведь все мы, сволочи, несчастные люди. Счастливым людям незачем стервозничать. — В ресторан «Старая Гавана», — отозвался Марат, неосознанно потирая кольцо. — Это который на Волгоградке, что ли? — наморщив лоб, вспомнил я. — Да. Неплохой кубинский ресторан. Я очень люблю Кубу, Кир. Я там жил какое-то время, дядя отправил после смерти родителей. Я вспомнил всё, что слышал об этом ресторане, и нервно сглотнул. Цены там были пугающе высокими для моих доходов, поэтому я позволил себе несмело возразить: — А, может, в другое место поедем? — Почему? — Марат пытливо посмотрел мне в лицо. — Нуу, я не очень люблю испанскую кухню, — соврал я. Мое эго скорее бы умерло, чем призналось, что у меня нет денег на такой ресторан. — Кухня там не испанская, а кубинская, Кир, — Марат смешно фыркнул. А потом очень проницательно произнес. — А насчет денег даже не парься, я тебя приглашаю, я и плачу. — Ты читаешь мои мысли, что ли? — не выдержал я и цветисто выругался. — Нет, я просто знаю, сколько ты зарабатываешь, и что семья у тебя со средним достатком, — выдал Марат. — А вообще, да, у тебя на лице всё написано, — и он захохотал, наблюдая за расползающимся по моей физиономии изумлением. Я несильно пихнул его в плечо и тоже засмеялся. — Язва ты. Но весёлая язва, — сказал я, с восхищением глядя на широкую улыбку Марика. Со мной он все эти два дня был мил и весел, как будто забывая о том, кем он является, и какое соответствующее поведение у него должно быть при этом. Он словно не помнил прошлого, в котором я крыл его матом и проклинал за то, что он забирал себе всё внимание брата, оставляя мне лишь жалкие крохи. Такой Марат мне определенно нравился больше, чем надменный бизнесмен, блестящий ледяным взглядом голубых глаз, каким я увидел его вчера утром. Ресторан меня очаровал с первой минуты. Довольно просторный зал, красивая барная стойка из красного дерева. У сцены, не выделенной помостом, атрибуты кубинской культуры. Одна стена полностью представляла собой барельеф, изображающий кубинскую улочку. Оформление выдержано в мягком терракотовом цвете. Я присвистнул. Хозяева постарались сделать все, чтобы посетители чувствовали дух Кубы в этом заведении. Мысленно похвалив вкус Марата, я прошел за ним к нашему столику. Марик заказал стол в самом углу ресторана, у стены с барельефом и рядом с баром. Так мы остались в относительном уединении и могли спокойно поговорить. Симпатичная девочка в белой блузочке и короткой пестрой юбочке принесла нам меню. Я проводил ее стройные ножки заинтересованным взглядом, а затем открыл меню и снова присвистнул. Как я и ожидал, ужин в этом ресторане мог вместить в себя гораздо больше десяти моих обедов в "Шоколаднице". По цене. Нет, вру, больше двадцати. Или сорока... — Кира, — вкрадчивым голосом начал Марат, а потом перешел на злое шипение. — Если ты сейчас будешь смотреть на цены при заказе, я тебя прилюдно выпорю. Я обалдел, но сразу же ехидно спросил: — Да лааааадно? — Да ладно, — улыбнулся Марат. — И вообще, давай-ка я закажу за нас обоих. Все равно я лучше разбираюсь в этой кухне. У тебя есть на что-нибудь аллергия? — предусмотрительно спросил он. Заботливый сучонок... Так, стоп. Кажется, такое я уже о ком-то говорил. Верно, о Стасе. Нет, не думать о Стасе. Что там Марик спросил? Про аллергию? Я отрицательно помотал головой. — Кстати, салат ты можешь выбрать сам, по ингредиентам, — улыбнулся Марик. — Выбирать советую только кубинское, мы же в кубинском ресторане. Всякие «Цезари» можешь в других местах потом поесть, — это было очень логично, так что я мог только подчиниться. — А ты мне переводить будешь? — хихикнул я. — Конечно. — Хорошо. Тогда что такое «Ла Вида Лока»? — «Сумасшедшая жизнь», — засмеялся Марат. — Во! Тогда это точно мне подходит, — воодушевился я, отчаянно стараясь не смотреть на цену этого салата. Это ж целых... Ладно, не буду. Марик запретил думать о деньгах, ему виднее, значит. — Вы уже выбрали, господа? — к нам подошла хорошенькая официанточка. — Девушка, принесите нам кампари в качестве аперитива... — Марат на секунду задумался, а потом продолжил. — Ассорти де Пескадо, Ассорти де Кесос... — Марик начал перечислять блюда, изредка забавно сбиваясь на испанско-кубинское произношение, будто выговаривать иностранные слова по-русски было для него неприемлемо. Он назаказывал такую кучу еды, что у меня потекли слюни уже от одних названий и обозначенных ингредиентов. Стопудово, если бы я был девкой, сегодня ночью благодарил бы его в постели всеми позами из Камасутры. Но я не девка, и хоть мне нравится парень, это все же не Марат... — Что ты будешь пить? — этим вопросом Марик вырвал меня из размышлений. — Ты же уже сказал, кампари. — Кир, это аперитив. Что ты будешь пить потом? — фак, я лажанулся. А он повторил терпеливо, не указывая явно на мой косяк. Приятно, чёрт! — А что ты пьешь? — спросил я, не желая облажаться еще раз. — Я пью ром, — хмыкнул Марат. — Но тебе, как новичку в этом заведении, советую попробовать здешние коктейли: Мохито, Куба Либре, Кайпиринья... Не пожалеешь. — Тогда каждого по одному, — осмелел я. — И чашку эспрессо. — Ты постоянно пьешь этот кофе? — Марат вытаращил глаза. Он видел, что я заказываю его на вчерашнем обеде, да и в офисе я заливался им по самое «не могу». — Обалдел совсем? Я невозмутимо пожал плечами. — Привычка. Куда её денешь? — Хорошо, — кивнул Марик и повернулся к официантке. — Тогда мне двадцатипятилетний ром, а моему спутнику Мохито для начала и эспрессо. А мне ещё сигару, вашу фирменную. Девушка посмотрела на Марика с благоговением, а я мысленно подсчитал примерную стоимость всего заказа, хоть и получил на это строжайший запрет, и понял, что, если Марат хотел впечатлить и поразить меня, то ему это удалось. С лихвой. Но уже через пятнадцать минут я с упоением поглощал потрясающие блюда, от которых веяло экзотикой прекрасной страны — Кубы. Пару раз я ловил улыбающийся взгляд Марика и все больше убеждался, что он не удивить меня хотел, а порадовать. Странный человек. Я наелся до отвала, отставил последнюю тарелку и глотнул вовремя принесенный кофе. В эту минуту я почувствовал себя абсолютно счастливым. Что надо Кире для счастья? Пожрать, конечно. Марат сделал глоток рома, а потом закурил сигару, перед этим обрезав ее кончик так, как я видел это только в кино. Сейчас он напоминал молодого гангстера в одном из ресторанов Чикаго. Я ухмыльнулся своим ассоциациям и в упор уставился в его голубые глазищи. — И? — начал я, зная, что сейчас мы будем долго разговаривать о моем брате. А может, и еще о чем интересном. Я не тешил себя иллюзиями, что Марику я нужен сам по себе. Ему отчаянно необходим человек, от которого он мог бы узнать все о Серёге, а я вовремя подвернулся и оказался наилучшим вариантом. Марату нужен мой брат, это неоновыми буквами было написано у него на лбу. А я не возражал. Засунув в рот трубочку от коктейля, я приготовился к... А вот, собственно, и оно: — Расскажи мне о брате, — попросил Марат, даже не стараясь, чтобы его голос звучал безразлично. Для себя он уже переступил эту черту, когда готов был признать, что нуждается в Серёжке. Лёд тронулся, господа присяжные заседатели, как говорил товарищ Бендер. — Зачем тебе это? — спросил я, разглядывая Марика с любопытством. Я тянул, да. Мне хотелось поиграть, узнать его мотивы, даже если он сам их не до конца осознаёт. — Вы же поругались, ты должен быть на него в обиде... — я, как мог, подводил его к теме их ссоры. Но Марат не поддался. — Это он на меня в обиде! — зло проговорил Марик, впервые проявляя эмоции по отношению к тому, что касалось моего брата. — Я против него ничего не имею. Подумав, что пока рано, наверное, выпытывать причину их ссоры, я начал рассказывать. — Серый по-прежнему живёт с нами. После армии он не стал учиться дальше, не стал получать вышку. Хотя, ты прикинь, он проглатывает по несколько книг в неделю. Последней у него была «Критика чистого разума» Канта, — при этом я страшно вытаращил глаза, а Марат подавился сигарным дымом. — Такими темпами он скоро умнее нас будет, — я специально поставил себя и Марата на один уровень, но он этого не заметил, или сделал вид, что не заметил. — «Критика чистого разума»... Охренеть, — сделал вывод Марик. — Даже я её не читал, только выдержки. И то, только на курсе философии в универе. Значит, Серый увлекся трансцендентальным? — хихикнул он. — Ни в жизнь бы не поверил. — Вот-вот, — кивнул я. — Но давай дальше о приземленном. После армии он устроился работать в охранное агентство, сейчас неплохо зарабатывает. Купил машину. Не без помощи отца, конечно, но потом вернул тому всё до копейки. Родители им гордятся сверх всякой меры, — я поморщился. — Но они правы. Он действительно очень умный, сильный и независимый человек. — Он всегда таким был, — прошептал Марат, но я это услышал. И не прокомментировал... Иногда лучше промолчать. — Светку помнишь, кстати? — вдруг спросил я, а сам превратился в сплошное внимание, готовый подметить малейшую реакцию Марика. — Стрельцову? Районную блядь? — неприязненно спросил Марат. — Районную красавицу, скорее. Так вот, Серый с ней сейчас встречается. Пальцы Марика сжали стакан чуть сильнее, чем надо. Даже костяшки немного побелели. — Он никогда не умел выбирать себе подружек, — фыркнул он. А я сразу вспомнил их переписку на уроках. Наверное, самое время рассказать о Свете. Света была на год младше Серого и Марика и не отличалась в жизни ничем, кроме того, что была признанной красавицей нашего района. Она закончила одиннадцатый класс с весьма посредственными результатами, и, как бы ее родители ни лелеяли надежду о поступлении своей девочки в ВУЗ, она туда не торопилась. Света пробовалась в модели. Но то ли она не переспала с кем надо по наивности и чувству справедливости в мире, то ли действительно не подошла по типажу, но первоначально ее отшили в агентстве, посоветовав поучиться на каких-нибудь модельных курсах. Пока Света училась на курсах, просаживая родительские деньги (родители ведь не могли отказать любимому и единственному ребенку), оптимальный возраст для начала модельной карьеры уже прошёл, и Свету послали еще раз. Но девушка не отчаялась. Она закончила секретарские курсы и устроилась в крупное издательство. Точнее, её пристроили родители. Параллельно с работой Света училась на курсах по маникюру, визажу и флористике. Она собирала дипломы и сертификаты с каким-то маниакальным рвением. И сейчас надеется учиться на дизайнера интерьеров. Мой брат вечно ржёт над разбросом ее интересов, но я-то вижу, что Светка отлично знает, чего хочет от жизни. С моим братом Света сошлась четыре года назад. У их отношений было очень романтичное начало. Брат возвращался с работы и увидел, как в нашем дворе к видной и фигуристой Светке пристали два пьяных придурка. Серому хватило одного неуловимого движения рукой, чтобы один парень с воплем начал баюкать вывихнутую кисть, а второй скрылся с завидной скоростью. Светка признала в своем герое бывшего однокашника и бросилась к нему на шею — поливать благодарными слезами. На следующий день они встретились в местном кафе, вспомнили школьные годы и...переспали в тот же вечер. С тех пор прошло четыре года. Весь двор перемывал им кости до сих пор, от блядовитой Светы не ожидали таких долгих отношений. Родители обоих были счастливы: по всему, дело шло к свадьбе. Один я подозревал, что все не так просто и здорово. Честолюбивая и красивая Светка вцепилась в моего простого брата всеми руками и ногами и, по всей видимости, не собиралась отпускать. Что-то тут нечисто. Я с ужасом ждал объявления об их свадьбе, потому что это означало бы, что мой родной братишка, мое сокровище, покинет семью и уедет, чтобы начать строить свое гнездо с этой мо(а)(н)делью... Я всей душой был против. Но Серёжка не торопился, что вселяло определенную надежду, хотя и удивляло: чего он ждёт?.. Они ведь даже не съехались за все эти четыре года. Неужели мой братец настолько независим, что держит свою девушку на расстоянии, несмотря на то, что встречается с ней уже о-о-о-очень долго, по современным-то меркам? Всем этим я и поделился с Маратом, потому что знал: он точно сможет меня понять. — Он собирается на ней жениться? — спросил Марик, задумчиво грызя зубочистку. — Не знаю, насколько он собирается и насколько именно на ней, но мой брат ориентирован на семью, мне так кажется. А еще у меня такое ощущение, будто он тянет, будто ждет чего-то... — я с удовольствием обсуждал своего братика, потому что и мне наконец-то попался человек, с которым у нас Серёжа — общий интерес. — Или кого-то... — добавил я после паузы и упёрся взглядом в лицо Марика. Он сначала не отреагировал на мои последние слова, а потом вдруг сказал: — Может, он ждет подходящую женщину. Я же говорил, что он не умеет... — Выбирать подружек, знаю-знаю, — перебил я его. — Марат, а ты знаешь, он был когда-нибудь серьёзно влюблён? Я имею в виду, когда вы еще дружили. Марик быстро глянул на меня, потом вздохнул и опустил глаза. — Да, мне кажется, был. — И что произошло? — Она... — Марат помедлил, — она предала его. — Изменила? — во мне зажглось острое любопытство. — Да. Не дождалась из армии, — Марат ломал зубочистку за зубочисткой, сажая занозы и крепко сжимая зубы. — Так вот почему вы поругались! — ахнул я. — Она изменила ему с тобой! Да? Она переспала с тобой? Марат промолчал. Я, со свойственным мне нетерпением, протянул руку и схватил его за ворот рубашки. — Отвечай! — Да, да, да! — воскликнул он и рванул мою руку прочь от себя, отцепляя ее и чуть не порвав ткань. — Блядь... — не выдержал я. — Вот это дерьмо... Неудивительно, что он тебя так ненавидит. При этих словах Марат болезненно сморщился и поморгал пару раз. А спустя несколько секунд я увидел, как он украдкой вытирает уголки глаз. Ёбаный в рот... Ну и парочка Марик и мой брат! Один не может простить то, что случилось шесть лет назад, а другой тоскует до слёз и не может попросить прощения. С другой стороны, как он попросит, если Серый его убить грозился? Два идиота, ей-богу. — Марат, а зачем ты это сделал? — тихо спросил я. Я не ожидал, что он так сильно вздрогнет после этого вопроса. — Что сделал? — Переспал с девушкой лучшего друга, — сказал я, разглядывая его лицо, погрустневшее в считанные минуты. — Кир, давай не будем об этом? — попросил он, одним глотком допивая оставшийся ром. — Как скажешь. Просто я вижу, что вы оба мучаетесь, такую дружбу нельзя убивать, а тут такая фигня... — Что бы ты еще понимал, Кирка, — фыркнул Марат, попыхивая сигарой. — Да уж побольше вашего, — окрысился я. — Когда вы дружили, не были оба такими надменными ублюдками. — Кирочка, — ласково начал Марат, а потом рявкнул, — мы были детьми! Это было слишком давно, чтобы вспоминать такие мелочи. Это было восемь лет назад! — почти истерично выкрикнул он, потом успокоился и вновь опустошил только что наполненный стакан. Я смотрел, как Марик заливается ромом двадцатипятилетней выдержки, и не мог ничего сказать. Марику нужно было напиться, чтобы пережить наш разговор, который поднимал тонны дерьма из прошлого. — Я считаю, что тебе нужно серьезно поговорить с ним и попросить прощения, — отчеканил я. — Я уже пробовал, — покачал головой Марат. — Он едва не прибил меня. — Ты сам говоришь: прошло очень много времени. Он изменился. Ты тоже. — Ничего не изменилось, Кирилл. Такое не прощается, — возразил он. — А я настаиваю, — твердо сказал я. Марат посмотрел на меня мутным взглядом и вдруг подался вперед, остановив лицо в десяти сантиметрах от моего. — А ты так отличаешься от своего брата, Кира, — проговорил он, обдавая меня пьяным и теплым дыханием. Я молчал и смотрел ему в глаза. — Ты совсем другой по внешности, по характеру, но по сути, по своей натуре вы оба одинаковые. Вы оба сложные сволочи, с которыми так трудно, но так здорово... Ваша семейка не перестает создавать мне проблемы. Вороновы... Что мне с вами делать? — он вздохнул, а на меня приятно пахнуло дорогим алкоголем. Я мягко взял его за отвороты пиджака и пихнул обратно. Марат послушно отодвинулся, облокотившись на спинку сидения и отдалившись от меня настолько, что теперь я едва ли мог четко видеть его лицо. — Ты пьян, — заявил я. — И ты гей. Не знаю, что натолкнуло меня на эту мысль, но я ее неблагоразумно озвучил. Я дебил, да. Но что он ответит? Марат подумал какое-то время, а затем отрицательно покачал головой. — Нет. Я обручён с дочерью одного из деловых партнеров моего дяди. Но меня уже несло. — Это ни о чем не говорит! — Ты-то что об этом знаешь? — раздраженно спросил он. Я смутился и не ответил. — В тебе-то самом сколько голубизны, ты, смазливый мальчик? — издевался Марат. — С таким братом, как Серёга, сколько бы ни было голубизны, не разгуляешься, — пробормотал я. — Почему же? — Он нереальный гомофоб... — Да ладно? Серый? — Марат вдруг заржал, как ненормальный. А потом резко перестал смеяться и кивнул. — Хотя, да. Не удивляюсь. Он уже в девятом классе избивал любого, кого подозревал в гомосексуализме. Борец за традиционные взгляды, блин. Я смотрел на него во все глаза. Вот оно как! Значит, кроссы под кроватью — это неспроста. Бляяяяя, меня разрывало от желания расспросить Марата обо всех моих находках в комнате у брата, но я понимал, что сейчас этого делать нельзя, иначе я потеряю доверие Марика, а это смерти подобно, когда я уже узнал так много. Но мне почему-то казалось, что причина, по которой они поругались, была не той, что озвучил Марат. Уж очень скучно и прозаично это выглядело. Моя душа требовала больше драйва и драмы. — В четверг у нашей школы будет юбилей, — медленно проговорил Марат, вновь отвлекая меня от размышлений. — Тридцать лет. Поэтому там состоится крупный концерт и сбор выпускников всех лет. Ты придёшь? — Конечно, — кивнул я. — Спасибо, что сказал. А во сколько? — Начало в семь часов. До позднего вечера будет банкет. — Марик замолчал. — А твой брат? — внезапно спросил он с оттенком надежды в голосе. — Вряд ли он захочет, но он придёт, — я хитро улыбнулся. — Я даже знаю, как это можно устроить, — моя улыбка стала ещё шире. — Но?.. — Марат совершенно правильно почувствовал подвох в моих словах. — Ты ведь хочешь его увидеть? Хотя бы издали, — я забросил наживку, а моя рыбка на неё, похоже, клюнула. — Да, — не стал отпираться Марик. — Тогда я хочу кое-что взамен того, что он придёт на эту вечеринку, — я определённо умею получать от людей то, чего хочу. Я же Кирилл Воронов, х-ха! — Что ты хочешь, Кира? — нетерпеливо спросил Марат. — Я хочу, чтобы ты поговорил с ним, — выпалил я. — Ни за что! Чего ты добиваешься, маленький паразит? Не надо устраивать чужие отношения, Кира. Копайся в своих лучше, а я с Серёгой как-нибудь сам разберусь. — Ага, знаю я, как ты разберёшься, — презрительно фыркнул я. — Так и будешь обходить его за километр. И не наберёшься смелости извиниться за свой проступок. Я лично не могу смотреть на то, как два лучших друга гробят себя сами. Вот и лезу. — Ладно, чёрт с тобой, мелкий. Я с ним поговорю. Только приведи его, — надежда в глазах Марика расправила крылья и засветилась по-настоящему. — Запросто, — кивнул я, ощущая непонятную радость. Мне казалось, что сегодня я совершил очень доброе и светлое дело. А я всего-то напился с бывшим лучшим другом моего братца... — Поехали отсюда? — предложил Марат. — Поехали, — согласился я и допил свой коктейль. В голове приятно шумело, алкоголь грел, и это было особенно хорошо для холодного ноябрьского вечера. Марат попросил счет, вложил в него золотую кредитку, заставив меня отпустить пару язвительных замечаний, по-детски показал мне язык, дождался карточку обратно и встал, немного пошатываясь. Поддерживая его за локоть, я вышел из ресторана и глотнул свежего ледяного воздуха. Мы сели в машину, и Марат назвал водителю мой адрес. Мы молчали почти всё время, пока Марат вдруг не сказал слегка заплетающимся языком: — Кир, ты заметил? — Что именно? — я сидел, полностью расслабившись и откинув голову на сиденье. — Что мы как-то пропустили тот момент, когда стали закадычными друзьями, — хихикнул пьяный Марик, поворачиваясь и наклоняясь ко мне. Я улыбнулся. — Марат, нам немного надо было, чтобы стать друзьями, знаешь ли. Всего-то выпить вместе и поговорить о человеке, который волнует нас обоих. Я правда надеюсь, что вы помиритесь, — сказал я и потянулся. Мы долго ехали, и у меня затекло всё тело. Марик окончательно повернулся ко мне и сел поудобнее, подвернув под себя одну ногу. — Как удивительно людей сводит судьба, да? — начал рассуждать он, а я слушал в пол уха, прикрыв глаза и ощущая, что скоро засну. — Ты меня ненавидел в детстве, потом мы с твоим братом разошлись, и вот, спустя шесть лет я появляюсь на пороге офиса, где ты работаешь. И вот мы вместе напиваемся, болтаем о твоем брате и строим планы о том, как мне с ним помириться. Это ли не судьба, Кира? — Случайности не случайны, — глубокомысленно выдал я, вспомнив недавний мультик про панду, дерущуюся с тигром и пожирающую пельмешки. — Я серьезно, — Марат ткнул меня в плечо. Я потёр плечо и, не открывая глаз, фыркнул. — Я тоже. Марик, не забивай этим голову. Я рад, что мы с тобой так удачно встретились. И хватит думать уже. — Приехали, — пробасил водитель, а я распахнул глаза и уставился в темноту своего двора сквозь лобовое стекло. — Спасибо тебе за все, Мар, — я похлопал Марика по плечу, а он вдруг сморщился. — Что? — удивился я. — Мар... Так меня только твой брат называл. — Ну извини, больше не буду. — Нет, просто... А-а-а! Ваша дурацкая семейка меня с ума сведет скоро, — пробормотал Марик и заключил меня в быстрое объятие, похлопав по спине. — Тебе спасибо, Кира. Я вышел из машины, испытывая крайне противоречивые чувства. С одной стороны, душа пела от того, как хорошо всё получилось. Но с другой... Всё в моей голове еще больше запуталось. Клубок заворачивался и заворачивался с каким-то садистским упорством. Кто там клубки распутывает? Кошки, точно. Но я же не кошка, мать вашу!