Темные звезды

      Было на Арнхейле место, куда кроме меня никто ходить не любил. Лорды говорили, что в нем сосредоточено царство теней, которое вносит беспорядок в разум каждого входящего и склоняет его ко тьме. Так же это место могло показать возможное будущее, чем заманивало сильнее всего. Мастера не запрещали своим ученикам заходить в Ледяную пирамиду, считая, что подобное испытание закалит характер и сделает сильнее, либо выявит скрытую слабость и трусость, однако, желающих испытать встречу с тенями находилось все равно немного.       Внутри Ледяной пирамиды ничего особенного не было, кроме блестящих поверхностей, отражающих внешность зашедшего. Иногда они покрывались инеем и совсем ничего не показывали, иногда поверхности становились настолько гладкими, что собственное отражение виделось почти как в зеркале. Под потолком иероглифами старого общего языка были начертаны бессмертные слова лорда Хаоса, который заселил планету вечной ночи «детьми тьмы» — как раньше называли адептов Дома Хаоса. Никаких теней, кроме собственной, я никогда там не видела.       Во сне я снова часто приходила туда, но ничего не видела, кроме отражения звезд в замерзшем колодце. Он находился в самом центре пирамиды, потолок над ним отсутствовал. Лед в колодце был толстым и блестящим, ровным, словно по нему провели острым лезвием.       В сегодняшнем кошмаре об Арнхейле, я вновь пришла именно туда, в надежде получить ответ и увидеть свое будущее, о котором мне так много говорили. Мое единственное предназначение, заложенное создателем, я до сих пор не могла принять и упорно ему сопротивлялась, надеясь, что мне укажут иной выход. Вдруг, есть другой путь, о котором никто не знает. Было страшно чувствовать запертую внутри себя мощную силу, настолько древнюю, что она помнила не одно начало времен и не один конец. Словно дремлющее хтоническое чудовище она тихо дышала, ожидая пробуждения.       Ледяная пирамида — не самое лучшее место для поиска истины, какой бы она ни была, но меня тянуло туда с первого дня пребывания на Арнхейле, как и ко всему, что заключало в себе тьму, отпугивающую остальных.       Во сне на мне как всегда была одежда Штормового стража, с которой я привыкла себя ассоциировать: черные брюки и высокие кожаные сапоги, короткая черная туника с легкой броней поверх. К обычному черному плащу Штормового стража на плечо крепился длинный и легкий красный шлейф, означающий Командующего. В руке Гром со сложенными лезвиями.       Зайдя в Ледяную пирамиду, я направилась прямиком к колодцу, чьи стены возвышались над землей всего на полметра. Тишина этого места кружила вокруг, как блестящие пылинки в воздухе. Можно было ощущать, как что-то большое дышало, а стены пирамиды были его легкими. Подойдя к колодцу, я медленно склонилась над гладкой поверхностью и дотронулась до блестящего льда. Мое отражение было четким, как в зеркале. Я смотрела на него несколько минут, пока не почувствовала, что кроме меня в Ледяной пирамиде находился еще кто-то.       — Убей-убей-убей-убей его! — прошептали голоса со всех сторон.       Гром в руке со свистом раскрыл лезвия, готовый к исполнению приказа. Я вздрогнула и подняла голову. Каллен стоял напротив меня с другой стороны колодца, так же облаченный в одежду Штормового стража. Его светлые волосы доставали почти до плеч, пряди со лба и висков были завязаны на затылке, как это принято у мужчин Стражей. В окружении льда, голубые глаза казались еще холоднее, а лицо серым, почти без кровинки. Чистый взгляд, не омраченный гневом и яростью, многие могли бы принять за интерес, но на самом деле его спокойствие во взгляде давно стало не больше, чем проверкой того, что из себя представлял оппонент. На голову выше меня ростом и гораздо сильнее физически — он внушал мне естественный древний страх перед опасным хищником.       Мы стояли в позах, полностью отражающих друг друга, даже его глефа находилась в расправленном состоянии. Каллен поднял взгляд и осмотрел окружающие нас льдины.       — Это место пугает, не правда ли? — сказал он, довольствуясь моим сбитым дыханием.       Учащенный пульс заставлял дрожать и концентрировать внимание на всем, что в следующую секунду могло резко зашевелиться и броситься в мою сторону.       — Меня нет, — почти не слышно ответила я, словно застыженный ученик.       — Еще бы! — ответил Каллен, рассматривая стены. — Ты знаешь, что Ледяная пирамида — это гробница Арнхейл — одной из древних реинкарнаций Кисы?       — Да, — я тяжело сглотнула, стараясь не встречаться с ним взглядом. — Лорд Конг мне это рассказал.       — Я не боюсь темной ночи, я и есть тьма, — прочитал иероглифы Каллен. — Я не боюсь большого зверя, я зверь опаснее куда.       — Убей-убей-убей его, — зашептали тени.       Их голоса становились сердитыми от неисполненного приказа и вкладывали в слова больше зла и агрессии.       Я сделала шаг назад, но Гром не свернула, опасаясь, что останусь безоружна, если Каллен нападет первым. В моих снах мы дрались с ним сотни раз, каждый из которых я побеждала, но страх, что он воткнет в меня Ярость, всегда являлся первопричиной моего успеха.       — Ты этого не сделаешь, не правда ли? Не убьешь своего брата — единственного, кто у тебя всегда был, — холодно произнес Каллен, по-прежнему не двигаясь. — Потому что…       — Убей-убей-убей-убей убе-е-ей ее! — зашипели тени.       — … я не убью свою родную сестру.       — Почему? — вырвалось у меня. — Ты же делал это раньше!       — Я бы никогда не убил свою сестру, — отчетливо произнес он громче. — А в благодарность ты предала меня. Оставила в одиночестве среди своры бешеных волков!       — Я защищала себя! — слова сорвались с губ раньше, чем я могла осмыслить, что собираюсь это сказать.       Тело тянуло из стороны в сторону, чувствуя тщательно замаскированную ярость Каллена. Его глаза сощурились, реагируя на мои слова.       — Защищала себя? От меня? Я думал, что бежать тебя заставили вдруг пробудившиеся моральные принципы, а не страх за собственную шкуру!       Тишина повисла в воздухе. Меня поймали на позорной лжи самой себе в моем же собственном подсознании.       — Самое могущественное существо во Вселенной испугалось того, что ее может обидеть плохой старший брат! — он криво посмеялся над своими словами и его лицо перекосило от боли. — Эти страхи всего лишь оправдание собственной слабости, от которой ты так и не смогла избавиться! Трясешься над прошлым, вместо того, чтобы забыть отца, который нас предал и мать, сдавшую нас ему как котят, пока дралась за выдуманную свободу! Ариана была единственной, кому было до нас дело, и ее убили из-за них. Все это умерло, и твоим иллюзиям о прошлом пора умереть. Убей свою любовь к родителям, для которых ты была лишь наказанием, и возвращайся домой.       Я взмахнула глефой и наставила один из ее концов на грудь Каллена. Руки тряслись от страха и напряжения, зубы оскалились.       — Арнхейл не мой дом! Я видела, как ты смотрел на меня! Как на угрозу, от которой привык избавляться! Однажды, я ощутила в твоей душе тьму, которой раньше не видела, и испугалась, что она окончательно завладела твоим разумом. Во взгляде Каллена не было ни капли испуга.       — И кто тебя на это надоумил? Могу предположить, что любимый учитель! Если бы я хотел убить тебя, то сделал бы это давным-давно, когда ты была еще слабее и меньше. Ребенком! Когда кроме меня о тебе никто не заботился! — глаза Каллена налились влагой от злости, серая кожа покраснела, а рот так неестественно кривился, будто каждое слово давалось ему с болью. — Моя душа так же ранена, как и твоя! Я защищал тебя от лордов Хаоса, я отдал тебе всю регенерационную энергию, чтобы ты могла остаться в живых после ранения ледяным клинком. Если бы твоя смерть была моим личным интересом, ты же знаешь, Рианна, что в живых бы не осталась!       Я почувствовала едва уловимое теплое прикосновение к своей щеке и вздрогнула. Каллен будто тоже это ощутил и замолчал. Его тело заметно напряглось, глаза расслабились и стали смотреть по сторонам.       — Рианна! — сказал он и протянул ко мне свою раскрытую ладонь. Ярость сложила лезвия, Каллен уронил ее на землю. — Я защищу тебя от лордов-лидеров. Убью их всех, если потребуется. Идем!       Я вытянула руку и медленно потянулась ею к Каллену. Наши пальцы слегка коснулись друг друга. Как я и предполагала, его энергия не была настоящей, как и все, что говорил Каллен в моем сне. За него говорило мое подсознание, истинные желания и правда, которую я от себя тщательно скрывала.       Когда мы находились в одном мире, нам удавалось проникать в подсознание друг друга во время сна, со временем я научилась защищаться от этого, а Каллен — нет. Мне удавалось оставаться в его сне почти незаметной, видеть то, о чем он думал, включая мысли о моем убийстве. Сны, в которых мы дрались, не были просто снами, между нами действительно происходила борьба, из которой Каллен не выходил победителем. Возможно, это и останавливало его от того, чтобы пронзить меня Яростью в реальной схватке. Мы были крайне странными созданиями, природу которых до конца не раскрыл даже наш создатель. В нас все еще дремало нечто большее, чем то, что удалось открыть лордам Хаоса за годы обучения на Арнхейле.       Чужое присутствие перестало казаться наваждением. Я четко ощутила рядом с собой живую энергию, как когда Каллен мог проникать в мои сны. Взгляд брата скользнул ко входу в Ледяную пирамиду, и мой молнией последовал за ним.       Алан стоял позади с лицом, не менее потрясенным, чем у меня. Сердце судорожно забилось. Я обладала куда большей чувствительность, чем он, и могла осознавать, что происходило, но не понимала, как ему удалось забраться ко мне в голову, ведь никто, кроме Каллена и Ренделла из Рокаганды не мог этого сделать.       Алан испуганно смотрел на нас с Калленом. Задержавшись на мне, он провел взглядом по красному шлейфу от плеча до конца, на котором стояла его нога. Отскочив от него, словно от жалящей змеи, он едва удержался на ногах.       — Я помню его! — прошептал Каллен, тревожно разглядывая Алана. Глаза брата округлились от страха. — Это он!       В пространстве между мной и братом образовалась трещина, мгновенно расколовшая ледяной колодец, стены и потолок пополам. На головы сверху посыпался ледяной песок. Трещина между нами становилась больше и больше буквально на глазах, впуская в Ледяную пирамиду тьму.       — Рианна! — окликнул Каллен по ту сторону.       Не задумываясь, я перепрыгнула прямо в руки к брату. Красный шлейф Командующего сорвался с моего плеча и остался на другой стороне. Акур Каллена, лежавший на земле, скатился к краю разрыва и провалился в темноту.       Когда я открыла глаза, то в панике не могла вспомнить где находилась и как здесь оказалась. Лицо и шею покрывала испарина после кошмара. В каюте, конечно же, никого не было, однако странное ощущение, преследуемое во сне, пробудилось вместе со мной.       — Рен… — по привычке я протянула руку к полу, где мог бы спать Ренделл, но она повисла в воздухе натолкнувшись на пустое место.       Его не было рядом. Это ужасное чувство сдавило грудь, мурашки пробежали по влажной коже. Я сжала руку в кулак, пытаясь собрать свои чувства, и вскочила на ноги.       Из коридора доносились приглушенные звуки флейты, на их-то зов я и направилась, не теряя времени. Алан находился совсем недалеко, сидел у большого круглого иллюминатора и смотрел в темноту космоса, наигрывая губами новую мелодию. Все еще возбужденная после сна, я выхватила у него флейту и уставилась разъярённым взглядом. Алан с агрессией посмотрел в ответ, но быстро смягчился, делая мне поблажку из-за Ренделла.       — Я тебя разбудил?       Взгляд у него был усталым, а глазные сосуды красными, то ли от яркого освещения в коридоре, то ли от плохого сна.       — Ты был здесь все время? — требовательно спросила я.       — Ну… последние десять минут, — неуверенно пробормотал он. — Я думал, тебя не тревожит моя музыка. Если разбудил, то… извини. Пойду в другое место.       Мы смотрели друг на друга не отрываясь несколько секунд. Алан сказал, что был здесь все время, и он, очевидно, не спал с таким-то уставшим видом, но в его взгляде ясно читалось какое-то ужасное знание, которое он скрывал. Быть может, его просто взбудоражило мое внезапное появление.       Не знаю почему, но я была уверена, что ощущала его присутствие в своем сне, хотя понимала, что это было невозможно. Если бы Алан имел развитую чувствительность к какой-либо энергии, то я бы это распознала. Поскольку явных доказательств у меня не было, а сказать что-то разумное в ответ я не могла и выглядела сейчас попросту глупо в его глазах, мне пришлось молча отдать флейту и вернуться к себе в каюту.       — Спасибо! — послышалось позади, спустя какое-то время.       Все было так странно. Я <i>видела<i> его там, но Алан обычный человек, который не мог проникнуть в мое сознание, никто не мог сейчас это сделать, кроме Каллена и Кейя.       Нейтан сказал, что путь от Меридиана до Рейвеллина займет пять дней, если не делать остановок. Пять дней — непривычный для меня срок полета. Дом Хаоса передвигался на сверхскоростных крейсерах класса «Супернова-3000», которые преодолели бы то же расстояние за тридцать часов, но «Старсейлор» не мог развивать той же скорости, по сравнению с «Суперновой» это было летающее корыто. Папа все время жаловался, что ему нужен второй пилот, и мы думали, что им станет один из нас, когда повзрослеем. В этом мире кресло второго пилота занимал Алан, когда «Старсейлор» необходимо было переводить в ручной режим управления. Ему становилось все лучше, но много он все равно не ходил и старался не напрягать ногу.       Завтраки, обеды и ужины мы готовили все вместе. На «Старсейлоре» едой быстрого приготовления почти не пользовались, предпочитая вкусную и здоровую пищу. Морозильная камера Нейтана и Алана была наполнена замороженным мясом, морепродуктами и овощами, а на кухне хранились запасы различных круп.       Несмотря на то, что после утраты Ренделла я стала менее общительной, мне было комфортно в компании двух братьев, где особое удовольствие доставляло слушать истории Нейта о планетах, на которых он бывал, и их культурах. Я узнавала больше о своем отце и не переставала фантазировать, как бы все было, если бы мы убежали с Красных берегов втроем.       — А кто Лира? — спросил у меня Алан, когда мы в очередной раз готовили ужин вместе.       Я замерла, услышав ее имя. Мой взгляд скользнул к левому запястью, где рядом с пульсом черными чернилами под кожей было написано ее имя. Я потянула пальцами за рукав, под пристальным взглядом Алана, и закрыла татуировку.       — Это моя мама. Когда мне было девять лет ее убил владыка Космоса.       Нейтан, стоявший напротив нас, ударил по Алану красноречивым взглядом и неодобрительно покачал головой.       — Извини за любопытство.       — Ничего, — ответила я, но по сжатым пальцам, кажется, оба заметили, что мне не удалось побороть неприятные воспоминания.       Для меня это оказалось сродни удару в живот, имя Лиры никто не произносил вслух много лет. Я так и не научилась говорить об этом или спокойно переносить ее упоминание без столь открытого проявления эмоций, поэтому Каллен и Саба называли меня слишком слабой и мягкосердечной для того, чтобы сеять хаос.       — Она была повстанцем, — вдруг вырвалось у меня, в надежде, что если я расскажу историю, похожую на историю мамы из этого мира, то это расположит Нейтна ко мне больше. — Из Дома Космоса. Тогда я потеряла обоих родителей.       Взгляд Нейтана стал холодным, веки расширились. Я заметила, как он тяжело сглотнул, что выдавало его страх.       — Это случилось на Красных берегах? — спросил он.       — Да.       — Какая у тебя фамилия? Может, мы сможем найти твоих родственников?       — Рэдлейк… — сказала я первое, что пришло мне в голову. — Моих родственников там не осталось.       Я боялась завраться и еще хуже — забыть то, о чем врала. На Красных берегах все фамилии коренных жителей начинались на Рэд, я вспомнила фамилию своей подруги Дейдры Мортлейк и просто соединила их. Рианна Рэдлейк — звучит, кажется, правдоподобно.       Алан нахмурился, смотря на мои руки.       — Ты права, я никогда не встречал никого на Красных берегах с такой фамилией, — задумчиво произнес он. — Может быть, мама что-то о тебе знает. Возможно, мы действительно родственники, это бы объяснило ваше пугающее сходство.       Нейтан слегка улыбнулся и взглянул на меня с тревогой. Кажется, эта сумасшедшая версия Алана на минуту показалась ему не такой уж сумасшедшей. В правду он не поверил бы тем более.       — А где ты жила с тех пор? Чем занималась? — продолжил Алан.       — Ну… где рыбка плавает, так она себя и ведет.       Нейтан и Алан переглянулись, чуть ли не подскочив на месте.       — Ты с чего это взяла? — громко спросил Алан, переводя взгляд на меня.       Я растерялась, особенно от резко появившейся грубости в его голосе. Когда Алан начинал говорить со мной в подобном тоне, я с трудом давила в себе желание полностью отражать его поведение или начать унижать, толком не пытаясь решить, откуда во мне такая тяга начать с ним бороться.       — Что именно? — переспросил я, почти сквозь зубы.       — Поговорка, которую ты только что сказала: где рыбка плавает, так она себя и ведет.       — Это общепринятое выражение!       Глаза Алана становились все серьезнее, но я не понимала, что в этом выражении заставило его так беспокоиться. Появившееся между нами напряжение лучше всего улавливал Нейтан, он принял позу судьи и поднял обе руки в воздух, призывая нас успокоиться.       — Ребята…       — Так только Диана выражается! Если ты окажешься ее потерянной родственницей, то я не удивлюсь. Уверена, что твои родители — твои настоящие родители?       — Да ты чушь несешь!       Нейтан бросил в сторону Алана еще один выразительный взгляд.       — Что?       — Более чем уверена, — ответила я и первая глубоко выдохнула.       Так же быстро как между нами появлялось непонятное, а порой и абсурдное напряжение, настолько же быстро оно и проходило, и мы полностью забывали об инциденте, как и о своем идиотском поведении.       Находясь на «Старсейлоре», я много наблюдала за Нейтаном со стороны, и видела, что ему не давала покоя моя загадка. Он пытался понять, кто я такая на самом деле и стоило ли мне доверять. Безопасность для меня заключалась в том, что этот секрет он мог узнать только от меня, не от постороннего человека и не дойти до разгадки своим умом. Был еще Кей, который знал истину, но он давно занял позицию наблюдателя и не вмешивался в события. На уровне энергетической связи с Нейтаном, я знала, что он тоже чувствовал некие скрытые узы между нами, но не мог найти им объяснения.       И его, и Алана мучил один и тот же вопрос каждый раз, когда они смотрели на меня: почему я так похожа на Диану? Могли ли люди, не имеющие родственные связи, быть настолько схожи внешне с твоим самым ближайшим родственником? Я не знала, как смогу им это объяснить, пока мне удавалось снимать с себя всю ответственность наполовину выдуманными, наполовину правдивыми историями о прошлом. Я назвала Нейтана своим отцом, когда впервые увидела его, из-за чего мое появление казалось еще загадочнее и подозрительнее. Вряд ли он забудет об этом и не потребует объяснений.       За исключением ночи и дня после смерти Ренделла, которые я провела в глубоком сне, заснуть спокойно хотя бы на несколько часов снова мне почти не удавалось. Бесконечный рой из мыслей циркулировал в сознании постоянно, и просто не давал закрыть глаза и поддаться сладкой неге, если к таковой я хотя бы была близка. Зачастую мне снились жуткие, изнурительные кошмары после которых не хотелось уснуть снова, к тому же, странное появление Алана в моем сне не давало покоя, и я опасалась, что подобное может повториться. Приходилось подпитываться энергией, сохраненной в Громе, чтобы чувствовать себя лучше, однако что-то все же могло заставить меня заснуть, и это была мелодия Алана. Чистые и красивые звуки флейты успокаивали и очищали разум от плохих мыслей, мне удавалось забыть о боли и найти внутри себя еще немного света.       На третий день нашего пути Нейтан и Алан решили сделать остановку. Я застала их в кабине управления за обсуждением этого вопроса. Алан сопротивлялся решению брата, но они были настолько увлечены дискуссией, что не заметили, как я зашла. Нейтан находился в кресле пилота, развернутом к дугообразному дивану, где сидел Алан.       — Мы только что сбежали от одних неприятностей, ты хочешь ввязаться в новые? — парировал Алан. — До Рейвеллина осталось всего два дня.       — На Капабланке не так опасно, как оказалось на Меридиане, и там больше возможности узнать что-то о местонахождении Лары. Отец Делайя был их связным, может, ему все еще известно…       — Нет! Нам нужно домой к Кирену! Мы уже отсутствовали достаточно.       Кирен и Лара — так вот как их зовут в этом мире.       — Ты не понимаешь! Я <i>должен<i> ее найти!       — Я это понимаю, Нейт!       — Без нее я не справлюсь, я не справлюсь с этим в одиночку.       — Но ты вовсе не один!       Короткой вспышкой в моей голове пронеслась мысль, что найти Лару для него было важнее, чем вернуться к сыну. Мысль, которую мне внушал Каллен, о безразличии отца к нам после смерти матери, задержалась всего на миг и ушла обратно в небытие.       Нейтан тяжело вздохнул и отвернулся от него из-за чего мы встретились с ним взглядами. На его лице появилась надежда, что я ничего не слышала.       — О чем вы говорите? — спросила я, опираясь ладонью на стену у входа.       Алан развернул голову и посмотрел на меня, как на возможного союзника в споре.       — Нейт хочет сделать остановку на Капабланке, чтобы навести некоторые сведения.       — Всего небольшую, на пару часов, — пояснил Нейт. — Вы вообще можете оставаться на корабле и не ходить со мной.       — Я пойду! — в один голос ответили мы с Аланом и переглянулись.       — Что за Капабланка? — уточнила я.       — Крохотная планета, — ответил Нейт. — Она нам не по пути, да, но остановка там займет всего лишь один дополнительный день пути.       Он вывел на главный экран изображение Капабланки и Рейвеллина, на котором было написано, что планета в пятнадцать раз меньше нашей. Внешне она походила на безжизненный каменный шар с желтой паутинкой из света в северо-восточной части.       — Это — Город Огней, — сказал Нейтан, указывая на паутинку. — Его видно на снимках из космоса. Туда нам и нужно.       — Лара твоя жена? — спросила я напрямую. — Я слышала, как вы говорили.       Нейт всего на секунду отвел взгляд, а потом снова посмотрел на меня.       — Да.       — Почему ты ее ищешь?       — Ее работа, как бы это сказать, предполагает постоянное отсутствие, и ее бывает очень сложно найти. Она давно с нами не связывалась, что не удивительно, но сейчас ей нужно вернуться домой, она там очень нужна.       Из слов Нейтана я все поняла. Значит, неординарные способности Кирена проснулись, да такие, о которых говорилось в легендах и предсказаниях, и никто из Рэдвинов не знал, что с этим делать, как его учить. Если бы он манипулировал энергией Космоса или Хаоса, то найти учителя оказалось бы довольно просто и безопасно, но как быть с видом энергии, которую при обнаружении зарубали на корню столетиями, которую называли не просто разрушительной или поглощающей, а апокалиптической, способной стереть все до пустоты. Конечно, это приводило всех в ужас и знание о существовании такого ребенка нельзя было доверить постороннему человеку. Это еще раз доказывало мне, что Нейтан не пустит меня в свой дом, но я смогу быть где-то рядом и защитить или направить Кирена.       В энергетической пирамиде жизненная и регенерационная энергия считались наиболее важными. Разные аспекты энергии требовали отдельного изучения, кто-то больше преуспевал в боевой энергии, кто-то в энергии разрушения. Чтобы получить звание лорда Хаоса, необходимо было в совершенстве овладеть всеми аспектами энергии, подвластными хаосу. Боевая энергия и энергия разрушения, конечно, являлись моим коньком. Регенерационная энергия лучше подчинялась тем, кто был рожден со способностями к Космосу, Хаос овладевал ею с большим трудом и даже опытный лорд не всегда мог подчинить ее себе. Мы с Калленом манипулировали ею наравне с Космосом, но не могли излечить самих себя. Вместо регенерационной, помочь в излечение могла жизненная энергия другого существа, вытянуть которую крайне сложно, нужно иметь высокий уровень обучения, чтобы это получилось. Либо глефу Штормового стража.       — Хорошо, — коротко ответила я.       Нейт щелкнул пальцами.       — Двое за — один против. Решено.       — Не знал, что у нас голосование, — проворчал Алан. — Пойду приму обезболивающие, раз уж мы снова лезем на рожон.       — Ты можешь остаться на «Старсейлоре» и не лезть на рожон! — крикнул ему вслед Нейтан.       — Ага, конечно, — пробормотал себе под нос Алан, проходя рядом со мной. — Отпущу я вас, чтобы остаться здесь одному, когда вас сожрут каннибалы!       — На Капабланке есть каннибалы?! — воскликнула я, округлив глаза.       Нейтан лишь поморщился.       — Разве что в воображении Алана. Он считает, что на периферии полно каннибалов, но лично я не встречал их ни разу.       Я натянуто улыбнулась и заметила на стене рядом с креслом пилота детский рисунок, выполненный на уровне роста ребенка. Два маленьких львенка, играющих друг с другом. Своих эмоций от увиденного я снова не смогла скрыть. Мой рот приоткрылся в немом удивлении, грудь переполнила нежность от воспоминаний как Каллен привел меня сюда, чтобы сделать рисунок на стене.       — Смотри, Рианна! — сказал он, хватая меня за грудки и усаживая вместе с собой в папино кресло. — Это я, если бы был лунным львом. Я нарисовал это, когда ты только родилась, теперь ты нарисуй себя.       Мне было около пяти лет. Чтобы я нарисовала здесь что-нибудь, Каллен дал кисть, заправленную краской.       — А папа не будет ругаться? — спросила я, начиная рисовать.       — Нет, — твердо ответил брат, хотя никакой уверенности в этом у него не было.       Я тоже нарисовала льва и на рисунке казалось, будто они танцевали, прыгали или играли, а может и дрались, так как оба стояли на задних лапах, а передние подняли в сторону друг друга. Каллен сказал, что нужно написать свои имена, но не полные, чтобы никто о нас не узнал, увидев этот рисунок. Мы оставили только первые буквы имен К и Р, которые вместе выглядели как инициалы одного человека.       Рисунок в комнате управления Нейта был немного другим, но на нем тоже были два танцующих льва и инициалы.

КР

Кирен Рэдвин

      — Когда мы приземляемся на Капабланку? — спросила я.       — Через сорок пять минут. Город Огней находится на острове, там может быть прохладно, поэтому оденься потеплее.       Я кивнула и быстрым шагом направилась в каюту Дианы, успев обогнать хромающего Алана, который недовольно зашипел мне в спину. В каюте Дианы я выложила из своей сумки ненужные вещи, оставила только акур и монетообменник. Холщовая куртка, которую я украла у рожденной в Хаосе, оказалась слишком большой, мне приходилось запахивать ее и затягивать на талии ремнем. Когда перед посадкой я вышла из своей каюты, Алан вежливо намекнул, что куртка похожа на тряпку для ног.        «Это ты похож на тряпку для ног», — мысленно проворчала я, и тут же одернула себя.       Корабль они садили вдвоем, мне оставалось только наблюдать за огнями, находящимися по ту сторону стекла, и крепко держаться за подлокотники дивана. Ремень безопасности удерживал так слабо, будто его давно хотели оторвать из-за непригодности, но в конечном счете оставили. При посадке этого корыта, меня словно прижало невидимой рукой к дивану, по телу пронеслись одновременно жар и холод, а уши заложило до сильной боли.       Никогда не любила летать. В детстве мне казалось это веселым занятием, но затем все межпланетные перелеты, которые я совершала, были с целью убить кого-то или заставить его подчиниться Дому Хаоса посредствам страха и насилия. В космосе царила темнота и лед — две вещи, которые я одинаково ненавидела. Он похож на бесконечный в своих просторах Арнхейл, где так же темно и холодно. Место, куда приходишь в ночных кошмарах и видишь страшных монстров.       — Все в порядке? — спросил Нейт.       Мы уже приземлились, и оба пилота поднимались со своих кресел, пока я с замороженным лицом сидела все в той же позе. Нейтан наклонился и отстегнул мой ремень безопасности.       — Да. Не люблю посадки.       Я выдохнула и пошевелилась, проверяя степень тошноты и головокружения.       — Если заложило уши и тошнит…— Алан накрыл руками свой посох и оглядел меня сверху вниз. — То тебя может утешить мысль, что мне еще хуже.       Нейтан замер между нами, переводя взгляд с одного на другого. Он понял, что снова оказался меж двух огней, которые вот-вот образуют единое пламя.       Я сощурила глаза.       — Если тебе еще хуже, то тебя может утешить мысль, что мне безразличен уровень твоего физического потенциала, — холодно ответила я, заставляя Алана выдавить ухмылку.       — Побереги свою восприимчивость до…       — Мы можем идти?! — не вытерпел Нейтан и повысил голос. — Пожалуйста! Ваши стычки на пустом месте начинают меня бесить! Вы друг другу небезразличны…       — ЧТО? — в один голос воскликнули мы и оскалились в сторону Нейтана.       —… но мне нужно найти свою пропавшую жену. Так что, пожалуйста, — Нейтан обеими руками указал на выход. — Пойдемте!       Я коротко взглянула на Алана и вышла первой.       Город Огней оказался небольшой горной деревней, рядом с которой было очень трудно найти хорошее место для корабля. Нейтан посадил «Старсейлор» в ущелье, недалеко от входа в город. Недалеко для нас, но на достаточно длинном и тяжелом расстоянии для Алана, который героически делал вид, что способен преодолеть его наравне с нами. Единственное на что он сетовал — это, что на периферии выбирают примитивные названия для поселений и припомнил еще несколько Городов Огней на разных планетах.       Ночь была теплой и нежной, но с холодным ветром. Как только мы спустились по посадочному мостику, перед нами открылся вид на город, где все улицы, плотно набитые одноэтажными постройками с кривыми крышами разных форм и размеров, вели к высокой центральной башне. Город пересекали растяжки с красными флажками, которые подсвечивались светом от улиц, заполненных людьми в красно-оранжевых одеждах и накидках песочного цвета, защищающих их от ветра. Рядом с ними чужаки вроде нас быстро бросались в глаза, однако смотрели здесь на пришельцев с большим расположением и приглашали выпить травяного чаю. Нейтан объяснил мне, что в Городе Огней любят жить ночью, а не днем, с восходом солнца их жизнь прекращается, улицы пустеют, а огни угасают. Алан незамедлительно выдвинул теорию, что Город Огней населяют кровопийцы, или еще хуже — каннибалы, и был полностью проигнорирован нами.       — Мне нужно найти отца Делайя, — сказал Нейтан, останавливаясь посреди улицы. — Одному это будет гораздо проще. Встретимся у темной башни через час? Пока просто… гуляйте, и постарайтесь не забрызгать друг друга ядом.       Я послушно кивнула, Алан раскрыл рот, чтобы возразить, но Нейтан уже покинул нас. Даже не посмотрев друг на друга, мы двинулись в одном направлении, и пока Нейтан не повернул у темной башни налево, я следила за его спешно передвигающейся фигурой.       Говорить с Аланом, как и придумывать темы для разговора, мне совершенно не хотелось, да и ему, кажется, тоже. Я старалась не думать о Ренделле и не оглядываться, чтобы узнать, не слишком ли он отстал от меня. Его отсутствие рядом порой настолько остро ощущалась, что казалось, будто само пространство и время начинают кровоточить. Очень жаль, что даже в своих снах я его не видела, а если бы это было не так, то с появлением Ренделла любой кошмар был бы разрушен. Даже если я вернусь в мой мир, своего единственного действующего союзника я потеряла и ждать мне больше некого.       — Эй, сестра! — раздался позади голос Алана. — Меня подождать не хочешь?       Не оборачиваясь, я остановилась, чтобы поменьше выслушивать ворчание. Мой взгляд скользнул к переулку, где скрывались обустроенные алтари, с десятками горящих свечей и украшениями из цветов. Один из них находился у стены, из которой смотрело красочное изображение Кисы, окруженной светом и тьмой. Одета она была как жители Города Огней, лицо выражало скорее умиротворение и покой, а не агрессию, как статуя Кисы в Самаре. Они были настолько разными, но почему-то все равно узнаваемыми.       Забыв об Алане, я двинулась на свет Кисы, завороженно рассматривая ее изображение в залитом теплым светом переулке. Пожилой человек в песочной накидке плавно завернул туда с главной улицы, волоча за собой тележку со связанными свежими и засохшими букетами. Он заменил на алтаре Кисы сухие цветы и незамедлительно удалился.       Еще один культ?       Я завернула в переулок и остановилась напротив изображения. Сколько бы мы не оказывались на периферии в моем мире — я нигде не встречала развитых культов и их последователей. Может, Дом Хаоса или Космоса всех их уже уничтожил к моменту моего взросления, а может, мы были просто не в тех местах. Во всяком случае, я редко думала и вспоминала об этой истории. Истина, какой бы она ни была, захоронена вместе с Кисой.       Алан доковылял до меня и остановился, без особого интереса разглядывая изображение богини-разрушительницы. Ни на одного из нас она не смотрела, ее спокойный взгляд был обращен в пустоту и не внушал ни плохих мыслей, ни плохих чувств.       — Почему ей поклоняются? — спросила я Алана. — Я этого не понимаю. Она же чудовище!       Алан усмехнулся, давая понять, что ему известно гораздо больше. Он сложил руки на посохе и развернулся ко мне, чтобы мы лучше видели друг друга.       — А какую историю о Кисе ты знаешь?       Я постаралась припомнить все, что мне когда-либо было о ней известно, ее биография постоянно пересказывалась по-разному, но главное, что никогда не менялось — Киса убийца людей и разрушительница миров.       — Киса и ее сородич — лорд войны Хан развязали войну и вместе с Домом Хаоса захватили власть над галактикой, убив в кровавой резне миллиарды тех, кто сопротивлялся и не захотел подчиниться им и Дому Хаоса. После, Киса и Хан развязали междоусобицу, в результате которой Хан был убит Кисой, а ее убили мессии Космоса. Она умерла в сильнейших муках и прилюдно, как того и заслуживала.       Я замолчала и опустила взгляд на горевшие свечи, Алан все еще смотрел на меня, ожидая, наверное, что я скажу еще что-нибудь, но мой рассказ был окончен.       — Ну и мрачная история! — хмыкнул он. — Киса никогда не принадлежала ни Дому Космоса, ни Дому Хаоса, между которыми похоже всегда шла война, разрушающая все, что создавал Хаос, и все, что существовало и процветало благодаря Космосу.       Мне уже становилось скучно. Алан тянул в сторону сказочной версии, где Киса наверняка представлялась как нежный цветок, выросший из земли, чтобы спасти весь мир.       — Киса и Хан угрожали уничтожить всю галактику, если война не прекратится, Дом Хаоса им просто подчинился, но Хан взбунтовался против всевластия Кисы и перешел в Дом Космоса, он предал ее и помог Дому Космоса убить Кису, после чего его самого и владык Космоса убили отроксы.       Алан очень осторожно произнес последнее слово, чтобы не вызвать во мне лишние волнения.       — И в галактике снова восстановился мир, — добавил он.       — Звучит как легенда для детей.       — Так и есть. Эту версию я слышал от учителя, которому было лет за семьдесят, и он мнил себя пророком. Что в действительности было — кто знает. Я верю в одно — ее предназначение уничтожить мир и только кризис во Вселенной заставляет Кису пробудиться.       Алан кивнул в сторону улицы, с которой мы свернули.       — Пойдем?       Он был прав в том, во что верил. Какие бы мифы не слагали о Кисе, ее цель появления на свет — его уничтожение. Она символ наказания, палач бога, поэтому ей поклонялись в Самаре — городе, который был сплочен ненавистью к Дому Космоса и Хаоса. На Капабланке Кису воспринимали немного по-другому, скорее как источник разума и света. Сказочного мессию.       — Знаешь, как ее имя переводится с верхнего ейве? — спросил Алан пару минут спустя, откуда-то зная, что мои мысли все еще были о богине разрушений.       — Это язык, на котором говорили первые люди, заселившие Рейвеллин? — спросила я, припоминая что-то из истории.       — Да. С верхнего ейве ее имя переводится как «перерождение», а с нижнего ейве «обрести вечность», что, в принципе, одно и то же, если подумать. Когда Киса уничтожит все до пустоты — мир переродиться.       — А перерождение без смерти невозможно, — продолжила я его мысль, и Алан похвально кивнул. — Откуда такие познания в истории Кисы? Чем ты занимаешься на Красных берегах?       — Я фермер, — уверенно и гордо произнес он.       На Красных берегах было несколько экоферм, одной из них занималась моя семья, за счет чего и существовала. Ее основал покойный дедушка Лекс Рэдвин, но в то, что Алан был фермером, мне верилось с трудом.       — Ты не фермер, — прыснула я. — Я видела до какого состояния ты довел клубнику в каюте Дианы.       — У меня не всегда все хорошо получается! Ладно. Я один из управляющих фермы. Выстраиваю оптимальные маршруты для тракторов, опекаю дронов, собираю всю нужную информацию о погоде и нормализованном индексе растительности, короче… я отвечаю за технику на ферме, а Диана главный фермер. Она знает все о растениях, что им нужно, а главное — как их вырастить, но мама не любит технику, она считает, что для человека намного полезнее общаться с землей и жить в гармонии с природой.       — Она права, это древнейшее правило жизни на обитаемой земле.       — Ну а чем ты занималась, до того как попала в Самару?       В прошлый раз ответ на этот вопрос он так и не получил, а я напустила еще больше тумана на свою личность.       — Я работала на грузовом корабле универсальным помощником и много путешествовала, но все равно не люблю быть в космосе. Там много пустого, не обработанного энергией хаоса пространства, на земле мне гораздо лучше.       — И сколько лет ты жила на этом корабле?       — Почти все время, как покинула Красные берега.       И я почти влюбилась в эту легенду, представив ее в своем воображении как возможный вариант нашего существования. Если бы мы сбежали вместе с папой, поменяв «Старсейлор» на другой корабль и взяв другие имена. Я бы приспособилась выполнять любую работу на корабле, мы бы никогда не останавливались на одном месте и меняли один город на одной планете на другой город на другой планете, одно небольшое поселение на огромный полис. Я бы провела в мертвом пространстве открытого космоса большую часть жизни, если бы рядом со мной были папа и Каллен. Этот план казался таким легким, а выдуманная жизнь такой счастливой.       — Должно быть, лунному льву на корабле все удивлялись, — сказал Алан, намекая на слабое место в моей легенде.       И это действительно было так. Ренделл говорил, что мы покинули Красные берега вместе, я — что жила с тех пор на корабле. Лунные львы путешествовали вместе с нами на «Супернове», жили на ледяном Арнхейле, они привыкали к любой обстановке, прямо как люди, но их животное нутро все равно хотело бы жить в месте, похожем на Красные берега.       — Ренделл почти всю жизнь прожил в неволи. Лунные львы привыкают к разнообразным условиям, они же мыслят, как люди. На корабле и льву найдется работа.       — Ты сказала Нейтану, что у тебя был брат, — Алан старался придать своему голосу сочувственный тон, чтобы не испортить едва завязавшуюся доверительную беседу.       Мне вдруг стало душно, но не от того, что Алан рассматривал меня под микроскопом. Звуки начинали раздражать, а все тело охватил невидимый ледяной покров, будто в энергетических потоках вокруг произошло сильное колебание.       — Да. У меня был брат, — ответила я, пытаясь собраться. — но… боюсь, что теперь я мертва для него.       — Вы были близки?       — И да, и нет. Между нами произошел серьезный конфликт, который все перечеркнул. Если вернусь и найду его — не переживу этой встречи.       Алан округлил глаза от удивления.       — Тогда тебе лучше остаться с нами! Не могу себе представить, чтобы я сказал то же самое о Нейтане.       — Значит, тебе повезло.       Мы продолжили путь, снова не зная, о чем друг с другом разговаривать.       — Смотри!       Алан указал на стеклянный короб, в котором, словно птица в клетке, находился аниматрон. Нижней части своего тела он лишился, его туловище начиналось прямиком из дугообразного стола, где аниматрон раскладывал большие старые карты с темно-золотыми и черными рисунками. Его короб был украшен картинами с изображениями солнца, черной звезды, Кисы, колеса времени и бесконечности. Машина печально оглядывала улицу и прислонялась руками к стеклу, надеясь, что ее кто-то заметит. Голубые глаза-огоньки, с имитацией человеческого разреза и зрачка, смотрели как печальные праздничные огни гирлянды, время которой прошло.       — Никогда не видела такого грустного аниматрона.       Бледное лицо Алана засияло от энтузиазма.       — Давай к нему подойдем!       — Ты хочешь знать свое будущее?       — Почему нет? Тебе разве неинтересно? Пойдем! Ему, кажется, очень одиноко.       Я не стала возражать и, оглядев короб аниматрона-предсказателя еще раз, двинулась к нему вместе с Аланом.       — Сколько будут стоить два предсказания? — вежливо спросил он.       С жужжащим механическим звуком аниматрон удивленно отдалился от стекла. Кажется, на него давно никто не обращал внимания и не разговаривал. Может, местные жители не поклонники прогнозов из стеклянного ящика.       — Для гостей Города Огней первое предсказание бесплатное! — ответил аниматрон мягким мужским голосом.       Алан обернулся ко мне с самодовольной улыбкой и получил в ответ скучную ухмылку. Я взглянула на аниматрона повнимательнее, стараясь определить для каких целей его создавали изначально. Корпус был слишком стройным и хрупким для боевого робота и даже сапёра, их тоже больше не производили после восстания машин. Хоть в чем-то Дом Хаоса, Дом Космоса и Империя сходились во мнении. Производство аниматронов и роботов выше класса «Медицинский», предназначенных, в основном, для кораблей, было запрещено и на риск не шли даже пираты и контрабандисты. Боевые роботы среди их товара все же встречались для незаконных развлечений, но с серьезной перепрошивкой системы.       — Какого ты класса? — спросила я, и аниматрон повернул голову ко мне.       — Класса «Социальный», модель «4.9. Экскурсовод», — аниматрон с досадой развел руками, обращая наше внимание на то, что нижней части тела у него нет. — Упраздненный, что очевидно. Итак, кто будет первым?       — Наверное, я! — вызвался инициатор идеи.       Аниматрон взял в руки колоду карт и за несколько секунд перемешал ее, затем поднес к прямоугольному отверстию и попросил Алана сдвинуть стопку карт левой рукой на себя. Когда указательный палец Ала разделил колоду на две части, аниматрон положил их в разные концы своего стола, а затем разложил веером.       — Следуя своей интуиции, выберите семь карт.       Алан выполнил его просьбу. Аниматрон несколько секунд смотрел на карты, а затем приклеил их к стеклу между нами в той очередности, в которой они были вытащены.       — Эта карта вашего прошлого, — аниматрон указал на первую.       На ней был изображен человек в мантии, держащий огонь над акуром, чашей, деньгами в старой форме и ледяным клинком.       — Указывает на ваше уникальное происхождение.       Улыбка Алана слегка дрогнула.       — У вас есть бесценный дар и высшее предназначение, которое надлежит исполнить в будущем. Большой потенциал.       Аниматрон указал на следующую карту с рисунком человека на опущенном мостике космического корабля.       — Сейчас вы находитесь в пути. Как в физическом, так и в духовном.       Следом шла карта, изображающая девушку и юношу, чьи руки связаны красной нитью, за ними карта с мертвым человеком, в спину которого воткнуто десять ледяных клинков. Я взглянула на три последних: снова веселые влюбленные, пьющие из золотых кубков, после них карта с башней Космоса, в которую ударяет молния, и финал расклада — человек плачет над упавшими на землю кубками.       — У вас есть возлюбленный человек.       — Марта, — подсказал Алан.       — Но ваши судьбы не связаны, этот союз важен только для одного. Вы полюбите другую девушку, но…       — Наши судьбы не связаны! — довольно оптимистично предположил Алан.       — Ваши судьбы связаны, но вы не сможете с ней остаться. Слишком много событий произойдет. Вы будете очень несчастны, мой господин. Очень.       Алан спокойно хмыкнул, нисколько не изменившись в лице. Предсказание аниматрона имело вполне обычный жизненный расклад: тебе разбивает сердце одна девушка, ты встретишь другую, которая тоже разобьет тебе сердце.       — Теперь твоя очередь, Ри!       Он жестом пригласил занять свое место. Я решила не тянуть, чтобы это побыстрее закончилось. Аниматрон перетасовал колоду и попросил меня сделать те же манипуляции. Увидев мой выбор, аниматрон задумался сильнее, чем над картами Алана. Почти минуту он ничего не отвечал и не двигался, возможно, отключившись. Я вопрошающе посмотрела на Алана.       — Может, он завис? — прошептал он.       — Много боли в вашем прошлом, — произнес наконец-то аниматрон, разглядывая первую карту.       Еще немного выждав, он приклеил ее к стеклу. На картинке была изображена плачущая девушка, прикованная к постели девятью ледяными клинками. Небо над ней было черным без единой звезды или любого другого космического объекта.       — Прошлое причиняет вам боль, и именно она привела вас туда, где вы сейчас.       На второй карте человек, прикованный к дереву тремя мечами, воткнутыми прямо в грудь. Небо за ним было розовое, закатное, а дерево и сам силуэт серым. Аниматрон указал пальцем на эту карту. Краем глаза я заметила, что взгляд Алана сосредоточился на моем лице.       — Настоящее — разбитое сердце. Вы человек, у которого есть власть, но вы ею не распоряжаетесь. Следующие карты показывают возвращение домой, большое сражение в будущем, ребенка и смерть старого друга.       Аниматрон ошибся: будущее уже стало моим прошлым, смерть верного друга, сражение, все это прошло, но о каком ребенке шла речь? Я встряхнула головой, поняв, что восприняла предсказание на картах, сделанное бесчувственной машиной, слишком серьезно. Это же обычное уличное развлечение, за которое у нас даже не взяли денег!       Я развернулась к Алану, бросая в его сторону побудительный взгляд завершить наше знакомство с предсказателем и уйти, но тот словно примерз к земле.       — Спасибо! — наконец-то отреагировал он. — Нам пора. Еще раз большое вам спасибо!       — Всего доброго! Света и огней!       Алан положил руку мне на плечо, чтобы я помогла ему с перемещением. Он внезапно ослаб и осунулся, будто у него забрали какую-то часть энергии. Я обхватила его за талию и лежавшую на моем плече руку.       — Извини, вы с Нейтаном были правы, я должен был остаться на корабле, — сказал он совершенно спокойно. — Предзнаменование несчастья меня ослабило.       — Ты просто ревнуешь, здесь же все ясно.       — Нейтана к тебе? Возможно!       Мы направились к темной башне. Расстояние до нее оставалось совсем небольшое, у подножия находились широкие плиты, застеленные соломенными подушками. Между трепещущими красными флажками вместе с пряно-цитрусовым запахом горячих напитков путешествовало легкое, грустное дыхание флейты. Я так редко слышала музыку, что обращала внимание на малейшее музыкальное волнение в воздухе, и на душе появлялась маленькая радость. На войне звуки совершенно противоположные музыке, они не порождают внутри ничего, кроме ужаса, хаоса и страха за собственную шкуру.       Мы добрались до темной башни и присели на соломенные подушки. Напротив, в углублении, сделанном в стене дома, находился очередной алтарь Кисы, только на сей раз рядом с гладкой белой статуей девушки, собирающей на себе блики, стояла мужская фигура, сломанная по пояс.       — Это лорд войны? — предположила я, указывая Алану на статую.       Он быстро отвлекся от созерцания высоты темной башни и взглянул в указанном направлении.       — Конечно! Из той версии, где Хан предал Кису.       Меня начинало тошнить ото всех мифов и культов, которые за последнее время встретила больше, чем за всю свою жизнь.       Поняв, что я скучная собеседница, Алан вынул из внутреннего кармана плаща изогнутую флейту, состоящую из нескольких пустых трубок разной длины, поднес ее к губам и направил струю воздуха в трубку. Заиграла его любимая мелодия. Я наблюдала за ним краем глаза, завидуя такой простой способности создавать что-то хорошее и красивое. Моим главным и единственным талантом была способность убивать.       — Хочешь попробовать?       Алан протянул свой музыкальный инструмент, на который я с испугом посмотрела. Мои пальцы осторожно обхватили хрупкий предмет, будто это было что-то нежное, вроде цветка. Он усмехнулся, увидев мою стеснительную позу и подсказал сесть ровно и выпрямить спину, а флейту уверенней держать напротив рта.       — Я никогда не играла на музыкальных инструментах, — призналась я, после того как выпустила струю воздуха и получила резкий звук.       — На вашем корабле совсем не было музыкантов? Я бы там с тоски помер!       — Да. Ты бы точно…       На пару секунд он задержал на мне пристальный взгляд.       — Да ты своим дружелюбием можешь и медведя с ног сбить!       Я улыбнулась, чувствуя искреннюю радость из-за его шутки.       Алана, кажется, устраивал стиль общения, основанный на взаимном подтрунивание, но не со злыми намерениями. Я привыкла четко расставлять границы, когда заходила в личное пространство человека, как правило демонстрируя свое доминирующее положение. Отношения со Штормовыми стражами, находящимися непосредственно у меня в подчинении, отличались от тех, что связывали со Стражами Каллена. Как и все существа из его близкого окружения, они испытывали ко мне неприязнь. Если Каллена не было рядом, им приходилось выполнять и мои приказы тоже, но сопровождалось это скрипом зубов и холодными взглядами. К их любви и нелюбви я испытывала полное равнодушие, выдерживая четкую позицию командующего и нерушимое внешнее спокойствие.       Моими самыми близкими друзьями из Штормовых стражей были Дейдра Мортлейк и Сэт Март, которого прозвали Шрамом за тонкую белую полосу, проходящую от левой брови почти до уголка губ. Шрам ему оставил ледяной клинок, еще когда Сэт был просто рыцарем Хаоса. Регенерационная энергия не избавляла нас от шрамов, оставшихся после ранений оружием Космоса. Шрамы, маленькие и большие, в форме четких линий или серебряных дуг, хаотичным узором покрывали мое тело. Мы их не замечали, не мерились величиной или количеством, только шрам Сэта привлекал внимание и вызывал восхищение не потому, что он получил ранение ледяным клинком на половину лица, а из-за человека, который его им одарил. Владыка Эль Ранд. В иерархии Дома Космоса он занимал то же место, что и лидеры Хаоса. Сэт сумел выстоять перед Эль Рандом, проявив храбрость и упрямство, хоть и не ранил его в ответ. Я всегда считала, что он станет великим лордом и однажды взойдет до лидера, но пророчить то же самое для себя, я не могла. Каллен не без тщеславия твердил, что я была хорошим воином, но бездарным полководцем и правителем, что Дом Хаоса постигнет участь погибших цивилизаций, если правление перейдет ко мне в руки. Все верно, мое место не среди командующих и не среди лидеров. Я и сама это хорошо знала. Мне хотелось быть отшельником, как Кей.       Мои мысли унеслись далеко от Алана и темной башни, куда вернулись со следующей песней флейты. Звезды на небе блестели, как белые камешки на песчаном дне, отражая в прозрачной воде солнечные блики. Набрав в грудь холодного влажного воздуха, я выдохнула его в отверстия флейты. Легкая, свистящая мелодия снова запрыгала между нами и растворилась в темноте.       Несмотря на отвлекающую и радующую музыку, ко мне начало подкрадываться тревожное чувство. Оно давило на плечи, кралось по спине и плечам, словно насекомое. Я посмотрела на открытые для взгляда улицы. Город Огней был спокоен. Его огоньки все так же умиротворенно мерцали, потоки света разливались по улицам и застывали тенями на стенах.       — Научишь меня той песне, которую ты обычно играешь?       — «Таинственный сад»? — переспросил Алан. — Она слишком сложная для новичка. А что? Она тебе понравилась?       — Пока я слышала только ее.       Он усмехнулся, забирая у меня свой музыкальный инструмент.       — К ней есть слова, но Диана не любит, когда кто-то поет «Таинственный сад». <i>«Веришь или нет — уже расцвел твой сад; Это случилось на Красных берегах»<i> — слышала когда-нибудь?       — Нет.       — Мама говорит, что эта песня о болезненной любви, а любовь должна приносить радость.       Я поморщилась, делая вид, что мой взгляд прикован к огням в алтаре Кисы. Любовь, которую я до этого испытывала, не приносила больше боли, чем радости. Родители, брат, бета, друзья. Половина из них мертвы из-за меня, для другой мертва я. Каллен сейчас разорвал бы меня на части, посмей я вернуться, вне всяких сомнений, ярость закрыла бы ему глаза и поглотила разум. В сильнейшем приступе, он бы даже не понял, что убил меня, настолько брат становился безумен. Друзья… они наверняка пытались найти объяснение моему поступку, оправдать предательство, но лучше им позаботиться о себе, мои Штормовые стражи наверняка перешли под командование Каллена.       Вздрогнув от возникших перед глазами видений о междоусобице среди Стражей, я постаралась оградить от себя эти мысли невидимой стеной, и чтобы отвлечься взглянула на башню. Резкий звон в ушах с болью пронзил голову и начал усиливаться, пока полностью не оглушил меня на несколько секунд, а затем стал пропускать четкие ритмы пульса. Так тело предупреждало о присутствии рядом сильнейшей энергии Космоса на уровне, постигнутой владыками. От остальных исходили едва ощутимые слабые вибрации.       Темные крылья скользнули прямо над нами. Я видела их над своею головою десятки раз, как они закрывали собою солнце, если было солнце, как они тенью опускались на луну, если была луна, как они появлялись из тьмы, если была тьма, и белое пламя падало с высоты полета этих крыльев.       В небе раздался крик, похожий на птичий, похожий на звериный, но вне всякого сомнения, он всегда оповещал о том, что это крик хищника. Рожденные в Доме Космоса имели удивительную особенность общения с окружающим миром. Она заключалась в том, что они могли приручить любое животное, и владыка Космоса Эль Ранд, совсем недавно появлявшийся в моих мыслях, конечно же, выбрал самое опасное из них — гигантского крылатого хищника. Это было одним из великих достижений, которым он не переставал гордиться — подчинить себе волю другого существа, к тому же столь опасного и сильного, как темный феникс. К счастью, в галактике их было совсем немного, на всю армию Космоса приходилось только одна такая тварь — Мрак. Его твердые перья блестели, словно алмазы. Кожа, обтягивающая темные крылья, была настолько прочной, что ни одно лезвие, изготовленное обычным человеком, не способно ее проткнуть.       Мрак мог передвигаться по небу бесшумно, как и любая птица, пока не издаст свой клич, но я хорошо знала этот порывистый, тихий ветер, который опускали на землю его крылья. Само присутствие Мрака можно было ощутить, если как следует прислушаться к внутренним ощущениям. Похожее возникает, когда оказываешься один в темной-темной комнате и кажется, что за тобой кто-то наблюдает. Смотрит в спину, а может быть, кто-то стоит прямо перед тобой и присматривается к твоему лицу. Феникс мог оставаться в темном небе почти незаметным, сливаясь со тьмой космоса. Благодаря этому за ним всегда был эффект неожиданности во время ночных сражений, а появись Мрак на Арнхейле, где солнце никогда не поднималось — мы бы вовсе не отличили его от черноты космоса, вот еще почему феникса было сложно убить.       Если Мрак появился над Городом Огней, то его хозяин Эль Ранд где-то рядом, он никогда не отпускает своего питомца одного и не только из соображений безопасности уникального и опасного существа — без направления Эль Ранда, Мрак начинал жечь без разбора и своих, и чужих.       Алан поднялся на ноги следом за мной, тревожно наблюдая за парящим в небе фениксом. Его рот приоткрылся от ужаса и восхищения, наверняка, прежде он его никогда не видел, в то время как мне Мрак ничего, кроме мысли держать в голове еще одну проблему, не внушал.       — Надо найти Нейтана! — произнес мою мысль Алан. — Но я понятия не имею, куда пошел мой брат!       — Если здесь темный феникс, то и владыка Космоса тоже, а вместе с ним ни меньше дюжины рыцарей в рейде! Кто такой отец Делайя? Куда Нейтан пошел за ним? — поспешно спросила я.       — Да он простой учитель медитации!       Учителя медитации обычно жили в местах уединённых, вроде храмов или башен, я видела, как Нейтан повернул налево, когда дошел до темной башни, и немедленно бросила взгляд в ту сторону. Вдали, на подъеме, виднелась загнутая крыша храма, покрытая керамической плиткой и увенчанная фигурками животных — ни что иное как Храм Гармонии, куда приходили за обретением душевного равновесия и единения с окружающим миром. Мне не стоило что-то говорить, чтобы Алан подхватил мысль и направил ее верном направлении. Мы коротко переглянулись и двинулись к храму, осторожно оглядываясь по сторонам. По Городу стали раздаваться крики, звон и грохот разбивающегося камня.       — Продолжай идти дальше, — тихо произнесла я, когда Алан стал колебаться и реагировать на поднимающиеся волнения. — Иди дальше.       Я перебирала возможные причины, почему сам владыка явился в эту отрезанную от большого мира горную деревню, про которую знать никто не знает. Эль Ранда повстанцы никогда не интересовали настолько, чтобы лично заявляться к какому-то учителю медитации разбираться что ему известно, да еще и приводить с собой любимого питомца. Нет, здесь происходило что-то значительнее, чем мятеж, иначе владыка не удостоил бы Город Огней такой части.       Не успели мы пройти и четверти пути до Храма Гармонии, как из переулка на нас вышел сам Эль Ранд в окружении рыцарей Космоса. Как я и предполагала — ни меньше дюжины. Поскольку он не привел с собой хранителей Космоса и воинов, то большого сражения не планировалось. Лицо владыки было спокойным, все с той же кривой улыбкой и горящей, словно язычки пламени, хитростью. Он был невысоким, что только подчеркивала длинная синяя накидка с серебряной каймой и высоким горлом. На затылке в коротко стриженных черных волосах четко пробивалась седина. Каллен сравнивал Эль Ранда с драным вороном, в то время как все его черты лица, жесты и голос делали владыку больше похожим на лиса.       С хитрой улыбкой он наконец-то посмотрел на меня, с первой же секунды зацепив взглядом, словно крючками. Самодовольная улыбка Эль Ранда превратилась в оскал. На мгновение мне показалось, что он узнал меня, я тут же одернула себя от мысли, что это возможно, и владыка прошел мимо.       — Ты раньше его видела?       Руки Алана дрожали, но он пытался скрыть это от меня. Я ничего не ответила, только подтолкнула его, чтобы мы пошли дальше. Не удержавшись, через пару шагов я обернулась в сторону владыки Космоса и его свиты.       Рыцарь взмахнул ледяным клинком над алтарем Кисы и без особого труда разрушил статую. Верхняя половина богини пала на землю и раскололась на грубые куски. Мрак громко вскрикнул в небе, оглушая нас до боли в ушах.       Эль Ранд остановился и рыцари Космоса, словно его тени, замерли в то же мгновение. Владыка в пол оборота повернул голову в нашу сторону, а затем развернулся полностью. Я едва успела отвернуться, чтобы он не заметил, как я наблюдала за ним. Мрак стал снижаться и уселся на кирпичную башню, не такую большую как темная, но достаточно крепкую, чтобы выдержать его вес.       — Иди дальше, — прошептала я Алану, глядя на феникса исподлобья.       Кроме нас по улице, ведущей к Храму Гармонии, никто не поднимался, двери домов с хлопками закрывались, наверное, впервые за очень долгое время гостеприимного Города Огней. Испуганные глаза смотрели из щелей, боясь, что кто-то чужой приблизится к их дому. Я с облегчением обнаружила, что от Храма Гармонии в нашу сторону стремительно направляется Нейтан. Теперь между нами было всего метров двести.       — Добрый вечер! — раздался голос Эль Ранда.       Мы остановились, не сомневаясь, что приветствие было обращено к нам. Ну вот и всё. Замерев, как статуи Кисы и Хана, мы взглянули друг на друга и нехотя повернулись к Эль Ранду.       Моя последняя встреча с владыкой закончилась для него глубоким потрясением. Это случилось при битве в тот же день, когда я убежала. Мрак появился в небе над двумя сражающимися армиями и опускал на территорию, где стоял Хаос, белое пламя. По одной из легенд Киса погибла от пастей фениксов, которые прилюдно съели ее по приказу Космоса, Эль Ранд в глубине души полагал, что страх перед хищниками передался и мне, но Мрак устрашал меня не сильнее остальных. В свою последнюю битву я бросила в него акур. Пролетев в сложенным почти все расстояние, Гром раскрыл лезвия у самой цели и пронзил ее. Феникс трагически вскрикнул, привлекая внимание двух армий и самое главное — Эль Ранда. Мне жаль, что я не видела его лица, но вне всяких сомнений, он с ужасом наблюдал за тем, как погибало, наверное, единственное существо, которое он любил. Фиолетовый свет окутал птицу изнутри и разгорался сильнее, пока она пикировала вниз с истошными воплями. Как только тело коснулось земли и протащилось еще на несколько метров, распугивая воинов, апокалиптическая энергия разорвала феникса изнутри, превратив в ничто. Каллен несколько раз пытался убить Мрака и лорды тоже, особенно, если Эль Ранд сидел верхом на нем, а мне удалось это сделать так просто, с первой попытки. Обе армии остановились, наблюдая за почти стихийным зрелищем. Энергия, словно ядовитый туман, словно языки пламени, словно жалящие змеи начала тянуться во все стороны, отпугивая и Космос, и Хаос, которые до конца не знали ее природу. Гром, сверкнув ярче молнии, втянул ее в себя. Сейчас я прекрасно понимала, что творилось в сердце Эль Ранда в тот момент. Он лишился единственного преданного себе существа, которое любило его больше, чем самого себя. Боль и злость стали его единственными мерами времени и пространства. Сейчас, я могла ему посочувствовать.       — Сумрак, — владыка указал на дышащего нам в спины феникса, будто его можно было не заметить. — Проявляет к вам повышенный интерес.       Эль Ранд остановился напротив нас и стал поочередности оглядывать лица. Его серые глаза с интересом смотрели на меня и с не меньшей заинтересованностью на Алана. Он выпрямил спину и старался выдержать взгляд владыки. Исходящую от Эль Ранда энергию можно было сравнить с надвигающейся стеной, настолько подавляющей она была, и настолько сильно ощущалась.       — Мы знакомы? — он хитро улыбнулся, в очередной раз переводя взгляд на Алана.       — Нет! — короткой и тихо ответила я, немного оборачиваясь, чтобы увидеть насколько к нам близок Нейтан. Он так же попал под пристальное внимание Эль Ранда.       Казалось, акур в сумке прожигал ее настолько, что без моего приказа мог расправить лезвия и пронзить Эль Ранда насквозь, для этого он стоял достаточно близко.       — От вас обоих исходит сильная энергия.       — От вас тоже, — не смогла я вовремя закрыть рот. — Владыка… — я остановилась, не зная, как его звали в этом мире.       Мои веки опустились, изображая трепет перед столь значительной фигурой. Владыка Космоса усмехнулся. Я могла чувствовать его взгляд на своем лице, сгорая от досады, что не удержала язык за зубами.       — Как вас зовут?       — Ариана, — тут же ответила я, ненадолго поднимая взгляд.       Если я соврала, то и Алану тоже придется. Эль Ранд повернулся к нему, чтобы услышать ответ.       — Ланс, — недолго думая сказал он. — А это наш старший брат Нолан.       Сердце сжалось. Нейтан как раз подошел и встал между мной и Аланом, оказавшись лицом к лицу с Эль Рандом. Владыки Космоса руки не пожимали, Нейтан был слишком мелкой фигурой для того, чтобы Ранд исполнил столь примитивный ритуал, но по своему воспитанию он был элегантен до костей и не оставил отца без приветствия.       — Добрый вечер! — кивнул владыка Нейтану, даже слегка склонившись в поклоне. — Что ж, я вижу, вы не местные. Могу я узнать цель вашего визита?       — Фольклорная экспедиция! — ответил Алан за всех нас.       Я изо всех сил старалась не покоситься на него. Фольклорная экспедиция — лучше ничего не придумал? Однако, Эль Ранд, кажется, удивился не меньше моего.       — Мы собираем фольклор: песни, легенды, старые предания, приметы, но, в основном, нас интересуют старые песни.       — Да, — протянул Эль Ранд. Его взгляд скользнул к изображению Кисы, нарисованному яркими красками на кирпичной стене. — Город Огней и в самом деле хранит много старых историй.       Сумрак в очередной раз истошно вскрикнул, заставляя всех вздрогнуть. Я развернулась и увидела, что его холодные голубые глаза смотрели точно на меня. Фениксы, как и лунные львы, обладали особой чувствительностью к энергии, как мне рассказывал лорд Конг. Их притягивал Космос, в то время как львы тянулись к Хаосу, но несмотря на предпочтения, фениксы тонко чувствовали все виды энергии, волны и вибрации, изменения в балансе.       Эль Ранд искоса наблюдал за своим питомцем и его жадным желанием разорвать наши тела.       — Откуда вы родом?       — С Белого когтя, — ответил Нейтан, не заставив владыку долго ждать.       Я понятия не имела что это и где находилось, скорее всего, он назвал место, в котором бывал во времена легиона. Меня больше беспокоил феникс, дышащий нам в спину белым пламенем. Мне никогда не доводилось находиться так близко к нему, как и к Эль Ранду. До сих пор никому точно не известно, как Сэт смог противостоять ему, да еще и остаться в живых, будучи безоружным рыцарем перед владыкой Космоса. Все равно что котенок будет драться против льва. Рыцари, воины, хранители Космоса — все они, по своей природе, не могли развить способности к боевой энергии, наравне в Хаосом, поэтому, для обороны первый владыка Эва Мурава закалила мечи огненным дыханием темных фениксов, сотворив ледяные клинки. Так как фениксы были животными редкими и, честно говоря, не любящими людей, оружие передавалось из поколения в поколение, но когда Эль Ранд сделал невозможное — приручил Мрака, Дом Космоса получил возможность создать новое оружие.       Я почувствовала влажную дорожку, стремительно бежавшую от моего носа к губам. Кровавые капли упали на пыльную землю так громко, что каждый, кто участвовал в этом разговоре, посмотрел на них. Я подняла руку к носу, и теплая соленая влага окрасила пальцы. Нейтан приобнял меня за плечо, как своего близкого человека. Сильное энергетическое напряжение, появившееся между мной и Эль Рандом, взволновало феникса и мой организм тоже, что привело меня в досаду. Я не боялась Эль Ранда. И лордов Хаоса тоже. Но такое случалось, когда сильнейшие поля Космоса и Хаоса оказывались рядом, и появлялось напряжение, начинающее влиять на материю.       — В вашей семье есть служители Космоса? — продолжал беседу Владыка, втыкая свои глаза-крючки, то в одного, то в другого. — Может, Хаоса? От вас исходит мощнейшая энергия, и мне интересно узнать почему.       Апокалиптическая энергия — это комбинация из равных способностей к Космосу и Хаосу, всем подвластным видам энергии. Не зная или никогда не испытывая настоящую энергию разрушения, Эль Ранд мог принять меня и за нераскрывшийся цветок Космоса, однако, на его месте я не была бы так глупа, чувствуя рядом настолько сильный источник.       Обязанность ответить владыке снова взял на себя Нейт.       — Да, в нашей семье были рыцари Космоса, но…       Сумрак не дал ему договорить: вскрикнув, словно от ранения, он попятился назад под нашими удивленными взглядами. Его холодные глаза-океаны смотрели попеременно то на меня, то на Алана, затем, расправив черные крылья, он с пронзающим криком вскинул голову и приготовился атаковать.       Я сунула руку в сумку и схватила пальцами раскалившийся от нетерпения акур, только вынуть его не успела. Белый огонь ярким шаром закрыл глаза. Нейтан схватил нас с Аланом за плечи и прижал всей силой к земле, закрывая собой от пекла. Вспышки и пламя накрыли нас облаком, возрождая в моей памяти воспоминания о войне, где все небо горело и плавилось над головами. Уголком глаза я увидела, почему мы не сгорели в ту же секунду — Сумрак выпустил пламя не в нас, по какой-то причине он сжег самого себя. От белого огня, словно сухие ветки, вспыхнули постройки вокруг. Эль Ранд и его рыцари не оказались столь же проворны и остались под волной пламени, которое жгло и камень, и металл, прилипая с пугающей скоростью буквально ко всему.       Я не понимала, что произошло, что почувствовал Сумрак, из-за чего сжег самого себя?       Нейтан хлопнул меня своей сумкой по плечу, гася загоревшуюся ткань куртки, а затем указал на проход между постройками справа от меня. Он был достаточно широким, чтобы мы смогли там пройти, пока пламя не задело стены. Я кивнула и, поднявшись на ноги, бросилась к проходу. Свет и жар жгли кожу, приходилось закрывать лицо руками, чтобы облегчить себе путь.       Нейтан потушил загоревшийся подол плаща Алана и, буквально взвалив его к себе на плечо, последовал за мной. Посох Алана остался лежать на земле, теперь ему придется передвигаться только при помощи нас, пока не вернемся к кораблю.       Я не устояла перед удовольствием взглянуть на владыку Космоса, попавшего под огонь собственного питомца. Он стоял на коленях, раскинув в стороны руки и пронзая себя регенерационной энергией, свет от которой закручивался вокруг него в кокон. Насколько мне было известно, владыки могли лечить самих себя, но остальным это удавалось с трудом и только при несерьёзных ранениях тканей.       Из пылающих построек стали выбегать люди, помогая друг другу выбраться, я прокладывала нам дорогу, к счастью, хорошо ориентируясь на местности и понимая как построен город. Мы выбрались на главную улицу, с которой началось путешествие по Городу Огней. Алан передвигался быстро, несмотря на недомогание, моя помощь ему и Нейтану не сильно бы ускорила отступление.       Главная улица опустела, никто не преграждал нам путь и до «Старсейлора» мы добирались в полном молчании, быстро и тяжело волоча ногами. Первым заговорил Нейтан, как только закрылся посадочный мостик. Мои руки била мелкая дрожь, увиденное глубоко потрясло и напугало, мысли в голове пришли в беспорядок. Алан вцепился обеими руками в холодные поручни лестницы, выводящей из багажного отделения, и замер. Взгляд его бездумно блуждал, губы плотно сжались, будто он сдерживал дыхание.       — Ступайте в свои каюты! Немедленно! — скомандовал Нейтан холодным и решительным тоном. — Я буду в комнате управления, и постараюсь увести нас отсюда как можно скорее.       Я никак не отреагировала на его слова, мои мысли все еще метались между Эль Рандом и Сумраком, пытаясь найти объяснение тому, почему феникс решил сжечь себя, и зачем Эль Ранд прилетел на Капабланку. Чтобы ни значило самосожжение феникса — в любом из миров это был очень плохой знак.       Алан тоже ни одним мускулом лица или взглядом не ответил Нейтану и думал, скорее всего, примерно о том же. Мы слишком хорошо понимали несказанные мысли друг друга и направляли их в одно русло, возможно потому, что в этом мире Алан занимал мое место. Почему Вселенная так распорядилась, и почему, если бы не вмешательство Кейя, мы бы никогда не столкнулись и не узнали о существовании друг друга? В чем было его предназначение?       Кровотечение из носа прекратилось, но общее самочувствие после столкновения с Владыкой значительно ухудшилось.       — Алан! — Нейтан грубо повысил голос и схватил брата за плечо.       Серые глаза встретились. Нейтан наконец-то получил реакцию хотя бы от одного из нас. Алан кивнул.       — Пойдем, Рианна! — сказал он, начиная тяжело подниматься по лестнице.       Словно во сне я последовала за ним, преследуемая обеспокоенным взглядом Нейтана.       Алан дошел со мной до каюты Дианы, но заходить не стал, а я почти забыла, что он тоже был здесь. Комната кружилась, пронзающая боль в голове так сильно давила на зрение, что мой правый глаз стал хуже видеть, а по спине к макушке змейкой пробежали мурашки. Заперев дверь в каюту, я как можно скорее вытащила из сумки Гром и расправила лезвия, затем села на пол, скрестив ноги, и положила акур на колени. Пальцы крепко сжали теплую рукоять, и я призвала хранящуюся в оружии энергию, чтобы она напитала мой организм. Штормовой страж не должен злоупотреблять таким способом обмена энергии, но мне было плевать. Раз уж акур выбрал меня, то распоряжаться им буду как захочу. Проведя сеанс глубокой медитации с поглощением энергии, я смыла в ванной комнате засохшую кровь и решила прогуляться по кораблю, чтобы восстановить порядок мыслей.       Мне не хотелось омрачнять каюту Дианы своими плохими мыслями, это было место света и покоя до того, как я там поселилась. В багажном отделении было немного прохладно, но достаточно темно и спокойно. Я села на мост, связывающий два коридора, и свесила ноги над пустотой багажного отделения. Пальцы пахли железом от прикосновения к холодным поручням.       В темноте мне думалось лучше, возможно потому, что я провела большую часть своей жизни на Арнхейле.       У меня не было сомнений, что Эль Ранд восстановится после белого пламени и захочет узнать кем были незнакомцы, встретившиеся ему в Городе Огней. Лорд Конг в процессе моего обучения упоминал, что фениксы, предвидя собственную смерть, сжигали себя, неужели та древняя энергия, которую он почувствовал во мне, настолько его напугала? Или здесь было замешано что-то еще, что-то, что я не заметила. Эль Ранд захочет найти ответы на эти вопросы и отправится за ними по ложному следу на Белый коготь, если не поймет раньше, что Нейтан врал. Надеюсь, это место достаточно далеко от Рейвеллина и Красных берегов, в противном случае, Эль Ранд был мне по зубам, мои действия будут короткими, если он окажется вблизи дома Дианы со сворой рыцарей и дело дойдет до насилия.       В коридоре, выводящем в багажное отделение, раздались шаги. Еще не повернувшись, я знала, что это был Нейтан. Он шел сюда неслучайно, тогда бы походка была быстрее и уверенней. Пока еще его фигура не появилась из коридора, я отвернулась и прижала подбородок к рукам, сложенным на перилах.       Нейтан молча остановился в паре метрах от меня, а затем неспешно занял место рядом. Несколько минут мы сидели в молчании, наблюдая за тем, как клубилась внизу пыль, иногда взгляд Нейтана переключался на меня.       — Ты в порядке?       — Как всегда. Немного… напугана, если быть честной, — я взглянула на Нейтана. — Что ты думаешь о том, что случилось?       Отец покачал головой и принял позу, точно повторяющую мою.       — Я не знаю. Не знаю, но у меня есть четкое впечатление, что чем скорее и дальше мы уберемся от Капабланки, тем быстрее неприятий осадок растворится. Неудачная была идея.       Мы оба рассмеялись.       — Ты узнал то, что хотел?       — Нет, — Нейтан досадно покачал головой. — Я не нашел отца Делайя, точнее, я не успел его найти. У меня появилось дурное предчувствие, что вы в опасности, а потом в Городе поднялся шум. Я решил вернуться, чтобы найти вас и убедиться, что вы в порядке.       — Вдвоем мы бы не пропали.       — Да уж. Могу я задать тебе вопрос? — спросил он, почти сразу. — Я понимаю, что мы задаем тебе их слишком много, но… мне правда важно услышать ответ.       Нейтан набрал в грудь воздуха.       — Хорошо.       — Когда мы встретились в Самаре, ты…       — Мне показалось, что я тебя знаю, — прервала его я, предугадывая, что ему хочется узнать. — Я назвала тебя Ноланом Рэдлейком, потому что это имя моего отца. Он был легионером, как и ты.       Нейтан нахмурился.       — Откуда ты знаешь?       — «Вояжер-Один» дают легионерам, если занимаешь специальный почтенный пост. Ты убрал отсюда все гербы, разве не бывший легионер мог это сделать?       — Так может, я угнал его?       — Ты не похож на того, кто будет отнимать чужое. Я почти не помню своих родителей, на них может быть похож каждый.       — Что ж, ты права насчет легионера, но я не занимал почетных постов, «Старсейлор» достался мне от моих родителей. Диана летала на нем, еще до того, как встретилась с моим отцом.       — Это был ее корабль? — удивилась я.       Не помнила, чтобы бабушка управляла кораблем, и представить это тоже было сложно.       — Он был ее домом какое-то время.       Я почувствовала его взгляд на моем шраме, тянущемся толстым мазком от правой ключицы к середине груди. Вырез на футболке его не закрывал. Первая часть шрама находилась под левой лопаткой, куда воин Космоса воткнул ледяной клинок, словно крюком пронзив меня насквозь. Боль от него была невероятно сильной, ослепляющей и мгновенно поражающей, но после восстановления она быстро забывалась, по сравнению с той болью и теми шрамами, которые люди наносили не оружием.       — Шрам от ледяного клинка. Я уже видел такие. Откуда он у тебя?       Я указала взглядом на татуировку на своей руке, Нейтан смотрел на нее несколько секунд, а потом кивнул, снова встречаясь со мной взглядом.       — Таль Ранд убил твою маму?       — Нет. Другой владыка. Я почти не помню ее — это жаль... Меня он тоже пытался убить, но… один человек помог мне. Отшельник с Красных берегов. Благодаря ему я сейчас здесь.       Ложь, построенная на реальных фактах — не самая худшая ложь, но произнося ее, глядя в серые глаза Нейтана, я чувствовала себя несчастной, потому что у меня не было желаемой правды, которую можно бы было рассказывать без боли в сердце.       — Она была рожденной в Космосе? — Нейтан слегка прищурился, задавая мне этот вопрос.       — Нет. Я не знаю, откуда она была родом, но родители отдали ее в Дом Космоса, как только проявилась чувствительность к энергии. Она была рыцарем и еще в юности примкнула к мятежникам, которые хотели отделиться от Дома Космоса и его взглядов.       — А твой отец?       — Обычный человек. Мы с братом жили с ним на Красных берегах. Так как мама была адептом Космоса, она не могла жить с нами все время, а мятеж только все усложнил.       — Мне жаль слышать, что ты потеряла своих близких и осталась совсем одна. И Ренделл… Я надеюсь, что этого больше не повторится.       Я кивнула в качестве признательного жеста.       — Спасибо. Мы все встретимся снова. Я это знаю.       — Мы все встретимся снова, — повторил Нейтан.