Снежный ком

Прошло 2 дня с момента обращения ВОЗ, около 62 дней с появления первых заболевших

Лиля не знала, о чём думали телевизионщики, когда включали обращение ВОЗ в обычную программу новостей. Наверное, они очень хотели предупредить людей, тех, кто по каким-то причинам ещё не осознали всю серьёзность ситуации. Беда в том, что таких было большинство. Просто представьте, что будет, если сказать целому городу, что в нём уже два месяца бушует эпидемия новой, потенциально смертельной болезни, которая раньше считалась простым ОРВИ? Два месяца люди жили и почти не тужили, а тут такие новости. И ладно бы заражённых было меньше, но нет. Лиля подозревала, что примерное каждый третий уже болен, а то и каждый второй. Большинство просто не замечает эту ЮНАРВИ01 (как окрестили её пользователи русскоязычного сектора интернета), как несчастный Алим. Паника была ожидаема. Более того, паника должна была начаться в любой момент. Отец, как вернулся с работы в день обращения, запретил всем домашним покидать квартиру, пока всё не станет ясно. Он принёс с собой три тяжёлых пакета из магазина, выложив за них просто астрономическую сумму по старым меркам. Александра Ларина хотела сначала пожурить его за такую расточительность, а потом внезапно расплакалась прямо на глазах Лили. Мать застала времена дефицита, пережила несколько кризисов и уже надеялась, что больше не будет стоять в очередях за солью и спичками или прикидывать, можно ли обменять свою старую шубу на мешок крупы или на пакет картошки. Она уже отвыкла от постоянной нехватки самых необходимых товаров, от торговли из-под полы, от грабителей, готовых убить за тёплую одежду или несколько пачек сигарет. И она очень надеялась, что Лиле и Валерке не придётся жить в такие времена. Двое суток прошли в напряжённом ожидании. Валерка лежал у себя и явно был не прочь выбраться из комнаты, чтобы поболтать с сестрой или посмотреть мультики по телевизору, но родители были непреклонны. Мальчик был вынужден сидеть в замкнутом пространстве и довольствоваться обществом машинок и книжек, как бы ни было ему скучно. Лиле повезло чуть больше. Хотя отец, пряча глаза, просил её поменьше выходить из комнаты, она всё же могла есть на кухне или просто бродить туда-сюда по коридору. С родителями Лиля не разговаривала, попросту не зная, что говорить. Любая старая тема казалась совсем глупой: работа отца, на которую он не ходил, чтобы не заболеть, подруги матери, которые ей не звонили и не писали, школа, закрытая ещё в самом начале. Список можно было продолжать до бесконечности. Чтобы не умереть от скуки, Лиля засела за книги. Она никогда не могла заставить себя прочесть всю школьную программу за лето, жалуясь на недостаток времени, зато теперь у неё его с избытком. "Мастер и Маргарита" определённо лучше отсчёта оставшихся до смерти дней. Шум на улице разбудил Лилю утром третьих суток. Девушка подняла голову от стола (надо же, зачиталась и не заметила, как заснула), прислушалась. Действительно, снаружи доносились какие-то звуки: сирены, машины, кажется, гул толпы. Торопливо завязав волосы в хвост, Лиля выбежала в коридор. - Мам, пап, - отец, замерший с матерью у окна, повернулся к ней, - что происходит? - Сама посмотри, - мрачно отозвался он. Мать застыла на месте, судорожно прижав руки к груди. В бледном свете ноябрьского утра Лиля неожиданно для себя заметила, как сильно похудела и осунулась её мама за это время. Волосы, прежде уложенные в аккуратную причёску, сейчас напоминали солому, под выцветшими глазами пролегли тени. Господи, если её всегда весёлая мама так изменилась за два месяца, то на кого тогда похожа сама Лиля?! Девушка подошла к окну. На улице творилось что-то невообразимое. Целые колонны машин, сигналя без остановки, пытались разъехаться и как можно быстрее. Все, у кого были мигалки, включили их, поэтому адская какофония была слышна даже сквозь почти метровый слой кирпича и теплоизоляции. Среди легковых машин беженцев (сомнений, что эти люди хотят покинуть город, не возникало) попадались и кареты скорой помощи. Вот они и не помышляли о бегстве, лишь пытались исполнить свой долг, однако просто не могли проехать. Но это ещё не самое страшное. Самое жуткое - люди. Те, у кого не было машин, похватав вещи, пытались сбежать пешком. По тротуару буквально неслась людская масса с рюкзаками, сумками, баулами. Люди не понимали, что мешают другим: они просто неслись вперёд, не видя ничего вокруг себя. А с другой стороны улицы Лиля заметила колонну крытых грузовиков, автобусов и микроавтобусов тёмно-зелёного цвета. Они чинно двигались по городу, сохраняя дистанцию между собой и особенно не торопясь, будто на параде. Потом девушка заметила бронетранспортёр. Может, это был и не он, Лиля плохо разбиралась в военной технике, но эта машина была похожа на те, что часто мелькали в фильмах. Прямо на броне сидело несколько солдат в бронежилетах, касках и с автоматами. С третьего этажа было видно. Один из солдат держал в руках громкоговоритель и часто подносил его ко рту. Отец проследил взгляд Лили и тоже заметил солдата с мегафоном. Тактично отодвинув жену в сторону, Сергей Ларин открыл окно. Солдат в очередной раз зачитывал какое-то обращение: - Граждане, сохраняйте спокойствие! Не поддавайтесь панике! Оставайтесь в своих домах! Не пытайтесь покинуть город! О случаях заражения сообщайте в ближайший медпункт, вам будет оказана помощь! Солдат несколько раз повторил, затем снова опустил мегафон. Судя по тому, что толпа на улице даже не собиралась редеть, словам представителя военных никто не верил. Однако сами военные даже не пытались останавливать беженцев. Они просто ехали куда-то. - Они не смогут выехать из Москвы, - внезапно сказала мать. - Там наверняка уже всё оцеплено... Внезапно грохнула автоматная очередь. Отец мгновенно закрыл окно и попытался оттащить оттуда мать. Лиля же наоборот буквально прилипла к стеклу. Она увидела, как от толпы на тротуаре отделилась группа молодых людей в вязаных масках с палками и камнями в руках. Неизвестно, что ими двигало, но они попытались напасть на бронетранспортёр. Солдат направил на них громкоговоритель и, кажется, приказал им отступить. Ответом ему стал камень, пущенный в броню. Тогда соседи того солдата вскинули автоматы и выстрелили в воздух. Хотя военное положение объявили накануне (не зря же Лиля почти не отходила от компьютера), они сначала решили предупредить, дать шанс одуматься. - Лиля, отойди сейчас же! - отец заметил, что девушка не отошла от окна и бросился к ней. - Не надо на это смотреть! Но Лиля всё же посмотрела. Конец был предсказуем: маленькая группа не имела никаких средств защиты против пуль, только кожаные куртки. У них и шанса не было. Толпа, увидев тела в лужах крови, взревела. Мгновенно начался хаос. Если раньше все двигались более-менее в одном направлении, то теперь - кто куда. Одни попытались так же напасть на военных, другие бежали от скорой бойни, кто-то просто топтался на месте, не понимая, что происходит. А потом отец оттащил Лилю от окна, резким движение задёрнул занавеску. - Иди в свою комнату, - приказал он. Ни до, ни после, Лиля не слышала у отца такого холодного голоса и не видела такого выражения лица. Так что она, даже не пытаясь спорить, ушла к себе. Весь день за окном звучали крики, сирены, и изредка раздавались выстрелы. Сначала Лиля могла смириться с ними, но уже после обеда поняла, что просто сойдёт с ума, если это не закончится. Она включила музыку на полную громкость, чего никогда раньше себе не позволяла. Вряд ли соседи будут жаловаться в таких условиях. Родителям, кажется, было всё равно. Мать лежала в спальне, спала. Отец сидел на кухне со включённым телевизором. Кажется, он тоже испытывал неясную потребность заглушить звуки Исхода. Что делал Валерка, Лиля не знала, но подозревала, что он также, как и мать, спит. В последнее время они оба часто и долго спали. Девушка и сама была бы не прочь заснуть и проснуться только тогда, когда этот кошмар закончится каким-нибудь невероятным образом. Звонок в дверь явно предвещал что-то плохое, но Лиля всё равно пошла хотя бы посмотреть, кому это понадобились Ларины в столь поздний час. Посмотрев в глазок, девушка чуть не вскрикнула от удивления. Вот кого-кого, а этого человека она не ожидала увидеть. На пороге стоял Стас. - Ты что тут делаешь? - спросила Лиля через дверь. Стас, очевидно, тоже не рассчитывал услышать именно её: - Лиля? Я и не знал, что ты тут живёшь, чудовище, - парень начал рыться в карманах, затем достал какую-то бумажку. - Вот, мне сказали оповестить соседей по двору. Может, пустишь? - Кто там? - в прихожей появился отец, и Лиля облегчённо выдохнула. Отлично, папа сейчас со всем разберётся. - Молодой человек, что вам нужно? - Я Стас, принёс повестку. Вы же знаете, что у нас военное положение? - Да, разумеется, - отец явно не собирался открывать дверь, чему девушка была только рада. - Мы следим за новостями. - Уже неплохо. Так вот, сейчас командование в руках военных, по городу - генерал Вязов, за наш район отвечает майор Соболевский. Не знаю, как вас называть, но тут в углу подпись и расшифровка. Видите? Отец приник к глазку. - Да, вижу. Продолжайте. Стас за дверью вздохнул. Судя по всему, квартира Лариных - далеко не первая квартира с подозрительными жильцами, не пускающими всяких чужаков с важными бумажками аж от самого майора Соболевского. Или он просто устал бегать туда-сюда и повторять одно и то же по десять раз. - Короче, завтра всех дееспособных жителей вызывают во временный штаб. Надо как-то загребать то, что тут происходит. Вообще, мне приказано ознакомить всех жильцов под подпись, но раз вы не хотите меня впускать, могу крестик сам поставить... Лиля встревоженно посмотрела на отца. Тот был юристом, причём очень хорошим, а значит просто не мог позволить кому-нибудь расписаться за него где-либо, не ознакомившись с текстом документа лично. Мало ли, вдруг это документы по безвозмездной передаче всего имущества этому Соболевскому? А если не расписаться, то всё может быть ещё хуже. Кто знает, какой у этих военных приказ? Да и раз военное положение... - Ладно, сейчас открою, - отец махнул рукой, чтобы Лиля ушла к себе, но девушка покачала головой. Она уже встречалась со Стасом, родителям, правда, ничего не сказала. Щёлкнула задвижка, и Стас сделал шаг в прихожую, огляделся, затем чинно вручил бумажку Александру Ларину, бросив короткий взгляд на Лилю. Запомнил, значит. Отец взял документ, начал читать. Лиля стояла рядом и молчала. Ну а что ей говорить? - Значит, вы военнослужащий, Стас? - нарушил тишину отец. - Ну, можно и так сказать, - пожал плечами парень. - Только я уже в запасе был, когда всё это началось, а сегодня, меня, так сказать, второй раз "призвали". Всеобщую мобилизацию должны, вроде как, на днях объявить, но до этого кто-то же должен оповещать оставшихся? Мне поручили здесь, на соседней улице ещё кому-то. Отец удовлетворённо кивнул. Лиля стояла, переминаясь с ноги на ногу. Она чувствовала некоторую неловкость. Было бы значительно легче, если бы к ним пришёл какой-нибудь незнакомый сержант из полиции, покрыл матом и отделался бы чем-то вроде "не ваше гражданское дело", а не вот этот парень, которому она недавно нахамила, а потом ещё и сбежала. - Стас, извините, что я вчера так невежливо себя повела, - сказала Лиля. - Ничего. Я почти привык, - невозмутимо отозвался парень. - Зато вы первые, кто мне дверь открыли. - А сколько у нас во дворе человек осталось? Хотя бы примерно, - отец взял с полочки ручку и примеривался, чтобы поставить свою вычурную закорючку. Стас вздохнул. Было видно, что ему не хотелось вспоминать о массовом исходе людей, о практически вымерших улицах и пустых квартирах. Хотя, каких это вымерших. Насколько Лиля знала, погибших пока что немного, больные просто сидят в своих домах и не выходят. Даже интересно, много ли их покинуло город вместе с семьями, зная, что могут заразить их? - Очень немного. Я был в трёх домах из нашего двора. В каждом шесть этажей, примерно пять квартир. Я не заходил на ваш четвёртый или пятый, но всё равно. Только в четырнадцати квартирах кто-то отозвался. Да вы можете посмотреть подписи. Лиля почувствовала какой-то холод в грудной клетке. Хотя она мало общалась с соседями, но всё равно ощутила себя брошенной среди каменных джунглей, ненужной, преданной. Отец только кивнул. Он ожидал такого ответа. - Вот. Получается, сбор завтра в десять часов утра, на площади? - уточнил он, возвращая бумаги Стасу. - Да, - парень кивнул. - Присутствие детей до двенадцати лет необязательно, остальные здоровые прийти обязаны. Сержант из команды Соболевского говорил, что будут организационные вопросы и что собрание действительно важное. - Хорошо. Мы придём. - Ну тогда до встречи, - парень улыбнулся и махнул рукой. - Очень надеюсь, что с их приходом станет легче. Дверь за ним закрылась.