Снежный ком

Прошло около 60 дней с появления первых заболевших…

Время шло, а всё становилось лишь хуже и хуже. В школу Лиля не ходила, занятия на курсах тоже давно отменили. Правда, на почту регулярно приходило задание, а один раз Евгений Борисович организовал видео-конференцию. Вернее пытался, потому что из всей группы участие приняли только десять человек, включая преподавателя и Лилю. Что с остальными — тайна за семью печатями. Кто-то однозначно заболел, а кто-то уехал подальше из крупного города. Правда, Лиля сомневалась, что временная миграция решит проблему. Избыток свободного времени Лиля проводила в Сети. Разумеется, она рассказала родителям о том случае в кино. Мать чуть в обморок не упала, представив, что её дочурка смотрела фильм в одном зале с покойником, а отца больше заинтересовали дальнейшие события. Он хотел задать Лиле ещё какие-то вопросы о допросе в кабинете врача-мегеры и дальнейшем осмотре, но в присутствии жены не мог этого сделать. Да и девушка далеко не всё смогла запомнить, слишком перенервничала. Зато сейчас, худо-бедно всё переварив, Лиля решила начать собственное расследование. Хотя по телевизору ни о какой эпидемии и речи не шло, но отрицать её наличие было попросту глупо. То, от чего умер незнакомый мужчина, не было простым ОРВИ в запущенной форме, как это представлялось большей части населения. Покопавшись в интернете, Лиля вычитала много интересного. Летальные исходы были только у лиц со слабым от природы здоровьем. Диабетики, сердечники, обладатели ВИЧ или наследственных заболеваний, алкоголики, наркоманы, больные с онкологией — вот, под какие категории попадало большинство жертв. Легче всего заражались маленькие дети и старики, затем взрослые люди средних лет, но информацию нельзя было считать полностью достоверной. Ни одного случая полного выздоровления конкретно от данного заболевания зафиксировано не было. С начала «кратковременной сезонной вспышки», по её подсчётам, прошло всего полтора месяца — слишком мало, чтобы составить нормальную статистику, плюс новая болезнь была слишком похожа на ту самую простуду. Судя по постам в интернете, заболевшие предпочитали лечиться дома, дескать, в больницах больше шансов подцепить ещё что-нибудь, чем выздороветь. — Лиля! — раздался голос матери из комнаты Валерки. — Сходи в магазин, купи хлеба, молока и крупы, потом в аптеку. Список на столе лежит. Всё же Ларины не были заговорёнными. Валерка продолжал шмыгать носом, начал кашлять. Спасибо, что температура не слишком сильно поднялась. Поэтому всё свободное время мать сидела с ним, а Лиле запретила даже заходить в комнату брата, хотя врач и поставил ребёнку ОРВИ. Какие-то лекарства дома были, но потребовалось докупить. Теперь это было дело Лили, всё равно она дома целыми днями. Магазин неприятно удивил девушку. Цены в нём были несколько выше, чем средние по городу, так что она ожидала чего угодно, но только не полупустых прилавков и очереди на двух работающих кассах. Изначально их было пять, и, сколько Лиля помнила этот магазин, минимум три работали всегда, но обычно четыре. А ещё из динамиков не играла музыка, будто никому не было дела, есть она или нет. — Простите, а молока больше нет? — менеджер в форменной рубашке повернул голову на оклик Лили. В самом деле, автомат по продаже свежего молока прямиком с фермы был пуст, хотя именно его наличие повышало крутизну магазина. А ещё мама Лили почему-то предпочитала именно это молоко всем другим. Девушка не знала почему: с хлопьями оно было на вкус неотличимым от самого обычного молока из картонных пакетов. — Да, к сожалению. Все поставки отменились, — он непонимающе развёл руками. — В молочном отделе все продукты тоже только за вчерашний день. Но булочки у нас всегда свежие. Час назад привезли с вишней, рекомендую. Пришлось Лиле удовольствоваться тем, что есть. Положив три бутылки в корзину, она пошла искать крупу. Верный признак изменений к худшему — исчезновение гречки со всех прилавков. Зайдя в отдел с бакалеей, Лиля заметила только одну-единственную пачку, сиротливо жмущуюся к дальней стенке. Хорошо ещё, что рис и овсянка не пользовались таким бешеным спросом. Ещё три пачки с крупой отправились в корзину, и Лиля хотела уходить, когда взгляд её наткнулся на полку с макаронными изделиями. Всю дешёвую лапшу уже разобрали, но не она её заинтересовала, а пачка с цветными макаронами в форме букв. На фоне общей депрессии можно было позволить себе небольшую шалость. Теперь у крупы и «плебейского» молока появился новый товарищ. Отстояв длинную очередь, Лиля заметила, что и ассортимент жвачек у касс слегка уменьшился. Причём это касалось не дорогих импортных баночек, доставленных из Японии или Америки и пылящихся на витринах иногда годами, а вполне обычного «Орбита», который уже давным-давно производят в России. Если в «элитном» супермаркете заметны такие изменения, то что же творится в обычных палатках «24 часа»… Ситуация в аптеке была ещё хуже. Не успела Лиля войти, как фармацевт заявила, что витамина С в таблетках нет. Не было и анальгина, и дешёвых жаропонижающих. Девушка почувствовала, что броня из спокойствия и уверенности в завтрашнем дне, в которой она жила все эти годы, дала трещину. Да что могло произойти, чтобы в столичных аптеках закончились таблетки анальгина?! И хотя она пришла не за ним, стало немного не по себе. Лиля молча сунула свой список в окошко, получила лекарства и, расплатившись, чуть ли не выбежала из пахнущей медикаментозными препаратами комнаты. За месяц с момента начала эпидемии улицы значительно опустели. Нет, не вымерли, но прохожих было гораздо меньше, чем всегда. Стало меньше и нищих в переходах. Может быть, раньше Лиля бы только обрадовалась (она могла испытывать к этим людям только брезгливость, хоть и бросала мелочь в их сложенные руки), но сейчас эта перемена казалась жуткой. Жуткими были и медицинские маски на лицах чуть ли половины встреченных людей. Они обезличивали, лишали людей индивидуальности, хоть и давали призрачную надежду. Лиля втянула голову в плечи и зашагала быстрее, стараясь не смотреть по сторонам. Хотелось быстрее дойти до дома, быстрее… — Эй, осторожнее! — девушка так глубоко ушла в себя, что не заметила внезапное препятствие. Им оказался не фонарный столб или на худой конец рекламный стенд, а какой-то парень. И она налетела прямо на него. — Извините… — пробормотала Лиля, сидя на мокром асфальте. — Я вас не заметила. Парень склонил голову набок, будто наблюдал что-то действительно интересное и занимательное. Хорошо ещё, что девушка успела прижать к себе пакеты, а то зрелище получилось бы совсем жалким. Да и ей пришлось бы собирать покупки по всему тротуару, ползая на коленках среди осенних луж. — Давай руку, чудище, — смилостивился парень, и через мгновение Лиля уже стояла на ногах. — И как ты докатилась до жизни такой? — Катилась-катилась и докатилась, — немедленно парировала Лиля. — Так же, как и этот мир. И я не чудище. Странно, на парень отреагировал на выходку спокойно. Он вообще казался очень спокойно для человека, в которого только что врезался случайный прохожий, да ещё и нахамил после этого. Лиля даже немного смутилась. Не ожидала она, что этот двухметровый небоскрёб будет вот так стоять и спокойно её разглядывать, будто экспонат в музее. — А как тебя звать тогда, чудище? Я, вот, Стас, — парень протянул ладонь, размерами напомнившую девушке сапёрную лопатку. — Лиля. И мне уже пора, — помня о многочисленных предостережениях любящей матери, девушка быстро пожала руку, а потом чуть ли не бегом припустила подальше от Стаса. Уж на кого-кого, а на безобидного интеллигента этот парень похож был мало. Дома всё было по-прежнему. Мама, дежурившая у постели Валерки, через всю квартиру попросила отнести продукты на кухню, затем так же громко пожаловалась на подорожание всего подряд. Дескать, обалдели совсем, люди и так болеют, а им ещё и платить за продукты больше. Совсем никакой заботы о народе. И на что, спрашивается, идут бюджетные деньги? Чуть ли не в первый раз за всю жизнь Лиля пожалела, что дома не одна. Она очень любила своих родителей, но иногда слушать размышления матери становилось слишком тяжело. Так что девушка поспешно согласилась с ней и включила телевизор на кухне, предварительно налив себе чаю. Шли новости. Сначала ничего интересного: торги на бирже, в которой Лиля не смыслила вообще ничего. Затем новости культуры: молодая и перспективная голливудская актриса внезапно объявила о своём уходе со сцены. Фанаты плакали. Новости спорта: российские спортсмены-баскетболисты вышли в финал каких-то соревнований. Погода. Лиля уже хотела нажать на кнопку «выкл» и уйти пить чай за компьютер, но внезапное экстренное сообщение заставило её палец замереть. Очень взволнованная ведущая начала зачитывать доклад ВОЗ или же Всемирной Организации Здравоохранения. Девушка торопливо прибавила громкость и снова опустилась на стул. …чены сведения о новом предельно заразном заболевании неизвестной природы (предположительно, вирусе), получившем кодовое имя UNARVI01. Его симптомы похожи на обычную простуду, длительность инкубационного периода неизвестна, срок наступления смерти точно неизвестен. Потенциально заболевание передаётся воздушно-капельным путём, а также при любом контакте. Если вы или кто-то из ваших родственников или знакомых почувствует недомогание, немедленно обратитесь в ближайший к вам медицинский центр. ВОЗ просит отнестись вас серьёзно к этой угрозе. По последним данным, заражённые UNARVI01 есть во всех странах мира. Сохраняйте спокойствие, разработки вакцины уже ведутся. Картинка с диктором сменилась на карту мира, и Лиля с ужасом увидела, что большая её часть закрашена красным. Несколько зелёных пятен виднелись где-то в районе Южной Сибири, а также в районе Анд. Но из школьного курса географии следовало, что в этих районах и людей почти нет, значит и вирусам там делать нечего. Репортаж уже закончился, а Лиля всё сидела перед включённым телевизором и просто не могла поверить услышанному. Да нет, быть такого не может. Чтобы новое заболевание не замечали в течение практически двух месяцев? Неужто все заболевшие предпочли лечиться дома и в больницы не обращались? Бред какой-то… — Лиля, что там в новостях сказали? — Ничего особенного, мам. Только порекомендовали меньше выходить на улицу, — Лиля неуверенно улыбнулась вошедшей матери, которая, к счастью, ничего не услышала и не заметила её бледность. — Да? Ну, я давно тебе об этом говорила. Лиля кивнула. Действительно: ничего особенного, ничего особенного. Россия неоднократно переживала эпидемии чумы, эту тоже переживёт. И весь остальной мир её тоже переживёт, не в первый раз. Нужно только не паниковать, взять себя в руки. И почаще мыть эти самые руки, неустанно повторяя, что всё будет хорошо.