Снежный ком

Действительно, сезонная вспышка ОРВИ всё-таки произошла, как и в прошлом, и в позапрошлом году. Примерно за неделю метро, школу, даже курсы и просто улицы заполонили кашляющие люди с красными носами, слезящимися глазами и носовыми платками. В аптеки потянулись очереди за аспирином. Лиля, да и все остальные, принимали это как должное. Сидя в просторной аудитории, она подумала, что старшее поколение всё же право. Современная молодёжь и в самом деле какая-то хлипкая: не прошло и недели с момента того объявления в новостях, а её группа уже значительно поредела. Из сорока с лишним человек около трети отсутствовали. Ясно дело, что кое-кто банально прогуливает (например, Марьяна и Снежана), но большая часть всё равно болеет. Ну, ладно, оставшимся достанется больше внимания преподавателя, а это уже плюс. Точку зрения Лили разделяли как минимум трое её одногруппников. Они явились на курсы, несмотря на то, что явно чувствовали себя не лучшим образом: двое время от времени кашляли, а третий, точнее, третья ещё и сморкалась. Выглядела она, будто аллергик, оказавшийся в закрытом пространстве с десятком линяющих котов, цветущими апельсинами и летающим тополиным пухом, да вдобавок кашляла так, что можно было заподозрить туберкулёз. Она даже могучий бас Евгения Борисовича перекрывала! Под конец лекции уже вся группа опасливо косилась на заболевшую, а после особенно затяжного приступа преподаватель внезапно прервал лекцию: — Воробьёва, — обратился он к несчастной, — с вами всё хорошо? Может, пойдёте домой, пока по вашей вине не разразилась новая эпидемия неизвестной болезни? Вместо ответа Воробьёва только чихнула, попыталась что-то сказать и опять закашлялась. Кто-то в классе хихикнул, глядя на её попытки, но наткнувшись на недовольный взгляд Евгения Борисовича, поспешил замолчать. — Ваша тяга к знаниям весьма похвальна, но сидели бы вы, Воробьёва, дома в таком состоянии. Идите, я вас отпускаю. Хотите, позвоню вашим родителям, чтобы забрали? — Не стоит, — отдышавшись, просипела девушка, — я на метро добираюсь. — Ладно. Тогда идите, лечитесь, а задание я вам пришлю на почту. И не выходите, пока не поправитесь окончательно. Ещё не хватало, чтобы вы мне все группы заразили. Когда Воробьёва ушла, занятие продолжилось. Но Лиля больше не могла думать ни о каких князьях эпохи феодальной раздробленности. Все её мысли вращались вокруг заболевшей одногруппницы. Нет, близкими подругами они никогда не были, Лиля говорила с Воробьёвой только пару раз на лекциях, но что-то её насторожило. Кажется, позавчера, на прошлом занятии, она была совсем здорова, а теперь… Да краше в гроб кладут. И о чём думают родители Воробьёвой, если позволяют ей в таком состоянии выходить из дома? Их явно не заботит, что дочь может и в самом деле кого-нибудь заразить, но если ей самой станет плохо на улице? А там совсем не тропики. Нет, Лиля на их месте точно не пустила бы Воробьёву за порог. Возвращаясь домой, Лиля несколько раз видела простуженных людей с симптомами, как у той самой Воробьёвой. Если бы была весна, всё можно было бы списать на аллергию, но на дворе конец осени. Так что объяснение одно — простуда. Хорошо, что час-пик уже давно закончился, в метро можно было отсесть подальше от разносчиков инфекции. Интересно, у них настолько ответственная работа, что невозможно взять больничный, или же половина их коллег уже чихают дома, так что остальным приходится работать несмотря ни на что. Если так, то им можно только посочувствовать. Лиля прекрасно понимала, какого это. Её отец, обладатель гипертрофированного чувства ответственности, старался никогда не пропускать работу. Выходил в свою юридическую фирму всегда: и в дождь, и в снег, и с температурой, хотя, как начальник одного из отделов, мог и устраивать себе каникулы. Но он слишком любил свою профессию, да и на его плечах лежала ответственность за семью Лариных: саму Лилю, её мать и младшего брата. Дома Лилю встретила мать. Открыв дверь и обняв дочь, она пробормотала что-то про ужин и быстро ушла назад. Причина столь странного поведения выяснилась быстро: Валерка, младший брат, что-то напутал в своём домашнем задании, так что ужинать Лиле предстояло в одиночестве, отец ещё не вернулся. Девушка не понимала, что могут задать такого сложного в шестом классе, но вряд ли стоило об этом говорить. Обидится ещё. Да и за ужином мама начнёт допрашивать её о школе, о курсах, о парнях. Нет, она слишком устала, чтобы выслушивать её лекции на тему «А вот в моё время…». Ужин, состоящий из картофельного пюре с котлетами, овощного салата и компота, был съеден, новости просмотрены. Опять ничего нового, врачи наконец признали, что предотвратить вспышку ОРВИ у них не вышло, так что придётся населению смириться с этим, потреблять больше витамина «С», меньше находиться в общественных местах и вообще уделить внимание личной гигиене. Но Лилю это не волновало. В детстве она довольно часто болела, но, кажется, переросла это. Гораздо сильнее её беспокоило отсутствие отца. На часах уже половина двенадцатого, а он ещё не пришёл. Раньше такого не было. — Мам, а папа не звонил? — Лиля зашла в комнату Валерки, где мать как раз укладывала его спать. — Почти без двадцати пяти полночь. — Ох, эта осень! — мать всплеснула руками. — Каждый раз все на больничные разбегаются, а работает только твой отец. Все болеют, а он за них отдувается! Как-будто ему больше всех надо. И ведь просила его поберечься, но нет, он же у нас упрямый! «Если не выполню план», «Это ради нас всех», «Дорогая, до конца месяца осталось немного»… Какой прок, если он всё время на работе? Лиля вздохнула. Ну, вот, опять началось. Зря она спросила, надо было самой позвонить и всё узнать, а теперь мама так просто не остановится. Часто говорят, что зеленоглазые люди темпераментны, вот и её мама такая, просто не может сдерживать эмоции. Нет, она вполне счастлива в браке и любит отца, но иногда себя не контролирует. Понимает, что дражайший супруг не просто так задерживается, однако всё равно обижается и начинает жаловаться дочери или же подругам, запивая свою драму ромашковым чаем. А когда отец возвращается домой, всё недовольство мигом улетучивается. К счастью, сегодня поток претензий быстро себя исчерпал. Звонок в дверь раздался практически сразу после того, как мать начала жаловаться. Она оборвала очередное предложение на середине и пошла открывать. Из коридора донёсся голос отца. Лиля пошла встречать. — Дорогой, как же ты сегодня поздно! Мы волновались! — тараторила мать. — Лиля даже заснуть не могла! Что опять стряслось? Как твоя работа? Ты голоден, да? Ну, иди, я сейчас всё тебе разогрею! Папа Лили, Ларин Сергей, выносил испытание стоически. Он хоть и был на голову выше супруги, но она имела привычку не обнимать людей, а буквально сжимать их в объятиях. Сложно было ожидать от хрупкой блондинки такой силы, но Александра Ларина могла удивить. — Да опять все с простудой, — отец кивнул стоящей поодаль Лиле и попытался немного отстранить супругу, — дорогая, я не могу снять с себя куртку. Пожалуйста, отпусти меня. — Если отпущу, ты опять сбежишь в свой офис, — возразила женщина, но хватку ослабила. — Трудоголик ты мой, хоть бы поберёгся. По телевизору опять про ОРВИ говорят, а раз у тебя болеют… — Не вижу причин для беспокойства, — устало улыбнулся отец. — Да и кому-то надо работать, нельзя же просто так всё бросить из-за какой-то простуды. Не надо верить всему, о чём говорят в новостях. Кстати, ты что-то говорила про ужин. Я с обеда ничего не ел… Мать ахнула и убежала на кухню, забыв про всё на свете. Сейчас её главной проблемой было разогревание еды в рекордно короткие сроки. Лиля же подошла к папе. Внешне они были довольно похожи: каштановый цвет волос, черты лица, разве что глаза у Лили были мамины, как и рост. Но у неё с отцом явно было больше общего, нежели с матерью. Характер точно один и тот же. — И почему ты ещё не спишь? Опять завтра проспишь. — Тоже рада тебя видеть, — Лиля пожала плечами. — Завтра пятница, так что всё равно. Да и маму надо было успокоить. — Уж простите, я и правда не мог уйти пораньше, — он виновато улыбнулся. — У нас десять человек на больничном, остальные сидят с соплями. Меня принесут в жертву Фемиде, если отдел выйдет из строя хотя бы на три дня. — Ладно. Я тебя не осуждаю. У нас на курсах… — Лиля хотела рассказать про случай с Воробьёвой, но её перебило мамино «Кушать подано». — Всё, мне пора. Иди спать, завтра утром поговорим, — отец направился к кухне. И Лиле ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Уж если папа отправляет её в кровать, спорить бесполезно. Уже лёжа под одеялом, девушка подумала о том, как же несправедливо устроен мир. Почему её отец, который просто очень редко болеет, должен отдуваться за всех? У него нормированный рабочий день, так что оставаться почти до двенадцати он не обязан. А то, что дела остальных накопятся снежным комом — не его проблемы. Он начальник, так что не должен выполнять работу подчинённых только ради того, чтобы любоваться на свою фотографию на стене почёта. Страшно подумать, на сколько большой «снежный ком» из дел накопится, если вездесущая простуда подкосит его самого.