Mass Effect: Immortal Code

      Туманность Змеи. Президиум Совета Цитадели. Кабинет Советника Спаратуса       Всю прошлую декаду Лакидемонос пытался справиться с медленно прогрессирующим чувством тревоги. Нет, источник её был весьма и весьма понятен — людская вылазка в Терминус с последовавшим… актом милосердия вызвали неожиданно сильные волнения среди общества. К тому же, несмотря на попытки замолчать инцидент с экспедиционным корпусом Вакариана и поражение патрульного флота, широкая общественность узнала обо всём, и настроения царили… не слишком радостные.       Пускай Иерархия и обладала юридическими основаниями для ведения подобного рода конфликтов, но не нужно было особого ума, чтобы понимать, что эти основания — лишь формальность, за которую Примарх держится для того, чтобы придавать своим действиям хоть какую-то легитимность.       Однако проблема Иерархии заключалась в том, что недооценка людей привела к одному крайне неприятному казусу в виде возмущения галактического сообщества. Засада крылась в том, что пиар-отдел Иерархии при поддержке специалистов из ГОР планировал кампанию исходя из мысли, что любой поворот событий кроме как безоговорочная победа над технологически развитым, но некомпетентным с военной точки зрения противником, заранее отметён в сторону как крайне маловероятный. В результате чего их собственная инициатива обернулась против них же, подгоняемая целыми сериями независимых расследований со стороны жаждущих дорваться до человеческих технологий азарийских концернов с Иллиума.       И если поначалу всё происходящее выглядело довольно терпимо, благо Тевос вняла его просьбам слегка утихомирить самых зарвавшихся журналисток, то с момента передачи людьми военнопленных ситуация начала идти под откос слишком стремительно.       Попытка Иерархии удержать в секрете концентрацию войск для контратаки в системе Конской Головы также провалились. Не тогда, когда все пути к той проходили либо через саларианские системы, либо через Цитадель.       Это, в свою очередь, породило новую волну общественного волнения. Последний раз подобную концентрацию турианских войск видели в финальные дни Утренней войны, когда Совет Цитадели готовился к потенциальному нападению гетов. Но тогда эти силы в бой пущены не были, в отличии от текущей ситуации, когда турианские войска сами готовились к нападению.       В медиапространстве начала прочно укореняться идея о том, что действия Иерархии как минимум чрезмерны, а как максимум — преступны по отношению к людям, которые на практике доказали, что способны на милосердие и готовы к переговорам. Пока что Лакидемоносу и Примарху удавалось удерживать избранный курс действий, но ситуация дестабилизировалась куда быстрее, чем они могли себе предположить. Ещё немного — и Совет Матриархов перестанет поддерживать мнимый нейтралитет в вопросах этой войны и начнёт прямое давление на Иерархию, принуждая к переговорам с людьми на невыгодных условиях. И что хуже всего — Иерархии, вероятно, придётся подчиниться, слишком сильно расы Пространства Цитадели связаны друг с другом.       Три дня назад в Конскую Голову закончили прибывать последние части, необходимые для формирования второго экспедиционного флота. Несколько позже назначенного срока, но всё ещё в пределах допустимого. Судя по отчётам, в основном задержки возникли из-за необходимости совершать крюк до турианских систем, чтобы перевооружить крупнотоннажные корабли спецбоеприпасами с секретных складов.       Тоже довольно спорное с его, Спаратуса, точки зрения решение, однако против воли Примарха не пойдёшь. Конечно же, ГОР не смог оставить подобные телодвижения без внимания, особенно учитывая, что Конская Голова находилась на дистанции одного прыжка от Бассейна Аннос, из-за чего ему пришлось выдержать трёхчасовую словесную баталию против Далатрессы и кивающей ей Тевос. Кое-как отбиться удалось, но пришлось одобрить участие Вазир в качестве наблюдателя за ходом будущей кампании.       Примарх был недоволен таким исходом, но это являлось прогнозируемой жертвой, на которую Иерархия готова пойти.       Весь высший генералитет и большая часть политической верхушки Пространства Цитадели прекрасно понимали, что время не играет на руку турианцам. По рассчётам аналитиков Иерархии и анализам частных подрядчиков, в случае, если текущий тенденция массовых волнений продолжится, у них остался приблизительно месяц, максимум два, прежде чем их планы на военную кампанию столкнутся с полной мощью волны общественного мнения.       За сегодняшний цикл Спаратус надеялся окончательно утрясти с саларианцами порядок действий в случае непредвиденных ситуаций вроде флота возмездия людей, как бы смешно это ни звучало, и доложить Примарху об окончании процесса согласования операции.       Но планам Советника не было суждено сбыться. Внезапно инструметрон Спаратуса загорелся зловещим красным цветом. С учётом интенсивности свечения и того, что оповещение пробилось сквозь режим «не беспокоить» и двух его секретарей, случилось что-то из ряда вон выходящее.       Открыв уведомление и пробежавшись глазами по краткой текстовой сводке, Спаратус только и смог, что грязно выругаться. Люди всё же оказались куда смелее, чем предполагали аналитики Иерархии… Теперь его ждёт ещё одно заседание Совета. И вновь оно было экстренным.

***

      Ханна Стадтфилд       Все четыре крыла «Лотосов» сейчас оказались рассредоточены широким фронтом перед основными силами, стремительно сближаясь с выпущенными им навстречу турианскими истребителями и дронами. Судя по данным ладаров, в ход пошли какие-то новые, неизвестные модели беспилотников, однако их общий размер и форма волне явственно намекали на то, что выполнять иную роль кроме как камикадзе они не могли.       «Проникающая волна» являлась отличной контрмерой против подобных штук, вызывая преждевременную детонацию боекомплекта, однако это же вынуждало командование держать «Лотосы» в обороне, не позволяя ворваться в боевые порядки кораблей противника для нанесения максимального урона.       Впрочем, облака дронов-камикадзе совершенно точно были лишь временной мерой, явно предназначенной для того, чтобы противник мог подобраться поближе к боевым порядкам Ордена.       Дополненная реальность кабины, транслирующая телеметрию с фактосфер и прочих систем слежения, наконец засветилась красным, что означало выход дронов противника на дистанцию эффективного применения «Проникающего излучения».       Выждав ещё примерно секунд двадцать для того, чтобы большее количество дронов оказалось в зоне поражения, Ханна зажала гашетку системы управления огнём. Практически мгновенно пространство впереди оказалось заполнено зловещим алым светом.       Дорнабетте и прочие пилоты «Лотосов» также в стороне не остались, открыв огонь по приближающейся волне дронов.       Спустя несколько секунд датчики зафиксировали всплески гравитационных волн, свидетельствующие об уничтожении множественных целей. Однако при таком расстоянии нельзя быть уверенным, что они достали решительно всех.       К тому же то, что уничтожило дроны, не достало до истребителей. Их отметки всё ещё оставались активными, несмотря на помехи. Противник не был дураком, и пилоты костемордых явно учились на бесславных ошибках своих предшественников.       Видимо, предугадав действия крыла, турианцы отвели истребители из зоны поражения, которая, несмотря на то, что была весьма широкой, оказалась далеко не бесконечна. Успели, конечно, далеко не все, но и те, что остались, являлись не слишком приятной новостью.       Фреймы людей были многократно более мобильны за счёт инерционных контроллеров и общего превосходства в технологии. О защищённости и огневом превосходстве при схожем тоннаже даже говорить не приходилось, и вся ставка ССШ была сделана именно на них.       Противник это понимал — и потому был сосредоточен на том, чтобы выбить именно корабли, несущие в себе фреймы. Обычно для подобного решения требовалось несколько попаданий НЭ-торпед либо залпов из главного калибра крейсеров. Несколько — для того, чтобы перегрузить генератор щита «Пламенного сияния», и ещё одно — ну максимум два — чтобы уничтожить судно.       Воистину, наличие у противника средств поражения, способных при успешном попадании уничтожить фрегат, можно считать крайне серьёзной проблемой. Как минимум потому, что подобных «странных» торпед явно должно было иметься в достатке.       Добавить к этому почти десятикратное превосходство в количестве кораблей, включая пять дредноутов, которых у людей попросту не нашлось, и в результате получится битва если и не заведомо проигрышная, то невероятно сложная.       Батареи «Лотосов» не бесконечны, пусть и присутствует пятикратный запас, обеспечиваемый внешним картриджем. То же самое можно сказать и про остальные фреймы. Их время боя ограничено, а «Проникающая Волна» в том режиме, в котором они используют её сейчас, жрёт просто немеряно энергии, к тому же довольно сильно нагревая проекторы, что в условиях затяжного космического боя — чревато последствиями.       Спустя несколько минут, проведённых в томительном ожидании, командование убедилось в том, что роевые облака дронов им пока более не угрожают, после чего интерком ожил голосом Зеро:       — «Алая Гвардия», новая задача. Создайте коридор для «Роланда». Звенья «Мордредов» и «Альбионов» обеспечат вам огневую поддержку. Однако не лезьте в центр построения до момента удара «Одина».       Услышав приказ, Ханна попыталась оценить ситуацию с «Роландом». Данные с ладаров не казались особо информативными, но судя по показателям щитов и множественным засечённым отметкам, противник сосредотачивал огонь на их очевидном брандере. Попадания странных турианских торпед, что уничтожили «Саламин», в таком случае были лишь вопросом времени, потому как маневрирование в этом судне не предусмотрено.       Осознав ситуацию, Стадтфилд последовала вслед за товарищами, за несколько минут преодолевая дистанцию до двигавшегося на полной скорости брандера. «Троя-1», «Троя-2» и «Троя-3» шли в крепкой спайке, прикрывая с трёх сторон расположенную в центре построения «Трою-Прайм», внутри которой и находился бассейн с Роландом.       Стоило им приблизиться к «Трое», как фактосфера вновь окрасилась предупреждениями о неизбежной атаке противника.       В этот раз в их сторону летел десяток торпед, а заодно и несколько фрегатов, эти торпеды ранее несущих.       И раз уж манёвр уклонения для столь неповоротливой конструкции, как кластер «Трои», практически невозможен, торпеды требовалось сбить на подлёте, но вот фрегаты…       — Говорит ЭрКью-1, один из фрегатов мой! — сообщила Стадтфилд в интерком, после чего отметила не понравившийся ей корабль как свою цель и рванула вперёд, беря исключительно встречный курс.       Подлётное время до фрегата составляло всего каких-то семь минут, и Стадтфилд провела их в напряжённом ожидании, время от времени виляя корпусом фрейма, чтобы не дать противнику шанса вручную навести торпеды. Нет, для фрейма, особенно столь манёвренного, как «Лотос», торпеды не представляют никакой опасности, они банально слишком медленные, чтобы попасть по нему. Однако давать противнику даже призрачный шанс на подобное было бы верхом глупости.       В какой-то момент девушка заметила красные вспышки лучей, прорезающих тьму космоса. «Пламенное сияние» спокойно держит попадания. Врубив форсаж, Стадтфилд рванулась вперёд, преодолевая последние сотни километров, отделяющие её от цели.       У неё было время изучить корабли противника, унитарная военная мысль которого не отличалась особой изобретательностью, вследствие чего, увидев машину одного класса, ты с большой долей вероятности увидел их все.       У лазерных систем противоистребительной защиты турианцев существовала самая настоящая мёртвая зона, которая находилась в районе грузовой аппарели прямо между острыми «крыльями» их двигательных систем. Зона эта была не слишком большой и, судя по расчётам аналитиков, сложной для поражения противником, который использовал лишь технологии, основанные на эффекте массы. Даже фреймам без ПИК-а было бы сложно воспользоваться данной уязвимостью. Но Ханна являлась пилотом «Алого Лотоса», и ПИК у неё был, что открывало ей это окно возможностей.       Приблизившись вплотную к летящему фрегату, Стадтфилд зажала гашетку ноль-дезинтегратора. Энергопотребление резко скакнуло вверх, но долгого воздействия и не потребовалось — щиты фрегата не чета крейсерским и тем более дредноутов. Противник пытался маневрировать, чувствуя опасность, но грамотно настроенный ПИК давал Ханне возможность оставаться в одном и том же положении относительно корабля. Прорвавшись же внутрь щитов, Ханна пробила когтистой рукой обшивку корабля практически не встретив сопротивления. Как ни крути, когти «Лотосов» сделаны из какого-то невыговариваемого подвида металлического титана и заточены чуть ли не до мономолекулярного уровня. Правда, поначалу в «Девяти элементах» предполагалось заменить мономолекулярные когти на их вариацию с плазменными режущими кромками, но впихнуть всё это вместе с не до конца обкатанной технологией ноль-дезинтегратора не вышло — не хватило места и энергоэффективности.       Как бы там ни было, а брешь в обшивке появилась, и в неё направился концентрированный залп «Проникающей Волны», векторно направленный в сторону центрального мостика. Всё вокруг знакомо затопило алым, после чего фрегат противника начал терять ход.       Стадтфилд едва успела отлететь в сторону, когда корабль противника взорвался, снимая неприятный процент «Пламенного Сияния». Судя по косвенным признакам, сдетонировали те самые странные торпеды, уничтожившие «Саламин».       Ханна только собиралась доложить об этом, как интерком ожил.       — Алый-4 уничтожен. Прямое попадание НЭ-орудия. Крейсера вышли на дистанцию прицельной стрельбы по «Трое». Повторяю, крейсера вышли на дистанцию прицельной стрельбы по «Трое», — сообщил сосредоточенный, но замогильно звучащий голос Дорнабетте.       Внутри Стадтфилд похолодело. Алый-4 был… Вазовски. Хороший парень, в доску свой. И теперь его нет. О выживании при попадании главного калибра говорить не приходилось — «Пламенное Сияние» фрейма не панацея, от снарядов, разогнанных до процентных долей скорости света, не помогает. Энергия уходит в ноль раньше, чем у снаряда заканчивается кинетическая энергия.       Стадтфилд поспешила обратно в боевой порядок кружащих вокруг «Трои» «Лотосов». Оставшиеся два фрегата, посланные на перехват, вскоре сдетонировали, уничтоженные её подопечными.       Она не позволила эмоциям взять волю. Ей нужно было сосредоточиться.

***

      Юта Ияма       Первые полтора часа сражения прошли практически незаметно. Потери с обеих сторон были, наверное, приблизительно равны с процентной точки зрения. Они потеряли несколько фреймов охранения, один «Лотос», «Саламин» и «Сингапур». Потерь среди крейсеров пока что не имелось, однако это оставалось вопросом времени. Турианские дредноуты ещё не успели вступить в сражение, медленно и неотвратимо продвигаясь вперёд. Турианцы же потеряли почти все МЛА из тех, что были отправлены вперёд, от семи до десяти фрегатов и два крейсера — звену «Мордредов» на пределе дальности удалось удивить противника прицельным попаданием Х-орудий в район реакторного отсека.       В целом планы противника более-менее понятны. Судя по траекториям, турианцы собирались воспользоваться численным преимуществом и медленно рассредоточиться, беря их в полукольцо. При учёте в качестве преимущества дредноутов и многократного превосходства в количестве тактика была логичной и, что главное, вполне рабочей.       У него вряд ли получится предотвратить это окружение, но попробовать выиграть время… для того, чтобы «Троя» смогла прорваться как можно ближе — это он может.       — Внимание, «Ланцелоты». Разрешаю огонь спецбоеприпасом. Транслирую целеуказание.       Пальцы застучали по клавиатуре, отмечая сектора обстрелов. Идея состояла в том, чтобы выбить отдельные соединения, которые уже начали расходиться по кругу, отделяясь от центрального кластера кораблей. Концентрация противоторпедных систем стала другой, вследствие чего сбить доведённые до ума тактические версии F.L.E.I.J.A. с кодовым названием «Бальдр» им будет куда сложнее.       Повинуясь его приказу, несколько звеньев «Ланцелотов» убрали обратно в магнитные захваты Super V.A.R.I.S., доставая взамен длинные трубы масс-ускорителей в которые уже были заряжены «Бальдры».       Боеголовки стартовали штатно. Тепловые сигнатуры у них, конечно, присутствовали, однако «Бальдр» размером примерно на четверть меньше, чем стандартные торпеды противника. Добавить к этому флоатационные маневровые двигатели — и получим тепловую сигнатуру намного меньшую, чем может ожидать противник. Если же его системы замечают ракету — а та засекает системы обнаружения, — врубаются маршевые двигатели и миниатюрный генератор ПС, способный выдержать попадание парочки лазеров, после чего ракета на максимально доступной скорости стремится в сторону противника.       И быть бы у людей новому супероружию, если бы не астрономическая цена за сию ракету. Каждая из них стоила больше собственного веса в золоте. Одна ракета — дороже двух боевых фреймов типа «Гарет».       К счастью, высокое начальство не поскупилось и выдало абсолютно всю опытную партию в руки Зеро. А тот доверил новейшую разработку ему.       Вспышки подрывов «Бальдров» были видны даже из его кабины. «Друид» же практически мгновенно списал в утиль ещё шесть крейсеров и несколько фрегатов.       Из двадцати четырёх выпущенных боеголовок до целей добрались семнадцать. С учётом того, что четыре боеголовки направлялись прямиком в основное скопление кораблей и почти гарантированно оказались бы сбиты — великолепная результативность. Оставшийся боезапас — сорок восемь боеголовок.       Противник отреагировал довольно быстро, перестраивая маневровый ордер так, чтобы несколько кораблей всё время находились вместе.       Отдав приказ «Ланцелотам» переместиться на другие позиции, Ияма указал «Мордредам» отстреливать особо ретивые фрегаты, что лезут на дистанцию эффективного торпедометания.       Он не знал, удалось ли противнику понять, откуда произведены пуски «Бальдров», но нельзя уповать на то, что выйдет использовать сей козырь во второй раз столь же эффективно.       С другой стороны, атака смогла ненадолго отвлечь внимание противника от «Трои», выигрывая крейсерам-жертвам и их сопровождению ещё немного времени. Судя по уровню щитов, скоро «Троя-Прайм» останется без прикрытия, а значит, пришла, пора будить «Роланда».       — Базетт, начинай разогрев. Боюсь, что твоя скорлупка долго не выдержит.       — Поняла тебя.

***

      Трою-Прайм снова тряхнуло. Очередное попадание из крейсерского калибра. Щитов осталось ещё максимум выстрела на три, после чего наступит каюк.       Фрага последовательно щёлкала тумблерами и кнопками, внутренне проклиная разработчиков собственного фрейма. Европейцы в своей бесконечной гениальности решили, что дублировать управление реактором на нормальную сенсорную панель — удел слабаков, поэтому ей, вооружённой открытым на всякий случай на экране мануалом, сейчас приходилось прощёлкивать целую плеяду тумблеров на специальной боковой панели фрейма.       — Так, стержень в активной зоне. Теперь врубить магнитное поле — и можно начинать разогрев, — бормотала она под нос, пытаясь не ошибиться в порядке нажатия кнопок. В обычное время ничем таким ей заниматься не потребовалось бы — всю предполётную настройку проводил техперсонал. Однако раз уж «Роланду» следовало стартовать из «холодного» состояния, для ручной реактивации требовалось полагающаяся процедура.       Когда же она наконец была завершена и сакурайдатовый реактор начал свой разгон, корабль снова тряхнуло, и статусы щитов кораблей-скорлупок окрасились в красный.       Глядя на медленно растущие показатели выходной мощности, Фрага подала сигнал наружным системам корабля, дабы те начали постепенный сброс хладагента. Паралельно с этим она аккуратно оторвала клейкую ленту, которой фиксировалась пластиковая крышка систем управления «Одином». Мысленно поблагодарив разработчиков и их начальников за то, что им не хватило идиотизма запереть систему ещё и на натуральный ключ, Базетт перевела заветный тумблер во включённое значение.       Интерфейс системы управления огнём изменился, сообщая об активации протокола «ODIN». Всплыла куча подсказок, которые МакРемитц принялась лихорадочно закрывать, не желая в очередной раз перечитывать прописные истины, которыми ей прожужжали голову яйцеголовые и техники.       При активной накачке «Одина» монструозных размеров «Роланд» начинал питаться исключительно от сакурайдатовых батарей, которые в её случае были куда как менее эффективным источником питания. У неё имелось где-то полчаса автономной работы вне питания от реактора, дальше батареи перейдут в режим энергосбережения, поддерживая лишь системы жизнеобеспечения.       Всё это было создано на тот крайний случай, если экспериментальная установка выведет реактор из строя. Перспектива подобного исхода несколько пугала Фрагу, но терять ей уже, в общем-то, нечего.       «Троя-2» была потеряна на моменте, когда в бассейне осталась примерно треть от всего хладагента, а Фрага уже запустила систему накачки. Исходя из компьютерных симуляций, сейчас нагрудная панель её фрейма слегка выехала вперёд, расходясь в стороны и открывая неосторожному наблюдателю обзор на странного вида металлическую полусферу, которая светилась нездоровым фиолетовым цветом.       Баззетт знала, что здоровым это излучение не является. Несмотря на все уверения в полной радиационной защите капсулы пилота — слишком уж красноречивыми были сочувствующие взгляды техников, слишком параноидальной система активации ГК.       Очередной удар пришёлся прямо по «Трое-Прайм». В ангаре погас свет, и откачка хладагента прекратилась. Медлить дальше смертельно опасно.       — Одиссей штабу. Я выхожу. Буду пытаться достать их сейчас. Скорлупка больше не выдержит.       — Штаб-Одиссею. Вас понял. Готовы действовать. Олл хайль Зеро!       — Олл хайль Зеро, — эхом отозвалась Фрага, криво улыбаясь. Нажатие клавиши — и пиропатроны отстреливают дно под её аквариумом одновременно с отсоединением от энергетической системы корабля. Миг невесомости — и «Роланд» оказывается в открытом космосе.       Ещё несколько мгновений уходит на оценку ситуации. Им удалось подобраться к противнику достаточно близко, чтобы план имел шансы на успех, но недостаточно близко, чтобы этот успех считать гарантированным.       Вокруг мельтешат значки «Лотосов» во главе с самой Стадтфилд. Две или три машины они уже потеряли, если судить по сводкам, но ещё держатся, прикрывая остатки «Трои».       Статус зарядки орудия: 81%       МакРемитц включает двигатели и на полной скорости начинает двигаться к строю противника. У неё есть примерно три с половиной минуты на то, чтобы оказаться как можно ближе к скоплению кораблей.       «Лотосы» отстают, получив приказ перегруппироваться. Среди всех фреймов пережить залп «Одина», находясь на краю его радиуса действия, может только «Роланд». И то за счёт многократного дублирования и экранирования всей электроники.       86%       Противник не слепой. Несмотря на быстро выветривающиеся остатки хладагента, они всё-таки заметили её, и не нужно быть Зеро, чтобы догадаться, в чём заключался принцип ловушки. Вот только сбить «Роланда» — задача не из лёгких.       Один из минусов боя с включённой накачкой «Одина» — нельзя держать ПИК постоянно активным, что-то там конфликтовало, отчего ей, как пилоту, приходилось испытывать нешуточные перегрузки и включать его буквально на пару секунд, чтобы менять траекторию полёта, не подставляясь под нарастающий полуприцельный огонь крейсеров. Дурацкая в целом затея — пытаться попасть в колибри из снайперской винтовки, но упорства турианцам было не занимать.       94%       На неё летят истребители противника. Их немного, но они представляют некоторую опасность. В руках меха — верный «Фрагарах», выплёвывающий самонаводящиеся микроракеты. Два истребителя погибают, не успев толком прицелиться, но ещё два открывают огонь.       «Пламенное Сияние» держится, но приходится менять траекторию движения, уходя с линии огня. Истребители пролетают мимо, сразу пытаясь зайти на новую попытку. Но не успевают — взрываются, попав под лазерное шоу, в котором безошибочно угадывается выстрел рефракционной пушки «Курокири».       100%       Роланд замирает, активируя прицельные системы, предназначенные специально для «Одина». Фрага подтверждает целеуказание, руководствуясь подсказками от системы «Друид» Иямы.       Металлическая полусфера проворачивается вокруг своей оси, являя миру нечто, что издали может напоминать светящийся зловещим фиолетовым цветом глаз, и с каждой секундой его свечение пульсирует всё больше.       Отщёлкивается финальная пластиковая крышка, за которой скрывается система управления огнём.       С огромным наслаждением Базетт жмёт на большую красную кнопку.

***

      На миг пространство космоса прорезает яркая фиолетовая линия короткоживущего магнитного тоннеля, оканчиваясь где-то посреди боевых порядков турианцев, после чего столь же мгновенно пропадает. Ещё секунду ничего не происходит, а затем в указанной области происходит… нечто.       Удар O.D.I.N. отличается от F.L.E.I.J.A. Цветом. Текстурой. Эффектами. Да, оно похоже на взрыв, и в какой-то степени «Один» в этом плане даже ближе к термоядерной бомбе, чем F.L.E.I.J.A. Однако где «Фрейя» выбрасывает всё оказавшееся внутри «Фольквангра» куда-то вглубь, «Один» извлекает эту самую материю и энергию… откуда-то.       Это похоже на плотную волну синеватой энергии, что рождается из ослепительно белого шара пространственного разрыва. Те, кому не повезло оказаться задетыми эпицентром, погибают мгновенно.       Столь же мгновенно выгорающие датчики фиксируют все возможные виды энергетических возмущений. Поля эффекта массы коллапсируют, оказавшись на горизонте событий чёрной дыры, защищённая электроника выгорает, оказавшись под прямым излучением звезды экстра класса. Реакторы детонируют, когда магнитные поля более не в силах удержать разгоряченную материю.       Те же, кто не в эпицентре, но и не столь далеко от него, испытывают проблемы разной степени тяжести. Их электроника частично выгорела, щиты и двигатели повреждены, связь выведена из строя.       Более дальние корабли просто потеряли всякую связь с другими членами флота и часть внешних датчиков.

***

      Тела Вазир.       — МНЕ НУЖЕН СТАТУС КОРАБЛЯ! — срывался на крик адмирал Птарранус, пытаясь побудить своих подчинённых действовать расторопнее. Сделать это, однако, было достаточно сложно как минимум потому, что энергетическая установка дредноута вышла из строя одновременно с генератором гравитации. Лишь веками натренированная реакция и немалые биотические способности спасли СПЕКТРа от позорного удара о потолочную переборку, когда корабль тряхнуло.       Чем бы ни было то устрашающее орудие, которым противник ударил по флоту, оно объясняло все предыдущие действия человеческого командующего. Брандер оказался не брандером, а всего лишь дополнительным щитом для ещё одной человеческой машины, нёсшей на себе это.       Понятным становится и странное использование чего-то в духе стелс-торпед, которыми противник планомерно выбивал корабли, что хотели отойти от основной группы войск.       Ни в турианских архивах, ни в досье Серого Посредника не имелось информации о подобном вооружении. Вазир пока что затруднялась достоверно оценить нанесённый урон, но судя по паническим взглядам связистов, как минимум координация флота была если не уничтожена, то серьёзно нарушена.       — С-сэр, есть предварительные данные! — оторвался от лихорадочного чтения один из помощников адмирала, прикованный ремнями к креслу.       Чуть успокоившийся Птарранус резким жестом указал тому продолжать.       — Э-энергетическая установка повреждена, р-работает на двадцать процентов номинальной мощности. Запасной реактор в порядке, сейчас проходит его ручная активация. Целостность корпуса — семьдесят процентов. М-мы потеряли торпедные аппараты, коллапс магнитных полей… почти вся сенсорная система и антенны связи с первой по четвёртую восстановлению не подлежат. Техники оценивают шансы починить связь на пятой антенне процентов в шестьдесят. Двигатели в порядке. Системы управления огнём повреждены, огонь возможен, но требуется ручное заряжание и нацеливание. Системы жизнеобеспечения в норме, искусственная гравитация начнёт работать как только резервный реактор войдёт в строй.       С каждым словом своего помощника Птарранус мрачнел и всё больше дёргал мандибулами. Не то чтобы Вазир была знатоком турианской мимики, но такие выражения лиц у костемордых ей случалось видеть лишь в… весьма незабываемые моменты её жизни.       Впрочем, понять его можно. Ситуация не из приятных. Накрыть приличную часть флота таким мощным ударом — дорогого стоило. Дредноут атаку пережил, но Теле не хотелось бы попасть под вторую такую же. Она не знала, способны ли люди на неё. Но проверять совершенно не желала.       Если выживет в этом сражении — а свои шансы после подобной демонстрации силы азари оценивала предельно трезво, — то во-первых, она стрясёт с Посредника и Совета столько денег и отпускных, чтобы ей хватило на пару лет безбедного существования в лучших борделях Тессии.       Адмирал развил бурную деятельность, грозным голосом раздавая приказы подчинённым, ставя в приоритет починку одних систем над другими. Вазир же, чтобы унять собственное беспокойство, погрузилась в некое подобие созерцательной медитации, предчувствуя, что ближайшие час-полтора ничего нового не узнает.

***

      Холод. Пустота. Обречённость.       Так можно было суммировать всё то множество из чувств, ощущений и мыслей, что роились в его голове. Он слабо помнил, как добрался до аэрокара и как направился обратно в свою резиденцию. Он не помнил вечера и ночи. Или же не хотел их помнить.       Действия, которые требовались от него как от командующего, он совершал без души, автоматически, не обдумывая сказанное, ведь всё давно уже спланировано, а все возможные эксцессы — скорее всего, были бы не на его совести.       Потому как в предстоящей битве он был не королём, но пешкой, чьей целью являлось достигнуть другого конца доски.       Он Зеро — но он не был Зеро в этой битве. Он лишь расставил фигуры на доске и приготовился играть давно заготовленную для себя роль.       На мостике он находился совершенно один, сидя на каком-то подобии трона, что на самом деле был радиатором системы охлаждения, на который кинули пару подушек.       «Чарльзклифф» вышел из ретрансляторного прыжка полчаса назад и дрейфовал в направлении расположенного на другом конце системы ретранслятора. Холодильные установки, охлаждавшие корпус, работали штатно и пока что вполне терпимо.       Там, вдалеке, сражались и погибали его люди, пока он с мрачной отстранённостью двигался к призрачной цели. Они покупали ему время своими жизнями, пока он покидал их, оставляя наедине с врагом в крохотной надежде, что очередной план удастся.       «Если не двинется король — то и окружение тоже не сдвинется». Такова его любимая присказка. Во многом дурацкая и уж точно далёкая от истинной шахматной стратегии, зато это была хорошая обманка. Фокус, за которым так удобно скрывать настоящие ходы.       Однако в бытие лжецом и фокусником одной из главных задач является не потеряться в том, что есть иллюзия и фокус, а что — истина.       Лелуш всегда ставил самого себя на шахматную доску. И роль он всегда отводил себе одну-единственную.       Синяя волна прокатилась по системе. Экраны перед ним на секунду мигнули, но почти сразу изображение наладилось.       Он активировал интерком, отдавая приказ немногим смельчакам, что отправились вместе с ним:       — Полный вперёд, наша цель — ретранслятор, ведущий в Туманность Змеи.       Главный фокус всегда состоял в том, что если король ходит первым, значит, правил игры больше нет.       Кабина стала едва заметно нагреваться, когда махина корабля начала неохотно разгоняться на полную мощность.