Девушка из клана Тоё

      До отправления разведчиков к стене Роза оставались считанные часы. Микаса сидела на высоком табурете в ожидании когда Лиз закончит заплетать её волосы в аккуратную косу. Девушки практически не разговаривали между собой. Мисс Бэннет, под стать юной Аккерман, была неразговорчива и несколько грубовата, поэтому несмотря на то, что почти всё время они проводили вдвоём, тем для разговоров у них было крайне мало.       — Нам пора, — произнесла Лиз, закончив с прической.       Микаса посмотрелась в зеркало, оценивая работу своей спасительницы. За годы в кадетском училище и за время службы в разведкорпусе она успела отвыкнуть и от женской одежды и от подобных причёсок. Поправив юбку и завернувшись поплотнее в неизменный тёплый шарф, девушка едва заметно улыбнулась мисс Бэннет.       Солнце светило вовсю, дул лёгкий ветерок — разведчики всегда старались отправляться за стены именно в такую погоду. Солдаты постепенно заканчивали последние приготовления к экспедиции. Повозки снабжения стояли ровным рядом у ворот в резиденцию, полностью экипированные лошади нетерпеливо рыли копытами землю. Многие солдаты уже успели оседлать своих коней, ожидая сигнала к отправлению.       — До сих пор не верится, что вы отправляетесь без меня, — Микаса крепко обнимала Эрена и Армина, подошедших чтобы попрощаться, — Обещайте, что будете осторожными.       — Не волнуйся, — поспешил уверить подругу Арлерт, — Я пригляжу за Эреном.       — Меньше всего я нуждаюсь в вашей опеке, — нахмурился зеленоглазый юноша, вызывая тем самым улыбку двух своих давних друзей.       — Мисс Бэннет, — вежливо произнёс Армин, поворачиваясь к Лиз, — Спасибо, что приглядываете за Микасой.       — Это всего лишь моя работа, — скромно поклонилась девушка. Она единственная не принимала непосредственного участия во всеобщем волнении, вызванным скорым отправлением разведчиков за пределы штаба, оставаясь своеобразным наблюдателем происходящего. Взгляд Лиз отрешенно скользил с одного взволнованного лица на другое.       Несмотря на многочисленные жертвы и потери, что нёс легион за пределами стен, никогда в рядах разведчиков не ощущалось страха или паники перед очередной вылазкой, что наверняка было заслугой Эрвина Смита, который умел короткой речью поднять боевой дух своих бойцов в абсолютно любой ситуации. И в этот раз Микаса, впервые за долгое время наблюдая за подготовкой к экспедиции со стороны, в который раз поразилась тому, насколько отважные люди собрались в легионе. Они знали, что именно ждёт их за пределами стен, и тем не менее, возбуждение, охватившее солдат, было скорее радостным предвкушением, нежели страхом, ведь на этот раз — впервые за всю историю человечества, они собирались не просто в исследовательскую миссию, но в освободительный поход.       Однако, несмотря на это, Микаса всё равно искренне переживала за своих товарищей, всем сердцем желая отправиться с ними. Непривычное бездействие казалось ей невыносимым.       — Они такие шумные… — раздался за спиной голос Жана. Девушка обернулась и улыбнулась товарищу, который вёл своего коня к основной процессии, и смотрел на удаляющихся товарищей с едва заметной ухмылкой.       — Как обычно, — произнесла Микаса, провожая друзей взглядом, полным нехарактерной для неё теплоты. Стоявшая рядом мисс Бэннет сделала вперёд один неуверенный шаг и юная Аккерман, заметив во взгляде обычно невозмутимой девушки лёгкое волнение, понимающе пропустила её вперёд.       — Надеюсь в этот раз мне не придётся латать твои раны, — холодно произнесла Лиз, хмуро разглядывая юношу.       — Как будто бы тебе то и дело приходится это делать, — проворчал Жан, усмиряя забеспокоившегося коня. Девушка опустила взгляд в пол.       — Будь осторожен, — кратко бросила она, изо всех сил стараясь придать голосу привычную твёрдость и невозмутимость. Между ними повисла неловкая тишина — меньше всего Жан ожидал услышать подобные слова от обычно хмурой медсестры, которая скорее отчитала бы его, нежели проявляла заботу.       — Буду, — раздался за спиной Кирштайна твёрдый мужской голос. Незаметно подошедший Леви схватил юношу за ворот, заставляя его отвесить неглубокий поклон, — Я буду осторожен и обязательно вернусь. Вот что нужно говорить, когда девушка искренне желает, чтобы ты вернулся невредимым. Уяснил?       — Д-да, сэр… — пробормотал Жан, стушевавшись, но всё же неловко пробубнил, стараясь не встречаться взглядом с мисс Бэннет, — Мы обязательно вернёмся.       — Это было обязательно? — спросила Микаса, когда юноша, ещё раз попрощавшись с обеими девушками, присоединился к остальным разведчикам. Лиз стояла в стороне, мрачно разглядывая собравшихся.       — А ты бы сама что хотела услышать от близкого человека, отправляющегося в бой? — поинтересовался мужчина, привычным жестом складывая руки на груди.       — Наверное то же самое… — пробормотала девушка, пряча взгляд. Присутствие Леви снова выбило её из колеи, заставляя в один миг испытать целый шквал эмоций. Уверенность в том, что сильнейший непременно выживет в грядущей вылазке, смешивалась со стойким ощущением беспокойства за его судьбу и судьбу друзей Микасы, а воспоминания о том дне, когда она вот так же провожала близких ей людей в экспедицию, лишь усиливало её волнения, — Мне кажется, случится что-то непредвиденное, — пробормотала девушка, — Я боюсь, что произойдет что-то ужасное.       Голос непроизвольно задрожал на последней фразе и Микаса отвела взгляд в сторону, однако мужчина мягким, но уверенным прикосновением заставил девушку посмотреть ему прямо в глаза. Леви прекрасно понимал — за стенами пожелания удачи и вера в лучшее никогда не срабатывали. Бесчисленное число солдат было буквально уничтожено, разорвано на части вместе с их надеждами гигантами и Микаса знала это как никто другой. Но несмотря на это ему, наверное, впервые в жизни хотелось уверить девушку в том, что всё действительно будет хорошо. А она впервые ждала этих слов от любимого человека.       — Никогда бы не подумала, что снова буду смотреть, как ты уходишь, — осипшим голосом произнесла Микаса, с трудом проглатывая ком в горле, — Ты ведь вернёшься?       Взгляд мужчины слегка смягчился, однако эта нежность, отразившаяся в его взгляде всего на пару мгновений, предназначалась исключительно очаровательной азиатке, поэтому вернув привычную маску безразличия, Леви сухо кивнул.       Так повелось с самого начала — людям всегда было жизненно необходимо верить в лучший исход. Даже солдату, отправляющемуся на верную смерть. Поэтому снова и снова разведчики давали обещание вернуться с победой, снова и снова проигрывая мощи гигантов. Микаса с тревогой провожала взглядом длинную процессию солдат, покидающих резиденцию. Жан, находясь в числе последних, с излишне самоуверенной ухмылкой отсалютовал девушкам на прощание, с усилием ударяя кулаком по груди и вскоре тяжёлые ворота с гулким грохотом закрылись, оповещая о том, что солдаты покинули штаб. Микаса неуверенно оглянулась, поняв вдруг, что осталась одна.       Она слегка сощурилась глядя на полуденное солнце. На небе не было ни облачка, листва едва слышно шелестела на ветру. Окружающая её тишина казалась парадоксально мирной и спокойной, что полностью шло в разрез с её душевным настроем.       Микаса вернулась в здание, казавшееся в отсутствии большей части разведчиков пустынным, почти заброшенным. Лиз она нашла в конце коридора, ведущего в медицинский блок. Девушка отрешённо смотрела в окно.       — Это странно, да? — произнесла Лиз, глядя на видневшиеся вдали ворота опустевшим взглядом, — Столько воодушевлённых речей, столько веры в победу… При том, что они знают, что скорее всего многие погибнут. Я никогда не понимала этого.       Микаса внимательно слушала девушку, неуверенно прикоснувшись ладошкой к её локтю.       — Моя мама всегда провожала отца с улыбкой на лице, и не сомневалась, что он вернётся… — - Мисс Бэннет опустила взгляд, чтобы Аккерман не заметила скопившиеся в уголках глаз слезинки, — Даже спустя много лет, она не смогла смириться с тем, что он погиб. А я… Я всегда боялась пережить нечто подобное, и теперь сама жду возвращения разведчика…       — С ним всё будет хорошо, — произнесла Микаса, стараясь придать голосу привычную твердость. Она прекрасно понимала, что чувствовала мисс Бэннет, она сама ощущала нечто подобное.       — Ты сама-то веришь в это? — скептически поинтересовалась Лиз, нервным движением поправляя выбившуюся из причёски прядь, — Ты ведь знаешь, что их ждёт за стеной. А вот я никогда не видела гигантов. Я не имею ни малейшего понятия о том, куда они ушли.       Микаса невольно задумалась. Она-то как раз слишком хорошо представляла, что ждало разведчиков за стенами, и от нахлынувших воспоминаний о провальной пятьдесят седьмой экспедиции, ей завладела бесконтрольная тревога. Лиз невольно охнула — Микаса слишком крепко сжала её предплечье. По одному взгляду Аккерман, девушка поняла больше, чем можно было выразить просто словами.

***

      «Это вчера пришло из Митры от Хистории, она попросила передать тебе…»       Перед отправлением в экспедицию Ханджи передала Микасе небольшой свёрток, увенчанный письмом, украшенным витиеватой гербовой печатью. Оставшись в одиночестве в рабочем кабинете учёной, девушка задумчиво распечатала конверт и достала из него сложенный пополам листок бумаги. Её с самого начала заинтересовало послание от их нынешней королевы, но добраться до письма раньше возможности не было, сейчас же времени у неё было более чем достаточно.       «Дорогая Микаса, очень жаль, что ты не смогла присутствовать на коронации. Но мне сообщили, что тебе наконец-то стало лучше, я очень рада была услышать хорошие новости, и надеюсь, что ты сейчас в полном порядке.       Я думаю, ты будешь удивлена получить от меня послание, поэтому хочу сразу же прояснить причину, по которой я тебе пишу. Дело в том, что после произошедшего в пещере Рейссов, я заинтересовалась словами отца о том, что азиаты не подчиняются воле первого короля. Признаюсь, тогда я не совсем поняла смысл этих слов. Однако в архивах королевского дворца я нашла очень много информации, сокрытой от простых людей, в частности о клане Азии и семье Аккерман.       Оказалось, что оба эти клана родом из-за стен, и жить среди нашего народа они стали примерно около сотни лет назад, с момента возведения Шины, Розы и Марии. И оба клана подвергались жестокой дискриминации со стороны короны. В архиве я нашла документы о твоей семье, думаю ты бы захотела знать о причине, по которой погибли твои родители…»       Микаса отложила на секунду письмо. Девушка неуверенно оглянулась по сторонам, пытаясь совладать с нахлынувшими на неё эмоциями. Сердце забилось быстрее, воздуха в лёгких стало не хватать — письмо Хистории всколыхнуло в ней пожалуй самые страшные воспоминания. Дочитала письмо Микаса одним махом, но больше там не было никакой информации, только пожелания от Хистории и слова её поддержки, поэтому Микаса взяла в руки второй свёрток.       Развернув плотную упаковочную бумагу, она обнаружила там аккуратную папку с документами и книгу в узорном переплете. Девушка вытащила из папки первый попавшийся листок.       Куроха Тоё. Живёт под именем Клара Аккерман вместе с мужем и дочерью.       Дальше следовало описание места, в котором жила семья Микасы и договорённости с работорговцами, одному из которых доплатили за смерть азиатки и её мужа. Ниже красным было написано: «Ликвидирован» и там же стояла неаккуратная подпись: «Кенни Аккерман».

***

      Наступила ночь. На небе показались первые звёзды, тёплый пряный воздух наполнил душный кабинет через окно, которое открыла Микаса. На столе стояли свечи. В их мигающем свете девушка разглядывала иллюстрации в книжке, которую прислала ей Хистория.

«Империя Хизуру»

      История, национальные костюмы, архитектура — всё это абсолютно отличалась от истории жителей стен. Кимоно и юкаты, украшенные цветами причёски и необычный макияж — Микаса никогда прежде не видела ничего подобного. Желание увидеть своими собственными глазами ту культуру, что лежала в истоках её клана, прикоснуться к истории её семьи, поселилось в сердце девушки сразу после того, как она пролистала первые несколько страниц книги. Что случилось с империей? Разрушили ли её гиганты и те представители клана Тоё, что сбежали за стены, были последними азиатами, или империя существовала до сих пор?       Девушка задумчиво закрыла книгу и провела пальцами по выгравированному на обложке символу — трём собранным в круг мечам. Именно этот символ вышивала она с мамой в тот день, когда работорговцы ворвались в их дом. Именно его она всегда чертила в уголках тетрадей на занятиях, вышивала на воротниках рубашек в качестве талисмана. Это было памятью для неё, последней ниточкой, ведущей к её клану. К семье, которую у неё забрали, когда она была ребёнком.       Портреты её родителей были едва узнаваемы, и ярко алая надпись под ними: «Ликвидирован», выглядела сухо и пугающе. Ликвидированы… Убиты просто из-за отличного от жителей стен происхождения. Просто потому что неподвластны воле первого короля, жившего более сотни лет назад. Микаса с родителями жили в самой чаще леса, далеко за городом, не видясь ни с кем, кроме доктора Йегера. Жили мирно, ждали рождения ещё одного члена их маленькой семьи. Но даже там их нашли и уничтожили их семью просто потому что их род был неугодным королевской власти.       Микаса так и не смогла понять причины этой несправедливости, причины, по которой её жизнь была разрушена тем человеком в шляпе. Ей было горько вспоминать смерть родителей, хоть эмоции и притупились за столько лет, но всё же…       От мрачных мыслей девушку отвлёк стук в дверь. Микаса оторвалась от чтения и обернулась как раз в то мгновение, когда Лиз, приоткрыв дверь, вошла в кабинет с небольшим подносом, на котором стояли тарелки и пара кружек с чаем.       — Ты не спустилась к ужину, — произнесла мисс Бэннет, поставив поднос на стол, — Что-то случилось?       — Просто надо было подумать кое о чём, — туманно пробормотала Микаса, неуверенная в том, стоит ли рассказывать девушке о том, что её тревожит.       Лиз взяла кружку в руки и присела на кресло, подобрав под себя ноги.       — Они уже наверное добрались до Шиганшины, как думаешь? — первой прервала возникшую тишину Лиз.       — Скорее всего они прибудут туда ближе к рассвету, — прикинула Аккерман, вспоминая обрывки разговоров, касающихся вылазки.       — Значит пока что они в безопасности, — пробормотала её собеседница, глядя в пустоту перед собой поверх кружки. Микаса не была столь оптимистичной, всё-таки у замка Утгардт титаны передвигались и ночью.       — Никто не в безопасности за стенами, — мрачно произнесла она, подходя ближе к Лиз и опускаясь рядом с ней, — Прости, я бы очень хотела сказать, что всё будет хорошо, но я не могу.       Зеленоглазая девушка опустила кружку на подлокотник и взяла ладони рядовой в свои. Они неуверенно переглянулись между собой. Ожидание своих возлюбленных из экспедиции сблизило девушек куда больше, чем прочие события, что они пережили до этого.       — У меня никогда не было подруги, с которой я могла бы поделиться подобными переживаниями, — честно призналась Лиз, горько усмехаясь, — Характер уж больно суровый.       — У меня характер не лучше, — покачала головой Микаса, — Но в кадетском корпусе меня всегда окружали замечательные люди, которых я всегда могла назвать верными друзьями.       — То, через что вы все вместе прошли, не могло вас не сблизить, — заметила мисс Бэннет.       — Это правда, — согласилась Микаса. Ребята из сто четвёртого набора за столько лет действительно прошли через многое: от обучения в кадетском корпусе до предательства их товарищей, что стало для них наверное самым тяжелым ударом.       Но тем не менее жизнь всё равно шла своим чередом. Они росли, развивались, становились сильнее, чем были прежде. Раскрывали одну за другой тайны, сокрытые от человечества. Никто из них не знал, что ждёт их впереди, но Микаса, как и её товарищи всегда искренне надеялась на лучшее. Даже в те мгновения, когда казалось, что надежды не было вообще.       Тонкая полоска молодого месяца едва выглянула из-за облаков, освещая бледным светом стены опустевшего замка. Две девушки, стоявшие у окна, общались как давние подруги. Они делились своими тревогами и переживаниями, озвучивали свои надежды. Даже когда догорели свечи, даже когда солнце выглянуло из-за горизонта, они не сомкнули глаз, гадая о том, где находились их друзья, где были те, чьего возвращения они жаждали больше всего на свете.