Время тебя спасать

      Грёбаный ноябрь выжимает из Вани последние соки. Работа по всем фронтам: фотография, подкасты, треки, видео, черти в ступе — приходят по одному, но наваливаются все вместе, не оставляя ни секунды на себя. И делают они это предательски сильно.       Ваня сначала списывает боль в шее на неудобный сон на креслах и диванах студий, который он урывками наворовал для себя. Может, часов сто и получится в сумме.       — Ты ведь знаешь, что спать по ночам надо? — сначала он слышит эту фразу от Жени, потом от Рикки, потом от Музыченко.       Потом перестаёт реагировать. На боль тоже. Болит значит жив.

***

      Декабрь должен был получиться идеальный. Новый альбом Мирона, планирование концертов, выкрики его имени из каждого утюга — Мирон был в предвкушении с самого сентября.       Глаза его лихорадочно поблескивали разноцветными отражёнными огоньками неона при одной мысли о том, какой шум поднимется вокруг его скромной персоны. Болтал без умолку: рванувший твиттер, незатихающие дебаты, быстро сменяющие друг друга заголовки о новом альбома Оксимирона.       Что там ещё у молодых? Тикток?       Он мечтательно улыбался, лишь предсказывая собственный успех. Что там о скромности?       Ваня влюблённо заглядывал в горящие страстью голубые глаза и пропускал половину мимо ушей. Хотя мог поклясться, что поток Мироновых мыслей сравни коронавирусу — заразительный и беспощадный.       Мирон изо всех сил старался воплотить причудливые образы вне собственного понимания в творчество. Ваня же был из тех, кому предстояло залезть в голову Яновича и образы эти выскребать, реализовывать. Самое поганое время вместе — мозолить друг другу глаза, полностью отсутствуя в мыслях.       Толкаясь плечами за утренним кофе, толпясь в одних и тех же студиях они были слишком заняты каждый своим. Ваня — не своим.       Текстов своих не выходило давно, о качественных он бы уже и не вспомнил, поэтому до зубного скрежета не хотелось вчитываться в идеальные рифмы Мирона. Он никогда не сравнивал, но внутри пустовало место для чего-то настоящего.       — Вааань, — тянул Мирон из раза в раз. — Глянь-ка, нормально?       И протягивал ему блокнот. «Послушай» — тянул наушники с последней попыткой сведения. Заглядывал в глаза, прося — выпытывая — ответы одним пронзительным, но таким красноречивым взглядом.       Ваня был непреклонен — обещал (кому?), что до выхода к альбому не притронется. Якобы хватило работы над Марком. Сил оставалось разве что на донесение тела до новогодней финишной черты.       — Понял и отъебался, — пожимал плечами Мирон, но заглядывал уже глубже.

***

      8 декабря, спустя ровно неделю и под сотню повторов альбома в наушниках, Ваня решает попробовать. Чувствует себя неуверенно.       Выключает телефон, ноут, задвигает шторы и даже гасит свет.       — Нуёбаныйврот, Иван, — Ваня шумно выдыхает.       Ему стыдно за себя. Кончики пальцев неприятно покалывают, и он пару раз роняет телефон на кровать.       Наконец, набрав воздуха в лёгкие, пробует. «Хоп-механика» не даётся совсем, за треком «Нон-фикшн» он не успевает уже спустя 30 секунд, а для «Непрожитой жизни» у него, кажется, дикция недоразвита.       — Затушенный бычок, запрошенный отшиб. Засушенный цветок, непрожитая жизнь. Подслушанный смешок, обочина в глуши. Потухший уголек, непрожитая жизнь. Замученный... нуёбаныйврот, Мирон, — на одном дыхании выпаливает Ваня, а злится на себя.       Он откидывается на постели, и ему хочется рыдать в голос от того, как он больше не может. К пальцам, до этого сжимавшим телефон, потихоньку приливает кровь, онемение отпускает. А его когда-нибудь отпустит?       Ваня проваливается в сон быстрее, чем успевает осознать это — накопленная за несколько месяцев усталость победоносно прикрывает ему веки. И совсем не слышит, как домой возвращается Мирон.       — Ваня, я... — тут же осекается Фёдоров, заметив распластавшееся по кровати тело, и замирает прямо в коридоре с пакетом продуктов и сумкой с ноутбуком наперевес.       Тихо опустив вещи на пол, он на цыпочках подбирается ко входу в комнату — дальше зайти не решается. Смотрит, любуется и в этот момент любит Ваню больше всего в своей жизни. Больше альбомов, треков, клипов и прочей мишуры.

***

      Не открывая глаза, Ваня чувствует, что в кровати не один — с левого бока лежит Мирон и обнимает за плечо, обхватив руками; тихо сопит. Сквозь сон Ваня улыбается и впервые не спрашивает, нахуя ему это, потому что всё по-настоящему.