Я подарю тебе счастье

Я не могу без тебя! — ты слышишь? Ни день не могу, ни два. Мое сердце о тебе только пишет, Признания, стихи и слова. Мое сердце о тебе лишь мечтает, Всегда — ночью и днем. Я обо всем, с тобой забываю, И о тебе каждый мой сон. Я не могу без тебя! — ты знаешь? Ни часа не могу, ни дня. Ты мысли мои окрыляешь, Они страсти полны и огня. Ты делаешь мир мой огромный, Хмельным, и без всякого вина. Ты в жизни этап переломный, Моя жизнь теперь любви полна. Я не могу без тебя! — я честно! Не могу я без тебя, увы. Ты открыла мне мир интересный- Мир огромной, счастливой любви… © Юрий Тарасов.

Маленькая, в меру наглая девчонка ворвалась в его жизнь, перевернула ее с ног на голову, а теперь также упорхнула, словно крошечная пташка, что вырвалась из своей не совсем золотой клетки. Она оставила после себя в его квартире серебристую заколку, расчёску и его же черную футболку, которую она обычно носила, когда приходила. И теперь, покинув его, но оставив после себя слишком много воспоминаний, она просила определиться и выбрать. Аркадий давно знал, что если она уйдет, его жизнь вновь превратится в ту рутину, от которой он пытался бежать, но не смог без ее помощи. Дарина смогла избавить его от одиночества, что день изо дня съедало его; от той душевной боли, с которой в одиночку он бы никогда не справился. И хоть он был благодарен ей за это, но из-за своей отвратительной натуры, что часто давала о себе знать, он не мог поблагодарить ее, не мог принять и смириться с ее чувствами к нему, при этом не ища во всем этом скрытого подвоха. Нет, он так не мог, поэтому свою симпатию и привязанность он показывал ей грубостью и временами жестокостью, прогоняя девушку каждый раз, когда он был не в духе. Он видел, что она обижалась, но все равно невидимые нити продолжали удерживать ее возле него. Но, кажется, в этот раз хрупкая и тонкая связь дала трещину и грозилась вот-вот оборваться. Он не хотел, чтобы это произошло, но и переступить через свою долбанную гордость и обидчивость не мог. Прошло три дня, затем пять, а потом и вовсе миновала неделя, за которую не было никаких вестей от нее. Он за это время лишь пару раз виделся с ее родителями, но спрашивать у них что-либо не решался. Сами они тоже ничего не говорили, хотя один раз, Мария, мать Дарины, все же упомянула о своей дочери. Они сидели в мастерской и непринужденно разговаривали о предстоящей поездке на природу, что должна была состояться через пару недель. Когда же отец Дарины, Сергей, вышел, чтобы ответить на звонок, Мария сразу же переменилась в лице. Зеленовато-карие глаза утратили блеск и наполнились печалью, от которой ему тут же стало не по себе. — Что случилось? — спросил он. — Знаешь, Аркаш, я в последнее время не узнаю Дарину. Она, конечно, всегда не отличалась общительностью, но последние дни она и вовсе ушла в себя. Может это связано с тем мальчиком, с которым она встречалась неделю назад? — она с грустью посмотрела на него, а потом поспешила взять себя в руки. — Прости, тебе это незачем. Тем более ты толком не знаешь ни мою дочь, ни ее нового друга, — она улыбнулась. «Как же ты ошибаешься. Я знаю ее намного лучше, чем ты себе можешь представить», — подумал Аркадий, мысленно усмехнувшись. А потом прошла еще одна неделя. И он совсем отчаялся и был готов сам идти к ней. Но Дарина словно чувствовала это, и сама появилась на его пороге спустя целых две мучительных, наполненных тоской и душевной болью недели. Она стояла напротив него промокшая до нитки, прижимая к своей груди грязную тряпку, и смотрела грустными глазами. Короткие, полностью промокшие каштановые пряди прилипли к ее лицу и с них стекала вода по бледной коже вниз. Вся одежда полностью промокла из-за осеннего дождя, что неожиданно обрушился на город. — Здравствуй, — наконец она нарушила молчание, поздоровавшись в ним и слегка приподняв уголки губ в подобие улыбки. — Привет. Он смотрел на нее и не верил, что Дарина вновь пришла к нему. Вновь была рядом. — Я тут нашла… — она замялась, не решаясь продолжить фразу, но мяукнувший комок в ее руках все же вынудил ее закончить предложение, — котенка. Домой я не могу его забрать, родители против, а оставлять на улице жалко. Она всхлипнула и развернула ткань, открывая его взору маленького, серого котенка, что протяжно и надрывисто пищал, прижимаясь сам к Дарине. — Я пойму, если ты откажешься, но… — Давай его сюда, — когда животное оказалось в его руках, Аркаша вновь обратился к ней. — Давай разувайся и проходи. — Я лучше пойду, — тихо промолвила она, и уже было собиралась открыть входную дверь, но он остановил ее. Аркаша взял ее за влажную руку и развернул к себе лицом. — Не уходи. И она не смогла противиться его просьбе. Не могла и не хотела. Разувшись, Дарина снова забрала котенка и потащила его в ванную. Сама вся мокрая и холодная, она первым делом поспешила согреть бедное и голодное животное, что не переставая мяукало. Открыв теплую воду, она сразу поднесла под струю серый комок, который, почувствовав воду, стал вырываться и царапать ее. — Нет бы самой принять горячую ванну, она решила вымыть его, — упрекая ее поступок, Аркаша подошел к ней и помог справиться с вырывающимся животным. Когда же им удалось выполнить столь сложную миссию, они одновременно облегченно вздохнули, с улыбкой глядя на притихший комок, который оказался белого цвета. — Давай я его покормлю, а ты пока сама прими душ. Я принес тебе полотенце и одежду, — и он вышел, оставляя девушку одну. Теплые струйки воды, соприкасаясь с ее кожей, обжигали, пока тело не привыкло к резкому перепаду температуры. Наслаждаясь долгожданным теплом, Дарина улыбнулась своим мыслям и прикрыла глаза. Она была рада видеть Аркашу. Очень рада. А котенок помог ей наконец-то решиться и вновь сделать шаг первой, ведь она знала, что он никогда не переступит через свою гордость и не позвонит ей. И если бы сегодня, возвращаясь от стоматолога, она не наткнулась на маленький пищащий комочек, что лежал посреди тротуара под дождем, вряд ли бы они встретились в ближайшие дни. … Отыскав в холодильнике молоко, он налил его в блюдце и поставил на пол перед животным, мимолетно погладив того. Животное в благодарность заурчало и тут же набросилась на еду, с жадностью лакая молоко. Аркаша невольно улыбнулся и сел на табурет, ожидая появления Дарины, которая не заставила долго себя ждать. Раскрасневшаяся, с влажными волосами, в той самой черной футболке, что доходила ей до колен, открывая вид на худенькие лодыжки, Дарина замерла в проеме, не решаясь пройти дальше. — Я вымыла ванную после котенка, — не зная, что сказать, она ляпнула первое, что пришло ей в голову. — Хорошо, — ответил он. На мгновение воцарилась тишина, лишь тихое урчание кошки и ее причмокивание нарушали ее. А потом он не выдержал и довольно громко сказал, чем напугал Дарину: — К черту все это. Он резко встал и в два шага преодолел разделяющее их расстояние, прижимая ее влажное после душа тело к своей груди. Аркаша вдыхал ее неповторимый аромат, что смешался с запахом его шампуня, и гладил по спине, понимая, что безумно скучал по этой девчонке. За такой короткий промежуток времени она стала ему самым родным и близким человеком на земле. Он скучал. Безумно… — Я все это время только и делал, что думал над твоими словами. И знаешь что? Он немного отодвинул от себя Дарину и заглянул ей в глаза. — Ты мне нужна. И мне все равно на разницу возрасте. И не надо на меня так смотреть. Да, я сейчас говорю эти слова, и я не пьян. Ну ладно, совсем чуть-чуть, но это ничего не меняет. Ты стала мне дороже всего на свете и еще раз потерять тебя я не могу. Не вынесу… Не переживу… Он поцеловал ее с такой страстью, что ноги Дарины просто не хотели держать ее. Его горячий язык прошелся по ее губам, моля приоткрыть их, а затем, когда она это сделала, стал исследовать ее рот, временами сплетаясь с ее языком. И это было восхитительно, непередаваемо. — Я не могу без тебя, — шептал он, покрывая ее шею поцелуями. Его большие, немного грубоватые ладони залезли под футболку и прошлись по обнаженной спине, поглаживая ее подушечками пальцев. А потом медленно перешли на живот, поднимаясь все выше. — Ты ведь не хотел? — сдерживая стоны, она с иронией смотрит на него и ухмыляется. — Хочу. Очень хочу. Черная футболка летит на пол, а сильные руки Аркаши подхватывают ее и несут в сторону спальни, не переставая покрывать ее лицо и шею поцелуями.