Контраст

Есть особенная категория друзей, отношение к которым тоже не совсем обычное. Речь идёт о людях, которых ты не выбирал, но которые рядом с тобой постоянно, хочешь ты этого или нет. Они доброжелательны, они что-то рассказывают, могут чем-то угощать и даже куда-то приглашать, и с твоей стороны остаётся либо принимать это внимание, либо отказываться от него. Нейтральность отношений требует от тебя каких-либо действий, и если их не предпринять, то спустя небольшой промежуток времени ты уже будешь окружен теми, кто считает себя твоим другом, а позже и сам начнёшь воспринимать их именно так, неважно, были у тебя на то планы или нет. Итачи сидел в том же самом кафетерии, слушал Кисаме, который не то жаловался, не то просто делился новостями, и пытался терпеть, пока Дейдара заплетал ему косу. В другое время он бы оторвал ему руки, но сейчас сам попросил о маленькой услуге. По расписанию две операции, а от косы избавиться легче, чем от длинных распущенных волос, которые из-за погоды сегодня особенно электризовались. За прошедшую уже неделю он отработал со всеми главными ординаторами, запомнил всех медсестёр хирургического отделения и даже парочку из реанимации, травматологии и педиатрии. Дейдара мог бы им гордиться. — Чудесно, — подытожила Цунаде, которая подобно всем была загружена и недовольна происходящим. — В целом, справимся, — закончил на оптимистичной ноте Кисаме, который всё это время не сводил взгляда с рук Дейдары. Кажется, у него особое отношение не только к своим волосам, но и к волосам в принципе. — Как насчёт того, чтобы выпить вечером? — С радостью, — отреагировал Дейдара. — Ты дежуришь сегодня, — оборвал его энтузиазм Сасори, который удивительным образом отгородился от всего персонала газетой. Их ещё кто-то читает, ну надо же. — Я опять в чём-то провинился? По расписанию у меня ещё целая неделя на то, чтобы отработать часы. И я чертовски сильно хочу виски. Не строй из себя злостного тирана. — Даже не пытался. — А может, тебе просто очень сильно хочется, чтобы этой ночью рядом с тобой был именно я? — мурчащей интонацией поинтересовался Дейдара. Газета опустилась, Акасуна смерил воодушевлённого парнишку равнодушным взглядом, а после демонстративно закатил глаза. — Думай что хочешь. — Я буду думать именно так. — Это не отменяет того факта, что я посажу тебя на пост. Так что сколько угодно, солнышко. Итачи усмехнулся, отпивая из чашки горячего кофе. К дежурствам во все времена относились плохо. Это выматывающая деятельность, которая неплохо отражается на зарплате, поэтому отказаться от неё всё равно никто не был в силах. Это раздражало больше всего. Однако, вопреки подобному отношению, Итачи давно хотел на полную смену с ночным дежурством и всеми прелестями, что оно несёт. Дейдара наклонился ближе к парню. — Он же вредничает, да? — шёпотом спросил он, но слышали его все. — Я думаю, он критикует твой подход к этой проблеме, — заключил Итачи. Кисаме весело засмеялся, перебрасывая взгляд от Акасуны к Учихе. — Да-ана-а, — протянул Дейдара, но на сей раз газета не тронулась с места. — Это тоже мимо? — Определённо, — ответил за Итачи реаниматолог. — У меня нет никаких слабостей на подчинении. — Почему тогда ты так мною командуешь? Мы же оба знаем, что у тебя нет никаких полномочий, чтобы руководить мною. Я просто позволяю тебе это делать. И если я сказал, что сегодня иду в бар, это значит, что я иду в бар. А потом, так уж и быть, я снова дам тебе поиграть в начальника. — Жаловаться — туда, — кивнул головой в сторону выхода Сасори. — Да что ж ты такой непрошибаемый, — вздохнул Дейдара, фиксируя толстый конец косы резинкой. — Итачи-сан, вы же не будете так обращаться с теми, кто просто полон уважения к вам? — Если это будет работать, то почему нет? — Потому что это грязная эксплуатация, — фыркнул Тсукури, занимая своё коронное место на подоконнике. — Ну, прям-таки грязная? — улыбнулась ему Цунаде. — Тебе же нравится самому, а капризничаешь ты так, для галочки. Спасибо сказать ему нужно, что он столько лет играет в твои игры и даже не жалуется. Газета резко ушла вниз. Оппа. Задели за живое. — Никто ни с кем не играется. Мне просто удобно с ним работать, — отчеканил Акасуна. Постановка психологически важных сценок продолжалась. — Поэтому ты настолько им недоволен? — уточнил Итачи и сразу же получил уничтожающий взгляд в свой адрес. — Да, с ним удобно. Но недооценивать его прилюдно — явно способ влияния. — Тебе вообще какое дело, Учиха? — Мы просто разговариваем, зачем ты на людей-то кидаешься? — в её интонациях всё больше сочилось счастливое превосходство. Потому что она была права и к тому же знала, что Акасуна это никогда не признает. — Я кидаюсь? — А затыкать человека — это не кидаться? Прости-прости, снова спутала понятия, — невинно пожала она плечами. — И всё же, отпусти наше солнышко выпить сегодня. Он же тебе плешь проест. Или ещё что сделает, мало ли какое у него воображение. Дейдара растянул губы в почти голодной улыбке, обнажая зубы. О да, его воображение — страшная вещь, и сейчас это всем стало ясно. — Ну, а если ты совсем без него работать не можешь, то оставь за себя кого-нибудь. Это ты умеешь, — дополнил Кисаме, и Сасори, зло тряхнув руками, вновь принялся за чтение. — Кажется, я всё же свободен, — довольно сообщил Дейдара, правда, почему-то Итачи. — Ты же с нами? — Не думаю. Я наоборот намерен выпросить сегодня дежурство. — Ты слишком хороший мальчик для этого. Дежурство обычно получают в качестве наказания, а не поощрения. Если в этом месяце не назначено, значит, ты никакими шансами его не выбьешь. Разве что накосячишь, а учитывая тот факт, что твоё имя скоро станет нарицательным, в это всё равно никто не поверит. — Нарицательным? — Идеальный мальчик, — подмигнула Цунаде. Итачи это не понравилось скорее из позиции, что его стремление сделать всё аккуратно и правильно воспринималось не как действие, направленное на результат, а как некий элемент образа. Он не пытался выглядеть идеально, не пытался заслужить такую репутацию, он хотел просто себя зарекомендовать как весьма хороший специалист, а получил чёрт знает что. — Генерал прямо по курсу, — тихо произнёс Дейдара, и вновь все головы повернулись в сторону выхода. Все, кроме головы Учихи, потому что он догадывался, о ком речь, и пересекаться взглядами настоятельно не хотел. Опять же, вопрос не страхов или неприязни, просто мозг дал ему установку, что так будет лучше. Не стоит тратить на всё это время и нервы, всё хорошо — и уже этому стоит радоваться. Их знакомство началось очень странно, но уже прошла почти неделя и за это время они ни разу не пересеклись. Более того, тот вечер начал казаться сном, ровно как и его фейл, за который стыдно было до сих пор. Случается. В конце концов, это сон. Когда кому-то снится Гитлер, он же не становится автоматически фашистом? Так и здесь, это ровным счётом ничего не значит. А потому, вспоминать об этом — попусту тратить нервы. Всё прекрасно. Коллектив сносный, дружелюбный и не особо навязчивый, работа интересная, многопрофильная и высокооплачиваемая. О чём вообще можно беспокоиться? — А вот он бы мог дать тебе дежурство, — заметила Цунаде, которая одна из первых отметила странную реакцию Учихи на верха всех верхов. — Я думаю, с Мей я тоже договориться в силах. — Вот уж точно, только методы явно будут разными, — хохотнул Дейдара. — Нет. Беспокоить начальника по таким пустяковым делам — правила плохого тона. К нему явно нужно приходить с чем-то более важным или личным. Не буду разрушать данную установку. — Логично, — согласился Дей. — Но он сам из тех людей, кто ну о-очень любит поговорить, так что он едва ли бы разозлился. Я просто по-дружески оберегаю тебя от Мей. — Она прекрасный врач. — Это да, но она… женщина… — С этого момента поподробнее, — развернулась всем корпусом Цунаде. — Не в том плане, что женщины плохие врачи, — вскинул руки парень, сдаваясь сразу же. — Как показывает практика, талантов слишком много и к полу это не имеет отношения. Я о другом. Итачи — новое привлекательное лицо, которое зарекомендовало себя только с лучших сторон, а она одинокая женщина, которая любит крепкие мужские руки и не забывает об этом напоминать тем или иным образом. — Я тоже люблю крепкие мужские руки, — девушка сложила руки на груди, с удовольствием наблюдая, как пытается выкрутиться собеседник. — И да, я тоже считаю, что Итачи-сан у нас хорош собой. И что из этого? — А то, что ты не его начальница. А даже если бы и была, у тебя нет привычки решать какие-либо вопросы… м-м, господи, ненавижу тебя. Мы все знаем, о чём я говорю, не вынуждай меня осторожничать с подбором слов. Для неё он свежее мясо. Прости, ничего личного, просто это так. — Разве тут приемлемы служебные романы? — уточнил Итачи, припоминая, насколько строго с этим на прошлом его месте работы. — Технически нет, но мы все взрослые люди и, пока это не мешает работе, никто никого не будет отчитывать. А фактически тут творится чёрт знает что, пока Минато не в курсе. И почти всё вокруг этой женщины. И если ты… А, кстати, ты свободен? — Я так понимаю, в сложившейся ситуации это не плюс. — Лучше хранить это в тайне, — доверительно кивнул Дейдара. — Или пользоваться всеми прелестями этой женщины, отдавая себе отчёт, что она очень обидчива. — Ты вроде говорил, она влюблена. Цунаде мягко покачала головой, и было в этом жесте что-то печальное, но при этом она улыбалась. — Будь бы она самой роскошной женщиной на всём белом свете… Это Минато. Он будет любезен, но дальше ничего не двинется. Тем более если это связано с работой. Возможно, это тоска по Кушине. Но он никогда не разбавляет своё одиночество кем-то. — Откуда вам знать? — Оглянись, Итачи, тут все всё знают. Он не носит под халатом тайную форму супергероя-плейбоя. Иначе её бы давно нашли и обсудили каждый шов. Итачи против желания прокрутил в голове тот самый вечер, не особо понимая, как это может быть правдой. Этот мужчина выглядел так, словно для него игры в обольщение — ежедневная практика. На самом деле одинокий? Как с такой внешностью и таким состоянием можно оставаться одному? Любая девушка становится полностью доступна, вопрос времени, так почему оно ему не нужно. Потому что девушка? После смерти жены он на самом деле решил, что ему интереснее мужчины? Блять. Ну здорово, его все пытаются уберечь от одной начальницы, а он вляпался во что-то странное с другим начальником, который представляет собой куда больше проблем. Неужели Итачи серьёзно может ему нравиться? Звучит как бред, но вывод напрашивался очень настойчиво. Это могло бы быть просто развлечением, но даже оно несло какой-то околоэротический характер. С самого начала. С первого дня. С первого взгляда. И ты не скажешь ему: «стоп». Потому что он ничего не делает, ничего не говорит, ничего не требует. Он просто смотрит и… И улыбается. А может, просто кажется, и это раздражает больше всего, потому что нет ни одного объективного подтверждения этой гипотезы.  — И да, он почти всем тут нравится. Итачи перевёл взгляд на девушку, приподнимая бровь. — Ну… Как человек — всем, как мужчина — женскому полу. Там есть на что полюбоваться. Я думаю, это даже вам понятно. — Более чем, — фыркнул Дейдара. — Ну что, мой обожаемый надзиратель, мы идём работать? — Ты — да, а я ещё не допил кофе. — Не боишься, что без тебя я уничтожу полкорпуса? — Боюсь. Но кофе в чашке, а не во мне. Поэтому иди. — Мне просто нужно немного твоего внимания, неужели так сложно? — протянул Дейдара, но ответа не было. Подняв с общей вазочки кекс двумя пальцами, парень прицелился и бросил орудие, выбивая газету из рук Сасори. Правда после сладость умудрилась ещё и зацепить чашку кофе, которая, опрокинувшись, залила весь стол. Дернулись все одновременно, дабы не запачкать халаты. — Я убью тебя, — прошипел Сасори, но Дейдара уже ловко перелез через стул и почти бегом направлялся вон из кафетерия. — Кажется, это самый весомый повод пойти работать из всех возможных, — заключила Цунаде, так же обходя стол. — Увидимся в шесть в операционной, Учиха. Итачи позволил себе всё же оглядеть кафетерий, но нигде не увидел светлую макушку Намикадзе. — Да, пожалуй, — согласился он. Чем больше мы пытаемся о чём-то не думать, тем прочнее это что-то заседает в нашей голове. Неприятно осознавать, что есть какая-то мысль, которая вспыхивает в голове абсолютно каждый день. Люди каждый день думают о работе, потому что это важно. О сексе, такова человеческая природа, о сне и еде — это главные потребности. Но, как только это становится человек, пора бить тревогу. Это может быть кто-то из близких, но даже о матери мы не вспоминаем каждый день. Как часто Итачи думал о Саске? Вероятно, хотя бы раз в день эта мысль проскальзывала, но всё же бывали, точно бывали дни, когда о его существовании мозг просто забывал. Седьмой день подряд Итачи не мог обойти получасовое обдумывание какой-то ерунды, которая вращалась вокруг его начальника. Сперва это было чистое любопытство, потому что он явно забыл что-то важное и уже не вспомнит. Потом это была злость и почти обида за то, что с его особенным организмом так жестоко поступили. А сейчас это вообще не несло никакой эмоциональной нагрузки и смысловой значимости, он просто думал о нём. Опасения относительно симпатии казались всё более бредовыми, потому что это не похоже на политику заинтересованного человека. Они не виделись, Минато было достаточно услышать от заведующей, что Итачи справляется. Значит, ему нет дела до случайных встреч. Видимо, просто вот такой вот человек. Может, и правда пытался поладить, может быть, даже ради сына, чёрт его разберёт. В любом случае, всё, что было, казалось искусственным и абсурдным. Особенно то, что снилось. Правая рука Итачи писала что-то отдельно от мозга, просто на автомате заполняя всё по старым знакомым шаблонам, а пальцы левой бездумно прикоснулись к губам. А ведь он мог солгать. Весьма рациональное решение, если человек настолько впадает в панику и пытается оправдаться всеми возможными способами. Итачи и сам бы поступил так же. И всё же, что было и было ли вообще? Если было, то как и почему? Зачем? Для чего? Самое печальное — то, что мозг не готов был озвучить, но что становилось очевидным с каждым днем всё больше и больше: если какая-либо чертовщина была или будет, инициатор определён. И это далеко не Минато. Что-то можно сделать из интереса, на что-то можно сорваться, что-то и вовсе легко вытянуть на слабо. Любые манипуляции, что угодно, но этот человек будет только улыбаться. И осознавать это неприятно. Насколько далеко можно зайти, играясь во что-то такое? Сперва ты свободно говоришь о чём-то, и это поддерживают, потом тебя выводят на подтверждение твоих же слов, и ты не прогибаясь что-то делаешь, а потом… Итачи прикусил кожу на пальце, отвлекаясь сразу же на боль. Это глупый сон. Сон. Официально это считается сном. Скоро это всё уйдёт из головы, а если не захочет, Итачи насильно это вытолкнет. Нет смысла возвращаться к неловким ситуациям, нет смысла прокручивать их снова и снова, вгоняя себя в депрессию от собственной безнадёжности. Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянул Суйгецу. — Операционная готова, — ёмко бросил он, и Итачи отвлёкся от бумаг, окидывая человека взглядом. — Я ассистирую? — вопрос прозвучал невнятно, и парень убрал пальцы от зубов. — Меня же вроде на шесть записали. — Меня просили передать — я передал. — Кто? — Минато, — прозвучало недовольно, видимо, Итачи снова украл у Суйгецу практику. Отложив документы, Учиха оперативно поднялся из-за стола, направляясь вслед за парнем. — Кто хотя бы? — Юсуко Рейнара из четыреста двенадцатой. Реконструкция желудочка. Едва ли Минато взялся бы за что-то настолько простое, да и кардиохирургия — не его главный профиль. К слову о профилях, в последнее время Итачи не покидало навязчивое желание уйти от общей практики в какую-то более конкретную область. Получить тут опыт и квалификацию было бы проще простого. Забавно, что его мысли крутились как раз возле кардиохирургии. — А кто оперирует? — Судя по всему, ты, — пожал плечами Суйгецу, открывая дверь в предоперационную. Там уже было несколько готовых к работе врачей. В том числе Дейдара, пытающийся убрать волосы под шапочку нормально, и Сакура, которая со скепсисом наблюдала за тщетными стараниями коллеги. Не выдержав, она грубо развернула его к себе спиной и занялась этим сама. — Неужели нельзя как-то это всё дело убирать сразу? Всё понимаю, но не для этой области такие патлы. С удовольствием обстригла бы. — Если решусь когда-нибудь, обязательно позволю тебе испытать это удовольствие. Итачи явственно дёрнулся из-за оккупации мурашками, которая случается довольно часто, когда кто-то едва ощутимо прикасается к волосам. Не то чтобы он особо ненавидел подобные прикосновения, но это было неожиданно. Минато пробрался в комнату как-то бесшумно и совершенно незаметно. Его рука так и замерла приподнятой где-то на уровне начала косы Итачи. — Выглядит… необычно, — заключил Намикадзе, и Учиха недовольно перебросил косу через плечо. — Я бы тоже собирал так волосы, если бы после этого они не вились как мрази, — пожаловался Дейдара, который уже вымывал руки. — Так что у тебя это чистой воды геройство. — Практичность. Назойливый взгляд, не отлипающий от волос, вынуждал чувствовать себя некомфортно, даже когда Итачи отвернулся от босса, занимаясь своими руками. Родной запах антисептика успокаивал лучше, чем любое седативное. Нужно настроиться на работу. Однако, когда Минато оказался рядом, точно так же увлекаясь процессом мытья рук, пришло время уточнить пару моментов. — Вы останетесь? — Это плохо? — Нет, — как сложно вкладывать в голос намеренное безразличие, когда его и в помине нет. Взгляд коснулся губ, и Итачи намеренно отвёл глаза, сосредотачиваясь на перчатках. — Не могу позволить себе пропустить твоё первое соло. — Да, только спонтанность этого мероприятия — отнюдь не радужное условие. — Прости. Заработался — не успел предупредить. Но твоё имя с утра было в расписании, так что я со спокойной совестью спишу это на твою невнимательность. — То есть передать пациентку и её карту не особо важно? Я ничего не знаю о девушке на столе. Господи, да почему он постоянно так сильно раздражается в его присутствии? Всё хорошо, вдохнуть-выдохнуть, тут уже не до личных разборок. Стало намного легче, когда маска прикрыла лицо и осталось наблюдать только глаза, прищур которых неплохо подсказывал, какая из улыбок сейчас на этом лице. — Не бойся, я буду рядом. — Я не боюсь, просто подход не самый ответственный. Человеку помощь нужна, а мы обсуждаем мои способности. Не очень этично, не находите? Не важно, — закатил он глаза, проходя в операционную. Девушке на столе было чертовски страшно. Она была почти белой, огромные глаза полны ужаса, а пальцы мелко дрожали. Наверное, осознание того, что тебе сейчас вскроют грудную клетку, тот ещё стресс-фактор. Дейдара сразу же занялся приготовлениями, подпевая себе что-то под нос. Итачи осторожно прикоснулся пальцами к лицу девушки, и та сразу же обратила на него взор. — Не нужно бояться. Сегодня в этой комнате находится лучший хирург в стране. Вы в надёжных руках. — Я всегда боялась, что наркоз может не сработать, а я даже не смогу сказать об этом, — девушка нервно засмеялась. — Такая вот фобия. — Видите эти аппараты? Некоторые из них показывают ваше состояние. Если вдруг вы испытаете малейшую боль, это будет сразу же зафиксировано и наш специалист повысит дозу анестетика. Вероятность пробуждения во время наркоза в тысячу раз меньше, чем один процент из ста. И даже в таких случаях человек пробуждается очень медленно. Поэтому нет ни малейшего шанса на то, что вам будет больно. Девушка всё так же нервно улыбнулась и несколько раз кивнула. — Я просто видела фильмы… — Если бы в фильмах всё показывали правильно, не было бы сюжета для этих картин. Поэтому вам стоит полностью расслабиться и принять к сведению, что художественные фильмы ни имеют никакого отношения к реальности. Дейдара подключил аппарат введения препарата и кивнул хирургу — можно начинать. — Считайте от десяти до нуля, ни о чём не волнуйтесь, просто считайте. — Десять, девять, восемь… — Удивительно, как люди с таким нравом могут быть настолько мягкими и понимающими в ответственный момент, — усмехнулся Минато, занимая место по правую руку от Итачи и протягивая ему скальпель на десять. — Похвально. — Спасибо, — равнодушно отозвался Итачи, рассекая плоть. Процесс оказался чуть более нервным, чем на то рассчитывал Учиха, и что-то ему подсказывало, что дело не в первом соло на новом рабочем месте и не в сложности операции, а скорее в том, что за ним пристально наблюдают. Есть такая традиция: даже то, что ты делаешь идеально, при наблюдении со стороны становится чем-то сложным. Всё валится из рук и выходит не так, как обычно. Но у хирурга нет права на подобный феномен. От его способности зависит жизнь, особенно если речь об открытых операциях на сердце. — Кто заменит меня на вечерней операции? — Суйгецу. Я решил, что это тебе будет полезнее. Я не прав? — Спасибо, это было… приятно. — Тогда к чему столько капризов? С Минато было удобно работать, не нужно было что-то фиксировать вслух или отдавать приказы, он понимал всё сам по ходу процесса, делая всё то, что необходимо. — Это не капризы. — Нет, Итачи, это именно они, — настоял на своём Минато, и Итачи решил не спорить дальше. Он в силах делать свою работу даже спонтанно, поэтому эти жалобы на самом деле не самая уместная вещь. — Я не так давно думал о том, чтобы попробовать себя в кардиохирургии. Если уж судьба сложилась так, что мне не нужно скитаться по миру в поисках работы, почему бы не выбрать более узкий профиль? — Да, я помню. — Мы обсуждали это? — А ты думаешь, почему ты сейчас здесь? Ты упоминал это вскользь, а я не против вырастить узконаправленного специалиста своими руками. Пока ты молод и полон желания что-то делать — делай, я помогу настолько, насколько могу. Что-то в этих словах было не так. Слишком много личного, хотя и обсуждался слишком профессиональный аспект отношений. Ужасно сильно хотелось спросить, а что взамен? Но тут нечего обсуждать — верность. Минато поступает правильно, привязывая к себе тех, кого считает талантливыми, а уже, судя по этой операции, Итачи к такому типу людей причастен напрямую. И всё же трудно избавиться от ощущения, словно тебя только что взяли за руку, крепко сжав её и пообещав то, что не обещают людям просто так. — Вы так внимательны ко всем желаниям вашего персонала? — Думаешь, тебе стоит знать ответ? Итачи ужасно сильно захотелось отвлечься от работы, чтобы просто посмотреть ему в глаза, потому что там сейчас, должно быть, всё отражено из того, что не передают слова. Но всё же он в первую очередь на работе, поэтому отвлекаться от человека, чьё сердце сейчас даже не бьётся, нет возможности. — Стоит. — Нет. Не ко всем. Итачи знал, что услышит именно это, но всё же до последнего надеялся на другой ответ. В этом не было ничего криминального, но особое отношение всегда смущает, и в данном случае это ощущение было критично негативным. Он и так попал сюда по чистой случайности, а ещё и плюшки, подаренные просто потому что, совсем уже не честная игра. — Могу я узнать, чем это вызвано? — он не хотел спрашивать, вопрос сорвался с губ без воли хозяина. Чёрт. Лучше бы промолчал. Но Минато ведь и не скажет ничего такого в присутствии персонала. — Ты хочешь обсудить это здесь и сейчас? — Зависит от того, что вы собираетесь сказать. — То, что может негативно повлиять на твоё нервное состояние, поэтому во благо пациенту мы перенесём этот разговор, — прозвучало почти тактично. Итачи на мгновение прикрыл глаза, чтобы собраться с мыслями, убирая впечатление от ответа куда-то на периферию. Пациент. Операция. Сердце. За эту неделю Итачи почти полностью успокоился и совершенно расслабился, но, видимо, это было только потому, что Минато не было рядом. Постигать уровни взаимопонимания себя с собой можно только в одиночестве или, по крайней мере, без сбивающего с толку фактора, чьи губы чертовски мешают мысли. В плане улыбок, а не… Чёрт. — У меня будет к тебе деловое предложение. — Деловое предложение от начальства? А смысл, если можно просто дать распоряжение? — Ну, возможно, не настолько деловое, — его руки были так близко, и тот факт, что Итачи не мог избавиться от этой мысли, раздражал. Они тёплые даже сквозь два слоя резиновых перчаток. — Снова как-то связано с кофе? Мужчина засмеялся, и этот смех показался чертовски неуместным. Пожалуй, заниматься подобным в операционной даже несколько аморально. С его-то опытом это не что-то новое, он может себе это позволить, а вот Итачи нет. — Немного. — И почему я не удивлён, — вздохнул Итачи, делая последний шов. — Зашейте его. Стоило ему отступить, как Сакура тут же заняла его место, полностью забирая на себя работу по чистке и штопке. Итачи довольно быстрым шагом покинул операционную, раздеваясь уже в процессе. Скинув грязную одежду, он вымыл руки, всё ещё не оборачиваясь к собеседнику, если его можно так назвать. Час в операционной пролетел совершенно незаметно, он даже не ощущал усталости, а обычно шея поднывает куда сильнее. Остановившись около расписания на завтра, Итачи неосознанно принялся разминать мышцы спины, вытягиваясь и чувствуя, как приятно хрустят позвонки. Стоит записаться на массаж, скоро он будет необходим. Перед самым лицом возник стакан с кофе, который больше привлёк запахом, чем своим видом. Итачи повернул голову, не удивляясь тому, кто решил его угостить. Отказываться от таких подарков — грех, поэтому пальцы обняли теплый стакан, а Учиха только кивнул в знак благодарности, однако тут же мозг сгенерировал шутку, которую нельзя было опустить. — Вот так просто? А как же многоходовочки, завязанные на кофе, чтобы вытаскивать из меня то, что вам интересно? — Думаю, при желании я справлюсь и без кофеина, — заверил его Минато, и Итачи тихо засмеялся, отпивая горькой горячей жидкости. — Меня радует твоё приподнятое настроение. — Нет поводов для дурного. Планируете подкидывать? — Если тебя всё ещё раздражает моё общество — да, планирую. — О, чудесно, — Итачи направился вдоль по коридору, даже не отдавая себе отчёт зачем. Возможно, ноги сами приведут его туда, куда ему нужно, даже если он ещё не уверен в том, что определился с дальнейшими задачами. — Я рассчитывал услышать, что это не так, — Минато направился следом. — А я и не говорил, что это так. — Некоторые вещи стоит озвучивать, чтобы избежать недопониманий. — Серьёзно? И это мне говорит человек, не рассказавший мне ничего о том, что мне стоило бы знать, чтобы я учился делать выводы самостоятельно. И почему? Потому что не боится недопониманий. Занятно. — Это другое. Разница между тем, чтобы знать и понимать, слишком большая. А понимание как таковое не построится, если ты не сделаешь правильные выводы сам. Поэтому я не имею никакого права разглашать информацию, которая была мне доверена бессознательно. — Я вытащу это из вас рано или поздно. — Методы будут жёсткими? — наклонил голову Минато, снисходительно улыбаясь. — А хочешь? — усмехнулся вслух Итачи, поздно понимая, как это прозвучало. Наверное, задавать такой тон общению — не лучшая идея, но оно происходило само по себе. — Что будет, если я скажу да? — Ну, так скажи, а там разберёмся, — пожал плечами, понимая, что тему нужно менять срочно, потому что выражение лица собеседника всё больше и больше приобретало озадаченность. — Что за деловое предложение, кстати? Минато ответил не сразу. Видимо, обдумывал совершенно не заданный вопрос, а откровенно вброшенную мысль, которой не должно было быть в принципе. М-м, наверное, это было зря. Чёрт. — Так мы на «вы» или на «ты»? — Я полагаю, что мне доступны обе версии, поэтому, с вашего позволения, я буду пользоваться обеими формами. Я бы, может, и хотел установить чёткие рамки дистанции, но пока не получается. Ваше же отношение мешает. Не могу избавиться от ощущения, что это всё зависит от вас, — да какого хера, что с ним. Нужно остановиться. Срочно. — Я учту. Снова заминка, напоминать о вопросе с предложением казалось уже неловким, поэтому Итачи молчал, ожидая, когда Минато продолжит. На удивление было очень комфортно. Кажется, настроение Учихи на самом деле было сегодня слишком хорошим, чтобы его можно было так просто испортить. Ноги привели. Но куда-то не туда. Учитывая, что Итачи шёл почти на шаг впереди, было странно оказаться около этого кабинета, но… Чёрт с ним. Парень обернулся всё с такой же улыбкой и решился снова повторить вопрос: — Так что с предложением? Деловым. — Чем ты занят сегодня вечером? Шутка про свидание жутко просилась, но её Итачи решил всё же не озвучивать. И так было сказано слишком много. А может, нет, пока всё происходящее ему вполне нравилось. Упорно казалось, что Минато просто держит субординацию, не особо делая то, что так легко поджигает Учиху. — Надеялся выпросить дежурство. — Я, кажется, говорил, что в первом месяце у тебя их не будет. — А как же адаптация? Мне нужен этот опыт, поэтому я планирую быть настойчивым и получить то, чего хочу. — Хорошая позиция. Это только к работе относится? — приподнял он тонкую светлую бровь. — Нет, — покачал головой Итачи, всё ещё не понимая, откуда такое чудесное настроение. — Ты же понимаешь, что сегодня я тебе его не дам? Как бы сильно ты об этом не просил. — Откуда вам знать, как именно я умею просить? — блять. Зачем он это делает? Стоило бы ударить себя по рукам, но что-то внутри просилось наружу, выражаясь именно в подобных фразах. Ухватиться и осознать, что именно, у Итачи не получалось. — Ты прав, я не знаю. Но, учитывая моё желание жестоко эксплуатировать тебя сегодня в личных целях, я уверен, что у тебя не выйдет, — словно поделился секретом Минато, проходя в кабинет и оставляя дверь открытой. Итачи вошёл следом, сразу же замечая связку шаров под потолком. Их было чертовски много, и они были чертовски пёстрыми. На подоконнике стояло несколько коробок, обёрнутых фольгой, цветной бумагой и бантами. — Вау. У вас день рождения? Снова кольнула мысль про сорок лет. Уже сорок один? Господи, почему эта мысль так давит? Какая вообще разница, сколько человеку лет? Почему об этом думать так проблематично, почему так настойчиво хочется об этом забыть? — У Наруто. И он не планирует его праздновать, потому что считает, что должен учиться больше. Когда пациент невменяем, то за него принимают решение родственники. Как врач я говорю, что он не в своём уме, а как родитель я решаю, что праздник будет. Ну надо же. — И какие планы? — Накрыть на стол, обзвонить ближайших друзей и подготовить вечеринку-сюрприз. — Ага… Так тебе просто нужна помощь в готовке и оформлении? — с недоверием уточнил Итачи. — Позволь задать тебе вопрос, на который ты ответишь. — Без вариантов? — Без. — Допустим. — А о чём подумал ты? Итачи сложил руки на груди, пытаясь сформулировать ответ, который не скатился бы во что-то, что сложно озвучить. Он не особо о чём-то думал, скорее, было просто любопытно, как своего рода эксперимент. А сейчас нужно генерировать варианты. Что-то не абсурдное, но достаточно смелое. — Я полагал, что это приглашение провести вместе вечер, и уже придумывал, как отказываться от алкоголя. — Разочарован? Итачи приподнял бровь, на мгновение полностью выбиваясь из психологической колеи. Такого вопроса он не ожидал и дать на него ответ не смог бы даже себе так сразу. А, может, и в принципе. У него было просто волшебное настроение, поэтому подобное приглашение его бы не особо смутило, может, в какой-то степени даже порадовало бы, потому что это отличный способ разгрузить голову, которая всё больше прогнивала мыслями о начальнике. С другой стороны, подобное настроение долго бы не продержалось и встреча превратилась бы в очередную головную боль и бесплодные попытки сбежать от всего этого. — Не знаю, — честно сказал Итачи. — Я думаю, позже будет видно. Рабочий день закончился раньше, чем должен был, подарки были загружены в машину, а Итачи, расположившийся на переднем сидении и довольный жизнью в целом, курил в окно. Что-то в происходящем напоминало ему студенческие годы, когда дел просто великое множество, а ты срываешься куда-то, забив на планы, чтобы творить какие-то дикости. Например, готовить квартиру к вечеринке для подростков. Хотя двадцать — это уже не совсем подростки, но для Итачи Саске навсегда останется озлобленным ребёнком, зависшем в пубертатном периоде. — Что там, кстати, насчёт особого отношения? — Что? — Минато явно отвлёкся от собственных мыслей и, похоже, был немного удивлён болтливостью Итачи, потому что у того была привычка молчать как можно больше, порою даже тогда, когда не надо. — Теперь свидетелей нет и мою психику можно расшатывать, — откуда в его голосе столько довольных интонаций. Итачи выпустил дым изо рта и с улыбкой повернул голову. Коса сильно растрепалась за день, и это придавало ему какое-то особое очарование. — Что плохого в том, чтобы помогать находить дорогу тем, кто тебе интересен? — Почему? Вопрос был странным. Словно заданным не к месту, но пара секунд на обдумывание вернула всё на круги логической цепочки. — Почему интересен? А разве для этого нужны причины? — Редко человек полностью представляет интерес, должно же было быть что-то, что зацепило первым. Я понимаю, что движет тобою далеко не профессиональный интерес. Вот и спрашиваю. — Сперва внешность, — честно признался Минато, припоминая, насколько Итачи не любит тематику профитности собственных данных. — В этом нет ничего не обычного, люди либо нравятся, либо нет. — И ты решил протащить меня в самую престижную медицинскую организацию из-за симпатичной мордашки? — горько усмехнулся Итачи, выкидывая бычок в окно. Да, ему неприятно, это видно, но он держится весьма неплохо. — Это могло бы создать проблемы мне, но почему это разочаровывает тебя? Ты получил то, что хотел, просто потому, что мне так захотелось. И я ничего не требую взамен, кроме отдачи, на которую ты способен. Скажем так, мне повезло, ты оказался хорошим работником, и я верю, что через пару десятков лет твоё имя будет известно. — Это всё равно выглядит так… — Если бы это было так, то всё, что тебя настолько пугает, уже бы случилось. — Меня не… Нет, подожди. — Я признаю тебя как специалиста. Сейчас признаю. Чего ещё ты хочешь? Машина остановилась возле дома, но Минато не покинул салон автомобиля, разворачиваясь к собеседнику всем корпусом. — Обижаешься как ребёнок на мелочи, которые не имеют никакого значения в том, что тебя волнует. Или имеют? — Нет. — В таком случае у меня для тебя плохая новость, Итачи. Ты заигрался. И ни к чему хорошему это не приведёт. Тебе стоит навести порядок в собственной голове и сменить тактику поведения, — он дожидался ответа или хотя бы осознания на лице парня, который просто отказывался хоть что-то отражать на лице. Его словно насильно поставили перед выбором. — Я не думаю, что есть смысл переступать через черту, — признался он тихо, осознавая, о чём говорит и для чего. — Что ж, в таком случае я подарю тебе маркер. Тебе стоит чётче обвести черту, потому что ты её явно не видишь. Было бы печально, если бы такой умный молодой человек оказался таким глупцом вне операционной. Ты не помнишь того, как расставил приоритеты, Итачи, но расставил ты их правильно. В чью пользу, я озвучивать не буду. Потому что ты знаешь ответ и без этого. Я готов сделать скидку на твой возраст, на твою неопытность и попытку проверить силы. Поэтому я приглашаю тебя к себе в дом без задних мыслей, с просьбой помочь разрешить бытовые проблемы. И мы не будем поднимать эту тему для твоего же комфорта. А завтра я увижу в отделении другого человека. Договорились? Странное ощущение. Неуместное. Он должен был разозлиться, разочароваться, осознать себя сильно младше, слабее и зависимее, он всё-таки подчинённый, и ему хорошо в это ткнули. Он должен был осознать, что сказал лишнего, и речь уже не о шутках и пошлостях, а о недовольстве там, где оно не уместно. Но вместо этого Итачи нервно выдохнул, понимая, что-то, чего он хочет прямо сейчас, он даже мысленно озвучить не может. Снова взгляд коснулся губ мужчины. Почему не сделать этого? Он точно знал, чёрт знает откуда, но знал, что ему это можно. И именно этот факт так сильно давил на подсознание, запрещая даже думать о чём-то подобном. Он взрослый гетеросексуальный мужчина, позволяющий себе флирт с другим мужчиной намного старше, со своим начальником. Это не могло закончиться без последствий. Только последствия должны были быть явно другими. Что-то не так, что-то не в порядке. И сейчас это осознавалось уже не на психологическом уровне, а на физическом. — Я услышал. — Нет, Итачи, этого не хватит. Или тебе нужно время подумать? А есть над чем? Господи, да что за херня с ним творится в этот самый момент. Откуда такая реакция на давление? Всё совсем не так, как должно было выглядеть, какого чёрта в его взгляде столько всего намешано? Нужен кислород. — Словно это не очевидно, — бросил он, выходя из машины. Его почти трясло, и это было нервное, но не только. И проклинать можно только себя за такое странное поведение, за сбитые мысли и совершенно неуместное чувство. А если да? К чему это в итоге приведёт? Служебный роман с сорокалетним боссом? Почему это только звучит так омерзительно, а выглядит совершенно иначе? Итачи облокотился корпусом о машину, бездумно глядя куда-то перед собой. На улице чудесная погода, только что его настроение было не менее чудесным, а потом его за волосы окунули в реальность, вынудив взять ответ за свои слова. И если бы ему этого не хотелось… Насколько проще обстояли бы тогда дела. Но решиться на такой шаг, просто чтобы посмотреть, что будет, отчаянная глупость, которая не стоила того. Итачи закусил губу до боли, по привычке отказывая себе в размышлениях, которые не приводят ни к чему хорошему. Минато так же вышел из машины и без лишних слов направился к дому. Хорошо. Тот факт, что он чертовски привлекателен, очевиден. В своих джинсах, тёмной куртке с рукавами, закатанными под локоть, открывающими вид сильных и крепких рук. Против воли воспоминания достраивали образ этого человека без куртки и футболки. Ещё утром он задавался вопросом, как сам может ему нравиться, а сейчас просит себя не озвучивать то, что и так очевидно. А как Минато может нравиться ему? Мужчина обернулся, и Итачи оттолкнулся от машины, следуя за ним. Первые полчаса прошли в тишине, и это напряжение откровенно достало, поэтому, закрепляя очередной шарик, Итачи не выдержал. — Много планируется людей? — Человек семь. Достаточно для того, чтобы было шумно. — Ты не особо вписываешься в эту компанию. — А ты ещё не понял, зачем ты мне здесь нужен? — на его лице снова промелькнула расслабленная улыбка, и Итачи ощутил, как отлегло от сердца. Разговаривать с ним серьёзным намного сложнее. — А, так я тоже остаюсь? — Ты настолько хочешь испортить детям праздник? Они при всём желании не смогут позволить себе всё, что хотят, под присмотром взрослых. Поэтому ты всё же был прав, мне нужно убить время. И я знаю прекрасный бар, который обязан тебе показать. Итачи перехватил зубами яркую ленту, которую прикалывал прямо к карнизу. Что ж, бар сейчас не самая лучшая идея, если ему нужно включать режим работника, а не друга с не особо смешными шутками. — Снова алкоголь, — почти несчастно произнёс Итачи, завязывая бант. — Тебе так понравилось издеваться надо мной поутру? — В этот раз я не дам тебе напиться, — пообещал Минато заверительным тоном. — Только если ты очень этого захочешь и покажешь мне, «как ты умеешь просить». — Оу… Возможно, не настолько хорошо, насколько пытался убедить. Да и привычка выпивать с тобой ни к чему хорошему не приведёт. Особенно в рабочем плане. — Какой хороший мальчик, — усмехнулся Минато, прекрасно зная, как это приклеилось к парню в отделении. — И ты туда же, — закатил глаза Итачи, падая на мягкий широкий диван. — Мне позвонить Саске? Я так понимаю, он приглашён. — Это главный гость, без сомнений. — Ну да, было бы странно, если бы лучший друг отсутствовал. Минато тоже слез с возвышенной поверхности, подошёл к стулу, разворачивая его спинкой вперёд, и уселся сверху, складывая руки на горизонтальных прутьях. — Ты серьёзно не видишь или не хочешь видеть? Итачи вздёрнул бровь, пытаясь понять, какую часть разговора успел пропустить. Если они снова вернутся к чему-то серьёзному прямо сейчас, это ничем хорошим не закончится. — Я вижу. — Я о твоём брате, — мягко поменял он направление рассуждений Учихи. Так. Стоп. При чём тут Саске? Мысли завращались с невероятной скоростью, и Минато засмеялся, понимая, что у парня сейчас просто голова взорвётся, но нужный момент он не поймает. — Итачи… Я понимаю, что допускать подобное сложно, но неужели ты вообще ни разу не задумывался над тем, насколько это странно выглядит? — Саске? — Их дружба. Вот теперь всё окончательно сошло с рельс понимания темы разговора. Задумывался о чём? При чём тут Саске с Наруто? Да, их дружба довольно давняя и очень крепкая, но почему это должно выглядеть странно — вопрос слишком сложный. Не видишь или не хочешь видеть? — Ну… Это вроде как нормально. — Никто и не говорил, что нет. Но, кажется, мы сейчас о разных вещах. У тебя никогда не возникало вопросов? Какого чёрта… — Хорошо, — кивнул Минато, понимая, что до Итачи не дойдёт. — Это не дружба. — Но ведь они… — Учиха запнулся на середине фразы, наконец понимая, о чём идёт разговор. — Чтобы не видеть этого, нужно на самом деле быть слепым, и у тебя неплохо это получается. О. Так вот почему Саске не может познакомить его со своей девушкой, вот откуда столько сложностей, вот почему он всё ещё один. А после понимания наконец-то пришло осознание, которое, на удивление, оказалось жутко холодным. Итачи резко потерял способность говорить, пытаясь переосмыслить всё, что имел в своей голове. На любые его «но» он тут же находил контраргумент, разбивающий каждое новое сомнение в прах. Саске гей? Что, чёрт возьми, происходит с этим миром. А после Итачи наконец отвлёкся на лицо собеседника, которого, судя по всему, эта информация больше забавляла, чем напрягала. А стоило бы хоть немного понервничать, у него сын может потомства не дать. — Прежде чем ты накрутишь сам себя, учти, что это нормально. Они честны перед собой и даже не лгали никому из нас. — Это может быть подростковое. — Итачи, они не подростки. Но длится это уже очень давно. Пойми всё верно, это не то, что заслуживает осуждения. Саске нужна поддержка намного больше, чем что-либо другое, сделанное во благо и заботы ради. Он молчит, потому что боится быть не принятым теми, кто ему дорог. Но он сделал достаточно, чтобы даже ты понял, что происходит. Ты не тот человек, который может его осудить, но тот, кто может поддержать. И должен. Итачи покачал головой, сам не понимая, что именно ему настолько сильно хочется отрицать. — Дай себе время обдумать это, не лезь к нему с разговорами и поучениями, а после, когда примешь это — а ты обязан это сделать, — просто скажи ему, что знаешь. Это самое ценное, что может дать близкий человек — понимание. Итачи не мог выбросить эту мысль из головы практически весь оставшийся день. Когда они обзванивали гостей, когда накрывали на стол, когда приехал Саске, который вёл себя как ни в чем ни бывало. Когда вернулся Наруто, поражённый подарком, но невероятно счастливый. Видеть эти объятия было дико. До ужаса странно, и только сейчас он понял, насколько они на самом деле не дружеские. Не ушла эта мысль и во время пиршества и торжественного открытия первой бутылки шампанского. После буквально первого тоста Минато недовольно сообщил, что не ощущает себя здесь нужным гостем, а потому, вручив подарок сыну, покинул комнату, утягивая за собой подвисающего Учиху. Обсуждать этот вопрос желания не было. Перестать думать об этом — было, но это невозможно. Даже когда началась очередная беседа ни о чём, полная шуток и рабочих моментов, Итачи просто смотрел перед собой, не фиксируя взгляд ни на чём конкретном, и пытался объяснить сам себе, что настолько сильно его удивило. Всё выглядело так, словно он знал это всегда, но озвучивать мысль было нельзя, иначе весь мир перевернётся и сломается. И именно это сейчас мир и делал. Машина остановилась около небольшого бара, оформленного тёмной кирпичной кладкой с искусственным мхом. — Убери с лица выражение вселенской трагедии, будь добр, — мягко, но настойчиво попросил Минато. — Сейчас твой собеседник я, а не младший брат. — Нет, всё в порядке, я просто не понимаю… — Это и не нужно понимать. Не твоя забота, просто расслабься и позволь себе заняться своей жизнью, она у тебя заслуживает большого внимания, которое ты тратишь не туда. Итачи почти насильно закрыл все эти мысли в дальнем ящике, обещая себе, что подумает об этом позже, потому что ему нужна тишина и менее воспалённое сознание. В баре оказалось более шумно, чем он ожидал, но атмосфера вспыхивала в голове с первым вдохом. Яркие краски, много стекла, дерева и зелёных декораций, вроде плюща, обвивающего железные прутья заборчиков, ограждающих зоны бара и проходящих по потолку. Совершенно странное место. Много людей, весёлых, чарующих своей энергией, которая расплёскивалась, как пиво из их бокалов. А за барной стойкой расположилась менее шумная компания, эпицентр которой всё же блистал, рассказывая истории с потрясающей жестикуляцией. Красивая высокая женщина с весьма привлекающим внимание… Цунаде?! Взгляд сразу же поймал копну длинных блондинистых волос, после крупного мужчину-педиатра, развалившегося на стойке платинового хирурга и недовольного реаниматолога. Ну, класс. Минато нахмурился, понимая, как со стороны сейчас это может выглядеть. По-хорошему проскользнуть бы так, чтобы их не заметили, но именно в этот момент длинный палец Цунаде указал на них и вся компания обернулась. Теперь не поздороваться будет уже неприлично. Минато бросил извиняющийся взгляд на Итачи, который выглядел так, словно отчаянно хотел прикрыть лицо ладонью и выйти куда-нибудь не в дверь. Минато направился к знакомым первым, и у Итачи не осталось выбора, кроме как поплестись следом. — Господи, как чудесно, что вы тоже здесь. Выпьете с нами? Я угощаю. Сегодня такой чудесный день. Она явно была пьяна, а вот остальные взгляды не были такими же воодушевлёнными и приветливыми — и дело явно не в усталости. Каждый прокручивал в голове странность того факта, что Итачи выпивает вечерами наедине с начальником, когда вроде хотел выпрашивать дежурство. Выводы напрашивались сами по себе, но озвучивать их явно не стоит. Хотя выражение лица каждого было более, чем говорящим, но они же взрослые люди, комментировать это никто не станет. Потом Итачи упомянет причины, и ситуация сгладится сама собой позже. Минато так же понимал, что ситуация не самая обычная и эти игры в гляделки были прямым подтверждением этого факта. Даже Цунаде слегка поутихла, переводя взгляд с Итачи на босса и обратно. Эти двое так же переглянулись, и Минато невинно пожал плечами, приветливо улыбаясь. — Я на самом деле… — Так вот как ты сюда попал! — воскликнул Хидан, и все присутствующие смерили его строгим взглядом, но до того так и не дошло, что он ляпнул лишнего. Хидан был бы не Хиданом, если бы следил за языком. Ну восхитительно.