Очень странное дело

— Зря вы так стараетесь, неудачники. Она всё сделает, надо только вежливо попросить. Как я.       Можно в этом городе пожить спокойно?       Сегодня после школы Билл и Ричи отправились на карьер, чтобы обсудить последние события в тишине и покое. Размечтались. На карьере они увидели двоих, и это оказались вовсе не тишина и покой. А Беверли и в очередной раз достающий её Генри Бауэрс.       Генри считал себя королём школы, а то и всего Дерри, и думал, что если будет хамить девушкам и издеваться над младшеклассниками, то все вокруг будут с него тащиться. Грета вот тащилась. Проблема была лишь в том, что её Генри ни в грош не ставил, а вот Беверли доставалось восемьдесят процентов его внимания. Честно сказать, такое внимание мало кому понравится — это ведь неприятно, когда тебя выставляют шлюхой перед всей школой — но Грета всё равно умудрялась завидовать Беверли. В результате Беверли доставалось вдвойне. Собственно, Билл и Ричи уже несколько раз порывались надавать Бауэрсу по роже, но Беверли всё время останавливала их. «Во-первых, ему просто не даёт покоя то, что Билл красивее, Ричи умнее, а Стэн просто воспитанный, вот Бауэрс и бесится как может. А во-вторых, он запросто надаёт вам по шее и опять выйдет победителем».       Вот только сегодня Беверли не успела никого остановить. Билл полез в драку с Генри, защищая Беверли, Ричи начал их разнимать, но в результате Бауэрс расшвырял обоих, словно котят, и теперь к краю карьера оказались прижаты все трое. Без шансов сбежать, не будучи сброшенными вниз в ледяную воду.       Словесная перепалка тянулась уже несколько минут, и Ричи решил, что пора это заканчивать. — Не трать силы зря, Бауэрс, всё равно единственный здесь, кто когда-либо кому-либо отсасывал, это ты сам, — на лице Генри мелькнуло непонимание. — Так что можешь просто свалить и отсосать своему папашке ещё разок, козёл обдолбанный!       Бауэрс нагнулся и поднял с земли здоровенный камень. Браво, Ричи, теперь ты его разозлил.       Ричи и Билл инстинктивно закрыли Беверли собой. Бауэрс замахнулся.       Камень пулей вылетел из поднятой руки, со свистом рассекая воздух, по широкой дуге пронёсся над головами Неудачников и скрылся в карьере. Генри в ужасе посмотрел на свою ладонь и резко обернулся.       Позади него в нескольких шагах стояла Эди. Сердце Ричи сделало такой радостный кульбит, что от волнения он со всей силы вцепился Биллу в плечо. Тот сдавленно зашипел. Эди ничего не делала — за исключением выброшенного камня — просто стояла и молча смотрела на Генри. И взгляд этот был ничем не лучше того, что вчера достался клоуну на Нейболт-стрит.       Генри медленным развязным шагом подошёл к Эди и оценивающе осмотрел её с головы до ног. Старую одежду Ричи сменил джинсовый комбинезон, который, впрочем, всё равно был Эди великоват, и водолазка, которая, напротив, была маловата — и где-то Ричи уже их видел, совершенно точно. И ни куртки, ни пальто поверх этого, а ведь в конце октября на карьере очень холодно: от реки несёт стужей, пронзительный ветер продувает со всех сторон. Генри был значительно выше Эди — учитывая, что он на голову выше каждого из Неудачников — и нависал над ней угрожающей скалой. Эди не отступила, не дрогнула, даже выражение лица не поменялось. Ричи не сомневался, что человек, запускающий предметы в воздух, может за себя постоять. «Надеюсь только, она понимает, что людей нельзя выбрасывать в карьер», — мысленно взмолился Ричи.       Пауза затягивалась. Генри продолжал насмешливо пялиться на Эди, она — сверлить его убийственным взглядом. Наверное, они бы и вовсе аннигилировали друг с другом, но Генри наконец заговорил. — Одной шлюхи Клубу Неудачников было мало, решили завести ещё одну, как я погляжу.       Ричи выдал такой смачный фейспалм, что в голове у него начало звенеть. Генри Бауэрс, конечно, тот ещё козёл, но это уже перебор. А главное: что обо всём этом будет думать Эди? Не успел кто-либо из Неудачников возмутиться, как Генри вытянул руку и сгрёб Эди за грудки. Ричи стало совсем тошно. Он уже сделал шаг вперёд, но Билл и Беверли остановили его. «Ну же, Эди, задай этому козлу как следует, он же сейчас…»       Жалобно звякнув, пряжка от правой лямки комбинезона упала на камни. Впрочем, левая была слишком длинной и была готова свалиться, несмотря на целую пряжку. — Убери руки, Бауэрс! — не выдержал Ричи. Краем глаза он заметил, что Беверли подбирает с земли камень поувесистее, как ранее это сделал сам Генри. — Это мальчишка! — удивлённо выкрикнул Бауэрс и вдруг расхохотался.       Ричи словно холодной водой обдали. В голове возник голос Стэна и звуки грозы. — Ты слепой, Ричи? Это мальчишка. — Сам ты слепой, Стэн. На мордашку взгляни! — Ты мальчик или девочка? — Разве это вообще важно?!       Генри смеялся всё громче и веселее и истеричнее, не выпуская Эди из рук, подвывая и приговаривая:  — С ума сойти! Что, Тозиер, опять никто не давал, но девчонка нужна была так сильно, что пришлось наряжать пацана в девчачью одежду? Или если ты близорукий, то вообще всё равно, кто под…       Эди легонько мотнул(а) головой, и на весь карьер раздался сперва омерзительный смачный хруст, и вслед за ним резкий крик боли. Генри отскочил от Эди, как ошпаренный, прижимая к груди руку — кость переломило так, что предплечье изгибалось едва ли не под прямым углом. Ещё один кивок — и Бауэрс приземлился на пятую точку. Ещё один — и его отбросило прочь от Неудачников на целый метр. У Эди из носа потекла тонкая струйка крови. — Беги, — последнее, что он успел произнести.       Генри улепётывал так, что только пятки сверкали. Ричи в мгновение ока подлетел к Эди и успел подхватить его прежде, чем он осел на землю. Кое-как устроил его у себя на коленях, прижав кудрявую голову к груди. Через минуту к ним подошли Беверли и Билл. — Может, соизволишь объяснить, откуда вы знакомы и почему Эди носит твои вещи?! — Ричи вовсе не собирался орать на Беверли, но нервы сдали. — Мне позвонил Стэн. — Тебе позвонил Стэн. И что же он такого о нас сказал?       Стэн позвонил Беверли рано-рано утром — после того как оставил бесполезные попытки уснуть. Обычно спокойный, после событий в особняке он был весь на нервах: орал что-то нечленораздельное в трубку, ругался, а судя по посторонним звукам, ещё и кидался предметами. Собственно, кроме того, что в каком-то особняке случился какой-то маленький апокалипсис, Беверли ничего и не поняла, расспрашивать Стэна о подробностях было бесполезно, а пересказывать остальным Неудачникам те единственные слова, которые удалось понять, — неловко. Отчасти потому, что от такого даже у Ричи могли повянуть уши, отчасти потому, что потом Стэн остынет, и ему станет стыдно за такое, и отчасти потому, что большая часть нелицеприятных высказываний адресовалась Эди. И неизвестно, кто обиделся бы сильнее: сам Эди или Ричи. — Что-то о том, что Эди заманил вас в какой-то особняк, чтобы вас там съели, — сформулировала Беверли максимально корректную и понятную версию услышанного.       Билл тяжело вздохнул и встал в любимую позу, которую принимал всегда, когда злился, но не мог ничего исправить в сложившейся ситуации: одну руку упёр в бок, а вторую запустил в волосы. Словно искал у себя на голове кнопку, способную включить дельные мысли. Беверли привыкла, что, если видишь эту позу, Билла надо оставить в покое на несколько минут. За это время он действительно найдёт кнопку и решит, как лучше всего следует поступить. А вот Ричи…       Ричи покраснел так, что стал одного цвета с яркой курткой Билла. Он был так возмущён, что мог лишь открывать рот — и тут же закрывать его, не в силах подобрать подходящие слова проклятия в адрес Стэна — и открывать опять — и закрывать — и далее по кругу. Беверли казалось, что из ушей Ричи вот-вот повалит пар, с пальцев правой руки, которой он возмущённо размахивал перед собой (левой он продолжал прижимать Эди к себе), сорвутся молнии, камни вокруг расплавятся, карьер осыплется, небо обрушится. Вот отлично, теперь и от Ричи подробностей не допросишься.       Прошло минуты две наэлектризованного молчания, прежде чем Билл заговорил. Он говорил, и говорил, и говорил; рассказывал, отвечал на уточняющие вопросы Беверли и делал всё это с привычным воодушевлением. Когда Билл закончил рассказ о событиях последних трёх дней, Ричи решил, что последнее слово должно остаться за ним: — Эди спас меня от этого грёбаного клоуна! Точнее от непонятной твари, выдающей себя за клоуна. А вовсе не заманил нас в ловушку! Если он сказал, что Джорджи был там, значит, Джорджи был там, тем более, что с этим даже Билл согласился. — Билл, что именно ты видел?       Билл присел на камень рядом с Беверли, немного подумал, и рассказал о том, как ему удалось проследить за клоуном. Когда Эди качнул головой, и произошло то… что произошло (Билл не знал, как это назвать: Эди ранил клоуна? напугал? прогнал? знала ли непонятная тварь, кто Эди на самом деле и что умеет?), Билл спустился за монстром в подвал особняка. То, что он там нашёл, было очень странным: там оказался каменный колодец. Уж на что сам особняк на Нейболт-стрит был древним, как мир, находящийся в его подвале колодец был архидревним. Прямо-таки древнющим. Такие строили в лучшем случае лет триста назад. Видимо, он находился тут задолго до того, как на этом месте построили дом.       В этот-то колодец и спрятался клоун. Билл не рискнул подойти ближе и заглянуть внутрь — всё равно без фонарика он увидел бы лишь чернильную глубь провала. К тому же надо было срочно хватать остальных и сваливать из особняка как можно скорее и как можно дальше. Но Билл был уверен, что именно в колодце у неведомой твари находится логово. И если спуститься туда, то можно найти Джорджи и других пропавших детей. Неясным было лишь то, куда вёл провал, и зачем кому-то понадобилось огораживать колодец особняком. — Беверли, Бен ве… ведь увлекался историей Дерри. Он ко… когда-нибудь ч… что-нибудь рассказывал тебе про… про особняк или, может, про колодец? — спросил Билл.       Бен прожил в Дерри всего год, но очень быстро стал членом Клуба Неудачников и, собственно, считался им до сих пор, несмотря на переезд. Однажды, в качестве задания по истории, он делал доклад по истории Дерри, и казалось, что он очень увлёкся этой темой. Билл и Ричи были у Бена в гостях: почти вся его комната была обклеена ксерокопиями старых фотографий и карт, газетными и журнальными вырезками различной давности, открытками и даже парочкой собственных рисунков наиболее красивых видов города. А ещё Бен был влюблён в Беверли. Поэтому все вычитанные им истории и случаи он всегда рассказывал именно ей. — Почти ничего, — Беверли лишь развела руками, — история Дерри оказалась очень скучной, и Бен быстро её забросил. Сказал, что тут никогда ничего не происходит.       Вот вам и газетные вырезки. — Но однажды мы были в библиотеке, и он показывал висящую там картину. Кажется, он хотел заполучить её в свою историческую коллекцию. Это была панорама Дерри времён колонизации. Собственно, кроме колодца и чистого поля на картине ничего и не было. Может… — Бога ради! — самым невежливым образом перебил подругу Ричи. — Мы можем сперва отвести Эди в тепло? Он уже весь продрог! Он-то в отличие вас не в куртке, а тут, походу, сейчас второй Хелкараксэ* будет! Так что встаём, сеньоры и сеньориты, и вальсируем в сторону моего дома.       Ричи никогда никому ни за что в особенности себе самому не признался бы в том, что привязался к Эди. Помимо того, что он действительно считал её его симпатичным, помимо того, что Эди всегда слушал Ричи (потому, наверное, что считал, что тот говорит что-то важное), — помимо всего этого можно ли оставаться равнодушным к человеку, который спас тебе жизнь? А можно ли вообще не думать о каких-то причинах и поводах и просто влюбиться за один день? Мысли Ричи метались от «можно» к «нельзя», от «невозможно» к «неизбежно», тесня и вычёркивая друг друга. Вчера вечером у Ричи разболелась голова со всего этого противостояния, и он просто отрубился в подвале в гнезде, сделанном для Эди.       Но вот свою заботу о ней о нём Ричи скрыть не мог. Он продолжал обнимать Эди одной рукой, чувствовал, как тот дрожит от холода, и начинал злиться из-за этого. — Мы не можем вальсировать к тебе, — сказала Беверли. Ричи аж потерял дар речи от услышанного. На закономерное Биллово «Почему?» подруга пояснила. — За вами слежка. Когда я шла сюда, то видела, что возле дома стоят машины. И это явно те самые, о которых вы мне сегодня рассказали. Синие фургоны с эмблемами. — С чьими эмблемами? Тебе не удалось разглядеть? — Удалось, но вы не поверите. Это ремонтная служба с нашего энергетического завода.       «Стэн очень удивился бы, если бы узнал, кто на самом деле эти его люди из правительства», — усмехнулся Ричи про себя. Но он и сам был удивлён. Он был согласен на полицию, правительство, ЦРУ, пришельцев и инопланетян, но то, что в секретном мировом заговоре главная роль принадлежит ремонтникам с завода — в это верилось с большим трудом. Однако друзья никогда не врут. И если Беверли сказала, что это фургоны с завода — значит это фургоны завода. Вопрос лишь в том, кто сидит внутри них. И ещё… — Что общего между заводом и древним колодцем в подвале? — высказал Ричи вопрос, интересующий абсолютно их всех. — Джорджи.       Ответ Билла прогремел как гром среди ясного неба. Все трое — Ричи, Беверли и даже Эди — уставились на него с удивлением и, что уж тут скрывать, с восхищением. Билл всегда отличался своими нестандартными решениями (ещё одна причина, по которой он стал лидером клуба), но это было что-то из ряда вон. Никто не решился даже переспрашивать что-то или уточнять. — Идёмте! Идём ко мне, и я в… вам всё объясню! — Билл тут же подорвался с места и помчался к своему дому.       Путь от карьера до дома Билла был длинным, а уж с учётом того, что им пришлось идти в обход дома Ричи, то дорога растянулась минут на сорок. Несмотря на то, что всех распирало от нетерпения, за всё это время никто из них четверых не проронил ни слова. Ко всему прочему, они шли так быстро, что Ричи боялся, как бы Эди не устал или не отстал, и постоянно за ним присматривал. Выяснилось, правда, что Эди умеет переносить долгую быструю ходьбу — было видно, что ему тяжело, но он шёл и шёл, сосредоточенно глядя перед собой, терпел и не жаловался.       Билл затормозил так резко, что все Неудачники с разгону врезались друг в друга и едва не свалились в кучу. Выглянув у него из-за плеча, Ричи понял, в чём проблема.       Неподалёку от дома стоял до боли знакомый синий фургон. — Беверли? — шёпотом позвал Билл. — Что? — Бен ведь оставил тебе те старые карты Дерри?