Почему нужно слушаться старшего брата

От автора: я нижайше благодарю читателей, которые не забывают эту вещь, как бы долго она ни писалась, и я вас всех очень ценю, любезные мои. ____________________________________________________________ Когда я наконец добрался до дома, одежда брата висела на вешалке, что меня откровенно порадовало. В последнее время было так здорово находить в Серёжке утешение после всех моих амурных проблем. Особенно после того, как мы уже сто раз поговорили по душам, и между нами не осталось непонимания. Брат играл в какую-то фентезийную хрень на компе, когда я просочился в его комнату и тихонько сел в кресло. Серый услышал меня и обернулся на секунду: — Ну как? — спросил он с улыбкой. — Я не трахался со Стасом, если ты об этом. Но мы решили встречаться. И после этого я вечером трахнулся с Амалией. Серёжка оторвался от экрана и повернулся ко мне с изумлением на лице. Пока его персонажа в игре мочил монстр, он сказал, глядя на меня круглыми глазами: — Кира, ты ебарь-террорист, ты знаешь? — Мне недавно это говорили. Ну что я могу поделать, она рассталась с парнем, была в расстроенных чувствах, позвала меня. Она сама всё сделала. — А ты, значит, в процессе не участвовал, — съехидничал брат. — А я всё еще хочу ее до чёртиков и не стал отказываться. — А Стас? — И Стаса хочу, — я рассмеялся, Серый подхватил мой смех. — Ты же понимаешь, что не можешь иметь их обоих, или нет? — Пока я только имею себе мозг. Но я находчивый, может, что и получится. — Знаешь, что забавно? Ты хочешь Амалию, хочешь Стаса. А вот «люблю» сейчас ни разу не прозвучало. — Ну что ты, как девочка, про любовь, — досадливо поморщился я, зачем-то снова играя в хладнокровие перед братом. — Я никого не люблю. Нет, ладно, маму с папой люблю, конечно. Тебя люблю, — и я поиграл бровями, вроде как пошло пошутил. Тут уже Серый поморщился. А потом пожал плечами. — Значит, скорее всего, ты наиграешься с ними обоими и пойдёшь дальше. Ты натура увлекающаяся, Кир, им не на что рассчитывать с тобой. — А ты думаешь, ты вот прям любил-любил когда-нибудь? — перевел я стрелки. Мне не хотелось больше намеков на то, что глубина моих чувств к Амалии или Стасу была пропорциональна глубине отверстий, в которые я их ебал. Сам по себе секс был проще, чувства я теперь искал в себе с осторожностью. — Думал, что любил. Оказалось, это просто увлечение. Марат был увлечением, все девчонки до и после были увлечением, — то ли Серенький за пару дней переоценил свои ценности, то ли тоже играл со мной в хладнокровие. С пьяных глаз в наш самый первый откровенный разговор он мне другое про Марата говорил. Выходит, нам обоим снова стало сыкотно быть полностью честными друг с другом, интересный поворот. — И Светка? — Светка удобная. У меня к ней особо ничего нет, но она мне подходит. Я даже не успел поразиться цинизму и спокойствию в его словах, потому что понимал, откуда ноги растут у таких заявлений. Серый очевидно боялся, боялся признаться не только мне, но и себе самому. Тогда пришлось бы делать сложный выбор: либо пойти на поводу у своих желаний и опять связаться с Маратом, несмотря на обстоятельства, либо сойтись со Светкой в удобных отношениях. Судя по Серёгиной тоскливой решимости, выбор уже был сделан в пользу Светки. Странно, но я оказался смелее брата. Или глупее. Потому что я выбрал вляпаться в рисковые, но сулящие много удовольствий отношения со Стасом, нежели просто уйти в отказ, как делал сейчас мой брат. Своей собственной рекомендации получать удовольствие от жизни он не последовал. Ну да, советовать всегда легче, чем сделать со своей жизнью то же самое. Тем не менее, где-то у меня что-то перегорело после всей этой круговерти, и я уже не готов был спокойно разбрасываться такими понятиями как “любовь”. Не говоря о том, что я не до конца понимал, что за дичь у меня к Амалии. Влюбленнность не прошла, или собственничество осталось. Очевидным оставался только тот факт, что Стас и Амалька оба были мне нужны, и очень сильно, и это не могло быть простой похотью, я отказывался в это верить. Позже я ещё порассуждал сам с собой и пришел к выводу, что все проблемы человеческих взаимоотношений происходят из-за скрываемых секретов (взять хотя бы нас с братом — не осталось секретов, не осталось проблем), и в следующий свой визит к Стасу выложил ему, что переспал с Амалией. — Я помню про ваш дружеский секс. И что? — не впечатлился он. — Нет, уже после. — После чего? Когда? — Да в тот же день, когда предложил тебе встречаться. Светлов приподнял брови и сложил губы в такой гримасе, которую можно было интерпретировать, как: “Ну ты и пиздец, хотя, стоп, от тебя можно было такого ожидать”. — И какой реакции ты от меня ждешь? — осторожно спросил он. — Честной. Как и мое признание. Стас задумался и замолчал. Он выглядел так, словно прислушивался к себе. — Меня это не бесит. И я не ревную. И ценю твою честность. Если нам хорошо друг с другом, это не значит, что нам не может быть хорошо с кем-то еще. — То есть, ты тоже можешь спать с кем угодно, пока катаешься на моем родео? — ухмыльнулся я, резюмируя его ответ. — Мы устанавливаем границы? — вопросом на вопрос ответил он, глядя на меня с полуулыбкой. — А ты хочешь? — я тоже так могу, вопросом на вопрос, не пальцем деланный. — Я хочу тебя, всё, что ты можешь мне дать. Честно говоря, я едва ли рассчитывал даже на то, что сейчас, и хотеть от тебя каких-то границ непоследовательно. Пока это выглядит как условность, а они разрушают моменты, знаешь ли. Стас нервно ухмылялся, и я начал возбуждаться от его слов. От его четко выраженного намерения со мной замутить несмотря на всё, что случилось. От его благоразумия и отсутствия истерик и требований выбрать кого-то одного и определиться уже со своей ориентацией. От этого Стаса меня просто вело. — Непоследовательно… — повторил я. Да это моё второе имя, чувак, непоследовательность, да у меня вся жизнь такая. Ощущая, как срывает всё-таки крышу, я оседлал колени Светлова и засунул язык ему в рот, потому что непередаваемо соскучился по его тонким, но от того не менее блядским губам. Сдаваясь под моим напором, Стас откинулся на спинку кресла, увлекая меня за собой, обхватывая руками за спину, и я почувствовал, как к его члену прилила кровь, как он набух в его домашних штанах. — Так какие у тебя планы на новогодние праздники? — неожиданно спросил я, чересчур резко меняя тему. Стас пристроил обе ладони мне на ягодицы и сжал пальцы, смотря на мои натянутые джинсы и дыша прерывисто, как после стометровки. — А у тебя? — идиотская манера отвечать, но когда ласковые пальцы продолжают разминать задницу, невозможно злиться. — Твоя пустая квартира, много секса и экспериментов. Ты хотел всё, что я могу тебе дать. Что я могу и хочу тебе дать, — прозвучало именно так, как должно было, жирным таким намеком. Мол, так и так, парень, Кирилл хочет раздвинуть перед тобой свои девственные булки, что скажешь? У Стаса расширились глаза. — Ты серьезно? Ты готов? — Я хочу попробовать, вдруг понравится, — немного нервно ухмыльнулся я. Мозг Стаса послал в член ещё больше крови, и я потерся о пульсирующий стояк, усугубляя ситуацию. Стас попытался нахмуриться. — Вполне возможно, что не понравится. Я ощутил прилив стыда. — Прости за это. Но ты заслужил. И в следующий раз я буду нежнее. Ты тогда на корпоративе сказал, что я могу только попользоваться и выкинуть. Хочу доказать тебе, что ты не прав, я умею отдавать. Стас заправил мне прядь волос за ухо и подтолкнул с кресла вниз. — Хочешь сейчас отдать мне свой самый старательный отсос? — Не могу отказаться от такого заманчивого предложения, — хмыкнул я, вставая на колени между его расставленных ног. — А потом я проверю на вшивость твоё обещание нежного следующего раза, — с этими словами Стас запустил мне руку в волосы и с нажимом склонил мою голову к своему паху. До вскрывшейся правды он не был таким напористым, принуждая его отминетить, но мне нравился этот новый Стас, властный и одновременно покорный, готовый снова под меня лечь, будто не было того насильного секса в первый раз. Дальше всё случилось очень медленно и чувственно. Сначала я просто отсосал Стасу, снимая первую волну возбуждения, а сам кончил в джинсы, потерев себя в тот самый момент, когда сперма Светлова выстрелила в нёбо. Наверное, Стас своим хуем выдолбил каким-то образом через горло ту часть моего мозга, где покоились мысли об Амалии, потому что я и думать о ней забыл. Во второй раз Стас снова кончил с членом у меня во рту и с моим пальцами в заднице. Себя мне трогать было уже нечем, руки оказались заняты, но довести Стаса почему-то стало куда важнее. И когда спустя пару часов мы оба задыхались, Стас от стонов, а я от усердия, вбивая в него свой обезумевший корешок, я подумал, что всё это было не зря. И Влада, пожалуй, стоило поблагодарить ещё раз. — Ох, если это по ощущениям так же охуенно, как и по твоему виду, то выеби меня прямо сейчас, — простонал я, падая кулем на кровать. Стас отрицательно помотал головой, пытаясь восстановить дыхание. — Сейчас я способен выебать тебя только во сне. Кажется, столько раз подряд я не спускал ни разу в жизни. Тебе никто не говорил, что ты создан для секса? Я усмехнулся. Такие вещи мне неоднократно говорили девочки, но от Стаса, который был мужиком и которого я только что затрахал до состояния нестояния, слышать это оказалось особенно лестно. — Только для этого? — я изобразил возмущение, потянулся и впился зубами в голое плечо Стаса. — Со мной и другие вещи можно делать. — Да, — просто подтвердил он. — Я знаю. И хочу делать с тобой все эти вещи. Звучало так, будто он мне руку и сердце предлагает. И почки, и печень, для полного комплекта. Слишком идеально всё складывалось после затяжного пиздеца. И я бы начал снова накручивать, психовать, искать подвох, но после выматывающего секса было так лень (да и вообще по жизни стало лень), что я мысленно обложился подушками с вышитыми словами “Похуй на всё” и успокоился окончательно. Если бы в тот момент в дверь завалился Влад с дружками и фотоаппаратом, мой отец с ремнем на изготовку, всё руководство нашей фирмы и универские декан с ректором, я бы даже не пошевелился, чтобы прикрыться. Я всерьез вознамерился получать от жизни удовольствие, чем бы всё ни обернулось для меня и моего окружения. Советы брата работали, сука! — Не возражаю, — ответил я после раздумий, но Стас уже спал, уткнувшись лицом в подушку. Я укрыл его одеялом, пошел на кухню, чтобы сожрать всё, что было приличного в его холодильнике, принял душ, оделся и поехал домой, чтобы не травмировать родителей своими постоянными ночными отлучками. Хотя остаться очень хотелось. Подождать, пока заебанный Стас проснется, напроситься на минет, заказать пиццу, провести вечер в компании чела, к которому я за несколько месяцев успел целую гамму чувств перечувствовать. “Терпение, Кира, у вас будут все новогодние каникулы”, — успокаивал я себя. Я просто собирался свалить к Стасу на все праздники, сказав родителям, что еду на базу отдыха с друзьями. Судя по тому, что он не возразил, особенных планов он не строил, и вполне мог закрыться со мной на недельку на секс-марафон. Я давно не чувствовал себя таким жадным до горизонтальных упражнений и таким голодным. Словно соблюдал целибат годами, а потом дорвался до борделя. Стас и Амалия будили во мне похотливое чудовище, и это снова наталкивало на мысли о чувствах к ним. Или их отсутствии? Совсем недавно я думал, что разлюбил Амалию и по уши влюбился в Стаса. Потом осознал, что к Амалии до сих пор что-то испытываю, а со Стасом был просто ослеплен новым опытом и новым человеком, но на сильные чувства это не тянуло, особенно после их с Владом пари. Дальше я сказал брату, что никого не люблю, и это просто секс, а он подтвердил мои метания своими словами об “увлекающейся натуре”. И именно в этот момент я вообще перестал понимать, что у меня к обоим, чего я от них хочу, и чем всё закончится с каждым. Вот так меня мотало по закоулкам сознания. Слишком много рефлексии. Проще надо быть, проще. И я решил плыть по течению. Пока всё складывалось отлично, пусть и дальше так идет, но само, без моего вмешательства. Когда я приехал домой, родители смотрели телек в гостиной, а Серый ужинал на кухне. Он поприветствовал меня не глядя, намазывая масло на хлеб, но стоило ему поднять на меня глаза и всмотреться, он поперхнулся и отчего-то густо покраснел. — Ядрён-батон, братец, ты не мог бы не появляться дома в таком виде? — прошипел Серёга, на эмоциях искалечив ножом свой бутерброд. — В каком виде? — не понял я. — Ты себя в зеркале видел? Ты похож на жертву гейского генг-бенга в порнухе. Я стесняюсь спросить, сколько часов ты сосал? — спросил брат, ещё понижая голос, чтобы наверняка никто не услышал. — Мы целовались, — попытался неуклюже оправдаться я, трогая истерзанные губы. — Хотя тебе виднее насчет порно и долгих отсосов, — парировал, с удовольствием глядя, как мой здоровый детина-брат снова багровеет от смущения. — Ладно, прости, не буду тебя нервировать своим видом. Налей мне тогда кофе, как поешь, ладно? — Срамота! — донеслось мне в спину, когда я выходил с кухни. Я прыснул, понимая, что Серый за меня рад, хоть и испытывает культурный шок, видя своего мелкого братца во всем его грехопадении. Грехопадение оказалось удивительно приятным. Я бы ещё так упал.