Почему нужно слушаться старшего брата

Она ОЧЕНЬ-ПИЗДЕЦ-КАКАЯ-ПРОСТО-УЖАСНО маленькая, сразу говорю. Так что на возникновения насчет размера даже отвечать не буду. Пока это всё, что могу. Утром я не смог поговорить с братом: мы оба проспали и опаздывали на работу. Торопливо позавтракали, оделись, только вот я завозился у зеркала в прихожей, а Серёжка отказался меня ждать. Единственным, что я успел спросить прежде, чем за Серым закрылась дверь, было: — Мы сегодня обедаем вместе? — Конечно, договорились же. Я заеду к тебе в обед. Будь на связи. Пока, Кир, — и брат, подмигнув мне, ушел. — До встречи, — пробормотал я, пытаясь отделаться от тоскливого предчувствия, что обязательно что-нибудь сорвется, и наш совместный обед накроется медным тазом. До работы я доехал довольно сносно, больше потому, что не замечал людей вокруг себя, полностью погрузившись в мысли о Сером и Марике, раз за разом прокручивая в голове схемы их примирения и дальнейшего совместного счастья. Уж очень у меня чесалось всё, что обычно чешется в таких случаях, устроить их личную жизнь, потому что мимо таких сильных чувств такому вампирищу, как я, пройти было сложно. Хотелось приложить к ним руку, чтобы потом с улыбкой вспоминать: "Я тоже в этом участвовал. Я помог этим отношениям". Сомнений в глубине их с Мариком чувств и в правильности этих самых отношений у меня почему-то не возникало. Или я в очередной раз угадал, или просто в очередной раз нашел себе игрушку из комка человеческих жизней и эмоций, и был слеп ко всему остальному. Я предпочитал думать, что верен первый вариант. У КПП меня ждал Стас, кутая нос в черный шарф крупной вязки и воротник своего куцего черного пальто. Я машинально отметил про себя, что нужно купить ему что-то более теплое на зиму, и тут же ужаснулся этим мыслям. Играю в мамочку для этого двухметрового придурка. Докатился, рехнулся, как там еще подобные глупости называют? Забо-очусь, не иначе. Так вот как эта глупость называется, черт... — Привет, гулёна, — встретил он меня такими словами. — Чего это я гулёна? Привет, Стас, — удивленно ответил я, сухо поздоровавшись. — А кто вчера с Измайловым ужинал? – Стас сделал пальцами кавычки на слове «ужинал». Я разозлился. — Тупица ревнивая, — прошипел я, проходя через турникет. – Мы просто ужинали. И он познакомил меня со своей невестой. — Ну, прямо лучшие друзья стали… — язвительно фыркнул Стас. Я не выдержал, обернулся и посмотрел ему в глаза: — Ты чего сегодня такой бешеный? Не с той ноги встал? Или просто давно не трахался? – последний вопрос почему-то получился с особенной издевкой. Стас вспыхнул. — Извини. Наверное, я соскучился просто. И ревную. Я фальшиво расхохотался, делая вид, что не замечаю его сужающихся глаз. — Ох, Светлов, ты нечто. Не веди себя, как влюбленная дурочка, плиз. Раздражает страшно. С этими словами я повернулся и пошел к лестнице. Вариантов два: либо он мне сейчас врежет, либо станет вести себя нормально. И, хвала небесам, Стас понял, что на романтические глупости я не настроен, и направился следом, бурча: — Какие мы раздражительные, пиздец просто… И вдруг отчетливо проговорил: — Кир, я сегодня зайду к вам с Ларисой, посижу немного. — С какой радости? – удивился я, уже хватаясь за ручку нашего с Ларой кабинета. — Ну, день сегодня не такой уж тяжелый, работы особо нет, а из офиса уходить – себе дороже. Так что я лучше с вами побуду. Наши мужики пивас собрались глушить в серверной, в отсутствие начальства. А я… Ну, ты знаешь. — А ты лучше посидишь с нами и подразнишь меня своей полупрозрачной рубашкой, — хмыкнул я. – И заодно дашь Ларе повод подумать, какие же у нас с тобой на самом деле отношения. — А ты не поддавайся соблазнам. И веди себя в рамках, — хитро подмигнул долговязый паршивец, развернулся и ушел. Потом Стас действительно пришел к нам. Через час после начала рабочего дня. «Нихуя себе», — подумал я. Это с десяти утра айтишники собрались накачиваться хмельной жидкостью с пузыриками? Отчаянные ребята, блин. А если начальство вернется сегодня, то им будет логическая пизда. Ну и ладно, главное, Светлов не будет в этом участвовать. Не хотелось бы, чтобы он потерял эту работу. Когда он рядом, мне все-таки жить веселее. — Лариса, Кирилл, — поприветствовал он нас кивком. Лара подняла голову, и сразу же вскинулись красиво выщипанные брови. — Стас? Что ты тут делаешь? — У нас работы почти нет, парни балду гоняют, а я решил, что с вами посидеть – лучший вариант. — Я за вас рада, конечно, но у нас, в отличие от некоторых, есть работа, и не думаю, что стоит мешать нам ее делать, — сухо сказала Лариса, выпрямляясь на стуле. — А я и не буду мешать, я тихонько посижу, — Стас сделал невинное лицо. Я чуть было не прыснул, но тут Лара посмотрела на меня, как будто спрашивая, что делать. Я пожал плечами и состроил жалобную мордашку, мол, «Ну пусть посидит, пожа-а-алуйста!» Поиграю в лучшего друга. — Хорошо, сиди. Только тихо. Стас быстро закивал. Ну и, конечно же, «тихо» вылилось в пространный трёп на два часа между нами тремя. Мы болтали обо всем: о вечерних развлечениях, о работе, о ценах на транспорт и бензин, о коллегах, об отпусках и так далее. Не затрагивали только зыбкую тему личной жизни. В целом, разговор получился милым, но я без устали язвил и подкалывал Стаса, тем не менее, избегая смотреть на него. Настолько уж он соблазнительно выглядел. Спецом, что ли, для меня старался так вырядиться? В двенадцать Лара спохватилась, всплеснула руками и выгнала Стаса из кабинета, зарываясь в бумаги и сокрушаясь, что мы потеряли столько полезного времени. Я хихикнул, но тоже углубился в работу. До обеда оставался час. Я почти допинал Наядовскую презентацию, все еще не желающую дружить с логикой и нужной последовательностью. Измайлов должен был приехать во второй половине дня, и мне очень хотелось успеть до его появления. Но внезапно в кармане брюк ожил мобильный. Достав его, я увидел на дисплее определившийся номер отца, а потом еще пару секунд в замешательстве втыкал, с чего бы это папе звонить мне в разгар рабочего дня. И тут-то в душе заворочалось что-то нехорошее… — Да, пап, — ответил я, стараясь говорить бодро. — Кирилл… — напряженно начал отец. – Тебе придется приехать. Твой брат получил пулю. — Куда? – в раз охрипшим голосом спросил я. Почему-то именно этот вопрос сейчас показался самым важным, важнее всех других. — В грудь. Внутри все обмерло. — Он…жив? – вот оно – на самом деле важное! — Да. Пока да. Но тебе лучше поторопиться. — Ранение серьезное? – я не знаю, зачем спрашивал все эти глупости, вместо того, чтобы срочно узнать адрес больницы. Я просто не мог поверить… — Н-не знаю, — запнулся отец. – Приезжай, Кирилл. Больница находится в городе Видное. Записывай адрес… Трясущейся рукой я записал адрес и в конце с такой силой поставил точку, что проткнул бумагу. Потом несколько раз вчитался в написанное, запоминая, заучивая. И, наконец, поднял взгляд на испуганное Ларисино лицо. — Кто? – только и смогла выдавить она. — Мой брат, — я подавил порыв немедленно разреветься от ужаса. – Лар, я… — Езжай сейчас же! – Лариса сорвалась со стула, кинулась к своей сумочке, достала кошелек, вытащила из него пару тысяч и вложила купюры в мою мокрую от пота ладонь. — Это на такси. Перед начальством я тебя прикрою, — я знал, почему она так поступает. Недавно у нее умер отец, пролежав неделю в больнице, и она прекрасно понимала мои чувства. — Спасибо, Лар, — я уже внутренне захлебывался в ощущении страха и боязни не успеть. – Я буду вот здесь. Я отдал девушке бумажку с адресом и стремительно вышел, едва не забыв прихватить куртку. Наверное, я не до конца понял, как испугался, пока не оказался в такси. А потом назвал водителю адрес, съежился на заднем сиденье, обхватив себя ладонями за плечи, и осознал, ЧТО именно могу вскоре потерять. И, когда осознал, повалился лицом на бархатистую обивку сиденья, чувствуя себя так, будто что-то страшное рвало меня изнутри острыми когтями. Не помню, сколько я так пролежал, но очнулся, когда услышал обеспокоенный голос водителя: — Парень! Эй, парень, с тобой все в порядке? Ты в больницу-то чего едешь? Тебе плохо? И я понял, что всё это время тихонько завывал, уткнувшись мордой в кресло. Не контролируя себя никак, так что, когда поднялся, даже слюна потекла по подбородку. — Нет, — опомнился я, вытирая лицо рукавом. – У брата огнестрел. — Брат – бандит, небось, — неодобрительно фыркнул водила. Отвечать не хотелось. Хотелось выть дальше. Но я отвечал. — Нет, охранник. — Жив он? — Пока да, но я не знаю, надолго ли… — Так, парень, не волнуйся, сопли подбери, мы успеем. Сейчас в объезд попробую, и успеем. Обязательно, парень, не отчаивайся. И водила дал по газам так, что меня вжало в спинку сиденья. А я позволил себе разреветься. Беззвучно, ощущая лишь, как текут по лицу слезы, впитываясь в воротник куртки. Только бы успеть, только бы он не умер там, без меня. Господи, прошу, дай мне успеть. Серёж, пожалуйста, дотерпи, дождись меня. Я приеду, совсем скоро приеду и скажу тебе… А что я могу сказать? «Не умирай, братишка, не умирай, ради бога, ты мне так нужен…»