Я не прикрываю голову..

Уже было около часу дня, а туман все так же сохранял свою аномальную плотность. Это выглядело довольно странно, но Уилсон не относился к такой науке как метеорология, поэтому его это не особо и волновало, сейчас для него важнее взять себя в руки и ничего не забыть, ибо, скорее всего, он там задержится не на пару дней. Взяв небольшой листок бумаги и ручку, ученый начал постепенно складывать вещи в чемодан, записывая их на листок. Посланник же, без лишних слов, стоял в проеме двери и присматривался к каждой детали в прихожей, ведь освещение было просто ужасное, а интерес жуткий. Все казалось таким уютным и аккуратным, несмотря на возраст этой мебели. Будто в этом доме живет не безумный ученый, а какой-то писатель или художник, имеющий тонкий аристократичный вкус в области декора. Может в помещении и царила практически кромешная тьма, но юноша смог заметить с каким интересом рассматривают его вещи, и это было слегка.… Неприятно. Не особо хотелось, дабы какой-то неизвестный слуга с улицы вот так просто смотрел на его вещи, которые дороже ему, чем собственная жизнь, хотя это не единственное что Уилсон считал более нужным, чем возможность дышать. Что еще можно сказать об этом жутком собственнике? Собрав все самые необходимые, по его мнению, вещи, можно было выходить, но перед тем как Хиггсбери даст разрешение отнести это все туда, на чем приехал этот провожатый, он прошелся глазами по списку и проверил все ли на месте, а после сложил листок втрое и спрятал во внутренний карман своего пальто. — Можете брать сумки и идти в сторону Вашего транспорта, а я Вас догоню, — мимолетно кинув это предложение в сторону завороженного мужчины, ученый буквально за долю секунды скрылся за какой-то из небольших дверей. С каждой деталью у мужчины складывалось такое ощущение, будто этот дом и вся эта мебель специально для Хиггсберри, ведь полки находились не так уж и высоко, а ножки стульев значительно ниже стандартной высоты. Оторвавши свое внимание от вещей юноши, слуга осторожно взял под руку тяжелые сумки. Вместо стандартной рубашки и полосатого жилета, Уилсон сменил одежду на более презентабельный и ухоженный костюм. Все-таки он едет в общество особо озабоченных на культуре и правилах, вид должен быть соответствующий, хотя бы ради того, дабы не показаться каким-то бедняком. Впрочем, для таких людей с "голубой кровью", любая удобная одежда признак бедности или неухоженности. Осмотрев на последок свой внешний вид в зеркале, Уилсон как обычно нахмурился, слегка задумавшись над своими действиями и последующими решениями на счет всего того, что с ним будет, но у него всегда было для таких случаев утешительное предложение. — Что же, посмотрим, насколько глубоко мир опустился на дно в мое отсутствие, — усмехнувшись своему отражению в зеркале, ученый поправил воротник рубахи и направился в сторону выхода. Спрятав связку ключей в маленькой трещине, между стеной и невысоким фундаментом, Хиггсбери хотел уже было уходить, как вдруг его отвлек звук скулящего Честера, который сидел напротив входной двери и наблюдал за движениями хозяина, по его жалобным собачьим глазам было видно, насколько сильно он не хочет дабы тот уходил. Увидев эту картину, Уилсон протяжно вздохнул, показывая в ответ то, как он сам этого не хочет, а после подошел к псу и положил руку на голову, расплывшись в улыбке. — Да ладно тебе, парень, все не так уж и плохо. В конце концов, я еду туда где-то на неделю, не больше. Ты же знаешь, что я тебя ни за что не кину, — после этих слов собака начала активно размахивать хвостом, показывая степень своей удовлетворенности. Наверное, это она и хотела услышать, — А если будешь послушным мальчиком, я привезу тебе какую-нибудь плюшку, например, кожаный ботинок одного из тех липовых дворян. Думаю, это сойдет за отличную жвачку для тебя, — не сдержавшись, Уилсон издал еле слышный смешок, представляя лица этих жирных дядек, когда те поймут, что их дорогущую обувь сожрала собака. Убрав руку и выпрямившись, ученый напоследок осмотрел свой двор и удалился в сторону тропинки, которая должна привести к дороге. Его уже должны там ждать, только если этот горе-проводник не вляпался в очередные неприятности. Впрочем, стоило только сказать, как юноша услышал тот же голос, который что-то невнятно кричал. В этот момент ему хотелось выразиться в особо ярких красках ненормативной лексикой и уйти обратно в свою зону комфорта, но нет, какая-то капля совести еще осталась в нем. Прикрыв веки и отрицательно пошатав головой, юноша свернул в сторону кустов, за которыми был тот, кого он хотел видеть меньше всего в этот момент. Мужчина отчаянно бегал вокруг ствола старого дуба, пытаясь убежать от стайки маленьких шишечек, которые явно были голодные. Пошарившись по карманам пальто, Уилсон достал небольшой деревянный свисток и что есть силы дунул в него. Шишечки, как под линеечку, замерли, ожидая дальнейших указаний. — Ах вы, мелкие опарыши, я вас оставил при условии полного спокойствия, а вы что творите? — от голоса разъяренного Хиггсбери шишки тут же начали хаотично бегать вокруг мужчины и прятаться где только можно, лишь бы не попасть под горячую руку. Сам же слуга в полном недоумении наблюдал за ними, боясь наступить на это нечто с противными писклявыми голосами. Когда же все шишки попрятались, он смог через силу выдавить из себя несколько предложений. — Господи... Что это только что было?! Я слышал, но не думал, что такое действительно есть в этом лесу… — еще чуть-чуть и он начнет рвать волосы на своей голове от недоумения, на что Уилсон без каких-либо эмоций поднял с земли свои вещи и неспеша направился дальше по тропинке. — Только не говорите, что Вы тоже верите в эту чушь, которую рассказывают всякие бестолковые сказочники, — еле слышно промолвил юноша, даже не обернувшись в сторону проводника. — Что, простите? Вы хотите сказать, я сошел с ума, и один тут только что видел живых шишек? — в его интонации отчетливо слышались скачки, в то время как тембр голоса ученого был как никогда уравновешен. — Я хочу сказать что то, что Вы только что видели, не какая-то магия или как там это называют всякие шарлатаны, а чистой воды неудачный эксперимент. — Эксперимент? Подождите, если учесть информацию о том, что Вы единственный кто здесь проживает, значит, это Ваших рук дела? — несмотря на то, что юноша шел впереди, спиной к прислуге, Хиггсбери прекрасно знал, какое примерно сейчас у него выражение лица, на что уголки губ невольно растянулись в улыбке. — Может быть.