Контраст

Настроение у Саске было более чем хорошим: в конце концов Наруто не так часто жаждет экспериментов, а сегодня у него что-то совсем крышу сорвало. Не то чтобы Саске было скучно с ним обычным, но подобные необыкновенные элементы их отношений были ему по вкусу. Плечо немного ныло от неудобных поз, но оно того явно стоило. Возможно, дело было в том, что Наруто в принципе редко ловил чистый позитив, он привык его выдавать, а оставаться радужным оптимистом в медицинском — это тот ещё квест. Тот факт, что их маленький замысел сработал, его дьявольски вдохновил. Кажется, стоит чаще идти у него на поводу, чтобы пожинать плоды его воодушевления. Саске почти бегом поднялся на второй этаж и отпёр дверь уже своим ключом. Итачи почти не высказал ничего против этой махинации, а значит, можно. В доме пахло чем-то странным, видимо, блядские ароматические свечки. Это не самый хороший знак. Скинув обувь и повесив куртку на вешалку, парень прокрался в гостиную, где на своём диванчике сидел Итачи с сигаретой в руках и вчерашним пивом. Чем он занят, было ясно не особо, потому что ничего рядом не было. Ни отчётов с работы, ни книг, ни телефона. — Что за депрессия? — Иди сюда. Саске вздёрнул бровь, ещё раз окинув гостиную взглядом, и приблизился, опускаясь на пол прямо перед братом. Колени стали отличной опорой под локти. — У меня вопрос, — он прервался на какое-то мгновение, словно для того чтобы выдохнуть, а может, это была специфическая расстановка акцентов, чтобы выглядело угрожающе. Нашёл кого пугать, господи. — Весь во внимании. Уголок губ Итачи дрогнул в полуулыбке. — Что тебя натолкнуло на мысль, что мне нужны новые знакомства? Саске покосился на сигарету, припоминая, что Итачи редко курит вне улицы или хотя бы балкона. Видимо, он сильно не в порядке. Может, их разговор с Минато плохо закончился? Едва ли человек, которого ты знаешь всего один день, способен вызвать такие сильные эмоции. — Это вроде как полезное знакомство, разве нет? Да и я не для тебя это делал, а потому что… — Он попросил? — Потому что он отец моего лучшего друга, и я провожу там много времени. Было бы здорово, если бы ты знал об этом, потому что отцу наплевать, а я крепко привязан к этой семье. Если я однажды исчезну, это тот, кто может помочь в случае чего. Ну, знаешь, обычно родные… — Саске. Он попросил встречи? Учиха замолк, понимая, куда направляется разговор. — Не совсем… — медленно протянул Саске, мысленно прорабатывая пути отступления. — Смена вопроса. Какого чёрта? — Ты бы не согласился. Тем более он на самом деле проявил к тебе интерес, это не ложь, просто недоговорка. — Сказать, что человек хочет со мною встречи, когда он уверен в обратном, это не ложь? Прости? — Окей, вышло некрасиво. Я не думал, что подобный разговор у вас может состояться. — А о чём ты думал? Я еду к человеку, которого интересую как специалист, а он едет к брату лучшего друга его сына, который чёрт знает почему жаждет с ним встречи. Ты серьёзно считаешь, что я не поднял бы тему работы? Ты серьёзно? Итачи потушил сигарету, а после одним глотком допил содержимое банки. — Ты понимаешь, насколько это неприятная ситуация? Давай уже, включи мозг и попробуй сообразить, насколько нелепо я выглядел. И ради чего, объясни мне? Кто этот человек такой, чтобы мне было необходимо его знать? Чем ты вообще руководствовался, сливая мне полный бред, наделяя меня надеждами, которые никакого отношения к правде не имеют? Просто объясни мне, Саске. Саске замялся, пытаясь выбрать самый правильный выход из сложившейся ситуации, но тут едва ли есть вариант «правильно» и «неправильно». — Вы похожи. — Нисколько. — Он тебе настолько не понравился? — удивился Саске, забыв на секунду, что его прямо сейчас отчитывают. — Я не… — Итачи прикрыл глаза, полностью сдерживая то негодование, которое едва не прорвалось с повышением голоса. — Я не хочу больше слышать о нём, тем более от тебя, ясно? — Как скажешь. — Мы не похожи. И похожи не будем. Но даже если бы это был мой единоутробный брат-близнец, какого хера ты напел мне сказок о работе, пока его промывал твой дружок моими мнимыми восторженными желаниями о знакомстве? Зачем знакомить двух людей, которые даже не слышали друг о друге подобным способом? Объясни мне, ради чего я должен был сидеть там и осознавать, каким идиотом я выгляжу в его глазах. Объясни мне, Саске! Итачи не успел заметить, когда поднялся с места, но отчётливо заметил, как в глазах Саске блеснуло что-то чуть более строгое и взрослое, он также встал с места, не пряча взгляд, а после почти невинно пожал плечами. — Два холостых хирурга, которые вечерами сидят в одиночестве в своих квартирах и не представляют, чем будут заниматься в те моменты, когда не нужно будет резать. Ты одинок, Итачи, ты даже не представляешь насколько. И он тоже. — И ты решил, что мне срочно нужен друг? — Я решил, что попробовать стоит. Я был бы рад услышать, что у тебя есть какая-то жизнь и за пределами больницы, я был бы рад услышать, что ты хочешь сходить с кем-то в бар, или на игру, или ещё куда, это не важно. Просто с кем-то, просто не дома, не в больнице, не так. Итачи усмехнулся, сверля взглядом грёбаные часы, а после поймал Саске за плечо, в два шага выволок в коридор и отправил за дверь, захлопнув её у него перед носом. Что-то лопнуло внутри и неприятно растеклось в груди. Ему не нужна забота, тем более настолько изуродованная. Нашёл, блять, кандидата в друзья. Саске на самом деле хотелось убить, но теперь по крайней мере ясно, чего он вообще хотел. Взгляд упал на вешалку, где рядом с его светлым пальто висела кожаная куртка Саске, усеянная серебристыми заклёпками. Вспышка злости постепенно угасала, возвращая Итачи обратно туда, где разум имеет больше прав, чем эмоции. Если бы у него поднялась рука на этого идиота, было бы намного проще, но он никогда не бил Саске и едва ли когда-то сможет его ударить. Взгляд остановился на высоких синих кедах, которые как обычно не стояли на полочке для обуви. Выдохнув, Итачи открыл дверь, мягко толкнув её ладонью. Саске стоял посреди лестничной площадки босиком, опустив руки. В его глазах не было осуждения или злости, скорее, недоумения и какое-то разочарование. — Прости, — выдохнул он, обнимая себя за плечи. — Я не хотел. — Всё нормально, — отходчивость была одной из лучших сторон Итачи. Спать на футоне Саске уже привык, а потому даже мысленно не жаловался, ибо, несмотря на все удобства его кровати дома, ему никто не даст отоспаться до часу дня. Режим родителей каким-то мистическим образом накладывался на всех жителей дома, в том числе гостей, а потому, даже если подъёма нет, просыпались все до десяти. Сейчас же Саске с удовольствием потянулся и отметил, что выспался как кот, у которого сон — это главная деятельность. Причиной его подъёма, однако, оказалась вибрация телефона, который покоился на небольшом столике возле дивана. Из-под тёплого белого одеяла показалась сонная рука, которая, ощупав столик, нашла телефон. Итачи стащил с головы одеяло, игнорируя наэлектризовавшиеся волосы, и сонно покосился на дисплей. — Какой смертник решил разбудить тебя в выходной? — пробормотал Саске, переворачиваясь на другой бок и пряча голову под подушку. Хоть он и выспался, вставать ещё не был готов, и он возможно отрубится снова, если разговор не будет слишком длинным. Итачи всё равно не жаловал по утрам длительные беседы, он предпочитал спать, потому что впереди работа и сон останется лишь сладкой мечтой. Недовольство Итачи было более чем обосновано. Во-первых, он понятия не имел, чей это номер, во-вторых, он не обладал талантом засыпать по утрам после такого мерзкого подъёма. Хотелось ответить матом, но воспитание, едва живое, но всё же проснувшееся, взяло верх. — Доброе утро, Итачи, — раздалось на том конце, и Учиха прикрыл глаза, потирая веки пальцами. Чёрт, знакомый голос, но кто это? Неужели с работы? — Да, доброе. — Кажется, я прервал твой сон. Прошу меня простить, но это важно. Как насчёт того, чтобы выпить кофе? Сегодня. Со мной. Ох, господи, голос наконец идентифицировался. Итачи злобно покосился на подушку, под которой пряталась голова младшего брата. Неужели этот человек тоже решил, что у них выйдет подружиться? Как можно было не заметить весь его негатив сразу? — Ничего личного, но тратить последний свой выходной на чаепития… — Я приглашаю к себе в клинику, а не в кафе. Я думаю, что мне стоит хотя бы немного исправиться, чтобы удовлетворить твой профессиональный интерес. Как минимум. Возможно, Итачи был сонным, а может, Минато объяснялся слишком витиевато, но мысль доходила коряво. Учиха сел в кровати, убирая с лица лишние волосы. — Удовлетворить мой интерес? Саске стащил с лица подушку, принимая сидячее положение. — Я позволил себе наглую вольность и достал твоё личное дело. Буду откровенным, я заинтересован. Личное дело сотрудника? Это предложение сотрудничества или о чём он вообще говорит? Итачи запустил руку в волосы, игнорируя назойливый взгляд Саске, который всем своим видом пытался выпросить объяснений. — Это приглашение на работу? — прямо спросил Итачи, который ещё не отошёл от травмы вчерашней встречи. Подобные моменты стоит освещать максимально прямолинейно, чтобы избежать идиотских недомолвок. — Скорее на собеседование, — с осторожностью поправил Минато. — При всём моём уважении я не… — Итачи. Учиха замолк под настойчивостью голоса, который прозвучал не столь жестко, сколько уверенно. Этот диалог снова не клеился, Итачи не мог даже толком объяснить себе, что именно так сильно ему мешало сосредоточиться и выражаться как обычно. Этот человек не являлся для него авторитетным лицом, он не собирался с ним поддерживать отношения, не хотел иметь с ним никаких контактов, но всё равно не мог избавиться от ощущения, что он обязан держать уважительную дистанцию и не имеет права хамить. — Я предлагаю тебе скальпель в обмен на ручку — и ты откажешь мне? Звучало крайне аргументированно. — Какого..? — едва слышно прошипел Саске, выбираясь из-под одеяла и падая рядом. — Это Минато? — Я могу рассчитывать, что увижу тебя сегодня к трём? — звучало так, словно отказ не рассматривался, хотя это и был вопрос. Саске кивнул раз пятнадцать, хотя едва ли он слышал что-то, кроме этой фразы. Сейчас на Итачи больше давили его воодушевлённые глаза, чем ожидание на том конце линии. Обречённо вздохнув, он сперва кивнул, а после произнёс: — Хорошо. — Замечательно. Тогда до встречи. Итачи ничего не успел ответить, прежде чем услышал прерывистые гудки. Видимо, Минато относился к той категории людей, которые всегда отключались, когда считали разговор завершённым, даже если только для себя. Таких людей Учиха тоже недолюбливал. Глаза Саске просто сияли. — Что? Саске не нашёл слов, поэтому просто радостно повис на брате, словно тот пообещал ему волшебный подарок на Рождество, а не согласился на встречу ради своей и только своей выгоды. — Прекрати, — попросил Итачи, снимая брата со своих плеч. — Это просто работа. — Ты мог включить принципиальную сволочь и отказаться даже думать об этом. Боже, в твоей светлой голове иногда бывают на самом деле умные мысли, — Саске поправил прядь волос Итачи, убирая её за ухо, а тот, в свою очередь, почти с раздражением осознавал, что был близок к этому состоянию. — Из этого ничего не выйдет, — оборвал Итачи, убирая руку брата от своего лица. — Если ты захочешь, разумеется, не выйдет. Но стоит тебе только попытаться — и у тебя всё выйдет. У тебя всегда всё получалось, если ты прикладывал к этому руку. — Зачем тебе это? — нахмурился Итачи, выбираясь из кровати. Одеяло упало на пол, потянувшись за хозяином, и Саске подобрал его, уютно закутываясь в ещё не ушедшее от него тепло. — Это моя душевная доброта, — пожал он плечами. — Ты скажешь мне однажды спасибо. Я дождусь этого момента. — Кто долго ждёт, тот может подождать ещё. Территория больницы была огромной. Когда-то, проезжая мимо этой клиники, Итачи рассуждал на тему того, что было бы здорово работать в подобном месте. Про эту клинику если и не знали хорошо, то слышали о ней, хотя место это всё же дорогое, не для рядового жителя страны. Сам Итачи тут был всего раз, когда в его университете была практическая презентация, где лучшим студентам позволили наблюдать за операцией по замене сердечного клапана. А сейчас он ехал сюда для возможного трудоустройства. Внутри что-то неприятно кусалось, напоминая, что это далеко не тот шанс, о котором он мог бы мечтать, это не обязано вылиться в перспективы и никто не обещал ему ровным счётом ничего. Возможно, он просто тратит свой выходной. Снова. И всё же отчего-то было радостно. Клиника делилась на пять корпусов, каждый из которых имел свой стационар и приёмное отделение, административный центр был при хирургическом отделении, которое первым бросалось в глаза как самый большой и в каком-то смысле выразительный корпус с чудесной вертолётной площадкой. Чистые дворы, идеальные ровные дорожки, подстриженный газон, полная симметрия — рай перфекциониста. Итачи вошёл в просторный холл, залитый светом, выходящий прямо на широкий стол регистратуры, за которым стояла милая медсестра с яркой алой копной волос, аккуратно заколотой в прическу. На удивление было слишком пусто. После забитых холлов Центральной больницы с кучей страдающих и жалующихся пациентов это место казалось каким-то музеем, посещённым в нерабочее время. Выдохнув, Итачи натянул на лицо доброжелательную маску и двинулся к девушке, которая, заметив его, сразу же отвлеклась от кипы бумаг. — Чем могу помочь? — Мне назначена встреча с Минато Намикадзе, — взгляд Учихи устремился к настенным часам. Без десяти. Он любил приходить вовремя, хотя правильнее будет сказать, что он не выносил опаздывать и ещё больше не выносил опаздывающих. Пунктуальность — слишком важная черта для нормального существования в современном систематичном обществе. — Минуточку, — девушка подвинула кипу бумаг, освобождая расписание под стеклом. — Господин Минато просил его не беспокоить до четырёх, так что вы можете подождать. Дальше по коридору у нас есть чудесный кафетерий. Итачи окинул девушку взглядом, зацепив вниманием её бейджик, а после почти ласково улыбнулся. — Карин, простите мне мою назойливость. Но. Мне было назначено на три, — с лёгким давлением произнёс он. — Всего пару часов назад. Так что было бы чудесно, если бы вы оповестили своего начальника о моём прибытии. Учиха Итачи. Девушка виновато пожала плечами. — Я прошу прощения, но это не в моей компетенции. Я могу оповестить старшую сестру, но едва ли это изменит положение. — Будьте любезны. Девушка покинула рабочее место, очень быстрой походкой направляясь к лифту. А Итачи опёрся ладонями о стол, сверля взглядом часы. Отличное начало отличного дня, именно это он хотел услышать после того, как решил похерить уже второй по счёту выходной ради разговора с этим человеком. Злость подступала к горлу, но пока хорошо контролировалась сознанием, а потому он решил, что всё в порядке и он не позволит себе потерять лицо из-за такой мелочи, даже если ему придётся просидеть чёртов час, дожидаясь Минато. В конце концов невозможно сказать точно, почему именно ему придётся ждать, может, случилась какая-то экстренная ситуация и он обязан быть где-то в другом месте. Возможно, прямо сейчас его руки заняты спасением чьей-то жизни и злость тут просто неуместна. Девушка вернулась, не прошло ещё и пары минут, и вновь заняла своё место, всё также дежурно улыбаясь. — Сакура сказала, что оповестит главврача при первой же возможности. Если вы не уйдёте с этажа, то я сразу же найду вас и провожу. Итачи отошёл от стола, не напрягая себя благодарностью, и направился дальше по коридору в поисках проклятого кафетерия. По обыкновению в коридорах было прохладно. Кафетерий находился прямо перед дверьми стационара, которые в это время дня должны были быть закрытыми, но Итачи отчётливо видел тонкую щёлку. Вообще удивительно, что здесь так мало людей. Впрочем, если он правильно понимал расположение кабинетов и палат первого этажа, приёмное отделение в другом крыле, а потому тот факт, что здесь пусто, не должен вызывать удивления. Из-за дверей вышли две молодые медсестры, которые, улыбнувшись гостю, прошли к ресепшену, отпустив шутку в адрес Карин и проскользнув дальше, вглубь рядов регистрационных карт и прочей документации. В кафетерии оказалось не так пусто: где-то одиноко попивала чай медсестра, листая объёмную книгу едва ли художественного содержания, и рядом же располагался мужчина, вполголоса разговаривающий по телефону. Мужчина, стоящий за прилавком, мирно спал, оперевшись лицом о собственный кулак. Чудесно. — Кофе, пожалуйста. — Кофе-машина не работает, — сонно произнёс он, не открывая глаз. — А чай закончился. Только напитки из холодильника. Через час всё будет, а пока всё плохо. — Тогда просто воды, — устало произнёс Итачи, доставая портмоне из пиджака. Всё раздражало, с каждой минутой всё становилось хуже и хуже, где-то внутри всё закипало, превращая даже невинные вещи во что-то ужасающе раздражающее. Ему на самом деле придётся просидеть здесь чёртов час в ожидании? Что-то внутри отчаянно попросило дзена, вновь растолковывая Итачи как малому ребёнку причины задержки хирурга. Последнее время его психика не отличалась положительной стабильностью, а потому такие перепады настроения были более чем в порядке вещей. Получив бутылку воды, Итачи осознал, что больше всего он хочет курить, а не смиренно дожидаться своего гипотетически возможного начальника в белоснежных стенах его больницы. Когда же он вышел в коридор, то увидел в дверях мужчину, который бессмысленным взглядом рассматривал пол перед собой, держась рукой за приоткрытую дверь. На нём была лишь медицинская сорочка. Итачи остановился, быстро глянув на регистратурный стол, за которым никого не было. — Простите, — мягко произнёс он классическим рабочим тоном, — вам можно тут находиться? Он покачал головой, поднимая почти напуганные глаза на Итачи. — Мне позвать кого-то? Он, ненадолго задумавшись, утвердительно кивнул, а после его глаза закатились и ноги подкосились. Тело рухнуло на пол, подёргиваясь в слабых конвульсиях, что едва ли являлось симптоматическим. Он не может дышать. Прежде чем осознать, что происходит, Итачи упал на пол рядом, подкладывая под шею больного собственное колено и запрокидывая ему голову. Он не успел дать сигнал, как рядом оказалась девушка из кафетерия, которая сразу же опустилась на пол, панически оглядывая тело. — Код синий? — спросила она настолько тонким голосом, что Итачи, не раздумывая, решил, что она практикантка, а не работница. Спрашивать это у человека, на котором даже нет халата? — Врача сюда быстро и набор для интубации, желательно в названном порядке, — быстро бросил он, прощупывая горло. Это явно спазм мышц, который будет легко снять при наличии препаратов, которые не имеются при стационаре в открытом доступе. Выбор довольно небольшой. Он же в больнице, какого чёрта тут нет ни одного врача? Младший медперсонал не проводит подобных процедур в экстренных случаях. От приёмного отделения сюда бежать не дольше сорока секунд. Девушка бросилась бегом, выкрикнув что-то по пути тем дамочкам, которые перебирали свои бумажки, мня себя больше секретарями, чем медсёстрами. Однако стоило им что-то услышать о синем коде, как те, забыв про работу, разбежались в разные стороны, строго выполняя распоряжение. Не прошло и десяти секунд, как тележка с необходимым инструментарием оказалась рядом, после из кабинета с картой пациента показалась другая медсестра: — Это пациент Теруми, она сейчас в шестой. — Где Суйгецу? — Я не знаю, он должен был быть в приёмном! Старшая сестра ушла на четвёртый, у них там чёрт знает что творится! — Кто оставил открытой дверь? — Он задыхается, — произнёс Итачи, понимая, что счёт пошёл на секунды. — Держи его голову. — Кто вы такой? — зло бросила медсестра, глядя на то, как оперативно Итачи скинул пиджак и извлёк из нижнего отделения каталки трубки в стерильном пластиковом пакете. — Похоже, единственный хирург, к которому у вас сейчас есть доступ. Либо ты дашь это сделать мне, либо будешь смотреть, как он умирает, — жёстко бросил он. — Держи крепче, в горло оно не войдёт, а резать в коридоре на полу не вариант. Девушка испуганно глянула на мужчину, после бросила взгляд на всё ещё открытую дверь и утвердительно кивнула, сжимая голову мужчины далеко не женской хваткой. — Челюсть. Девушка надавила под подбородком, слегка выдвигая челюсть вперёд. Итачи терпеть не мог «слепой» метод интубирования, так как он был чертовски травмоопасным и болезненным, а проводить подобное без наркоза и полного контроля дыхания — игра с огнем. Ларингоскоп, эндотрахеальная трубка для расширения дыхательного хода, быстрое смазывание лидокоиносодержащим гелем острого конца трубки, нажатие на затылок для максимального контроля положения головы, зажатие свободной ноздри — всё как по учебнику. Он будет делать это в третий раз за всю его практику. Будет больно. Тело дёрнулось несколько раз до преодоления голосовой щели. — Суйгецу-сан! Где-то со звоном разбилась чашка кофе, и уже через секунду рядом с Итачи оказался тот самый врач, который, судя по всему, должен был быть здесь, должен был проследить закрытие дверей и должен быть на месте Итачи в данную секунду. — Держи его, — прошипел Итачи, чувствуя порывы больного прокашляться, но возможности у него таковой не было. Крепкие и уверенные пальцы протолкнули трубку дальше, и та наконец запотела. Медсестра осторожно приняла её в свои руки. Уж обеспечить искусственную вентиляцию лёгких в её силах. — Кто ты? — выпалил Суйгецу, глядя на пациента, грудь которого медленно пришла в движение. — Тот, кто спас жизнь твоему пациенту, пока ты пил кофе, — зло бросил Итачи. В паре метров от Суйгецу растекалось пятно кофе вокруг осколков чашки. Врач решил, что срываться ему точно нужно не на неизвестного героя. — Что произошло? Почему он встал с места? — Откуда я знаю? Не я должна была сидеть на посту, — девушка отвечала грубо, хотя явно куда младше по должности. — Ты куда ушёл? — У нас не работает кофейный аппарат, меня не было пять минут! — Смерть неподготовленного к задержке дыхания человека наступает с четырёх до шести минут, при условии наличия паники это может случиться раньше. Вкусный был кофе? — Итачи поднялся на ноги и именно в этот момент услышал, как мягко лязгнули двери лифта и в коридоре показался Минато собственной персоной. Его приветственная улыбка была быстро прервана обеспокоенным взглядом, и спустя пару секунд Итачи его уже совсем не волновал. — Что произошло? — Его лёгкие сдают позиции, у него операция назначена на шесть, но он уже на аппарате и не факт, что продержится. Вчера он был стабилен. А прямо сейчас Теруми с той девочкой из сорок восьмой палаты. У нас нет этих трёх часов. Минато обогнул лужу, не комментируя эту грязь, и строгим взглядом окинул больного, которого уже аккуратно переместили на носилки. Он был в сознании, но взгляд его был совершенно мутным и расфокусированным. — Кто провёл интубацию? — Он, — без заминки ответил Итачи. Он знал, что работа выполнена чисто, хоть и вслепую, он знал, что ничего не повредил, но брать на себя подобную ответственность — плохая идея, а этому парню будет в плюс. Минато повернул голову в сторону Итачи, кивнул сам себе, а после в нём словно что-то резко переменилось, его лицо полностью расслабилось и он позволил себе улыбнуться. Учитывая, что на его фоне всё ещё маячил не самый здоровый человек, улыбка выглядела жутко. — Я рад, что ты всё же пришёл. Прости, что не смог тебя встретить. Суйгецу, будь добр, подготовь седьмую операционную и найди мне одного ассистента. — Одного? — уточнил он, уверенный, что с математикой у него не так плохо, а три там упорно не получалось. — Да, одного. Оставь за себя кого-нибудь вменяемого и останься со мной, тебе будет полезно. Минато развернулся на каблуках и направился вдоль по коридору, метров через пять уточнив: — Ты идёшь? До Итачи не сразу дошло, что вопрос адресован ему. Собеседование придётся явно отложить, потому что за неимением замены оперировать, видимо, придётся самому Минато, а имеющихся двадцать минут до начала им не хватит. Тем не менее вопросов он задавать не стал, а проследовал за человеком, которого всё ещё не хотел считать кем-то важным. Может, это странное отношение связано с тем, что в профессиональном плане он намного авторитетнее и на него хотелось бы походить? Нет. Итачи понятия не имел, какой стаж и процент смертности у этого хирурга, а потому назвать его примером язык бы не повернулся. Возраст? Не любого человека старше себя, даже настолько весомо старше, он бы уважал настолько, что, несмотря на личную неприязнь, повиновался так открыто. Ему нужна эта работа? Утром он был готов пожертвовать ею не раздумывая. Так в чём же дело? Когда лифт тронулся, Итачи всё ещё не сводил глаз с этого расслабленного лица, пытаясь осознать, что им движет, что заставило его оказаться здесь. — Кофе выпьем позже, хорошо? — Я так понимаю, это не быстрый разговор и его придётся отложить. — Думаешь, нам нужно столько всего обсудить? Не похоже, что ты болтливый, а у меня не так много вопросов. Поэтому управимся мы быстро. Лифт остановился на четвёртом этаже, и Минато уверенно направился дальше. Его скорость была впечатляющей, хотя походка всё равно казалась почти летящей, что прекрасно подчёркивалось временами разлетающимся на поворотах халатом. Всё в этом человеке было каким-то… мягким. У его строгости, серьёзности, улыбки — всё словно имело спиленные углы. Каждый его жест, взгляд, слово — всё это выглядело будто специально подобранным, оттренированным для произведения впечатления. Казалось, что он не способен на лишний ненужный взмах руки или взгляд, а если и сделает это, то выглядеть будет к месту, как-то грациозно, почти театрально. Это тоже раздражало. Хотелось остановить его, тряхнуть за плечи и попросить перестать так себя вести, но, вероятно, это ненамеренно. Минато свернул куда-то за угол и вошёл в комнату, дверь которой совершенно не походила на кабинет главврача. Внутри оказалась просторная раздевалка с кучей рядов шкафчиков. Открыв один из них, Минато быстро выудил оттуда комплект аккуратно сложенной одежды и протянул его Итачи, который, изогнув бровь, замер, не решаясь принять это как данное. — У нас пациент в критическом состоянии, — напомнил Минато, и это было отличным способом поторопиться. Итачи взял в руки тёмно-синий хирургический костюм, но Минато не двинулся с места, явно чего-то ожидая. — Для начала люди в таком случае раздеваются, Итачи, — с улыбкой напомнил он. Переодеться? Какого чёрта происходит? Времени на вопросы на самом деле нет, поэтому, отложив одежду на невысокую скамью, Итачи стащил с шеи галстук и принялся оперативно расстёгивать пуговицы. Пристальный взгляд почему-то напрягал, словно методы снятия с себя одежды — это один из важных критериев успешного прохождения собеседования. Ты же врач, напомнил себе Итачи, игнорируя этот факт как не имеющий никакого значения, однако легче не стало. Он столько раз переодевался перед кучей людей, в том числе девушек-интернов, совершенно не считая это чем-то личным, но прямо сейчас это напрягало, а напряжение, в свою очередь, вновь перерастало в раздражение. Рубашка в почти скомканном виде полетела на скамью, а следом за ней и брюки. Взгляд Минато, который Итачи всеми силами не замечал, скользнул по телу, а после мужчина, улыбнувшись, обошёл коллегу и вышел в коридор. А сразу этого сделать было нельзя? То есть… Неважно. Итачи быстро натянул на себя форму, застегнул удобную обувь и, покосившись на одежду, решил оставить её прямо так. Кто возьмёт его вещи? Кроме ключей, документов и пары сотен, там нет ничего ценного. Минато стоял в коридоре, прислонившись спиной к стене, но, стоило ему увидеть Итачи, как он тут же продолжил путь. — Зачем? — Не будем нарушать протокол. Тебе нельзя находиться где-то вне приёмного отделения без формы. Я не тот человек, который может себе позволить нарушать правила даже в особых случаях. Быть особым случаем Итачи не прельщало. Тот факт, что он совершенно не понимал, чего от него хотят, знатно выводил из себя, но его недовольство профессионально игнорировалось, хотя оно уже давно было более чем явным. — Мужчина, тридцать семь лет. Секвестрование периферийного участка лёгочной ткани. Теоретически плевральная полость свободна, так что сложностей быть не должно, но это всегда определённого рода игра в рулетку. Итачи остановился посреди коридора, и Минато тоже пришлось замедлить шаг. — В чём дело? У нас не так много времени. — Вы… Итачи всё никак не мог собрать самые простые слова, чтобы выстроить не менее простое предложение. Как-то так сложилось, что опасение не так понять этого человека стало более приоритетным, чем попытка понять его хоть как-то. — Да, я предлагаю тебе ассистировать. Ты можешь отказаться, но я не рекомендую тебе делать это сейчас, когда я настолько благосклонен к тебе. Это отличная возможность обсудить всё то, что тебя волнует, и то, что меня интересует. Я точно буду знать, что ты не психанёшь в процессе и не сбежишь от меня, не позволив вставить и слово. Камешек, брошенный в огород Итачи, больно прилетел куда-то в затылок. Он усмехнулся, пытаясь подобрать хорошую фразу, оправдывающую его поведение вчерашним днём, но Минато, не дожидаясь ответа, продолжил путь. — У меня была причина. — Нет, не было. — Встреча изначально не должна была состояться. Мы оба были дезинформированы нашими близкими, неудивительно, что это было как минимум неприятно. — Ты настолько ранимый? Всегда сбегаешь от того, что тебе неприятно? И как же ты выживаешь в своей профессии? — Это другое. — Гордость? — Нет, — это была ложь, но поднимать эту тему больше не хотелось. Итачи чувствовал себя отчаянно глупо, а извиняться за подобное поведение было поздно и неуместно. Минато уверенно вошёл в операционную, скидывая халат и извлекая одноразовую стерильную одежду. Оказывать помощь друг другу в подобных ситуациях — классическая практика. Итачи ловко подобрал свои временами раздражающие длиной и густотой волосы, одним лёгким движением упрятывая всё под медицинскую шапочку. Первым делом мытьё рук с чёртовой кучей антисептика, после которого кожа будет сохнуть как проклятая. В этот момент в комнату вошёл Суйгецу, ещё один юноша и две медсестры, которые в оперативном порядке помогли надеть одежду и перчатки. Итачи разместил маску на лице, оборачиваясь к, кажется, новому начальнику с поднятыми руками. Он готов. Чёрт знает к чему и для чего, но готов, и вопросов не будет. В операционной знакомо пахло спиртом, почти убивающим запах стерильности, который за много лет стал родным и почти желанным. Когда ты занят бумагами и жалующимися на прыщики пациентами, всё твоё нутро умоляет вдохнуть этот запах, полностью заменив им кислород, лишь бы ощутить собственную значимость, лишь бы увидеть что-то новое, сделать что-то важное. Тело, расположенное на боку, плотно фиксированное, всё ещё слабо подавало признаки жизни. Всё такой же размытый взгляд и слабое дыхание через трубки, которые теперь проходили и через горло. Кто-то всё же додумался снять спазм с гортани. — Теруми будет рвать и метать, — усмехнулся парень, разбирающий пакеты с кровью и препаратами. Судя по всему, это местный анестезиолог. — Не наша вина, что она так поздно назначила ему операцию, — заявил Суйгецу, занимая место по левую руку от Минато, но тот мягко кивнул головой в правую сторону, и его ассистент без лишних вопросов и недоумённых взглядов переместился. Итачи это не удивило, едва ли бы ему выделили место главного ассистента на первой же операции. — Ну что ж, — ладонь врача легла на щёку мужчины на столе, который сразу же прикрыл глаза. — Чем раньше, тем лучше, верно? Карин оповестила вашу жену о смене времени, так что, когда вы очнетесь, она будет вас ждать в палате. Дейдара. Анестезиолог осторожно провёл пальцами по регулятору скорости введения препарата, и секунд через десять Минато протянул левую руку, получая в неё от медсестры скальпель на десять. О. Так, значит, левша? Скальпель прошёлся по намеченной точке, разрезая кожу и подлежащие ткани до ребра, далее следовало удаление части первого и второго ребра, и, как только пришёл черёд Итачи включаться в операцию практически, прилетел первый вопрос. — Сколько у тебя было сольников? Не отвлекаясь от открытой раны и инструментов, Итачи произнёс несколько приглушенным голосом: — Шестнадцать. — Неплохо для интерна, — одобрительный тон, но лицо его сейчас увидеть не выйдет, даже если бы Итачи отвлёкся от тела: добрая часть лица мужчины скрывала маска. — И сколько успешных? — Пятнадцать. — Кто это был? — Девочка с открытой операцией на сердце. Он серьёзно хочет обсудить его первое убийство прямо сейчас, когда Итачи держит пальцы на лёгком другого пациента? — Сколько ей было? — Девять. — Как её звали? — Номи, — Итачи хотел бы ответить, что не помнит, но это имя он помнил лучше собственного. Такие вещи не забываются, но обсуждать их с годами не легче. Сколько бы времени ни прошло, он не станет сам поднимать эту тему и по возможности закроет её сразу же. Сейчас этой возможности не было. Суйгецу искусственно кашлянул, но его попытка вклиниться в разговор всерьёз не воспринялась никем. Итачи осторожно надавил на разрез, раскрывая очаг загноения. — Ты сам сообщал её родителям? — Если тут будет шутка про истеричный побег, я не обижусь, — голос дрогнул, и Итачи проклял себя за это дважды. Не отвлекаться. Не сейчас. Не чувствовать, не думать, не вспоминать. — И что они тебе сказали? — Ничего, что грызло бы меня ночами, — жёстче, чем до этого, бросил Итачи, принимая из рук медсестры отсос. Контраст зелёного и красного бил по глазам, но было в этом что-то особенное. Пугающее и успокаивающее одновременно. Всё так, как и должно быть. Этот человек будет жить, а Итачи всё сделает правильно. — Под моей рукой погибло сорок шесть человек. Под твоей умрёт не меньше. Особенно здесь. Ты будешь видеть смерть чаще, если будешь спасать, и ты не увидишь её совсем, если будешь там, где от тебя ничего не зависит. — Я знаю. — Всегда знал, что хирурги самые большие оптимисты на свете, — прокомментировал где-то за спиной Дейдара, который был крайне впечатлительным, а подобные разговоры способны угнетать кого угодно. — Не спасти и убить — разные вещи. Хотя воспринимаются похожим образом в первое время. У тебя ещё не было опыта потери больного по своей вине, как я понимаю. Но это случится рано или поздно. — Это всё есть смысл рассказывать школьникам, решающим выбрать медицину, а не мне. Я знаю. Я всё это знаю. — Злишься? — до чего мерзко-сладкая интонация. — А похоже? — Похоже. Вспыльчивость — плохая подруга. Тебе стоит поменять круг общения, — эта усмешка почти больно резанула по ушам. — Отличные полевые условия для проверки на нервозность. Это Вы называете собеседованием? Это нужно знать? — Вопросы с собеседования неактуальны, когда ты видел личное дело человека. У тебя отличные результаты и показатели. Я удивлён, что тебя не украли в какую-нибудь частную ординаторскую программу, но мне это на руку. Теперь ты мой. — Мы ещё не подписали договор, и я ещё не дал своего согласия. — Разве? По-твоему, надпись ручкой на листе важнее, чем то, что ты делаешь сейчас? Ты уже врач, ты уже в моей операционной, и ты уже под моей опекой. А запрос о переводе я отправил ещё утром. Итачи не удержался и всё же перевёл взгляд на Минато. Несмотря на прикрытое лицо, его улыбка была более, чем видна — её выдавал прищур глаз и образовавшиеся мимические морщинки. — Ты не оставил мне права сказать нет? — Сыграешь в принципиальность? Сейчас? Или убежишь? Суйгецу успешно тебя заменит, но пока ты бегаешь от возможностей, возможности учатся бегать от тебя. Ты сказал мне, чего хочешь, я дал тебе это. И всё, что мне нужно, даже не благодарность, а просто принятие. Хотя бы на это ты способен? Итачи, глубже. Пальцы опустились ниже, и Учиха вернулся к рассматриванию разреза. Большая часть повреждённой ткани была удалена, и медсестра уже подготовила тампоны для финальной чистки. — Здесь вкусные булочки, — прокомментировал Дейдара, который улыбался не менее ярко, хотя под маской этого видно и не было. — Хотя бы ради них я бы на твоём месте согласился. — У меня нет выбора, — фыркнул Итачи, забивая разрез тампонами. Внезапно ему стало жарко, не от нагрузки или усталости, а просто жарко, потому что эмоций оказалось больше, чем может выдержать его почти неподвижное тело. — У тебя он есть, — шёпотом произнёс Минато, откладывая скальпель. — Я щедро тебе его предоставляю. Взамен прошу выпить со мной кофе. — В кафетерии кофе сегодня не будет, но в травме его готовят не хуже, — отозвался местный специалист по булочкам. Минато отошел от стола, приподнимая окровавленные руки. Спустя пару мгновений Итачи последовал его примеру, когда к столу подступили операционные медсестры, которым осталось только зашить внешний разрез. Переодевались они молча, Итачи вновь хорошо вымыл руки, после чего молча покинул предоперационную. Передвигаться по этим просторным коридорам, которые своей чистотой и красотой совершенно не походили на Центральную больницу, было почти удовольствием. Однако главным было то, что он одет в форму, что шея поднывает от нагрузки, а руки приятно покалывает. Он провёл тут около часа, а уже ощущал себя частью этого места. Отказаться от такого шанса, потому что босс слишком разговорчив? Это такая глупость, на которую никто не способен, тем более Итачи. Он примет предложение, выпьет чёртов кофе и выйдет в смену, будучи уже в штате работников. Переодеваться обратно было бы странно, поэтому он просто собрал оставленные вещи, аккуратно сложил их, нашёл пустой шкафчик и уложил туда. Что ему делать сейчас? Поймав какую-то медсестру, он выяснил, где находится кабинет главврача. Он должен оформиться, ведь так? Но уверенно шагать в отдел кадров, не удостоверившись, что именно этого от него ждёт Минато, он бы не стал. И всё же, несмотря на накал страстей, день был более чем прекрасным. Постучав дважды, Итачи вошёл в кабинет, застав там нескольких людей. Во-первых Суйгецу, который, сидя за столом, что-то записывал, девушку, которая, стоя за его спиной, что-то диктовала, и самого Минато, который почти лежал на своём кресле. — О, ты не ушёл, — прокомментировал он, указывая на место рядом с собой. Девушка окинула его взглядом, сощурив глаза. — Это он кипиш навёл? Особа выделялась бледно-розовыми волосами, уложенными так, словно она не в больнице, а на какой-то вечеринке. Ещё очень молодая, только с глазами, полными надменности, которую легко можно спутать с опытностью и прожжённостью. — Я? — притворно удивился Итачи. — Я думал, ваш пациент, который остался без присмотра. Прошу прощения, больше не посмею отвлекать персонал от их дел. — Посмеешь. Иначе я тебя уволю. — Хорошая мотивация, значит, посмею. Увы, ничего не поделать, спасать жизни — моя работа, — Итачи сам не был уверен, почему его так сильно разозлила ситуация, произошедшая утром. Но такая невнимательность и безалаберность не имеет право существовать в подобном месте. Когда-то для Итачи эта клиника даже не входила в круг его мечтаний, и оказалось обидным в первый же день увидеть, что и здесь всё бывает так откровенно плохо. Сакура беззвучно фыркнула, склоняясь над Суйгецу, на что-то указывая в отчёте, пока Минато откровенно улыбался, довольный таким ответом. — Так что насчёт кофе? — Если это обязательное условие моего трудоустройства, разве могу я отказать? В конце концов, ради этой чашки кофе вы рисковали многим, проводя человека с улицы в операционную и вручая ему ответ за жизнь пациента. Минато снова улыбнулся вместо ответа, выпрямляясь в кресле и потягиваясь до хруста. Только сейчас Итачи заметил, как удивительно сочетается цвет его костюма и глаз. Раньше видеть хирургов в ярко-голубом ему не приходилось. В его больнице так и вовсе шло чёткое разделение цветов по должностям. И Минато, судя по вольности выбора, мог претендовать только на санитара. Но именно на нём этот цвет выглядел благородно, скорее, санитары поднялись в глазах Итачи, чем Минато опустился. — Кстати, ты неплохо справился с интубацией, — повернул голову к своему воспитаннику Минато, наблюдая за тем, как замирает его ручка и медленно приподнимается взгляд. Заминка была недолгой, после чего Суйгецу кивнул и сдавленно произнёс: — Спасибо. — Спасибо? Разве я это тебе? — он покачал головой и снова глянул на Итачи. — Очень аккуратная работа для отвратительных условий и слепого процесса. Вызывает восхищение, даже несмотря на то, что ты подверг своего нынешнего напарника почти уголовной ответственности. Теоретически. Но никто никому ничего не скажет. Первая похвала всегда особенно сладкая, но сейчас у Итачи почти свело челюсти от того, насколько она была неуместна. Это таким образом он пытался порицать Суйгецу? Он поступил глупо, но делать это через демонстративную похвалу другого как-то странно. — Оказывается, врываться в больницы и спасать там людей — плохая идея, я запишу. — А вы очень остры на язык, Итачи-сан, — заметила Сакура, но на сей раз с улыбкой. — Вас поблагодарили, не стоит так относиться к подобному проявлению благосклонности. — Опасная леди, — покачал головой Минато, ставя последнюю подпись на бумагах и отпуская девушку. Сакура ничего на это не ответила, но глаза закатила весьма явственно, когда уже отвернулась от начальника. — Воистину страшная, — согласился Суйгецу. — Мне проводить Итачи-сана в отдел кадров? — А как же кофе? — приподнял бровь Минато. — Отдел кадров подождёт. Я могу предложить тебе прогуляться по всем кафетериям наших отделений, но в травматологии он правда лучше всего. Возможно, позже я свожу тебя в нормальное заведение, но пока позволь предложить хотя бы это. — Насколько я понимаю, отказывать вне моей компетенции, — улыбнулся в ответ Итачи, впервые за день расслабляясь. — Учись, Суйгецу. Какое завидно быстрое освоение своих должностных обязанностей. Я не ошибся, выбирая тебя. — Если мне не изменяет память, меня выбрал ваш сын и мой младший брат, а вы стали жертвой обстоятельств, так же, как и я. Минато поднялся из-за стола, направляясь к выходу. — Не люблю притворяться жертвой, так что оставлю эту роль тебе.