Не влюблён, просто пьян

      Тревожный сон сменился бессонницей уже вторую ночь подряд и неприятными мыслями.       Джэхён не умел отпускать людей. И не верил, что существуют те, кому проще простого отказаться от человека. Потому что в мире Джэхёна тот, кому ничего не стоит уйти, наверное, ничем и не дорожил, никого никогда не любил и принесённая жертва, получается, не имеет веса.       Он не знал, как переживать расставания, пускай даже "такие". Поэтому сидел перед раскрытым ноутбуком, читал все эти советы, которые начинались с "Дайте себе пострадать" и злился, блять! Он не хотел "страдать", не хотел плакать и испытывать ещё больше боли. Ему хотелось перескочить через этот этап, избавить самого себя от, казалось бы, нескончаемой тупой боли в груди. А не страдать. Он как раз и искал способ, чтобы не страдать, а ему в первом же совете подкладывают такую свинью!       Реабилитировать себя всегда сложно. Особенно, когда делать этого не умеешь. Хочется начать бросаться каждому встречному на шею, требовать: "Люби меня! Замени мне его! Да так, чтобы в голове пропал этот фантом, причиняющий столько боли...".       Тут в голове неожиданно возник другой образ — лицо Тэмина. Но боль, как якорь, вернула Джэхёна на место, на самое дно.       Страшно и глупо признавать, но Джэ хотел, чтобы их отношения ("отношения") с Ёнхёном длились... вечно. Чтобы была любовь — до гроба. И семья — самая лучшая. И чтобы люди не переставали восхищаться, какие Джэ и Ёнхён — великолепная пара. Всего этого хотелось здесь и сейчас. А не очередной бессонной ночи и ощущения, что Мир кончается.       Хотелось избавиться от тяжести в груди и голове, от желания разреветься. Но все эти советы в интернете казались такими... Наивным, что ли? Простыми. Это смешило, пугало, бесило и опять причиняло боль.       Джэ не нравилось быть человеком, который гуглит способы заглушить душевную боль от расставания. Он не мог смотреть фильмы или сериалы — потому что это напоминало ему о Ёнхёне. Слушать музыку было невыносимо — потому что это снова напоминало о том, что хотелось забыть. Все попытки читать заканчивались мыслями: "Ты это делаешь, чтобы не думать о нём, но ведь бесполезно", и буквы плыли, прыгали перед глазами, смыслы не проникали в голову, потому что их туда не пускал один-единственный смысл — от которого, по иронии судьбы, Джэ хотел избавиться.       Хотелось заснуть, потому что во сне он бы не чувствовал этого всего. И проспать столько, сколько нужно, чтобы утром обнаружить, что ты в порядке. Что тебе больше не больно и ты готов жить дальше. Что ты хочешь жить дальше.       Джэхён закрывал глаза и представлял, что Ёнхён совсем рядом и жалеет его: гладит по спине и голове, обнимает, прижимает к себе, шепотом убеждает, что всё будет "ок", что они справятся. И будут вместе счастливы.       Голова начала болеть. Стало неприятно жарко, ладони и ступни вспотели. Джэ выключил бесполезный ноутбук, лёг на кровать. Закрыл глаза. Начал умолять себя не думать, не чувствовать, не плакать, только не плакать. Но одеяло, в которое он себя укутал, и подушка — мягкая и холодная, но совсем не приятная, — становились мокрыми.       Это и имели ввиду, когда писали в первом пункте "Дать себе пострадать"?

***

      Будильник резанул по уху.       Заснуть так и не получилось. От этого стало только хуёвее. Потому что "хуже" становилось все предыдущие дни, когда Джэ пытался не плакать и не терять надежду. Сегодня же утром ему было хуёво.       Его мама тихонько вошла в комнату. Села на край кровати, прикоснулась легонько к спине — Боже, почему это не его руки? — и заговорила полушепотом: — Ты пойдёшь сегодня на работу?       Ну, во всех этих списках по переживанию расставания написано, что он должен соблюдать прежний режим, так что выбора не было.       Джэ кивнул. Говорить боялся — голос мог сорваться в любой момент и тогда бы началась неконтролируемая истерика. Этого ему не хотелось.       Его мама ещё какое-то время посидела, гладя по спине сына. Его слёзы снова зачем-то лезли наружу. — Я хочу спать, — измученно сказал Джэ. — Не хочу идти на работу, мне плохо. — Тебе нужен совет или ты всё сам для себя решил? — спросила мама. — Сам. — Хорошо, тогда я не буду тебе мешать.       Она встала и так же, как и тихонько вошла, вышла. Джэ перевернулся на спину. Вытер лицо футболкой, в которой спал. Использовал свои остатки сил и встал. Сразу же захотелось лечь обратно, оторвать голову, но потом он подумал о том, что на кухне сейчас никого нет и он может, как и обычно, позавтракать в тишине и одиночестве. Стало чуточку легче. Появился какой-то стимул не падать обратно. Желудок, который за ночь превратился в дыру, одобрил эту мысль.       Джэ встал и попытался жить дальше.

***

      Душ, завтрак, мазь для разбитого лица, свежая одежда. Вроде, стало легче. Но только Джэ вышел на улицу, как бессонная ночь дала о себе знать в первый раз — тело не слушалось, оно будто было пустым и, как следствие, с трудом передвигалось. Мимо проходили бодрые люди и это не могло не раздражать. Пришлось сжать зубы и продолжать идти. Потому что надо.       Так написано в советах.       На работе с утра Джэ всегда занят в подсобке — перебирает продукты. Когда в списке дошло дело до апельсинов, сердце мучительно сжалось. Джэ стоял и смотрел бездумно в свой список продуктов, потом отвёл взгляд в сторону.       Я не могу. Мне плохо. Ты повсюду.       Тэмин просил Джэ дать Ёнхёну время, но суть в том, что во времени нуждался как раз Джэ. Не сдаваться? Что за чушь! Этот человек причиняет слишком много боли, чтобы бороться за него... Снова захотелось плакать, но тут он услышал голос хозяйки и принялся за работу: подсчитал все апельсины и постарался забыть о них, как о страшном сне.

***

      После неодобрительного глазения на разбитое лицо Джэхёна хозяйка решила отпустить сотрудника домой пораньше. — У нас и так мало клиентов, а ты ещё своей физиономией их отпугиваешь. Иди домой. Подлечись за выходные. И приходи на работу в целости и сохранности.       Джэ извинился, поблагодарил и вышел через дверь для сотрудников. На улице было малолюдно, но парень всё равно надел маску и солнечные очки. Перекинул рабочую сумку через плечо. Вид — глупейший, но так хотя бы никто не будет смотреть на него с мыслью: "Кто же тебя так отделал?". — Смотрю, ты во всю маскируешься, — послышался голос за спиной.       Джэ обернулся и увидел Тэмина. Официант формально поздоровался без особого энтузиазма. — Ты так рано уходишь с работы? — парень, одетый в этот раз в свободную футболку и джинсы, начал приближаться. Внутри у Джэ всё начало стягиваться в тугой узел. — Отпустили пораньше из-за лица. Можете поблагодарить от меня Ёнхёна за это. Мне, возможно, за это урежут зарплату. — Прости, неудачный вопрос...       Неловкая тишина казалась таковой только Джэхёну. Перед глазами неуместно пронёсся сон, из-за которого пришлось экстренно менять простынь. Официанта передёрнуло. Гость заговорил: — Не возражаешь, если я немного пройдусь с тобой? — Тэмин улыбнулся, думая, что это создаст более непринуждённо обстановку. — А Вы разве пришли сюда не поесть?       Святая наивность официанта сильно забавила Тэмина, но он сдержался и не рассмеялся. — Я пришёл поговорить. — Я не хочу говорить о нём, извините. — Не о Канбра, а о тебе.       Это смутило Джэ. О чём им говорить? И зачем Тэмину что-то вообще узнавать о нём? — Если честно, то я не очень настроен на общение в ближайшее время... — Разве в такой ситуации лучше всё держать в себе и молчать? Поверь, я проходил через... подобное. И знаю, как тебе сейчас ужасно плохо. И также знаю, что ты готов на стенку лезть, лишь бы не думать о тех вещах, которые причиняют тебе боль.       Тэмин заметил, как что-то поменялось в позе Джэ. Последний переставал сопротивляться.       В яблочко.       Тэмин решил ухватиться за эту тонкую ниточку и продолжил: — Если ты сейчас будешь избегать какого бы то ни было общения, рискуешь сделать себе только хуже. — Ощущение, будто хуже мне уже не будет, — со слабостью в голосе сказал Джэ. Глаза защипало.       Тэмин кивнул. — Знаю. Давай я тебя подвезу?       Джэхён сомневался. Сон не выходил из головы, он навязчиво мельтешил перед глазами, угрожая. Но потом слабость и разбитость взяли верх, и Джэ молча кивнул.

***

      Сеул медленно жил в предзакатное время. Окна в машине были приоткрыты, из-за чего было очень приятного ехать и смотреть на город. — Так какой у тебя план действий? — поинтересовался Тэмин, останавливаясь на перекрёстке. В салон доносились голоса с улицы. — Забыть всё.       Тэмин повернулся к Джэ. Перевёл взгляд на маску, которую официант нервно теребил длинными пальцами. — Почему ты сдаёшься? — А разве непонятно? У меня нет никаких шансов. Все эти попытки — слишком больно. Извините, что не оправдал надежд. — Говори со мной неформально, пожалуйста, — попросил Тэмин и сосредоточил всё своё внимание на дороге. Загорелся зелёный, они тронулисьь с места и уже в этот раз Джэ повернулся к собеседнику. — Мне некомфортно, — честно сказал официант и ему захотелось опять расплакаться. Быть таким мягким ему не нравилось, но взять и в один момент окрепнуть тоже нереально. — Прости, что давлю на тебя, — Тэмин мельком глянул на Джэ, их взгляды встретились. Джэхён ничего не ответил.       Машина резко остановилась у какого-то магазинчика. — Джэ, прости, можешь зайти и купить поесть что-нибудь? Я проголодался, но нужно сделать один важный звонок.       Дорога домой начинала принимать непонятный оборот, Джэ с недоверием посмотрел на Тэмина, но не отказал ему.       Только начал брать сумку, как парень остановил его: — Возьми мою карточку. Всё-таки сам виноват, что не поел перед встречей с тобой.       Пришлось снова долго думать брать или не брать из рук Тэмина что-либо. Но опять Джэ ничего не сказал и молча пошёл покупать еду за его счёт.       Джэ постарался не привлекать к себе внимание лишний раз, поэтому взял минеральную воду, сэндвич и яблоко. Расплатился и вернулся к машине. Тэмин действительно с кем-то разговаривал по телефону, и судя по обрывкам фраз разговор был деловой. Джэ стоял в стороне и обнаружил, что мысли о больных и неприятных ему вещах куда-то начали улетучиваться. Это даже немного подбодрило парня, и когда Тэмин закончил разговор, Джэ уже более весело протянул ему покупки.       Тэмин посмотрел на сэндвич, яблоко и воду и рассмеялся. — Я думал, ты купишь лапшу или что-то типа. Но это... — Тэмин продолжал смеяться. Джэ улыбнулся в ответ, смущаясь.       Ему захотел куда-то спрятать тот факт, что вот он в машине толком незнакомого человека и смеётся с совершенно глупой ситуации, поэтому раскрыл сумку, начал в ней искать что-то, что ему было не нужно, как машина вдруг резко затормозила и всё содержимое полетело на пол. Сам Джэ вовремя успел прикрыть лоб руками.       Тэмин выругался на водителя машины впереди, который стал причиной такого резкого торможения. — Джэ, ты в порядке? — Да, только всё рассыпалось...       Тэмин бросился помогать собирать вещи. Джэ с каждой секундой становилось всё более неловко, а когда на уровне его глаз совсем близко появилось лицо Тэмина, стало капитально плохо: сон, который так отчаянно пытался забыть Джэ, стал ещё ярче.       Джэ отшатнулся.       Тэмин сделал вид, что не заметил этого.       Подъезжая к дому водитель снова посмотрел на задумчивого Джэ и отметил про себя, что тому стало вроде как легче. И это немного радовало. Джэ поблагодарил Тэмина, что его снова подвезли. — Сущий пустяк. Просто я волновался, что с тобой будет происходить что-то плохое и пришёл убедиться, что ты... Не наделаешь глупостей.       Джэхён кивнул и даже слегка улыбнулся. — Спасибо. Мне правда стало немного легче.

***

      После Джэ Тэмин сразу поехал к Ёнхёну. Один из плюсов их дружбы — Тэмин может приезжать в любое время и его не прогонят. Он не злоупотреблял этим гостеприимством и очень ценил такое к себе отношение со стороны Ёнхёна.       Когда Тэмин вошёл в квартиру друга, то увидел квартиру в полнейшем хаосе. Ёнхён что-то искал. — Что случилось? — Не могу найти свой плеер. — А тебе он зачем? — Тэмин прошёл в комнату и сел на свободный стул.       Ёнхён замер. Вопрос был хороший. Потому что плеер на самом деле был не нужен ему, это была попытка занять себя чем-то, чтобы не думать и не чувствовать себя грязным. Очередная иллюзия. — Я... Не знаю, — Ёнхён опёрся о письменный стол, растерянно посмотрел на Тэмина. — Не переживай, он найдётся, — успокоил его друг. — Дело ведь не в плеере, верно?       Ёнхён отвёл взгляд и это его поведение было хорошо знакомо Тэмину — речь пойдёт о нём. — Не могу перестать думать об отце.       Самая уродливая часть жизни Ёнхёна — отец. Тэмин с ненавистью думал о человеке, который изуродовал жизнь его друга. О человеке, который вбил в Ёна этот тупой страх быть собой, обрекая на вечное враньё, притворство и иллюзии. Из-за него жизнь Канбра была похожа на ад, где каждый шаг должен быть обдуман, а каждое чувство должно быть согласовано. Вот только вся беда была в том, что Ёнхён не хотел мириться с фактом, что отец сломал ему жизнь. Он принимал это за чистую монету, поэтому и считал, что вырос недостойным сыном и позором семьи только потому, что гей.       Сам Ёнхён упорно сопротивлялся многим мыслям: например, мысли о его влечении к...некоторым людям. — Что-то случилось, что ты приехал? — Ёнхён опять бежал от голосов в своей голове. — Звучит так, будто ты мне не рад... — Прости, ничего плохого не имел ввиду. — На самом деле я пришёл, чтобы сказать, тот паренёк, которого ты ударил, Джо... — Джэ, — всего одно слово, а столько злости и раздражения в голосе Канбра Тэмин ещё не слышал. — Да, Джэ. Так вот, есть риск, что у него из-за разбитого лица будут проблемы на работе. Могут вычесть из зарплаты за порчу имиджа заведения. — Ты с ним виделся? — Ёнхён старался скрывать своё любопытство, но напряжённость в голосе только сильнее выдавала его. — Да. Знаешь, официант ведь он хороший. А по твоей вине страдает его зарплата... Да и он сам.       Ёнхёну стало очень стыдно. Злость всё ещё была, и в большом количестве, но совесть наконец давала о себе знать. — Это его вина, — твёрдо сказал Ён и всем видом начал показывать, что не хочет больше говорить об этом, но Тэмин продолжал: — Он может спокойно пойти и написать на тебя заявление. Тебе это надо? Сомневаюсь. — И что ты от меня хочешь? Чтобы я извинился? Ну уж нет. Пошёл он на хуй. Нечего было лезть ко мне. Но ведь ты первый проявил к нему интерес. — Ты не прав, Ёнхён. Ты снова и снова выбираешь неправильную дорогу, хотя у тебя есть все шансы, чтобы исправится. — Ты о чём? — Твой отец тебе не закон. Услышь наконец-то самого себя. — Тэмин, уходи. — Ну да, проще прогнать меня. Проще вообще всех от себя оттолкнуть. А ради чего? Быть правильным в глазах человека, который тебя унижал? — Уходи, Тэмин. Я не хочу больше с тобой разговаривать. — Я-то уйду. Но вернусь. А что на счёт других, что на счёт официанта? Ты ведь почти признался сам себе, так в чём проблема? — Пошёл вон!       Тэмин встал. Осуждающе посмотрел на друга. — Ещё не поздно всё исправить.       Тэмин обулся и ушёл. Сердце билось как бешеное, стуча в ушах и горле. Но он не сомневался, что всё делает правильно.

***

      Дверь в комнату Джэ открылась. Мама сложила на прикроватной тумбочке чистые вещи. Посмотрела на сына, который сидел перед ноутбуком и что-то печатал. — Ты как?       Джэ ничего не ответил, только кивнул, и мама вышла из комнаты.       Уже ближе к полуночи, ложась спать, Джэхён заметил среди вещей, которые принесла ему мама, то, что не пренадлежало ему. Парня будто ударило током. Он выбежал из комнаты, принёсся к маме на кухню и взволнованно спросил: — Те вещи, которые ты мне принесла. Откуда они?       Мама испугалась и не сразу поняла, о чём речь. — А, ты о тех вещах из сумки? Я решила постирать твою форму перед новой рабочей неделей, ну и саму сумку заодно. А всё лишнее выложила. Что-то не так?       Джэ отмахнулся, поблагодарил за чистую одежду и, обеспокоенный, вернулся в комнату.       Его трясло. Происходило что-то явно ненормальное. Происходило то, чего в принципе происходить не должно. Джэ сжимал в руках плеер, который пренадлежал Ёнхёну. Он знал это наверняка — в один из вечеров они слушали на нём музыку, Джэ запомнил этот тёмно-синий поцарапаный прямоугольничек. Но самое страшное было не то, что каким-то образом чужая вещь оказалась в комнате у Джэ, а в том, что её надо было вернуть.       Осталось решить, кому звонить: Ёнхёну или Тэмину.