О этот реальный сон!

«Море ли это или пустыня? Надежда или отчаяние? Реально это или нет? Черт..»

***

      Я замерла. Все мозговые процессы вмиг отключились, и только где-то далеко в подсознании мигала красная лампочка, уведомляя меня о системной ошибке. "...ты утверждаешь, что не знаешь корейский,... на чистом корейском языке" - ахаха, Намджун, очень смешно. От Джина научился? На корейском я говорю, конечно.       В какой-то момент мне показалось, что правый угол моих губ приподнялся, мягко говоря, до самого уха, а в висках запульсировало сердце. Возможно, я даже почувствовала легкое покалывание в кончиках пальцев, ежиков под пятками, птеродактиля в желудке и трубочиста в горле. - Вэ? - только и смогла выдавить я. Глаза парней расширились еще сильнее. - Нет, глупости. Я не знаю... К-корейский?.. Я... я не могла... - мой голос подрагивал, я почти не понимала, что говорю. - Ты не знаешь корейский, но при этом не только понимаешь нас, но и отлично нам отвечаешь. - спокойно сказал Шуга. - Как-то не совпадают слова с действиями. - Или это с нами что-то не так? - кажется, Джей-Хоуп начинал злиться, но изо всех сил старался держаться. Остальные мемберы молчали и выжидающе смотрели на меня. Это давило на меня, дрожь нарастала. - Нет... Я не могу... говорить на корейском. Не могу, я не знаю... - нервишки начинали сдавать. - Но говоришь. - спокойно возразил мне Намджун. По нему было видно, что это выглядит, как дешевый спектакль, неудачная шутка. По крайней мере, на его лице было подобие недоверчивой улыбки. - И что дальше? Так и будем тратить эту возможность, пока ты снова не забудешь язык, или может уже поможем друг другу закончить этот цирк? Что думаешь?       Что вы правы. Все, что я делаю сейчас, - не более чем просто самобичевание. Все мои глупые оправдания лишь сотрясают воздух и не приносят ни капельки пользы. Пустословие - мое второе имя сегодня. Я должна была ждать этот момент, когда снова заговорю на корейском, чтобы сразу же объяснить ситуацию и мое положение, но я лишь продолжаю давать слабину, тем самым растягивая время и доставляя всем еще больше неудобств. Я должна успокоиться, взять себя в руки. Бантаны и так дали мне уйму времени на это, так что я обязана справиться. Чем быстрее мы разберемся с этим, тем быстрее я... покину их? Нет, не думай об этом. Что бы не произошло, я останусь непоколебима. Даже если я больше никогда не получу шанс встретиться с ними - это не важно. Счастье парней гораздо важнее. Именно поэтому я должна как можно короче и понятнее рассказать им, что произошло. Точнее, пересказать, как я вижу происходящие. Я начну с самого начала, с последнего воспоминания...!       Стоило мне открыть рот, как вдруг гигантский синий кит в моем животе решил спеть. Урчание разнеслось по всей общаге (по крайней мере, мне так показалось). Я поджала губы, и, сообразив, что происходит, покраснела. Откуда я знаю? Почувствовала. Кровь прилила к щекам со скоростью света, обладая при этом температурой раскаленной лавы. Я мигом схватилась за живот одной рукой, другой же прикрывая рот. - Sorry... - я пыталась сдержать очередной плач моего голодного тела, судорожно понимая, что не ела со вчерашнего утра. И почему именно сейчас я решила об этом вспомнить? Очередной закон подлости? - Ты... голодная? Когда последний раз ты ела? - Чонгук наклонился вперед, чтоб лучше видеть мое лицо, и пронзительно заглянул в глаза. Меня передернуло, и я поскорее уставилась в пол. - Погоди, я посмотрю, что у нас есть из еды! - выпалил Тэхен и побежал на кухню так быстро, что я даже возразить не успела. Я просто застыла с вытянутой в пустоту, где раньше был Ви, рукой и открытым ртом. "Дети ангелов. Нет, сами Ангелы." - пронеслось у меня в голове. Теперь они и на это время тратить будут, хотя я все еще остаюсь для них проблемой. Они слишком добрые и понимающие... Только бы не заплакать. - Надо же, как забавно все получается, - сказал Джин, кажется, сдерживая смех. Намджун посмотрел на него и тоже заразился улыбкой. Лидер фыркнул и сел обратно на диван, осуждающе(?) покачивая головой. Ладно, возможно, им это кажется забавным, а не раздражительным. Это немного успокаивало, но и настораживало. - У нас остался только рамен, - Тэхен вдруг появился с баночкой вышеупомянутой лапши и лицом озадаченного ребенка. Он посмотрел на меня и потряс баночку в руках. - Будешь?       Я опешила и невольно кивнула, не в силах сказать что либо. Мой рот то и дело открывался и закрывался - теперь я деградирую в рыбку. Но последний жест Тэхена меня убил. Этот ребенок (23 годика) радостно улыбнулся и повернулся в сторону кухни, но тут его остановил голос Хосока. - Вы серьезно? Что происходит вообще? - он непонимающе посмотрел на Тэхена, потом на Джина. - Что? О чем ты? - старший хён повернулся к Хоби. - Вам не кажется, что мы зря тратим время на то, чем должна заниматься полиция? Она уже дважды пробралась в наш дом, а вы угощаете ее едой. У нас работы непочатый край, а мы тут сюсюкаемся с... ней. - от привычного Хосока не осталось и следа. Его лицо было невозмутимо, а уголки губ опущены вниз. Он был зол. Что-то внутри меня дрогнуло. Работа? Верно, они ведь готовят новый альбом... - Хён, тебе что, жалко пачку рамена?! - возмутился Тэ, а Чонгук поддержал его. - Мы ведь все равно ждем менеджера. Так какая разница? Пусть поест, а потом всем всё расскажет. - Она должна рассказывать всё полиции и врачам в больнице, раз вы все такие добрые. - добавил Шуга, а Хоуп кивнул. - Добрые? О чем ты? - вдруг опешил Чонгук, кидая короткий взгляд на меня. - По-твоему, быть психом лучше, чем неудавшимся преступником? - от слов Юнги всех передернуло. На мгновение воцарилась тишина. - Хён, что ты такое говоришь?! - Ви первым нарушил это молчание. - Никто не говорил, что она... сумасшедшая. - тихо добавил Чонгук. - Мы просто думаем... - Что у нее проблемы? - перебил его Хосок, а Юнги продолжил. - Вы знаете, как работает полиция. Они устанавливают личность, проводят допрос. Если она недееспособна, то ей ничего не будет. Полицейские свяжутся с родственниками и проследят, чтоб девушке оказали помощь. Сажать человека "с проблемами" никто не будет. К тому же, физического вреда она нам не нанесла, ей и так мало что грозило.Поймите, мы только усложняем дело.       Юнги был прав. Я зря согласилась с Чонгуком, когда он предложил свою помощь. Мне следовало попросить передать меня полиции сразу, еще до разговора. Мне следовало начать разговор первой, а не ждать чего-то. В конце-концов, помню или нет, но это я заварила кашу, с меня началась проблема, и только я должна была расхлебывать эту гущу. Но мой желудок так, видимо, не считал и решил напомнить о себе, издав еще один протяжный стон. Я даже вздрогнула, а парни снова обратили внимание на меня. - Я заварю рамен, - холодно произнес Тэ и ушел. Хосок и Юнги аж пыхнули от возмущения. - Он нас вообще не слушал, или что? - Юнги указал в строну удалившегося Ви, возмущенно глядя на Джина и Намджуна. Те лишь пожали плечами. - Я согласен на счет полиции, но и поесть ей тоже надо бы... - сказал Джин. - Хён, серьезно? - начал Хосок, но Джун перебил его. - Ты хочешь, чтоб она еще в обморок тут упала? И так проблем хватает... - В полиции с этим бы уже разобрались... - не унимался Шуга. - Вчера они тоже со всем отлично разобрались! - раздраженно сказал Намджун, как будто пытаясь не сорваться на крик. - Целый день разбирались. И что теперь? Она сидит здесь голодная, напуганная, и по прежнему ничего не может объяснить! - Это странно. Её не могли просто выпустить из участка... - Джин задумался. - Давайте еще расследование проведем! Это как раз то, чем мы должны заниматься сейчас! - вспылил Юнги. - Это вообще не должно нас касаться! Её проблемы нас не должны касаться! - поддержал Хосок. - Но коснулись! - Но это не повод ее лелеять! - Пожалуйста, прекратите! - вдруг вырвалось из моих губ: я сорвалась. - Я прошу вас! Я ничего не понимаю, кроме того, что создаю кучу проблем! И мне от этого не легче! Я оказалась в чужой стране, в чужом доме, в кровати незнакомого мне человека! Дважды! И почему то говорю на чужом, незнакомом мне языке! И все это произошло не по моему желанию! Я понятия не имею, что и почему произошло и продолжает происходить! И понятия не имею, почему уснула дома, а проснулась здесь! И я не знаю, как выбралась из участка! Я ничего не помню! Я словно потеряла год жизни! Я ничего... ничего не понимаю! Я не хочу доставлять кому-то неудобства... Я просто хочу домой!... Пожалуйста... - я вдруг остановилась. Я только что сорвалась. Горло охрипло от крика, дыхание сбилось, по щекам текли слезы. Я... плачу? Я как будто вышла из шокового состояния. Чувства, копившиеся и бурлящие внутри до этого момента, неожиданно вырвались, и я понятия не имела, что делать дальше. Я словно... опустела? Тело мелко дрожало, а глаза щипало. Я продолжала смотреть в пол, но ни одной мысли в голове так и не появилось. Парни молча смотрели на меня. И что же дальше? - Рамен... - я подняла голову. Тэхен стоял рядом с ошарашенным видом и протягивал мне горячую лапшу. - Возьми. - еще тише добавил парень. Я покосилась на еду и начала отрицательно кивать, не желая принимать заботу. Как вдруг голос Намджуна, словно гром среди ясного неба, заставил меня вздрогнуть. - Возьми. И ешь. - Успокойся и поешь. Так будет лучше. - спокойно сказал Джин, и я взяла рамен.       Тэхен медленно отошел в сторону и присел рядом с Чонгуком, который смотрел то на одного, то на другого своего хёна. Только сейчас я краем глаза заметила Чимина и поняла - парень молчал все это время. Его растерянный взгляд был устремлен в пол. Остальные были подавлены не меньше. Если раньше на их лицах скользили какие-никакие улыбки, то теперь все хмурились, придаваясь своим мыслям. Я начала есть. Глаза по-прежнему слезились, а из носа норовили потечь сопли. Я шмыгала, потом дула на лапшу и пыталась как можно тише и аккуратнее съесть ее. Тишина угнетала. То и дело подступала новая волна плача, но я держалась изо всех сил, чтоб не выпустить ее. Нельзя. Нельзя! Ни за что нельзя плакать! Я проглотила последнюю лапшу вместе со слезами и протянула баночку вперед. Чонгук и Тэхен тут же подорвались со своих мест, но макнэ был ближе. Стоило ему забрать грязную тару из моих рук, как вдруг раздался звонок. Все мемберы подняли головы в сторону звука. Намджун громко вздохнул и, сказав, что откроет, направился прочь. Чонгук проследил за ним взглядом, а потом тоже вышел из комнаты.       Раздался щелчок дверного замка.

***

      Я сидела молча, ожидая того, что будет дальше. В животе поселилось неприятное чувство, в груди нервно трепетало сердце, словно умирающий в конвульсиях зверек. Лицо горело, в глазах все еще собиралась влага, а губы пронизало истерической судорогой. Я шмыгала носом и отрывисто дышала. И это бесило меня. В коридоре послышались голоса. Наверное, это менеджер. Но он не один, кто-то еще приехал. Я не могла понять, чей это голос, пока этот человек не вошел в комнату. Я повернула голову в его сторону и обомлела. Бан Шихек. Бан, черт возьми, Шихек! Собственной персоной! Здесь! А рядом Ким Седжин - менеджер и настоящий гигант! Намджун поставил стул для директора, и тот сел, коротко поблагодарив парня. Затем Чонгук занес стул и дал его Седжину. Все расселись по местам. Я смотрела на Шихека с лицом, полным трепета, ужаса и восторга. Да чего только, наверное, не было на моем лице в этот момент!       Директор же был на удивление спокоен. Он смотрел на меня, как на ребенка, который разбил чашку и закопал ее в горшке с цветами. Наконец, он заговорил. - Так это ты наша вчерашняя гостья? Ты ведь понимаешь меня? - я утвердительно кивнула. - Хорошо... Ты можешь рассказать нам, кто ты и почему ты здесь? Как ты попала сюда?       Этот момент оттягивался очень долго, но наконец настал. Теперь мне предстояло рассказать все, что я помню и понимаю о происходящем, и, самое сложное, рассказать это на корейском, который я не знаю, но на котором почему-то могу говорить. Я попыталась расслабиться. В прошлые разы, когда я переставала понимать корейский, у меня начинало звенеть в ушах. Я прислушалась к ощущениям: ничего. Значит, сейчас я буду говорить, а они понимать? Я попыталась не думать об этом, а сосредоточиться на воспоминаниях. На счет три начну говорить. Раз, два... Три. - Кхм. Меня зовут Даша Аврамидис. Мне 18 лет. Я родилась и выросла в Украине. Недавно закончила школу. Вчера... Нет, позавчера вечером я... - вдруг замолчала. Я уснула дома, но потом проснулась и нашла зажигалку. И тогда уже попала сюда. Могу ли я рассказать им об этом?... Это было бы правильно, но тогда меня точно сочтут сумасшедшей. Насколько ужасно будет скрыть некоторые детали? - ...я уснула дома, вроде бы. Но потом оказалась здесь. Я подумала, что это опять сон. Мне снилось нечто подобное... Что я оказывалась в комнате Чонгука, а потом выбегала и сталкивалась с остальными. Последнее время я часто видела такие сны. Но на этот раз я... Я проснулась уже в коридоре, когда... все мемберы собрались. И этот сон никак не заканчивался, не оборвался в нужный момент. Я правда не знаю корейский язык, но я почему-то понимала, что говорили мемберы. Не всегда, и не очень ясно, но понимала. В полицейском участке я сказала, что не знаю корейский, чтобы мне вызвали переводчика. Я не соврала, я правда не знаю язык, и не хотела все усложнять.- Я на минуту остановилась, прислушиваясь еще раз. Все внимательно меня слушали, а значит и понимали. Пока что все нормально... - Пока мы ждали... Пока мы ждали переводчика, я вроде как уснула. Но проснулась в комнате Чонгука. Опять. Я сначала испугалась, но потом решила, что убегать будет глупо и неправильно. Поэтому попыталась извиниться, используя английский. Я учила английский в школе, думала, что говорю на английском, что так меня поймут. Но когда я замолчала, Чонгук сказал, что я говорила на корейском. Я правда не знаю, почему... - мой голос дрогнул, и я остановилась, в глазах начала собираться влага. Где-то на задворках сознания послышался звон. Нет, еще рано. Мне еще есть, что сказать. - Я не желаю никому зла. Я люблю музыку Бантан и их самих. Я хотела бы лично рассказать им про это... Это и многое другое, но... Я бы никогда умышленно не вторглась в их личное пространство, потому что мое уважение сильнее любых желаний. Я согласна на любое наказание, согласна пойти в полицию. Но я правда не знаю, почему всё это произошло. Простите.       Я замолчала, склонив голову. Я бы даже упала на колени, но боюсь, это может вызвать недопонимание. Все, что я должна делать - это подчиниться. Я не сделала ничего ужасного, а значит сильно меня не накажут. Все будет хорошо. Все будет в порядке. Все будет хорошо... - Нет. - сказал Шихек, и я вздрогнула, - В полицию мы не поедем. - я в недоумении посмотрела на директора. Он это серьезно? - Что? - только и прошептала я. Все вокруг удивлено уставились на директора. Менеджер тем временем протянул ему какие-то документы. - До того, как ты исчезла из участка, полицейские установили твою личность. По чистой случайности. - он глянул на меня, а потом уставился в документы. - Так... Ты - студентка первого курса Сеульского университета, факультет гуманитарных наук. Позавчера вечером тебя доставили в больницу: ты была без сознания. По словам свидетелей, тебе стало плохо и ты упала с небольшой высоты. Ничего серьезного: легкое сотрясение; врачи также сказали, что возможна частичная амнезия и, само собой, головные боли. Поэтому ты должна была оставаться в больнице какое-то время, но потом исчезла. Тогда врачи подали заявление об исчезновении в полицию. И когда оно всплыло наружу - ты снова пропала.       Я открыла рот. Бан Шихек рассказал мне факты, которые я сама о себе не знаю. Студент? Сеульского университета? Чевось?!       Хотя погодите, он же сказал - возможна амнезия. Значит я вполне могла забыть, как приехала в Сеул, как поступила в университет, что делала все это время. А та ночь, когда я нашла зажигалку, как раз и была сном. В то время, как сон с Чонгуком был правдой, просто перемешался в памяти со всем остальным. Но все равно... Как я тогда проникла в общагу? При чем дважды! И теперь получается, что сначала я сбежала из больницы, и даже если это заведение было не лучшим, и от туда можно легко уйти любому больному, то сбежать из-за решетки - это крайне сложно. Странно все это... О чем еще я забыла? Что владею навыками ниндзя? - Теперь получается, что ты больна, то есть недееспособна. - Тем временем продолжил директор, - И, так как ты не нанесла нашим артистам никакого физического и, в принципе, морального ущерба, то мы согласны закрыть глаза на всю эту ситуацию. Мы отвезем тебя обратно в больницу и проследим, чтобы ты получила необходимое лечение. Также мы заберем свое заявление из полиции. Все, кто знает о произошедшем, и ты тоже, подпишете договор о неразглашении. На этом и разойдемся. Ты ведь все поняла? Ты согласна на такие условия?       Я посмотрела в глаза директору. Это были идеальные условия. Никаких терок с полицией, помощь в лечении и ни слова о черных списках. Я просто должна буду молчать о том, что произошло, но никто не сказал, что мне теперь нельзя приближаться к мемберам, то есть участвовать в митингах, ходить на концерты, регестрироваться на фан-кафе и так далее. Казалось бы, идеальные условия. Но! Неужели мы даже не попытаемся разобраться, как я попала сюда? То, что я сбежала и из больницы, и из полиции (при чем из камеры), и дважды проникла в общежитие мемберов, и к тому же не помню всего этого,... их не смущает? В смысле?! - То есть... вам не интересно, как я сюда попала? - Что? Ты же сказала, что не знаешь этого. И свидетелей никаких нет. Это будет пустая трата времени, а нам оно дорого. - Я... - это не правильно с моей стороны задерживать их еще сильнее, но все же. - А как же камеры? Разве в участке не ведут видеонаблюдение? - во мне затрепыхалась надежда. И как так никто не упомянул камеры! Но менеджер и директор не оценили мою находчивость, а словно расстроились, тем самым сдув мою надежду обратно в "куда-то туда, не знаю куда". - А, камеры. На них помехи, так что не видно, что произошло. Иначе, мы бы уже знали. Так что мы решили не цепляться за это. Мы рассчитываем на твое благоразумие... - меня передернуло, и я даже не стала дальше слушать. - Господин Бан. Какое благоразумие? Я дважды совершила проникновение в общежитие ваших артистов, и никто, включая меня, не знает, как это произошло. А что, если в следующий раз это будет не просто проникновение? Так или иначе, вы сами сказали, я - недееспособна. Как вы можете быть уверены во мне? Разве безопасность ваших артистов вам не важна? Вы готовы так рисковать? - ох, сегодня я слишком много себе позволяю, но сейчас ни капельки не жалею о сказанном. - Почему ты так зациклилась на этом? - после небольшой паузы, спросил директор, глядя мне в глаза. Его лицо было каменно серьезным, возможно, оскорбленным. Я бы даже испугалась, но не сейчас. - Потому что благополучие Бантан - приоритет всех АРМИ. BTS защищают своих фанатов, а мы их... Даже если защищать приходится от самих себя.       Вокруг воцарилась тишина. Я не знаю, какая реакция была у остальных, потому что смотрела в глаза директору. Плевать, сказала ли я слишком много. Плевать, звучало ли это грубо. Плевать на все, кроме Бантан. Если я не контролирую себя, то являюсь угрозой. Поэтому я не отступлю. Я не сдамся, пока не буду уверена, что больше не причиню никому вреда. Никому, включая себя.       Директор Бан не менял выражение своего лица в течении всего этого времени. Потом он поднял подбородок выше, не разрывая зрительный контакт. На его лице отразилось что-то, напоминающее мне понимание. Только сейчас мой оледенелый разум снова начал шевелиться. "Давай же. Скажи уже что-нибудь." Директор словно услышал меня и заговорил: - И что же ты предлагаешь? - черт. Дамы и господа! Я с уверенностью заявляю вам, что директор BigHit Entertaiment Бан Шихек является чистокровным слоном породы ультра-мега-спокойных. Даже бровью не повел! Просто продолжил, - Посадить тебя за решетку? Никто не видел, как ты вышла из больницы. Камеры не уловили, как ты сбежала из участка. Начинать расследование не просто глупо, но и неоткуда. А у нас и так много забот. - Но... - Все, что мы можем, это приглядывать за тобой какое-то время. Но мы не можем следить постоянно. В конце концов, если у тебя проблемы из-за сотрясения, врачи это быстро определят.

В это мгновенье мир словно замер ровно на одну секунду... Где-то вдали послышался тихий звон колокольчика... Холодный зимний воздух окружил меня... И лишь маленькая теплая нить тянулась к тебе...

- А если... это не связано с болезнью? - мой собственный голос звучал отдаленно, словно и не я говорила. Потихоньку все становилось на свои места. Что это было? - Что? Что ты имеешь в виду? - лицо директора наконец поменялось. Он удивился. А я все еще пыталась собраться. Мир вокруг поплыл, звуки исчезли. Где-то вдали комнаты, в углу, я увидела маленькое белое пятнышко... - Да-ша? - голос Чонгука прозвучал над самым ухом, мгновенно вырывая меня из мыслей. Я обернулась к Гуку. Он обеспокоено смотрел на мое лицо, словно пытался найти там что-то. Найти что-то?       Я снова обратила свой взгляд в угол комнаты, но ничего знакомого не увидела. Может, показалось? Мое зрение частенько подводит меня, вполне возможно, что и сейчас я ошиблась. В любом случае, все ждут моего ответа. Я не могу их больше задерживать. Нам отведено не так уж и много времени, чтобы тратить его на пустые разговоры. - Господин Бан. - я обратилась к директору. - Я понимаю, что много позволяю себе. Мне стоило молча согласиться на Ваши условия и быть благодарной за Вашу доброту. Но я считаю это важным. Пожалуйста, все, что я прошу... Всего один день... Проследите за мной. - директор удивленно уставился на меня, но я продолжила говорить. - Включите камеру, и пусть два человека не спускают с меня глаз. Я попытаюсь уснуть, и, возможно, тогда мы все увидим, что происходит после этого. Так мы сможем найти более надежный способ... раз и навсегда покончить с этим недоразумением. Это все, чего я прошу.       В комнате снова повисла тишина. Директор внимательно изучал мое лицо, обдумывая услышанное. Наконец, он заговорил: - Хорошо. Я согласен провести этот эксперимент.