Почему нужно слушаться старшего брата

Как я и обещала: пиздеж и новый персонаж. Наслаждайтесь. _________________________________________________________________ Примерно в три часа на пороге нашего кабинета появился Марат. Сегодня он выглядел довольным, как кот, объевшийся сливок, и сияющим, как новый рубль, и был одет в темно-синее поло и черные джинсы. Одежда опять выгодно отличала его от общей массы «офисного планктона». — Лариса, Кирилл, — поприветствовал он, а потом с размаху сел в кресло, опустив на стол свою папку. – Как продвигаются дела? Когда мы будем готовы представить Наядову презентацию? — Привет, Марат. Что ж ты так сходу столько вопросов задаешь? – ухмыльнулся я, за ухмылкой скрывая радость от встречи. — Сроки, Кира, сроки… Поджимают, знаешь ли. Так когда? – нетерпеливо продолжил он. — Я думаю, в начале следующей недели, — проговорил я, прикидывая в уме все «за» и «против». – Костяк у нас уже готов, осталось доработать мелкие детали и согласовать всё с дизайнерами. После презентации твоему дяде неплохо бы использовать ресурсы своей компании, чтобы проверить, прокатит ли такая стратегия на рынке. Ему будет гораздо легче достигнуть результатов: ведь в его распоряжении целая исследовательская фирма. Марат усмехнулся. — Верно. Тогда я доложу ему, что в пределах месяца концепт будет полностью готов. — Не гони коней, Марат, — я начал раздражаться. – Еще бы ты что-то понимал в рекламном бизнесе… Если что-то пойдет не так, нам же придется дорабатывать косяки. Одно дело, если твоему дяде сразу понравится стратегия, и он сразу запустит исследование, а оно даст положительный результат. Но может дать и отрицательный… И Наядову может не понравиться наш первоначальный вариант. Опций масса, пойми ты это. Нужно подготовиться ко всему, разработать страховочные варианты. Работы еще по горло. — Хорошо, доверяю профессионалу. Но, Кира, если мы не уложимся в месяц, Наядов будет крайне недоволен. — Я понимаю, — проскрипел я. – Тогда можно сидеть тут днями и ночами, не вылезая из-за компьютера. А у меня еще помимо этого предновогодних заказов море… — Ладно, Кир, успокойся, — Лариса пока не встревала в наш разговор, но тут заговорила. – В конце концов, наша работа – это работа на результат. Все успеем. Не волнуйтесь, господа, давайте лучше приступим к работе. И как всегда, Лариса предложила лучшее решение, успокоив меня и Марата. Мы наконец занялись делом.. В процессе работы мы едва ли разговаривали о чем-то, кроме этой самой гребаной работы. Максимум лишнего: «Давайте я сделаю кофе». Но как только рабочий день закончился, Марат подошел ко мне и спросил: — Может, съездим куда-нибудь поужинать? Я усилием воли затолкал раздражение на него из-за работы и этого клятого заказа подальше и ответил: — Хорошо. Только ненадолго, мне сегодня желательно быть дома рано. — Понял. Тогда поедем поближе к твоему дому, — согласился Марат. Я вздохнул и вдруг осознал, что злиться на Марата бесполезно и не стоит усилий, потому что он мне не враг. Наоборот, он помогает нам справиться с заказом быстрее. Я тепло улыбнулся ему и ответил: — Спасибо, Марик. Правда, спасибо. Он вернул мне улыбку, попрощался с Ларой и сказал, что будет ждать меня у машины. Я поблагодарил начальницу за умение разруливать конфликтные ситуации, попрощался и вышел в коридор, натягивая куртку. Сразу достал из кармана мобильный и набрал смс-ку Стасу: «Еду ужинать с Измайловым. До завтра, Стас». «Угумс. Желаю приятного аппетита», — пришел ответ через минуту. «Так пишешь, будто желаешь подавиться…» — расстроился я, видя, что Стасу стало неприятно. А в ответ получил только смайлик, показывающий язык. Значит, он просто подкалывает, но не обиделся. Жить можно. Почти одновременно с смс-кой Стасу я написал Серому: «Передай предкам, что сегодня задержусь. Пусть папка отложит свою воспитательную беседу». «Стас?» — пришел ехидный вопросец. Решив, что два подкола за вечер – это слишком, я ответил наглецу одним словом: «Марат...» и поставил многозначительное многоточие. «Гаденыш», — написал он сразу же и замолчал. Я захихикал и начал спускаться к КПП. На этот раз Марик не стал выпендриваться с дорогими ресторанами и сказал своему водителю отвезти нас в простой суши-бар недалеко от моего района. Как только мы сделали заказ, Марат отложил меню, посмотрел на меня пристально и спросил: — Кир, почему ты сегодня все время смотрел на меня так, будто знаешь что-то такое, чего не знаю я? Я вовремя прикусил язык, чтобы не сболтнуть рвущиеся наружу впечатления от услышанного в разговоре с братом, и как можно более безразлично сказал: — С чего ты взял? Тебе показалось. — Да? – недоверчиво поинтересовался он. – Ну ладно. А как Серый? Он тебе ничего не сделал плохого за ту нашу встречу в школе? Хмыкнув, я потянулся за зубочисткой, открыл ее и стал грызть так же, как это любил делать сам Марик. — Что он мне сделает-то? Я же его брат. — А это что? – Марат кивнул на мое лицо, хранящее следы близкого общения с Серёжкиными кулаками. – Это он тебя так? — А-а, ну да, но это фигня, — я махнул рукой. — Не верю. Рассказывай, что у вас произошло, — велел Марат своим любимым приказным тоном. Я выдержал драматическую паузу, и, чтобы вконец ошеломить Марата своим заявлением, наклонился, понизил голос и произнес: — А это братишка узнал, сколько во мне «голубизны»… У Марата расширились его и без того огромные голубые глазищи, а потом он сделал нечто такое, чего я от него не ожидал. Он начал ржать. — Тебе смешно? – я удивился, мягко говоря. Отсмеявшись, Марик спросил: — Серый тебя бил, потому что узнал о твоих нетрадиционных связях? — еще смешок. На этот раз нервный. — Ну да, — я совершенно не горел желанием рассказывать истинное положение вещей. — А что? — Хм, ну это в его стиле... — ответил Марат и помрачнел. Решив, что не хочу выдавать себя, я проговорил: — Сделаю вид, что мне не интересно прошлое брата... — Да что тут рассказывать? — фыркнул Марат. — В школе он избил парня, о котором ходили слухи, что он голубой. “Парня”? Хорошо же Марат о себе в третьем лице говорит”, — про себя хихикнул я. Ведь я-то всё-всё знал теперь. Интересно, почему Марик так упорно скрывает свои с Серым отношения от меня? Точно! Как я раньше не догадался?! Он наверняка думает, что я не знаю эту подробность Серёгиной жизни, и не хочет компрометировать моего братика в моих глазах. Блин, какая нежная забота, а?.. Я аж умилился. — А тот парень? Он реально был голубой? — почему-то спросил я. Сам не понял, почему. По наитию какому, что ли. — Представь себе, не был. Слухи иной раз оказываются просто слухами, — произнес Марат, а скулы у него даже в ресторанной полутьме заметно порозовели. Я задумался. Интересно. Не был? Выходит, та история с бывшей школой Марика — лажа? А что же тогда получилось с моим братом? Еще одна тайна на мою несчастную любопытную голову… Но, бля, это же охренеть, какая новость! Марик не был педиком! Какого тогда, спрашивается, ляда он трахался с моим братом?! — А-а… — глубокомысленно протянул я, не зная, что еще сказать. Но Марат, видимо, решил углубиться в подробности моей личной жизни. — Дай угадаю, твоя голубизна проявилась по отношению к тому долговязому брюнету из IT-отдела, у которого мать – потрясающий хирург?.. – улыбаясь, спросил он. Я в шутку скорчил недовольную рожу, узнав в описании моего Светлова, и утвердительно кивнул. А потом переполошился. — А что, это так заметно?! – у меня аж руки похолодели при мысли, что раз заметил Марат, то могут заметить и все остальные, кто видел нас со Стасом вместе. — Не шухерись так, Кирилл. Заметно, да, но едва-едва. К тому же, я просто очень внимательный, ты знаешь. А твои, да и его, впрочем, красноречивые взгляды мне всё сказали лучше любых доказательств. — Ох, еба-а-ать… — протянул я. – Успокоил ты меня, Марик. В кавычках. И что мне теперь делать? — Живи, — фыркнул Марат. – Вы не в таком положении, чтобы эта новость сильно шокировала окружающих. Вы молоды, вы не являетесь политическими фигурами и не занимаете высокие общественные посты. Вы никто, по сути. И до вас никому не будет дела. Ну, пожалуй, кроме родителей. Да и друзья могут отвернуться, если это не настоящие друзья. Ты, Кира, не истерил бы так, а? Гомосексуализм в наше время еще не дорога на гильотину. Тем более, вам двоим. — Мде. Спасибо. Мне определенно стало легче, — фыркнул я. — Расскажешь, как так получилось? – спросил Марат, игнорируя мой подавленный вид. — Ты же, вроде, всегда был тем еще дамским угодником… « А это у нас семейное, как оказалось», — чуть было не ляпнул я. — А я и есть, Марик, — вздохнул я. – Но существуют вещи, которые иногда случаются сами по себе, и от тебя это совсем не зависит… И я рассказал ему всю свою историю со Стасом, зная, что Марат меня поймет, и ни в каком месте не осудит. — Ого… — выдал Марик после моего живописного монолога. – Да у вас целый бурный роман разыгрался. — Не смешно, — буркнул я. – Мне вот теперь с этим как-то нужно жить. И ему. — А я не смеюсь. Уже, — улыбнулся Марат. – И как ты на этого Стаса повелся только? Это же ты через себя переступил, получается, чтобы принять такие отношения… — Ну да, мучений было немало. Но все произошло на каком-то чисто эмоциональном уровне. Вся эта привязанность возникла из-за моего собственного самокопания и переживаний. Не реагируй я так остро, ничего не было бы. Впрочем, ты знаешь эту сторону нашей семейки – излишняя эмоциональность и склонность сначала делать, а потом думать. — Да уж, мне ли не знать, — хмыкнул Марат, вспоминая, очевидно, свою дружбу (и не только дружбу) с моим братом. — Так что я теперь по уши в этих отношениях и не собираюсь их заканчивать, потому что они мне очень дороги… — сказал я чистую правду. — Так значит, Сергей знает о твоей личной жизни? – Марик склонил голову и заинтересованно на меня посмотрел. — Да, меня угораздило ему признаться, — я очень живо вспомнил летящий в меня молочник, содрогнулся, но потом хихикнул. Взбешенное лицо брата – это нечто, я вам скажу. — И что он сказал? – похоже, этот аспект моих отношений с братом Марику сейчас был интереснее всего. — Он сказал, что у меня есть своя голова на плечах, что я имею право делать свои собственные ошибки, но в целом он не против. — Вот как? Не против? – Марат усмехнулся. – А это совсем на него не похоже. Твой брат изменился, Кира, с годами. — Все меняются, Марик, — философски кивнул я. – А ты, я смотрю, толерантен к геям. Я не хотел подкалывать его, но получилось само собой, ибо…ну не раскрывать же мне сейчас то, что я все знаю о нем и Сером! — Я вообще толерантный. Ко всем, — ухмыльнулся Марат. – Особенно сейчас, когда вопрос о толерантности к лицам другой национальности встал крайне острым боком. — Тебе-то что переживать? – недоумевающее спросил я. – Татары всегда были ближе к русским, чем кто-то еще. — Смотри-ка ты, эрудит тут сидит какой… — фыркнул Марик почти зло. – Ты, Кира, чисто русский, без примесей, насколько я помню истории Сергея о ваших предках. И ты не националист, что приятно, конечно. Но есть гораздо менее лояльные люди в этой стране… — В любой стране, Марат, есть нацмены и просто те, кто плохо относится к…ну-у, к другим. Но я все равно не понимаю, каким раком это должно касаться тебя, если ваша семья тут тоже давно и прочно пустила корни. Вот хоть убей, не понимаю. Комплексы у тебя тупые, вот и все дела. Он не успел ответить, как по столу, завибрировав, пополз его мобильный и заиграл незнакомую мне быструю мелодию. — Алло, — ответил Марат спокойно. А до меня донесся очень высокий и громкий женский голос: «Измайлов, где ты сейчас?» — А тебе что за дело? – неожиданно невежливо поинтересовался Марик. «Есть очень срочный и совершенно не телефонный разговор. Ну так где тебя носит?» — Я ужинаю. «Где, черт тебя дери?! Срочно отвечай!» Слушая это мини-представление на две персоны, я закурил. Марат поморщился, но назвал адрес ресторанчика. «Через пятнадцать минут буду», — отрывисто бросила дамочка и отключилась от разговора. Я вытаращил глаза и уставился на Марата. — Кто это был? Она орала так, что даже я все слышал. — Не сомневаюсь, — хмыкнул Марик. – А это, Кир, была моя невеста… Я поперхнулся сигаретным дымом. — Вы тесно общаетесь? — Не то, чтобы тесно, но общаемся по роду деятельности. Ну а еще у нас приятельско-вражеские отношения, что-то типа того. — Приятельско-вражеские? Это как? — Сегодня тепло, завтра холодно. — Ясно. Расскажешь о ней? — Почему бы и нет? – пожал плечами Марик. – Пока она не приехала… Что ж, ее зовут Милена Меньщикова. Слышал о Леониде Меньщикове? У него в России и за рубежом крупный строительный бизнес. Строит коттеджи, виллы. Я отрицательно покачал головой. Это имя мне ровным счетом ничего не говорило. — Ну да черт с ним. В двух словах, мой дядя решил, что мы с Миленой составим отличную пару. Если только ее отец к моменту нашей свадьбы не обанкротится, — злорадно проговорил Марик. – Она у своего отца на фирме – пиар-менеджер. Вот нам и приходится общаться, потому что наши фирмы ведут общие дела. Связано с акциями, тебе не обязательно вникать во всю эту чушь. А сама Милена вполне адекватная девушка. Однако она импульсивна, порой даже истерична, но не дура, расчетливая такая стервочка. В общем, для жены будущего совладельца компании – самое то. И не смотри на меня так, дядя собирается взять меня в долю, если я за несколько лет работы на него покажу требуемые качества. — Круто живешь, — хмыкнул я. – Всем бы компаниями владеть. Марат укоризненно посмотрел на меня, не оценив шутку, и продолжил: — Так что, как видишь, жизнь моя не малина, и даже далеко не сахар. — Не малина, зато Милена, — глупо пошутил я. Марик вздохнул (ему явно сегодня досаждало мое чувство юмора) и посмотрел на часы. — Ты поедешь или подождешь, чтобы посмотреть на это чудо? – спросил он. – Я могу сказать водителю, чтобы отвез тебя. — Не-ет, я лучше посмотрю, — во мне проснулось нехилое любопытство. Надо же видеть, у кого придется отбивать Марата для моего братика. Надо знать врага в лицо, как говорится. — Ну, как хочешь. Ты сам напросился, — хихикнул Марик. Мы говорили о работе, когда дверь ресторанчика распахнулась, впуская внутрь большую порцию холодного декабрьского воздуха и…женщину. Это оказалась субтильная брюнетка среднего роста, одетая в строгий деловой костюм и туфли на высоченных шпильках. Я бы на таких повесился, чесслово. Она шла, задрав нос и оглядывая сидящих за столами людей горделиво и свысока. Отсутствие шубы или другой верхней одежды говорило, что она только что вылезла из теплого салона наверняка дорогой тачки. Дамочка подошла к нашему столику, безошибочно узнав среди посетителей Марика. — Ну и дыра, — она сморщила тонкий острый носик. А я разглядел красивый загар, профессионально наложенный макияж и крашеные волосы. Все-таки общение с Амалией наложило нестираемый отпечаток. — Измайлов, ты не мог выбрать место, где меньше воняет? А это что за субъект? – она уставилась на меня с тем интересом, с которым смотрят на сдохшую на дороге собачку. — Этот молодой человек – рекламщик, он занимается концепцией нашей фирмы. — Вот уж не думала, что ты общаешься с подобным контингентом, — еще раз сморщилась Милена, а Марат раздраженно возвел глаза к потолку и подвинулся, чтобы эта злобная фурия села рядом с ним. — Так вы же, можно сказать, коллеги, — произнес Марик, пытаясь изобразить миротворца. — Не можно сказать, — грубо возразила Милена. Я оскорбился, но не подал вида. Без толку было общаться с этой выдрой по-хорошему. Горбатого могила исправит. Или арматура, кому как… — Нам надо поговорить, — тоном, не терпящим ни малейших возражений, отчеканила Милена. — Что, прямо здесь? – изумился Марат, скосив глаза на меня. Милена наградила Марика выразительным взглядом, в котором читалось: «Ни малейших возражений, я кому говорю!» — Хорошо, если тебе прям так уж приспичило, говори. — Нам нужно сделать все для того, чтобы этой свадьбы не было, — твердо сказала девушка. — С чего это вдруг? – у Марата сегодня был вечер удивлений, бедняга. — Я влюбилась, — произнесла она четко, впиваясь своим шикарным маникюром в лаковую поверхность сумочки. — Какая веская причина, — съязвил Марат, впрочем, не удивившись на этот раз. – Милена, пойми, наши чувства или их отсутствие ничего не значат, это брак по расчету, политика наших родителей. Мы бессильны что-либо изменить. А перечить… Ты сама знаешь, чем это чревато. — Измайлов, но я же тебя, как бы помягче сказать… не люблю. И ты способен смириться с тем, что я всю жизнь буду тебе изменять? — Изменяй, — пожал плечами Марат. – Только не светись. Хотя бы в этом мы с тобой оба вольны. Я закашлялся. — А вы не считаете, что вести такие разговоры при мне, мягко говоря, нежелательно? – обратился я к парочке. — Заткнись, букашка. Тебя в расчет не берут, — презрительно фыркнула Милена и продолжила беседу с Маратом, как будто меня там и не было. Я пораженно глядел на них и понимал, что мне остается только слушать их разговор. В другое время такие подробности жизни бомонда, который представляли Марат и Милена, зажгли бы во мне искру вечного огня, то бишь любопытства, но не при таких условиях. Все происходящее казалось сюром и было так же неудобно, как спать на потолке, например. Я оказался насильно втянут в почти семейную разборку. — Но я, черт побери, хочу детей от любимого человека! – шепотом воскликнула Милена, прожигая Марика злым взглядом. — Вот в этом я тебе ничем помочь не могу. Я не намерен воспитывать бастардов, — жестко проговорил Марат. — Сука ты, Измайлов, — выплюнула Милена. – Весь в своего дядю. Видно, вся ваша порода такая, Наядовская… И тут она повернулась ко мне. — Эй, букашка, дай закурить. — Меня зовут Кирилл, — проговорил я, протягивая ей сигарету и зажигалку. — Оу, букашка еще и с характером, — фыркнула Милена, а потом совсем нормальным человеческим, а не стервозным голосом сказала: — Приятно познакомиться, Кирилл. — Взаимно, — улыбнулся я. Девушка вызывала интерес. Они с Маратом казались похожими в чем-то, но в чем, я пока не понял. — Мы поженимся, Милена, хочешь ты этого, или нет, — твердо сказал Марик. — Не ожидала от тебя такой решимости, Измайлов, — устало выдохнула Милена. – Неужели ты не хочешь свободы от дяди? — Хочу, — согласился Марат. – Но не такой ценой. — Ясно. С тобой бесполезно разговаривать. Ты твердолобый, непрошибаемый баран. Которого волнуют только деньги и власть, — Милена резко встала, с силой затушила сигарету в пепельнице, кивнула мне и ушла, не прощаясь. — Ну и что это было? – ошарашено спросил я, глядя на такое же, как и у меня, ошалелое лицо Марата. — Смерч по имени «Милена», — фыркнул он, оправившись от удивления. – Вот уж не ожидал от нее подобного фортеля… Бывают у нее заскоки, но таких серьезных я еще не видел. — Похоже, она и настроена весьма серьезно, — проговорил я. – Наверное, не на шутку влюбилась. — Ну и что, что влюбилась? – снова фыркнул Марик. – Иногда ради чего-то масштабного в нашей жизни приходится жертвовать своими увлечениями. — А чем пожертвовал ты, Марат? – слова вырвались прежде, чем я успел их обдумать. — Сложно пожертвовать тем, чего у тебя и так нет, и не может быть, — горько ответил Марат, а я понял, что он имеет в виду моего брата. Все же я вижу, как много Серёжка значит для Марата до сих пор. — И что ты собираешься теперь с ней делать? – поинтересовался я. — Жениться, что ж еще? Забудет этот разговор, забудет свою «любовь», перебесится, как и должно быть, — хмуро сказал Марат. — А ты-то сам хочешь жениться? – спросил я. Ни зачем спросил, просто так. — А по мне так заметно, что я горю желанием жениться? – хихикнул Марик. – Нет, конечно, но моего согласия, знаешь ли, никто особо не спрашивает. Мы оба вздохнули и замолчали. — Давай я отвезу тебя домой, поздно уже. И прости за устроенный Миленой концерт. Я же говорил, что она импульсивная. — Да ладно, мне было даже неинтересно. И я никому не расскажу, что услышал, ты знаешь: я – могила. Марат хохотнул и попросил у проходящей мимо официантки счет. Домой я вернулся в десять, что на фоне обычных моих загулов до нуля часов и позже казалось просто поведением паиньки. Отец от удивления даже про свою воспитательную беседу забыл, просто махнул рукой и ушел в их с мамой спальню. — Я так понимаю, тебе уже одному за нас двоих досталось? – расстроено спросил я у брата, в одиночестве сидящего на кухне и потягивающего глинтвейн из маминого любимого высокого стакана. — Есть немного. Отец сказал, что я должен подавать тебе хороший пример, а водка и драка не есть оный, — витиевато высказался брат. Он выглядел грустным. — Что-то еще случилось? – поинтересовался я, садясь напротив и заглядывая ему в лицо. — Я думаю. — Вау, вот это да! – пошутил я, но тут же извинился. – Это шутка, Сер. О чем ты думаешь? — Правильно ли я сделал, что рассказал тебе все. — Глупые раздумья, в таком случае. Ты, несомненно, правильно сделал, что мне все рассказал. Возможно, это был самый правильный поступок в твоей идиотской жизни, — и вот что ж меня сегодня на раздражающий людей юмор тянет, а? – И знаешь, что, Серый? Мы ведь реально стали ближе после этого разговора. Теперь я думаю, что могу довериться тебе абсолютно во всем. Брат слабо улыбнулся. — Спасибо, Кира. Ты меня утешил. — Ирония тебе никогда не давалась, — фыркнул я. – Какая шлея тебе под хвост попала, что ты так куксишься? — О чем ты разговаривал с Маратом? – спросил Серёжа, посмотрев на меня в упор. Вот это я понимаю – истинно братов подход, четко и по-мужски. А то блеять он мне тут надумал, фе. Подумав секунду, как бы поосторожнее сказать Серому о будущей свадьбе Марата, я решил не мучиться и рубануть правду-матку. — Марат женится в следующем году. На удивление спокойно Серый отпил из стакана и задумчиво покусал его краешек. — На блондинке с ногами от ушей и сиськами до подбородка? – ухмыльнулся он. Я вспомнил их переписку, тайно прочитанную мной, и вздрогнул. — Нет, на тощей брюнетке. Это брак по расчету, Серёж. Между ними только напряженка. — Мм, ну ясно. От племянника Наядова большего ожидать и не следовало, — фыркнул брат презрительно. — Это как раз идея Наядова женить Марата! Она – дочь его делового партнера, — я отчаянно постарался убедить брата. Однако мои попытки обелить Марика не произвели на Сергея ровным счетом никакого впечатления. Он равнодушно покивал, зевнул и сказал: — Ясно. Ладно, Кира, я пойду спать. До завтра. — Спокойной ночи, братишка, — я проводил его спину растерянным взглядом. Как-то неправильно всё получается…