Очень странное дело

      Перед своим отъездом Бен действительно подарил все свои изыскания Беверли. Она провела Неудачников к себе в комнату: там под кроватью стояла большая коробка со свёртками и конвертами. Чего там только не было! В том числе — и различные карты города Дерри. Пока Билл разворачивал исполинские листы пожелтевшей от времени бумаги, Беверли вывела Ричи в коридор и тихо, но очень недовольно спросила: — Почему Эди думал, что он девочка? — Так ты знала, что это мальчик? — а чему Ричи, собственно, удивляется? — Если наша компания теперь называется Клуб Слепых, то нет, спасибо, я, пожалуй, останусь неудачницей. — Ты знала и всё равно дала ему свою одежду. — У меня другой не было, знаете ли. Если тебе интересно, поначалу он выпрашивал у меня платье. — Я не знаю, почему он так думал, — Ричи виновато развёл руками, прекрасно зная, что на самом деле сильно кривит душой. Потому что Ричи если не знал, то догадывался. — Серьёзно? Беверли и Эди такие красивые — сказал главный ценитель женской красоты! Ты хоть иногда думай, что говоришь, он же к тебе прислушивается! И думает, что тебе нравятся девочки. — Но ведь мне нравятся девочки. — Тогда почему не сказал, что тебе и мальчики нравятся? — Потому что это не правда? — Правда. Мы все знаем, что тебе нравился Билл. — Мы? То есть — ты тоже? — Конечно. Странно, что ты мне не рассказал. — Билл — твой парень, вдруг ты бы мне сковородой врезала. — Я что — дура, друзей сковородой бить?! — Вот, — торжественно объявил Билл, когда Ричи и Беверли вернулись. — Что вы видите?       Он повесил на стену две карты. На одной был старый план Дерри, примерно века девятнадцатого. Поверх него на огромной кальке висела схема городской канализации. Сотни красных полос пересекались с чёрными, некоторые пересечения были помечены крестами, такие скопления линий походили на больших корявых пауков. — Все эти трубы ведут к колодезному домику, — помеченными местами оказались завод, особняк на Нейболт-стрит и водосток, возле которого в последний раз был замечен Джорджи. — Что из этого следует? — Трубы? Оно ползает по трубам?       Сперва Билл был уверен, что Джорджи окажется на пустоши. Это практически единственный выход из лабиринта труб — если тебе никто не помогает перемещаться по ним. Вот только неведомая тварюка ползает по трубам, словно змея, заманивая жертв в водостоки. Но главное своё обиталище она (оно?) обустроила(о?) в старом колодце на Нейболт-стрит. Именно там был вход, и поэтому Эди отвёл Неудачников именно туда. — Плохие люди, — впервые за всё время пребывания здесь подал голос Эди. — Плохие люди вывели на заводе тварь, уползшую от них по трубе? И это они сделали с тобой вот это? — Ричи слишком резко схватил Эди за руку и ткнул пальцем в маленькую татуировку с буквами. — Да. — Для чего они это делали?       Эди ничего не ответил. Только выдернул свою руку из хватки Ричи и быстро вышел из комнаты. Билл и Беверли оторвались от разглядывания карт и неловко переглянулись. — Что вы на меня так уставились? — сердито пробурчал Ричи. Ему было стыдно из-за того, что он отвлёк всех от такого важного разговора о Джорджи. Но промолчать он не мог. — Гм. Мы тут пока что приберём всё. А ты иди и поговори.       В коридоре Эди не оказалось. Ричи заглянул в гостиную, на кухню, даже на всякий случай выглянул из окна во двор, но Эди нашёлся в самом неожиданном месте — в ванне. Не просто в ванной комнате, а именно в ванне. Стоял в ней прямо в ботинках и одежде и вертелся перед большим, во весь рост, зеркалом. Интересно что он там видит нравится ли ему это так же как это нравится Ричи.       Ричи осторожно приблизился к Эди и протянул ладонь. Тот непонимающе на неё уставился. «Ну же, просто возьмись за неё!» — мысленно умолял Ричи, всё ещё чувствуя вину за то, что напугал Эди несколько минут назад своими дурацкими приставаниями. Наконец, сглотнув, Эди вложил в руку Ричи свою ладошку — маленькую и тёплую. Ричи помог ему выбраться из ванной. В какой-то момент Эди оказался так близко, что они едва не соприкоснулись носами или лбами. Ричи на долю секунды столкнулся взглядом со взглядом Эди — выжидающим и заинтересованным — и тут же отстранился на приличное расстояние. Неловко извиняющеся кашлянул и вдруг заорал на весь дом: — Беверли!!!       В соседней комнате что-то упало. Послышались смешки и ругательства, а потом голос Беверли прокричал: — Что?!       На самом деле, Ричи было вовсе не трудно пройти три метра, заглянуть к Беверли в комнату и спросить по-человечески и культурно… но зачем, если можно этого не делать? — Эди мёрзнет, можно я заварю ему чай?       Чайник пыхтел и посвистывал, Ричи шарил по кухонным шкафчикам в поисках чего-то, чем можно накормить Эди. Из съедобного там оказались только венские вафли с кремом. Не густо, конечно, учитывая, что ему надо восстанавливаться после взбучки, которую он задал Бауэрсу. Сам Эди сидел за столом с видом послушного ребёнка. В драном комбинезоне, растрёпанный, веснушчатый, с аккуратным чуть вздёрнутым носиком — загляденье. Ричи понял, что откровенно пялится, только когда ошпарил ногу кипятком, вылившимся из переполненной чашки. Пришлось вытирать лужу, чувствуя себя криворуким придурком. «А туда же — заботиться полез!»       Наконец, через несколько минут чай был налит, чашки расставлены, вафли разложены. Первую Эди проглотил целиком, даже не прожевав толком. — Спасибо. Ты уже дважды спас меня, — Ричи решился начать разговор. Даже не просто разговор, а Тот Самый Разговор. Он готовился к нему всё утро, даже не зная, увидит он ещё когда-нибудь Эди или нет. Прокручивал в голове вымышленные диалоги, боялся, что если когда настанет этот момент, все слова вылетят из головы, или что не случится подходящего момента. И вот — аве Беверли! — момент настал и даже слова не вылетели и не перепутались. Напротив, в груди ворочалось что-то большое и сильное — то ли сердце, то ли лев, то ли внутренний голос — придающее Ричи смелости, заставившее слова с лёгкостью слететь с губ. — Друзья помогают тебе, когда с тобой случается что-то плохое. — Да уж. Прости, что не объяснил тебе, ну, знаешь… — Ричи покраснел и попытался спрятаться за чашкой. Получилось, конечно же, не очень. Эди жевал вафли, по нему, как всегда, было видно, что он обдумывает что-то сам с собой. И вот когда Ричи готов был лопнуть и перевести тему, Эди всё с тем же сосредоточенным видом, не испытывая ни малейшей неловкости, сказал: — Умалчивать можно. Врать — нет. — Ты пойдёшь со мной на Хэллоуинский бал?       Упс. — На бал? — Да. Это такое мероприятие, куда приходят в костюмах, танцуют под музыку, разговаривают, веселятся и собирают кучу конфет. Мы были бы с тобой как Бонни и Клайд. То есть, скорее, как Бонн и Клайд… — На бал ходят с друзьями? — Нет. Нет, мы будем, знаешь, как, — Ричи задумался, пытаясь то ли правильно сформулировать свои очень сумбурные мысли, то ли просто подобрать подходящий пример. — Как Билл и Беверли. Биллу нравится Беверли, а мне точно так же нравишься ты, — выпалил Ричи на одном дыхании. — Как мальчик и девочка? — Как мальчик и мальчик. Раз уж ты у нас Эдди, а не Эди. — Эд-ди? — Да. Похоже, ты с самого начала оказался прав. Это сокращённо от мужского имени Эдуард. — Я тебе нравлюсь? — Да. Понимаешь, в романтическом смысле. В общем…       Ричи решил, что со всеми этими пропажами, находками, слежками и погонями его жизнь всё равно пошла прахом, а потому катись оно всё к чертям и клоунам. Сделав резкий глубокий вдох, он быстро перегнулся через стол и аккуратно прикоснулся своими губами к губам Эдди. Поцелуй вышел очень неловким, очень невесомым — Ричи почти и не почувствовал ничего: ни обещанного во всех книжках головокружения, ни роя бабочек в животе. Разве что лёгкий привкус вафель. Но когда через несколько секунд Ричи отстранился от Эдди, тот сидел, распахнув огромные глаза, и непонимающе моргал. За эти пару дней Ричи не раз видел удивлённого Эдди, но в этот раз он был удивлён по-настоящему — ошарашен, оглушён, ошеломлён.       Кажется, теперь Ричи понял, что значит плохие люди и с чем их едят. Потому что если в тринадцать лет мальчик даже не допускает возможности, что его вообще кто-то может любить, что делать с людьми, которые это допустили? Сжечь ко всем чертям и клоунам. — Что, так плохо? — брякнул Ричи, видя, что Эдди продолжает всё так же сидеть с ничего не понимающим видом.       А через пару секунд лицо Эдди расцветила лёгкая улыбка — кажется, первая за всё время их знакомства, и Ричи почувствовал их: большие, яркие, мохнатые — бабочки порхали и мелькали внутри него, и казалось, что если он сейчас выдохнет, то сотни бабочек вырвутся наружу и заполонят всю кухню (а некоторые заберутся Эдди в волосы сядут на нос на плечи будут хлопать крылышками по щекам).       Эдди уже открыл рот, чтобы что-то сказать (а Ричи был рад услышать что угодно: от «да» до «пойди и спрыгни с карьера»), но вдруг передумал и теперь напряжённо смотрел куда-то за спину Ричи. Ну что такое.       Как оказалось, Эдди смотрел в телевизор. На экране всё та же женщина, похожая на торт, сахарным голосом рассказывала детям про то, как весело играть в коллекторе (да, в кошки-мышки с когтистым клоуном, например), а дети смеялись с каждой её реплики. Ричи хотел было поинтересоваться, не переключить ли канал, но тут же сообразил, что Эдди может сделать это сам, даже не прибегая к помощи пульта. То, что Эдди в такой момент отвлёкся на телевизор, было обидным, даже несмотря на то, что сие чудо техники наверняка должно было заинтересовать человека, столкнувшегося с подобным впервые в жизни. Но ведь действительно можно переключить канал. Однако Эдди внимательно всматривался в эту дурацкую передачу.       Буквально через минуту женщина умолкла. Дети продолжали что-то галдеть, а вот Эдди — Эдди менялся на глазах. Руки сжали чашку так, что побелели костяшки пальцев, сам он сперва побледнел, потом вовсе посерел, а потом на лице появилось то затравленное выражение, которое Ричи увидел в первый день — в лесу. «Что там такое показывают-то?» Ричи развернулся к телевизору. — Биииииилл!!!       Билл влетел в комнату, едва не врезавшись в косяк, глянул на экран, побледнел и застыл, в недоумении открывая и закрывая рот и тыкая пальцем в телевизор. В него тут же с разгону врезалась Беверли. Ричи сдёрнул Эдди со стула и прижал к себе, слабо соображая, чем это им поможет. — Пора летать! — скандировал с экрана клоун из особняка на Нейболт-стрит. — Что за хрень тут происходит?!       Эдди попытался переключить канал. Щёлкнула кнопка, послышался характерный шорох, детская площадка на экране сменилась каким-то городом — на фоне которого улыбался клоун. Ещё щелчок — клоун в лесу, щелчок — клоун в чьём-то доме, щелчок — клоун в космосе. — Выключай! Выруби чё… чёртов телевизор! — кричал Билл на Беверли. Она схватила пульт, нажала на кнопку выключения… и ничего не произошло. Нажала ещё раз, пять, десять — ни в какую, телевизор продолжал гореть. Клоун улыбался, злорадно рассказывал чушь про то, как их всех унесёт, скалился и кривлялся, фоном всему этому служил задорный детский смех.       Первым не выдержал Билл. Он просто подбежал и выдернул телевизор из розетки. С лёгким треском выскочила вилка, экран погас. Стало тихо. Все облегчённо выдохнули. — Ахтыжблингоретьтебеваду!       Клоун — настоящий живой мать его клоун из особняка или из телевизора или вообще из какого-то кошмара, который в последнее время вокруг творится — возник из ниоткуда прямо позади Ричи, схватил его за плечо и отбросил в угол комнаты. Ричи больно ударился плечом, но, проигнорировав боль, тут же нашёл взглядом Эдди. Тот испуганно смотрел прямо на него. «Верно, из всех нас в самой жопе сейчас нахожусь именно я».       Клоун стрельнул хищными глазами прямо в Ричи и оскалил зубы. Сотен так десять острых жёлтых зубов.       Эдди качнул головой. Раздался мерзкий хруст: голова клоуна развернулась на сто восемьдесят градусов. Он сделал ещё шаг по направлению к Ричи — при этом смотря на Эдди! — но сразу остановился. После чего резко развернул туловище — по часовой стрелке. И против часовой стрелки — ноги. Отвратительно.       Теперь они стояли с Эдди друг напротив друга — точь-в-точь как вчера в особняке. Стояли и сверлили друг друга взглядами. Ричи помнил, что Эдди может калечить людей или ранить и пугать вот таких вот монстров — только сейчас ситуация не та, его не пугать надо, ему же некуда будет отступить. Клоун усмехнулся, выпустил когти, вытянул руку и предупреждающе качнул указательным пальцем.       «Бип-бип, Ричи».       А потом Эдди закричал.       Маленький, тоненький, вечно перепуганный Эдди завизжал так, что у Ричи голова взорвалась от боли. Он прижал руки к ушам, видя, что Билл и Беверли сделали то же самое. В воздух взметнулись лежащие на столе бумаги, фантики, тарелки. Эдди взмахнул рукой. Телевизор отбросило к стене, раздался звон и скрежет треснувшего стекла и пластика. Клоуна трясло и выворачивало и корёжило, изломанное тело высекало искры — серые искры («Пепел» — подумал Ричи), а потом на всю комнату хлопнуло. Клоуна взорвало тысячей маленьких пепельных ошмётков, из окон повылетали стёкла. Помещение продуло порывом осеннего сквозняка.       В резко наступившей тишине Эдди обессилено рухнул в обморок. — Святый боже, — тихо промямлил Ричи. Потом просто подполз к Эдди, стараясь не напороться на осколки, и растянулся на полу рядом с ним. — Беверли, прости, что разнесли твою квартиру, но в ближайшее время я не сдвинусь с места.       Беверли и Билл в обнимку сидели на полу и, кажется, тоже думали явно не об уборке. Ричи заставил себя приподняться и заглянул Эдди в лицо. Под глазами залегли чёрные тени, из носа опять шла кровь, губы побелели и потрескались — краше в гроб кладут. Ричи аккуратно стёр с лица Эдди красную струйку, потом оставил на его губах нежный поцелуй — не то чтобы он верил, что Эдди от этого очнётся но может если бы он был в сознании ему было приятно.       Эдди распахнул глаза и тяжело вдохнул. Ричи, уже ничему не удивляющийся в этой жизни, плюнув на все приличия, бросился ему на шею. Эдди обнял его в ответ, да так крепко, что у Ричи чуть не затрещали рёбра. Обнял, сдавил в объятиях и, судя по всему, не собирался отпускать в ближайшие десять лет. К сожалению, объятия продлились всего около десяти минут. Когда Ричи отстранился, его взгляд наткнулся на что-то чёрное на полу, напоминающее… — Эй, Билл, тут твоя рация, возьми. — Моя рация у меня дома, — Билл так удивился, что, кажется, забыл заикнуться хотя бы раз. — А чья же это?       Билл внимательно осмотрел маленькое чёрное устройство и удивлённо ответил: — Джорджи.       Все Неудачники, не сговариваясь, как один уставились на Эдди. — Это ты её принёс? — спросил Билл. — Да. — Откуда она у тебя?       В ответ на это Эдди вытащил из кармана комбинезона обрывок жёлтого дождевика. На изнанке обнаружился маленький ярлычок с подписью: Джорджи Денбро.