Сокджин

Сокджин, уткнувшись лбом в скрещенные руки, сильнее прогнулся в пояснице, раскрываясь. Смазка внутри высыхала, мало-мальски приятное трение с каждым толчком становилось все болезненнее, будто в омегу пытались пропихнуть рулон наждачной бумаги. Ноги затекли, спину ломило, а живот остро стягивало и периодически мышцы сокращались в неприятных судорогах. «Кончи, пожалуйста, просто кончи уже». - Расслабься, - горячее дыхание супруга опалило ухо. Он и так был расслаблен, что еще от него хотят? Омега вздрогнул, когда Намджун вышел из него. В темноте комнаты послышался тихий «чпок» колпачка. Они еще не закончили. - Не зажимайся так, - обильно увлажненный член с трудом протискивался обратно внутрь. Сокджин глубоко дышал через нос, кусая губы. Скорее бы это закончилось. Рядом с подушкой упала бутылочка со смазкой. Сегодня они использовали треть флакона в двести миллилитров. Они привыкли пользоваться дополнительной смазкой, всякое в жизни бывает, организм Сокджина плохо себя увлажнял даже во время течки, благо лубрикант купить не проблема. К чести Намджуна, тот был терпеливым любовником и никогда не выказывал своего неудовольствия в сторону Сокджина по этому поводу, и омега никогда не чувствовал себя ущербным из-за того, что с него не хлестало водопадом. Удовольствия Сокджин от секса получал немного, кончить как повинность отбыть. Но молчал, не жаловался, где-то симулировал. Теперь все стало намного хуже. Тело Сокджина отказывалось возбуждаться на супруга, омега оставался сухим к любой ласке от Намджуна. Все было не так. Руки не те, прикосновения не те. Голос не тот, запах не тот. Человек не тот. Омега внутри Джина протестовала и требовала только мелкого альфу. Сокджин задыхался от запаха мужа, неосознанно напрягался под его ласковыми ладонями, усмирял брезгливость, когда горячий язык мужа скользил по шее и ниже. Дурно становилось, когда его член проталкивался внутрь Джина. Отвращение вызывало все в этот момент – запах пота и спермы, влажные поцелуи, жаркое дыхание в ухо, движение плоти внутри тела. Секс с супругом был правильным, но доставлял столько мучений и страданий. Сможет ли он смириться и привыкнуть? Сможет ли терпеть всю оставшуюся жизнь? Омега судорожно выдохнул, когда альфа наконец спустил. У Сокджина все опало еще в середине процесса. Намджун нежно обнял супруга, уложив голову Сокджина себе на грудь. В такие моменты омегу захлестывала вина. Джин сожалел, о том, что так и не смог полюбить этого человека в ответ. Тонсен на руках его носил, пылинки сдувал, в рот смотрел, Сокджин им крутил в свое удовольствие, как хотел, ему все сходило с рук. За все проделки на него лишь смотрели, как на шкодливого котенка, и продолжали потакать его капризам. Сокджин пытался, видят боги, пытался. Но сердце отказывалось впускать тонсена дальше. «Не тонсен, Джинни, не тонсен. Намджун не тонсен, а муж», - как мантру ежедневно повторял Сокджин. К бесконечной вине теперь же добавились и угрызения совести из-за просто ненормальной мешанины чувств. Омега испытывал стыд за то, что произошло на этой самой кровати с другим альфой. Сокджин ненавидел себя за свой первый сумасшедший оргазм, испытанный с другим. Презирал омегу внутри себя, которая с охотой текла на мелкого Чона, а не на законного супруга. Джин рыдать хотел от того, что ему приходилось представлять на месте Намджуна Чонгука, чтобы тело хоть немного расслабилось. - Ты так и не?.. - тихо спросил Намджун, восстановив дыхание. Сокджин грустно покачал головой. - Ты должен был сказать мне, если не хотел. Я не хочу принуждать тебя. - Ты не принуждал, - так же тихо возразил Сокджин. - Тебя что-то тревожит в последнее время, - альфа ласково перебирал шелковистые волосы на макушке омеги. Порой ему хотелось вскрыть эту очаровательную головку, чтобы узнать, что за мысли в ней скрываются. Сокджин умел уходить от ответа, аккуратно переводя темы, его невозможно было поймать на слове. - Мне тревожно с того дня, как ты загремел в больницу. - Ты не виноват. - Если бы меня не пришлось спасать всем кланом, ничего бы этого не произошло. Ничего бы этого… - Джин боязливо провел самыми кончиками пальцев по кромке свежего шрама на груди Намджуна. - Послушай меня внимательно, - Сокджин поднял голову и поймал сосредоточенный взгляд супруга. – Виноват тот, кто отдал приказ стрелять. Неважно, где бы ты находился: дома, в машине, в туалете. Ты просто оказался не в том месте не в то время. - Когда это закончится, Джуни? - устало спросил Джин. У Намджуна ответа не было. Его прекрасный принц не подавал вида в открытую, но он видел его беспокойство. Опасность не миновала, все они находились под угрозой. Намджун мало кому доверял, Юнги доверял еще меньшему количеству людей. Но Ким-хенним непременно сделает все, чтобы его принц больше не боялся. - Сегодня я не блистал, - неловко пробормотал Сокджин, потеревшись носом о покрытую испариной кожу. – Из-за всего этого не могу поймать настрой. - Ты зажат в последнее время и напряжен больше обычного, - согласился альфа. - Ты на самом деле очень чувствителен, но ты сам не даешь себе расслабиться. - Наверное, боюсь, что кто-нибудь ворвется в спальню во время самого интересного. - Хочешь, поставим Юнги у дверей, чтобы караулил? - Еще в кресло его посади у кровати, - Джин мягко поцеловал мужа под подбородком и завозился в его руках. – Я пойду душ приму. Липко. Не жди меня, засыпай. Сокджин закрылся в душевой кабинке, включил горячую воду и принялся ожесточенно тереть мочалкой свое тело до красных полос. Просто стереть эти прикосновения, смыть их с себя. По ногам стекала вязкая жидкость и омегу замутило от отвращения. Он чувствовал себя грязным и использованным. И вдвойне противно от того, что подобные чувства вызывал именно супруг. Первый раз с Чонгуком для Сокджина прошел как в тумане, словно во сне, в идеальной фантазии, реальность не могла быть настолько прекрасной. Потом Чона вызвонил Юнги составить компанию паре других цепных псов разобраться с одним не очень умным человеком. Консильер вычислил заказчика покушения менее чем за сутки. Стоило Чонгуку покинуть дом, как на Сокджина будто ушат ледяной воды опрокинули – пришло осознание. Омега в истерике сдирал простынь с кровати, собирал разбросанное по полу постельное белье и остервенело швырял его в стиральную машину, простирывал его несколько раз. Сам в душе провел больше часа, со слезами на глазах смывая с себя чужой и такой родной запах. Комнату он проветривал все время, пока Намджуна не выписали. Намджун провел в больнице две недели, в течение которых Сокджин переспал с Чонгуком еще два раза. В супружескую спальню мелкому альфе вход был строго воспрещен. Однако ничто не могло помешать Гуку просто вывезти омегу к себе в старую съемную однушку, в которой раньше жил с Хосоком. В этом невзрачном убежище на окраине города с бедной обстановкой и протекающим краном на кухне Сокджин был счастлив и умиротворен, как ни в одном президентском номере дорогущего отеля. Омега мог позволить себе расхаживать по квартирке в одной рубашке альфы, встрепанным и помятым, под пристальным горячим взглядом темных глаз и деланно возмущаться, когда сильные руки в очередной раз зажимали его у ближайшей вертикальной или горизонтальной поверхности, а потом удовлетворенно рассматривать свои длинные стройные ноги на фоне роскошного рельефного торса. Они проводили часы, валяясь на кровати в обнимку, смотрели фильмы и мультики, предавались мечтаниям идеального будущего, решали, какого питомца было бы неплохо завести, делились сокровенным, обедали и ужинали, успевали подраться из-за пульта и усиленно избегали реальности. Выйдя из душа, Сокджин вытерся большим махровым полотенцем и накинул сверху халат. Намджун уже спал и чуть похрапывал. Нужно было лечь и постараться скорее заснуть, потом будет сложнее. Джин раздраженно выдохнул, когда заметил, что в графине совсем не осталось воды. Вот, поленился с утра набрать, а теперь пить хотелось. Сокджин тихо пересек комнату и выскользнул в коридор, стараясь создавать как можно меньше шума. До кухни Джин добирался буквально на ощупь – свет давно уже нигде не горел. Нащупал дверцу холодильника и достал пакет с соком. - Как же ты меня напугал, - вздрогнул от неожиданности омега, когда яркий свет холодильника осветил одинокую фигуру за столом. Чонгук хмуро поднял голову на Сокджина и с тяжелым вздохом наполнил стакан соджу из бутылки. Выглядел альфа, мягко говоря, дерьмово. Замученный запретной связью, уставший от неопределенности совсем еще юноша. Любовь к Сокджину истощала молодого человека, она зажигала свет внутри него, но она же и выжигала его. Его первая сильная влюбленность изматывала противоречивым скопом чувств: дарила надежду, бросала в жар, толкала на безумства, а потом со всей дури хреначила его по яйцам и трепала нервы до измочаленных нитей. Ему бы кого доступнее найти, может даже кого-то младше себя. Не связанного браком, клановой честью и традициями. Чтобы его единственными проблемами было, где достать денег на новый айфон своей пассии и как трахнуть эту самую пассию незаметно для родителей. А не судорожно пытаться решить, истекая кровью, как вытащить супруга босса из перестрелки. Сокджин бы пережил. Наверняка бы пережил. Свет клином на Чон Чонгуке не сошелся. - Давно тут заливаешься? - Сокджин взял со стола бутылку. Та была на половину уже пуста. - Хер его знает, - невнятно проговорил Чонгук. - До этого сидел под дверью твоей спальни. Пока Юнги меня оттуда не прогнал. - Ну вот, что ты там делал? - омега убрал бутылку в шкафчик и обнял альфу со спины, прижимаясь своей щекой к его. - Охранял ваш покой. - А не по официальной версии? - Думал, почему жизнь такая сука, что заставляет меня слушать, как другой трахает мою омегу. - Слюни подбери, ишь губу раскатал, - нервно хмыкнул Сокджин, отстраняясь. - Ты говорил, что мой, - голос Гука дрожал, большие чуть окосевшие глаза полные тоски были покрасневшими и влажными. Альфа неловко поднялся из-за стола, упрямо цепляясь за пальцы Сокджина. - Не говорил, - покачал головой Сокджин, вырывая руку из хватки Чонгука и, наверное, уже в сотый раз ткнув ему в лицо окольцованным пальцем. – Я принадлежу не тебе. - Ты говорил, что любишь. - Люблю, но это ничего не меняет. Я все еще не твой. - Я – твой, - горячо возразил Чонгук, приближаясь к омеге. Сокджин уперся руками в грудь наступающего альфы. Гук осторожно взял ладонь Джина в свою и медленно стянул с него кольцо. С металлическим звяком оно укатилось куда-то под стол. - Не здесь, Чонгук, все дома. Сокджин задохнулся от возмущения, когда чужие горячие ладони проникли под полы халата и уверенно огладили распаренные после душа бедра. Чонгук вжался всем телом в Джина, уткнулся носом тому в шею, жадно глотал его запах. Чуть облизывал, чтобы запах становился насыщеннее, и дышал им. Вдыхал глубоко и часто, будто пытался надышаться на всю оставшуюся жизнь. - Чонгук, стой. Сокджин судорожно вцепился в плечи альфы, когда проворные пальцы легко вошли во влажную дырочку. Он бессовестно намокал с ним за считанные секунды. Чонгук был пьян, и омега пьянел от его ласки в темноте кухни, пока все обитатели дома спали. - Не хочу, чтобы он тебя трогал, - Сокджин прильнул к сильной груди, собственные ноги не держали омегу, коленки подгибались от приятного покалывания внутри. Мягкие движения только дразнили, пальцы не проникали слишком глубоко и не попадали по простате. Опьяневших любовников крыло адреналином от страха быть пойманными в любой момент. - Ты меня с ума сводишь, - надрывно шептал Чонгук. Ему выть хотелось из-за отдушины Намджуна в запахе любимого. - Ты убиваешь меня. - Гукки... - горько всхлипнул омега. - С ним ты тоже такой? - Нет, - едва слышно. - Ты говоришь это из жалости, - невесело усмехнулся альфа, покрывая обнажившееся плечо Сокджина легкими поцелуями. - Потому что я хочу это услышать. - Нет, только с тобой так, - омегу замутило от затопившего его отчаяния в голосе Чона. Он цеплялся за альфу, как за последний оплот спасения, дрожал в его руках. Горячее молодое сердце Чонгука так устало. - Давай сбежим? Уедем далеко-далеко, где нас никто не найдет. Купим домик у моря, ты не думай, у меня есть деньги. Я все-все тебе дам, только давай сбежим. Повесим гамак и, знаешь, будем лежать на нем, и качаться всю ночь напролет, и смотреть на звезды. И купаться будем ночью, и я тебя обрызгаю всего, и за ноги под воду буду утаскивать. - Гукки… - голова кружилась, по бедрам сильно текло, Чонгук продолжал двигать пальцами, лаская чувствительные стеночки, которые так плотно обхватывали их. - Ты по всему дому свои дурацкие горшки с цветами расставишь. Будем в приставку днями рубиться. И трахаться, много-много, можем играть в приставку и трахаться одновременно. Обещаю стать выносливее, я смогу три раза подряд, вот увидишь. - Пожалуйста, замолчи, - надрывно молил Сокджин, накрывая отчаянно бормочащий рот поцелуем. Тело трепетало от удовольствия, Джин сладко выдохнул в поцелуй, когда его прошибли мягкие волны оргазма. Каждый раз с Чонгуком, как первый. Чонгук осторожно вытащил пальцы из омеги. Наблюдая, как Джин приводил себя в порядок, альфа едва сдерживал ярость от осознания, что сейчас Сокджин вернется в постель к другому. - Опять будешь меня игнорировать? Сокджин опустился на пол, шаря в темноте руками в поисках кольца. - Ты избегал меня с тех пор, как Намджун-хен вернулся. - Надо прекращать, Гукки. Все это - неправильно. Забудь уже меня. - Как ты себе это представляешь? В особняке ты. В квартире простыни тобой пропахли. Может мне пристрелить тебя? Чтобы никому не доставался. - Заманчивое предложение, - Сокджин не удержался и нежно провел ладонью по щеке альфы, мягко коснулся его губ своими. - Спокойной ночи, Чонгукки. Они могли орать до посинения, что смогут друг без друга, пытаться забыть все сказанные слова, не обращать внимание на связь, образовавшуюся за долгие два года застенчивых улыбок и тоскливых взглядов. Но в итоге все равно срывались и находили себя в объятиях друг друга. Омега поспешил сбежать и вернуться в комнату. Не оглядываясь, не встречаясь взглядом с маленьким альфой, влюбленным на всю голову, больным чужим омегой. Оказавшись в спальне, Сокджин стремительно бросился в ванную комнату. Его тошнило. От переживаний, от страха, от любви. Его рвало желчью, он в последнее время совсем плохо ел, аппетит пропал от волнения и нервов. Было тяжело. Слушать излияния Чонгука было невыносимо тяжело. Хуже было осознавать, что все эти влюбленные мечты им никогда не осуществить. Им не сбежать – их найдут в течение пары дней. Им не быть вместе. Все, что у них есть – редкие возможности воровать украдкой поцелуи до тех пор, пока когда-нибудь их в конце концов не поймает и не сдаст Намджуну. Что их ждало в случае раскрытия измены Сокджин даже представлять не хотел. Очистив желудок, ослабленный омега, снова залез под душ и ополоснулся, заодно сбивая лишние запахи. Засыпал под боком у альфы Сокджин тяжело, долго елозил еще. Представлял, как Чонгук снова уселся под дверью хозяйской спальни и терзал себя всю ночь образами, как любимый омега делит ложе с другим альфой. Заснул Сокджин только под утро.

***

Во втором часу дня матерая верхушка клана, состоящая из пяти альф и двух бет, собралась в гостиной. Обсуждение прескверной ситуации с опрокинувшей их фирмой не клеилось, а все из-за аппетитнейших запахов, доносившихся с кухни. Рот наполнялся слюной, животы бурчали, про какие тут долги говорить. И хотелось же сунуться в продовольственную обитель, да стянуть пару кусочков сочной говядины со сковородки или умыкнуть из-под ножа колечко огурца, господин Хосок только посмеется над детскими выходками, может сжалится, да бутерброд какой на скорую руку сварганит. Этот омега добрый и жалостливый, в отличие от их своенравного принца. Господин Сокджин на своей территории не переносил лишнее присутствие, он и полотенцем огреть мог. Да вот только сегодня господину Хосоку на кухне ассистировал Тэхен-хенним. Молодой альфа рядом со своим омегой превращался в Цербера, тут уж лучше походить голодным, но живым. Седжин, поправив очки, предложил оголодавшей братии перекусить в торговом центре, а оттуда уже нанести визит семье генерального директора. Может, если они спрячут на пару дней его семью, сам господин генеральный директор все же вернет им долг? А для убедительности высылать дорогих ему родственников по частям. У Хосока сегодня было приподнятое настроение. Вся семья была в сборе, все живы и более-менее здоровы. С другими кланами правда отношения напряженные, но Тэхен обещал, что они все уладят, и Хосок ему верил. Их консильер вообще сказал не ссать по пустякам, а раз уж сам Юнги так говорил, то переживать действительно не стоило. Жаль, Сокджина сегодня на кухне не было. С хеном было весело, простая готовка превращалась в побоище. К ним присоединялся и Чонгуки. Тэхена наоборот усиленно отгоняли тряпками от плиты и давали в руки тосты и баночку джема, чтобы занять чем-нибудь альфу. Намджуну в кухню вход был строго воспрещен правилами техники безопасности. Сокджин был единственным в семье Ким, кто не унаследовал разрушительной силы. Убирать погром после готовки принц отправлял кого-нибудь из людей Намджуна. «Они ж чистильщики», - включал Джин дурачка и наивно хлопал длинными ресницами. Велся на атаку омеги обычно Седжин. Ему же потом от принца доставалась двойная порция десерта. Но сегодня утром Чонгук увез Сокджин-хена к Шихек-хенниму на очередную партию игры в покер. Эти двое стабильно собирались несколько раз в месяц, Гукки рассказывал, что к ним присоединялись другие важные хеннимы, и умело разоряли банковские счета старых пердунов. Господин Бан был не последним человеком в городе, Намджун сильно за него держался, в свое время старик не хило помог ему и Юнги. Благодаря Сокджину и его любви к азартным играм отношения между семьями стали только крепче. Хосок крутился между плитой и нарезкой овощей. По радио играла незамысловатая бодренькая композиция, которую омега напевал себе под нос, двигаясь в такт мелодии. Сидящий за небольшим столом Тэхен с аппетитом жевал бутерброд, собранный из всего, что нашлось в холодильнике, и с не меньшим аппетитом наблюдал за плавными движениями бедер его омеги. Однажды эти бедра поймали его в ловушку. От залипания Тэхена оторвал Седжин, поманивший его из кухни с почтительным, но настойчивым «Хенним». Готовить одному на целую ораву было изнурительно, но вряд ли что могло омрачить настроение Хосока – Тэхен выпросил у Намджуна разрешение свалить на пару недель с супругом на Гавайи. Только вдвоем со своим альфой, ох. Кажется, сам Тэ лично называл это вторым медовым полумесяцем. Если Хосок все верно рассчитал, то отпуск как раз попадает на течку и… ох. Надо будет запастись презервативами. Омега так замечтался о предстоящем отдыхе, что картофель выпал из рук прямо в ведро очисток. Хосок вытащил клубень из ведра и бросил в раковину обмыть. - О, кто градусник выбросил? – спросил сам себя омега, вытаскивая из картофельных очисток еще и термометр. И как сразу не заметил? Хосок замер, когда до него дошло, что предмет, который он держал в руках, был вовсе не термометром. Вещица ему тоже не принадлежала, оставался только один вариант. Тэхен отреагировал мгновенно на вопль своей второй половинки. Оставив в гостиной соклановцев, альфа бросился на кухню, снимая пистолет с предохранителя. - Ты в край охренел, Тэхен? - рявкнул Хосокки-хен, заметив толпу вооруженных альф в Сокджиновой кухне. Убедившись, что опасности нет, Тэхен отпустил соклановцев заниматься семьей генерального директора. Убрав пистолет, Тэхен подошел к надутому омеге, захватывая того в извини-объятия и укладывая повинную голову ему на плечо. Какой же он тонкий под этими кофтами! - Ты поранился? - Нет, - омега выглядел до ужаса возбужденным, совсем забыв о том, что дуться следовало бы подольше. – Смотри, что нашел. Тэхен взял предложенный предмет. Изучив его, альфа поднял на супруга ошарашенный взгляд и положил большую ладонь тому на живот. - Ты?.. - Нет-нет, не я, - тут же замахал руками покрасневший Хосок. - А кто? - Серьезно, Тэхенши, кто? - Сокджинни-хен? - А кто же еще? Хосок стал редким счастливчиком наблюдать за премилым преображением сдержанного и порой даже отрешенного супруга. Пустые глаза наполнились искрящимся счастьем, их окружили лучики-морщинки, а точеные губы растянулись в широкой улыбке. Тэхен смеялся, заражая весельем Хосока и напоминая омеге маленького плюшевого медвежонка. - Это… это значит, что я буду… дядей? - А я все думал, почему Сокджин-хен так плохо кушал в последнее время. Думал, он переживает из-за Намджуна, да и из-за всей ситуации с кланом в целом. - Почему он никому не рассказал? Надо сообщить Намджуни-хену! - Нет, нет и нет! – Хосок остановил альфу и затащил того на стул. – Не пойдешь. Так нельзя. - Но ведь это такая новость! - В этом все и дело. Сокджин-хен сам должен рассказать это своему мужу. Может он сюрприз хочет ему сделать, а ты все испортишь. - Предлагаешь делать вид, будто мы не при делах? - А потом еще и искренне со всеми удивляться, - с этими словами Хосок запечатлел на родинке, что расположилась на самом кончике носа альфы, наставительный и громкий чмок.

***

Ужин проходил в уютном молчании. Намджун и Юнги по обыкновению пытались затеять обсуждение дел прямо за ужином, но Сокджин одарил их таким убийственным взглядом, что оба альфы и притихли. Хосок, сгорая от любопытства, украдкой разглядывал Сокджина. Принц клана сидел во главе стола по левую руку от Намджуна, как всегда величественный и спокойный. Воротник нежно-серой рубашки оттенял неестественную бледность красивого лица. Вроде бы он округлел, совсем чуть-чуть, щечки появились. Очевидных признаков беременности у Джина не наблюдалось, разве что жаловался в последнее время на общую утомленность, поэтому старался меньше выходить из дома, а если все-таки и выбирался, Чонгук привозил омегу буквально спустя несколько часов бледно-зеленого. Хосок был так озабочен безопасностью дома и настолько увлечен выхаживанием пострадавших соклановцев в стычках за последний месяц, что и не замечал изменений в старшем омеге. Вряд ли кто вообще обратил внимание – все были слишком заняты свалившимися проблемами. Вот и сейчас Сокджин сидел и без аппетита ковырял палочками в тарелке. Чонгук наоборот лопал за двоих или даже за троих, на него с отеческой усмешкой поглядывал Намджун. В свое время Хосок очень переживал, что Ким-хенним мог не принять двух осиротевших Чонов. Но тот, как оказалось, был не против пополнения в их семье. Намджун благословил их с Тэхеном брак, а к брату Хосока относился, как к сыну родному, обучал всему, что знал сам, брал с собой на те или иные встречи, разъяснял детали. Чонгук был в курсе почти всех дел клана, возможно в скором времени его назначат главой небольшой группировки и выделят территорию для расширения. Сейчас же Намджун доверил ему своего супруга. Хосок страшно гордился тонсеном. - Тэхенши, у меня что-то на лице? – Сокджин внимательно посмотрел на младшего брата, который, как оказалось, все время ужина таращился на омегу в открытую. - Все идеально, хен, - поспешил ответить Чонгук. - Я смотрю, ты мало ешь, - заметил Тэхен. - От того, что ты на меня смотришь, есть больше я не стану. - А что так? В животике места для еды уже не хватает? – скалясь во все тридцать два, ехидно протянул Ким-младший. С оглушительным звоном Сокджин выронил палочки и пораженно уставился на Тэхена, совсем переменившись в лице. Слабый румянец покинул бледные щеки омеги, да и сам взгляд стал каким-то перепуганным. Быть может, если бы Сокджин не отреагировал так бурно на фразу Тэхена и как-нибудь ввернул шпильку, никто бы и внимания на нее не обратил. В столовой воцарилась тишина. - Ой, да скажи уже! – поторопил Тэхен, едва ли не подпрыгивая на стуле. Альфа проигнорировал болезненный тычок со стороны его омеги. - Сказать, что? – Юнги отложил столовые приборы и внимательно посмотрел на сжавшегося под пристальным вниманием семьи омегу. - Он ждет ребенка! – не выдержал Тэхен. – Хосокки-хен нашел тест, он положительный, две полоски, все дела. Семья пораженно переглядывалась между собой, Намджун, подавившись, пытался откашляться, Чонгук шокированно таращился на омегу, Юнги окинул Сокджина оценивающим взглядом на наличие признаков беременности. Сокджин устало прикрыл лицо ладонью. Он хотел убить Тэхена, этого мерзкого мальчишку, что испоганил все его планы. Какого хрена Хосок вообще по мусоркам шарился? Никто не должен был узнать, он бы все исправил. - Джинни, это правда? – ласково спросил Намджун, накрывая дрогнувшую ладонь омеги своей. Сокджин облизал дрожащие губы, прочистил горло и, не глядя ни на кого, кивнул. Столовая взорвалась от грянувших аплодисментов. Тэхен громко вещал, что станет самым лучшим дядей в мире, после Хосокки-хена, конечно же. Юнги светился от гордости, будто сам лично свечку держал при зачатии. Расчувствовавшийся Хосок утирал проступившие слезы, когда Намджун, приподняв голову Сокджина за подбородок, оставил нежный любящий поцелуй на пухлых губах супруга. Сокджин выдавил из себя вымученную улыбку и оправдывался, что еще ничего толком не известно, что это только один единственный тест, он мог быть псевдо-положительным, что он не хотел говорить неподтвержденную информацию. - Когда разродился бы, хоть сказал? – саркастично протянул Юнги, вставая из-за стола и вытаскивая из бара вино. – Так, это нужно отметить. Юнги щедро разливал алкоголь по бокалам, выпивки избежал лишь Сокджин, и то пришлось настоять, иначе Мин и его бы заставил опрокинуть за здоровье малыша. Сокджин сбросил с себя затравленное оцепенение, расцветая под всеобщим вниманием. Принц благосклонно принимал поздравления, искристо улыбался с каждым последующим тостом и искренними пожеланиями родить здорового наследника. Ловил восхищенно-влюбленные взгляды супруга и румянился под его осторожными поцелуями. Сокджин мастерски избегал черного омута глаз растерянного и разбитого Чонгука. Не видел дрожащего бокала в руке молодого альфы. Не видел растущего бешенства во взгляде Чона, когда омега позволял супругу целовать свои губы. Не видел, как мелкий альфа отворачивался, когда Намджун обнимал Сокджина и ласково гладил пока еще плоский живот. Зато Чонгука видел Мин Юнги.