Снежный ком

Матери идея прямо с утра идти на встречу с некими солдафонами не понравилась. И она сразу об этом сказала мужу, не стесняясь ни Лили, ни даже Валерки, который всё прекрасно слышал из своей комнаты: — Я против, — женщина нахмурилась, чего раньше почти никогда не делала. — Ни тебя не пущу, Серёжа, ни Лилю. Отец вздохнул. Что-что, а ссориться с самым близким человеком в такой момент он точно не хотел. Однако сбегать, забрав дочь, было не в его правилах. — Придётся, дорогая. Мы должны пойти, — мягко возразил он. — Если хочешь, останься дома. Возможно, у этих военных приказ помогать выжившим, а как они нам помогут, если мы будем сидеть дома? — Да не нужна нам их помощь! — чуть ли не вскричала мать, ломая руки. — Мне нужна моя семья, живая и невредимая! Ты видел, что вчера творилось на улице, видел?! — она вцепилась в свитер отца и потащила его к окну. Лиля с ужасом наблюдала за происходящим. Она никогда не видела свою мать в таком состоянии. Да, Александра Ларина была женщиной энергичной и эмоциональной, но она никогда не опускалась до истерик. Ещё ни разу за эти два кошмарных месяца она не кричала на отца, никак не показывала, что тоже боится. Иногда Лиле казалось, что матери всё равно, что происходящий за окном кошмар её абсолютно не касается, но потом девушка замечала, как родительница изо дня в день сокращает объём своей порции, мол «я не голодна», как проверяет ей с утра температуру тыльной стороной ладони, как тихо сидит в углу или смотрит в окно и не плачет только потому, что это может услышать Валерка, заметить Лиля или муж. А теперь она тащит отца к окну, как безумная, а он и не думает сопротивляться. — Посмотри! — мать ткнула пальцем в мутное стекло. — Видишь?! Этих людей они вчера убили, ты понимаешь?! Понимаешь, Сергей?! Убили! Лиля не видела того, на что указывала мать, но прекрасно понимала, что там. Она не забыла, как вчера военные отстреливались от тех агрессивных людей с палками, и что далеко не все беженцы предпочли убежать подальше от стрельбы. Выстрелы не прекращались до позднего вечера — кто знает, сколько тел сейчас осталось лежать на дороге. Отец просто стоял и смотрел. Мать продолжала кричать, будто её крик мог что-то изменить. Она и сама понимала, что муж и дочь обязаны пойти, только она может остаться сидеть с заболевшим сыном. А если они не явятся, то хуже будет всей семье, ей и Валерке в том числе. И поэтому женщине только и оставалось, что кричать. Лиля не выдержала. Девушка просто не могла дальше стоять и смотреть на эту душераздирающую сцену, на то, во что за два месяца превратилась её идеальная семья. Раньше родители никогда не повышали друг на друга голос, абсолютно все разногласия разрешались без споров и ссор. Поэтому она просто взяла и ушла с кухни, толкнула дверь в гостиную. Там стоял ничего не понимающий Валерка. Лиля практически не видела его эти два месяца, поэтому все произошедшие с братом перемены сразу же бросились ей в глаза. Пожалуй, видеть этого всегда весёлого маленького мальчика таким серьёзным и настороженным было ещё страшнее, чем наблюдать истерику матери. — Лиля, привет, — Валерка улыбнулся ей даже сделал шаг вперёд с явным намерением броситься сестре на шею, но внезапно замер. Всё правильно, он не хотел заразить её. — Привет, Валерка, — девушка улыбнулась, чтобы не пугать мальчика. — Как у тебя дела? Чувствуешь себя получше? — Пока не знаю. Кашляю, чихаю. И мне очень скучно, — Валерка опасливо покосился на дверь. — Лиля, что случилось? Мама кричит и плачет. — Ничего, — торопливо ответила Лиля, — всё хорошо. Она что-то потеряла, не может найти. Валерка, тебе лучше посидеть в своей комнате. — Не хочу. Я там постоянно сижу! — Валерка, не капризничай. Мама и так расстроена, ты же не хочешь, чтобы она переживала ещё больше? Пожалуйста, вернись в свою комнату. А я тебе новую книжку принесу. Валерка вздохнул. Ему было очень тяжело проводить много времени в одной и той же маленькой комнате, но новая книжка… Да и маму жалко. Он уже совсем взрослый, так что может потерпеть ещё немного. Кажется, мама говорила, что он скоро поправится, тогда и можно будет выйти. — Ладно. А какая книжка? — мальчик пошёл к своей двери. — Про солдатов? — Нет, про животных. Про солдатов я тебе как-нибудь принесу, — Лиля ободряюще улыбнулась. — Выше нос, ты наверняка скоро поправишься. И я пойду с тобой гулять. Мальчик важно кивнул и закрыл за собой дверь. Ради новой интересной книги, пусть и про животных, он был готов терпеть затворничество и дальше. Лиля облегчённо выдохнула и пошла за обещанной книгой. Она быстро прошмыгнула мимо кухни, стараясь не слушать голоса родителей, быстро нашла нужную книжку на полке. У неё в комнате было много разных книг, гораздо больше, чем она прочитала. Некоторые пылились ещё с её детства. Вот и томик Сетон-Томпсона, когда-то любимая книга, перечитанная не единожды. — Мама, мы всё же пойдём, — Лиля подошла к родителям, которые сидели за столом, очевидно, исчерпав свои доводы. — Я понимаю, ты беспокоишься за нас с отцом, не хочешь, чтобы с нами что-то случилось. Но мы не можем всё время сидеть здесь и ждать, пока это, — девушка показала пальцем за окно, — закончится само. — Лиля! — мать всплеснула руками, но больше ничего не сказала. — Мам, я обещаю, что ничего с нами не случится. Если бы военные хотели расстрелять нас всех, то вчера вместо Стаса пришёл бы человек с автоматом. Постарайся успокоиться. Кроме меня есть ещё Валерка. — Хорошо, — мать опустила голову, а отец осторожно взял её ладонь в свои. — Простите, что я сорвалась. Но я всё равно останусь при своём мнении. На том и порешили. Лиля и её отец пошли на площадь, а мать осталась дома с Валеркой, увлечённым новой интересной книжкой. Утро выдалось на редкость сумрачным и холодным. Лиля, хотя и надела толстый вязаный свитер под пуховик, всё равно почувствовала, что уже зима, хотя на календаре ещё осень. Снег ещё не выпал, так что окружающий городской пейзаж нагонял смертную тоску: серые, иногда жёлтые или серо-голубые, дома, серый асфальт с грязными лужами, свинцовое небо с блеклым пятном солнца над всем этим. И ни одного прохожего. Хотелось завыть. — Пошли, — отец взял её за руку и повёл в арку, — ещё опоздаем. Чтобы попасть на площадь, Лариным следовало выйти из двора на широкую улицу, ту самую, по которой вчера двигались беженцы, и пройти её до конца. Лиля крепче сжала ладонь отца. Ей было немного не по себе от того, что на этой улице, где каждая выбоина в асфальте ей знакома, вчера погибло несколько десятков человек. Тела, понятное дело, уже убрали, чтобы не давать пищу крысам и бродячим псам, но смыть кровь с дороги было некому. Чтобы не видеть багровые разводы, девушка уставилась себе под ноги. — Пап, как думаешь, — начала Лиля, чтобы хоть как-то отвлечься от нехороших мыслей и успокоиться, — что там будет? Ну, в смысле, нас точно не просто так собрали, но зачем именно? Эвакуация? Может, действительно мобилизация, как вчера Стас сказал? Отец пожал плечами. — Сам не знаю. По идее, военные должны хотя бы приблизительно узнать, сколько народу ушло, а сколько осталось. Наверное, сначала они нас всех пересчитают, спросят о семьях. Может, введут новые правила, комендантский час или патрули. Ты не переживай, я не думаю, что им есть смысл как-то нам вредить! — Я так не думаю, — мрачно отозвалась Лиля. — Я просто дни считаю до того момента, как у нас пропадёт электричество, отключат воду с интернетом и еда закончится. Дальше они шли молча, каждый в своих мыслях. В оптимизм отца Лиля могла поверить, но не считала его настрой правильным. Глупо верить в то, что всё закончится хорошо, когда это точно не так. Да, миллионов погибших пока что не наблюдалось, люди просто страдали от тяжёлой формы простуды (так ЮНАРВИ01 даже по телевизору перестали называть). В домах, по крайней мере, в квартире Лариных и некоторых её знакомых, кто ещё выходил в Сеть, были электричество, вода, пусть и не всегда горячая, радио и телевидение функционировали. Правда, только пара каналов с круглосуточным показом фильмов, а также несколько с новостями в подобном режиме, но всё же. Но надо же понимать, что вечно такая халява не продлится! Те, кто обеспечивают цивилизацию её благами, наверняка заболели. Неизвестно, умрут или всё-таки нет, но перебои неизбежны. И не только в России, по всему миру так. Хоть какая-то польза от «зомбиящика»: посмотреть, что там, «за бугром». Надо отдать должное уцелевшим людям, они всё-таки пришли. Может, не все, но Лиля в первый раз за долгое время видела такое количество народа на площади. Несколько сотен, не меньше. При этом никакой паники, давки или ещё каких-либо беспорядков: военные неплохо всё организовали и не просто сидели где-то у себя, а действительно следили за порядком. Площадь окружили железными ограждениями, основные подъезды к ней заблокировали техникой, поставили охрану с оружием, да ещё и нечто вроде помоста устроили. Вероятно, именно с него намеревался толкать речь майор Соболевский. Желающих пройти и послушать пускали постепенно, обыскивая на предмет оружия. Разве что паспорта не проверяли, да возрастного ценза заметно не было. Лиля также ожидала увидеть нечто вроде палаточного городка (где-то же приехавшие должны были жить), но опять недооценила военных. Да, они действительно разбили лагерь, где в данный момент вовсю кипела жизнь, но вместо типично-армейских зелёных палаток поставили одинаковые мини-домики, похожие на вагончики для рабочих, разве что побольше. Примерно десяток таких домиков поместился на другом конце площади, где раньше была проезжая часть. И это явно было не всё. Лиля заподозрила, что в этих бытовках даже не живут, а греются, отбывают вахту или просто занимаются текущими вопросами, а расселили всех где-то в другом месте. Или же они туда набились, как сельди в бочки. Ждать начала собрания пришлось недолго. Лиля с отцом как раз прошли за ограждение и даже смогли занять более-менее удачные места у помоста (так, чтобы всё слышать, но не стать случайными жертвами возможной давки), когда в лагере началось какое-то движение. Потом к сцене пошла целая группа, которая немного оттеснила собравшихся от помоста, освобождая место для себя. Затем уже вторая группа устроила в толпе, окружившей помост, коридор, по которому пошла третья группа, состоявшая только из трёх человек. Видимо, именно им и принадлежали главные роли в собрании. Первым шёл не слишком высокий мужчина. Он носил зимнюю военную форму, как и его подчинённые на площади, только не имел бронежилета, а вместо шлема и балаклавы — тёплая шапка. Слой одежды не позволял точно сказать, толст был этот человек, худ или нечто посредине, но Лиле отчего-то показалось, что он скорее сухощав. Вряд ли в армии очень много жирных, лишние килограммы должны только мешать. Спутниками этого человека были женщина и ещё один мужчина, оба в форме. Женщина была счастливой обладательницей внушительного роста и толстой косы цвета шоколада, конец которой был виден из-под шапки. Ну, а третий оратор почти ничем не отличался от простых солдат из оцепления: одет так же, при оружии, в бронежилете и шлеме, хотя и без скрывающей лицо маски. Его отличительной чертой была ярко-красная повязка на руке. Также он держал громкоговоритель. — Эй, Лиля! — внезапно раздалось сзади. Обернувшись на голос, девушка без особого удивления увидела Стаса. Парень продвигался к ним, держа в руках какую-то бумажку. Сергей Ларин хмыкнул, заметив его, и недвусмысленно покосился на дочь. Лиля сделала вид, что намёка не поняла. — Утро, — лаконично поздоровалась она. Сказать «доброе утро» язык у неё просто не повернулся. Утро, начавшееся с собрания по поводу введения военного положения, добрым быть не может. — Я уж думал, что вы не придёте, — парень пожал протянутую руку отца Лили и помахал своей бумажкой. — Вот, уже хотел отметить. — Расстрельный список? — с максимально серьёзным видом поинтересовался мужчина. Лиля мысленно скривилась. Очень смешно, особенно после вчерашнего. — Нет, конечно! — а вот Стас юмор оценил, но практически сразу нахмурился. — Это статистика. По идее, кто расписался, тем самым обещали прийти. Да, была пара квартир, обитатели которых уже паковали чемоданы, когда я к ним пришёл. Разумеется, я их не учитывал. Так что все, кто не явился сегодня, автоматически считаются заболевшими. Вот поэтому я тут и бегаю. — И много? — Не очень. Две квартиры всего. Кстати, вас как зовут? Лилю я уже знаю, как-то неудобно. Стас пожал плечами, а отец Лили улыбнулся. Девушка поняла, что когда они придут домой, ей устроят самый настоящий допрос с пристрастием, к которому присоединится и мать. Возможно, даже прочитают какую-нибудь нравоучительную лекцию на тему отношений. Родители даже во время мирового бедствия остаются родителями со всеми их страхами и надеждами успеть понянчить внуков. — Сергей Петрович Ларин, можно просто Сергей. Раз уж нормальная жизнь готова рухнуть, то можно и без отчества. — Приятно познакомиться. Я Станислав Александрович Калугин, если по паспорту, но… — договорить парень не успел, потому что троица на трибуне решила начать собрание. Военнослужащий в шапке поднёс громкоговоритель ко рту и сказал дежурное «раз-раз», одновременно проверяя аппаратуру и привлекая внимание. Собравшиеся, которые только этого и ждали, мгновенно замолчали. Воцарилась полная тишина, прежде немыслимая в гигантском мегаполисе. — Здравствуйте, граждане, — поприветствовал всех первый оратор. — Я майор Игорь Иванович Соболевский, ответственный за поддержание порядка в этом секторе до момента отмены военного положения в городе. Сейчас у всех вас много забот, поэтому буду краток. В данный момент население всего мира находится под угрозой вымирания от новой болезни ЮНАРВИ01, заражению подверглось около восьмидесяти процентов всего человечества в целом, в нашей стране — около шестидесяти процентов, цифра продолжает расти. Из обращений по телевидению и радио вам должны быть известны симптомы и возможные пути заражения, если нет, то вопросы вы можете задать Марии Павловне Акимовой, нашему главному медику, чуть позже, — при этих словах женщина с длинной косой чуть наклонила голову. — Далее. Я собрал вас здесь, чтобы сделать важное объявление. В связи с военным положением, в вверенном секторе вводятся новые правила, от следования которым будут напрямую зависеть ваши жизнь и здоровье. Внимательно выслушайте их, — майор выдержал короткую паузу, затем продолжил. — Итак, приступим. Во-первых, комендантский час после двадцати двух часов вечера. После наступления этого времени находиться на улице можно будет только с письменного разрешения начальника команды патруля, старшего медика или меня, как отвечающего за сектор. Во-вторых, как вы догадались, вводится обязательное патрулирование улиц сектора. В-третьих, покидать границы сектора без письменного разрешения уже упомянутых лиц запрещено. В-четвёртых, всё население будет разделено на несколько групп и отмечено цветными маркерами. В зелёной группе — те, чьи члены семьи или сожители не подверглись заражению, в белой — все остальные соответственно. При выполнении общих обязанностей принадлежность к той или иной группе будет играть немаловажную роль. В-пятых, вводится система пищевых норм ввиду недостатка продовольствия. Подробнее об этом позже. В-шестых, присутствие заражённых на территории военного лагеря без минимальных средств защиты запрещено. В-седьмых, действие основных законов Российской Федерации не прекращается, однако мораторий на смертную казнь отменяется. Высшая мера наказания может быть применена только по решению полевого суда. Есть вопросы? Очень странно, но вопросов пока не было. Лиля подумала, что народ просто слишком потрясён сложившейся ситуацией. Всё же слишком много спорных моментов. С военной диктатурой в их районе ещё можно было смириться, но вот остальное, а особенно смертная казнь и пищевые нормы… Вряд ли введение этих новшеств пройдёт гладко. — Отлично. Все вышеперечисленные правила, как и новая информация, будут в скором времени размещены на досках объявлений в лагере и на его границах. Общие моменты будут обговорены на следующих собраниях чуть позже. Теперь передаю слово Марии Павловне, — майор передал громкоговоритель женщине и сделал шаг назад. — Граждане, — начала врач. — Как вы знаете, новую болезнь заметили слишком поздно, когда большая часть трудоспособного населения успела заболеть. Течение болезни предсказать непросто, но смертельные исходы уже имели место быть. Если так ничего не предпринять, ну, вы поняли, — уточнения никому не понадобились. — Из-за того, что медицинский персонал также понёс некоторые потери за эти два месяца, в нашем лагере будут открыты бесплатные курсы полевой медицины для всех желающих. Вы можете записаться после собрания, — Мария Павловна повернулась к майору и протянула громкоговоритель. — Итак, основная часть собрания подошла к концу, — продолжил Соболевский. — Теперь прошу вас подойти и указать точную информацию о вас и проживающих с вами лицах, которые по тем или иным причинам не смогли прийти сюда. После этого вы сможете задать вопросы, если они появились, записаться на курсы, о которых говорила уважаемая Мария Павловна, или сразу разойтись по домам. Майор опустил громкоговоритель, затем вместе с остальными ушёл обратно в лагерь по вновь сформированному коридору. И началось движение.