Я подарю тебе счастье

Смотри, какой десяток разменял, И на висках блестит седая прядка. Как смеешь ты, скажи, любить меня, Плевать на все моральные порядки? Стою сейчас у чёрной полосы. Прошу судьбу дать старости отсрочку. Пойми, дружок, гожусь тебе в отцы И у меня — уже большая дочка. Быть может, знай, тебя бы и любил, На склоне лет отдался б поцелую. Да только там — постель… Не хватит сил Мне ублажить «нимфетку» молодую. Воскликнут все: «Он тронулся умом!» Заплачет мать: «Ну что за чертовщина?!» Надежда зло оскалилась в трюмо: «Послушай, друг, но ты ж — ещё мужчина… „ Автор неизвестен

Через большое окно в комнату проникал яркий и теплый свет, делая небольшое помещение светлым и более уютным. Солнечные лучи игриво скользили по паркетному полу и иногда затрагивали темно-синий диван, на котором сидел высокий мужчина, читая неизвестную ей книгу. Своими серовато-голубыми глазами он медленно и уныло скользил по напечатанным строчкам, иногда перелистывая страницы. И Дарина с большим интересом следила за каждым его движением, с любопытством и теплой улыбкой на губах наблюдала за сменяющимися эмоциями, которые менялись по мере того, что он читал. Казалось, что он полностью погрузился в придуманный мир и стал его неотъемлемой частью на недолгое время. — Что читаешь? — спросила она. На мгновение он оторвался от книги и поверх квадратной оправы очков посмотрел на сидящую на полу девушку. В его взгляде промелькнула нежность, а потом он вновь вернул ему холодность и скуку. — "Лолиту", — усмехнулся Аркаша, заметив, как ее глаза расширились от удивления, и она с недоверием посмотрела на него. — Серьезно? — Да. И он вновь вернулся к произведению, а Дарина продолжила сидеть на полу и листать перед собой свою тетрадь с конспектами по литературе. Но написанные строчки ее же мелким с наклоном в правую сторону почерком мелькали перед ее шоколадным взором, но никак не хотели укладываться в голове, в которую то и дело лезли мысли, связанные с этим мужчиной. Она отчетливо помнила их первое знакомство, которое произошло на день рождение ее отца. Все те чувства и эмоции, что переполняли ее. Она уже тогда знала, что именно эта встреча будет решающим толчком к изменению их жизни. Даже понимание того, что она еще несовершеннолетняя, а он взрослый мужчина не пугали Дарину. Эта странная и запретная любовь дурманила ее, а одиночество, которое в последнее время стало ее неотъемлемым спутником по жизни, толкали сделать то, на что она никогда бы не решилась. Она была горда и обидчива, но почему-то именно с ним забывала об этом. Даже когда она впервые оказалась на пороге его дома, с надеждой поговорить, а ее выставили за дверь, Дарина, конечно, оскорбилась, но через неделю вновь пришла к нему. Ее чувства к нему были сильными и необычными. Впервые в жизни подобное случилось с ней. И нет бы проникнуться столь теплыми чувствами к кому-нибудь из своего окружения, она выбрала его — грубого, нелюдимого и такого взрослого. Дарина также знала, что будет тяжело, что все, кто узнает об этом, осудят, но ее это не пугало. И даже его оскорбления и предупреждения не смогли оттолкнуть ее от него. Она видела в его глазах то, что никто не замечал — грусть и боль. Даже когда он улыбался, они оставались холодны. И первое время Дарина не знала с чем это могло быть связано. Но все же она не боялась ничего и уверенно шла к нему на встречу, что непривычно было для немного эгоистичной натуры, при этом не получая ответа от него. Было обидно, больно, но она смогла добиться своего… — Что ты на этот раз сказала им? — спустя четверть часа он отложил книгу, что, видимо, наскучила ему, и взглянул на Дарину, склонившуюся над тетрадью с записями. — Что пойду гулять с парнем, с которым недавно познакомилась, — улыбнулась она, поняв, что речь идет о ее родителях. Он с долей иронии посмотрел на нее, приподняв левую бровь, и усмехнулся. — Не надоело врать? — Ничуть. Его бесило ее упрямство, но и в то же время вынуждало восхищаться им и самой девушкой. "Ну не смотри ты так на меня", — подумала она. Когда Дарина заметила, что он собрался вновь вернуться к чтению, она тут же подскочила со своего места и подошла к нему. Ей не хотелось опять сидеть в тишине, иногда слушая шелест страниц или его тихое бурчание. Она не хотела тратить напрасно время, которого у них было слишком мало. Подойдя к нему со спины, Дарина немного наклонилась и обняла его за шею, целуя в щеку, заросшую короткой с проседью щетиной. Она обнимала его крепко, вдыхая неповторимый аромат кофе и мускуса. И понимала, что вот так, находясь в душной маленькой квартире, где было мало мебели, обнимая этого человека, она готова была прожить всю жизнь, спрятавшись в этих стенах от всего мира. — Ты мне очень дорог, — она не говорила слова любви, так как боялась оттолкнуть его от себя. — И очень нужен. Ее тоненькие длинные пальцы погладили шею, а затем медленно поползли ниже, забираясь под мягкую ткань серой футболки. Слегка жестковатые короткие волосы на его широкой груди тут же запутались в ее пальцах. Было в то же время и щекотно, и немного кололось, но Дарина продолжала поглаживать его кожу. И когда с губ сорвался довольно громкий вздох, она улыбнулась и поспешила стянуть с него футболку. — Нет, — схватив ее за запястья, он больно сжал их и отстранил от себя. — Но почему? Я ведь хочу… — А я нет. — Врешь! И указала туда, где его "не хочу" гордо выпирало через плотную ткань светлых джинс. — Прошел месяц, а ты так и не прикоснулся ко мне? Я настолько противна тебе? — всхлипнула она и попытался выдернуть свои руки из его хватки. — Успокойся, — чуть мягче сказал он и потянул ее к себе. Дарина особо не сопротивлялась, да и не хотела. А он этим пользовался. Усадив ее к себе на ноги, он прижал ее подрагивающие от слез тело к своей груди, обнимая крепко. — Я все еще надеюсь, что ты одумаешься и уйдешь от меня. — Никуда я не уйду. Его руки сильнее сжались, и на какой-то миг Дарине показалось, что он ее раздавит. — Хорошо, сейчас ты так говоришь, а что будет через десять лет? Двадцать? Что я тогда смогу тебе дать? — он спрашивал то, что она старалась обходить стороной. — Ты будешь красивой, молодой женщиной, а я? Мне будет шестьдесят, и каждый раз, когда мы будем выходить на люди, нас будут принимать за отца и дочь. Ты этого хочешь? А что скажут твои родители? Ей понадобилось приложить огромные усилия, чтобы выбраться из плена его сильных рук и отойти на несколько шагов назад. Дарина смотрела на него с обидой и болью, хотя внутри понимала, что он прав, но мириться с эти она тоже не хотела. "Я должна об этом подумать", — мысленно сказала Дарина. — "Нужно что-нибудь решить". Больше не говоря ни слова, она отправилась в маленькую прихожую, где быстро накинула на себя куртку и стала обувать черные ботинки. — Ты куда? — Подумай и реши наконец, нужна я тебе или нет. И Дарина ушла, глотая слезы обиды и стараясь унять слишком сильное сердцебиение, что колотилось, казалось, во всем теле.