Снежный ком

Если раньше население лагеря чуть ли не с ног сбивалось в попытках хоть как-то улучшить ситуацию, то сейчас проблема была найти дело. Практически все, кто заболел, уже скончались. Освободилось не только время, но и место. Теперь лагерь выглядел практически так же, как и в первые дни после своего появления. Вынужденное бездействие было очень опасно: когда людям нечем заняться, они могут впасть в уныние, поэтому командование в лице Соболевского принялось срочно обеспечивать всем дела. Увеличили количество патрульных, тех, кто не годился в патруль, заняли в других местах, например на кухне или на сборе трофеев. В обезлюдевшем городе оставалось слишком много пустых домов, а там и газ мог скопиться, и вода протечь, куда не надо. Наконец-то начались занятия на курсах. Мария Павловна каждый день собирала их в медицинской бытовке и давала уроки, чем-то похожие на ОБЖ. По плану женщины, за месяц её подопечные должны были научиться оказывать первую помощь, а за два – стать полноценными помощниками. Лиля не разделяла её оптимистичных настроений. Кто знает, когда их свалит проклятая болезнь? Вон, Валерка единственный, кто имеет шансы протянуть дольше двух месяцев, да и то только потому, что до сих пор жив и его состояние вроде бы не ухудшается. Стас тоже заболел, вернее, почти достиг финальной стадии. Лиля заходила к нему несколько раз, так что видела то же, что и у десятков других больных. Отец, единственный, к кому она могла пойти за советом или хотя бы повспоминать старые времена, дни и ночи пропадает где-то на улицах. А ведь там опасно. Лиля не удержалась от вздоха. Кроме того рядового, которого она нашла на детской площадке, пострадало ещё трое, один из которых уже был при смерти, когда его обнаружили, и скончался в лагере. Простым гражданским никто об этом не говорил, но девушка кое-что подслушала. Мария Павловна говорила, что у первого были только ножевые, у остальных – огнестрельные и ножевые раны. Это явно не случайность, что пострадали только люди с красными повязками. Так что у девушки были все основания опасаться за жизнь отца, жаль, что тот явно не придавал большого значения её страхам. Хорошо ещё, что Пепел, один из тех, кто входил в ближайшее окружение майора Соболевского, не был столь легкомысленным и, что особенно радовало Лилю, не пытался отправить её куда-нибудь под надзор взрослых, если речь заходила о зловещих происшествиях. - Да уж, всё хреновее и хреновее, - сказал он однажды. - Вам, детишкам, ещё не всё рассказывают. Возможно, Ларина, меня за это, кхм, наругают, но я, пожалуй, скажу кое-что. Только не надо об этом болтать, тебе же хуже будет. Девушка обратилась в слух, внимательно уставившись на собеседника. Просто так даже Пепел не стал бы делиться с ней секретами, а ведь его слова могут оказаться очень важными. Понятно же, что майор и Мария Павловна не просто так секретничают, на то есть основания. Но люди же не смогут подготовиться к новым злоключениям, если не будут знать о них! Похоже, Пепел тоже это понимает, вот и пытается держать в курсе хоть кого-нибудь. Странно, что именно её... - Есть мнение, что у нас тут завёлся предатель, - будничным тоном начал военный, - не американский шпион-резидент или агент корейской разведки, а некий вредитель, которому чем-то не угодила "военная диктатура". Как по-твоему, во всех районах такая же идиллия, как у нас? Лиля задумалась. Она никогда и не задавалась вопросом, что же за периметром творится, предпочитая полагать, что так же. Но раз Пепел спрашивает... - Конечно же, нет. Родители говорили не гулять ночью на окраинах? Там, где можно нарваться на хулиганов, наркоманов и сектантов-сатанистов? Наверняка, говорили. Неужели ты думаешь, что все эти маргинальные элементы просто взяли и дружно вымерли вместе с добропорядочными гражданами? - Да, теперь я начинаю что-то понимать, - настороженно кивнула девушка. - Вы считаете, что кто-то из наших решил сотрудничать с бандитами и передаёт им сведения о лагере? Убивает патрульных? - Быстро схватываете, - похвалил Пепел. - Маршруты меняли два раза. Всего за семь дней было совершено четыре нападения. То есть, смена, нападение, потом спокойный день. Лиля тряхнула головой. О, ужас, Пепел прав, это не просто шпана. Шпана не могла бы так быстро узнать маршруты и не попасться буквально на следующий день при условии, что совершает вылазки каждый день. Но всё же странно. Почему они не могли узнать маршруты заранее, если могли? Их же должны согласовывать за несколько часов до выхода групп. И почему только четверо пострадали? Что-то не было похоже на облаву, если это она. А если не облава, то что? Лагерь – не секретная фабрика, тут разведывать просто нечего. – Кошмар. И ничего с этим сделать нельзя? Ну, каким-то образом отловить тех, кто пересекает периметр, - Лиля вопросительно уставилась на собеседника. Эта тема её действительно волновала, так же, как и всех, чьи родственники или знакомые носили красные повязки. Пепел кивнул, будто ждал вопроса. Интересно, почему он так легко ей это всё рассказывает? Вроде как не положено... А Лиля ему, кажется, никаких услуг не оказывала. Ну, девушка была только рада, что этот тип делится новостями. Может, у отца будет больше шансов вернуться в следующий раз. - Уже делаем. Пытаемся найти того, кто передаёт наши планы наружу. Подходящих личностей достаточно, - Пепел принялся загибать пальцы в толстой перчатке, - этот кто-то явно из военных, может, патруля, но не имеет полного доступа ко всему, что у нас тут творится. А то бы жертв не было вообще. Дальше, у него много свободного времени, раз успевает воровать информацию, доходить до периметра и возвращаться. Может, конечно, он общается с кем-то, кто до сих пор к нам не переселился, но вряд ли. Отопление не работает, так что оставшиеся в квартирах стараются не выходить, чтобы не выпускать тепло и не мёрзнуть. Ну и, что тоже важно, наш предатель не мог быть из действующих войск: либо инженер, либо медик, либо снабженец. - Почему вы так уверены? - удивилась Лиля. - Он же ни следа не оставил! - Оставил. Помните первого раненого? Конечно, вы же его и нашли. Скажите, Ларина, вам Мария Павловна начала объяснять, как оказывать помощь при колотых ранениях? Девушка кивнула, ещё толком не понимая, к чему клонит Пепел. Что-то он слишком тонко намекает, неужели не мог сразу сказать, что не так? Ни времени, ни желания играть в загадки у Лили сейчас не было, итак последние минуты свободного времени на эти разговоры тратит. - Они не такие, как у остальных. Их явно пытались убить, нам просто очень повезло, что погиб только один, - Пепел, кажется, уловил её настроение и решил объяснить всё сам. - Ну а первого будто случайно ткнули. Наверняка предатель не ожидал, что нарвётся на патрульного, и просто хотел быстрее уйти с того места. - А обойти не мог? - Не знаю, Ларина, я же не он, - Пепел задумался. - Может, на самом деле не мог. Ладно, что-то я тут вас заболтал. Идите, у вас дел ещё полно. И не переживайте, мы его найдём, - добавил он уже в спину Лиле. Вот что ей нравилось в Пепле - так это то, что при разговоре он забывал про разницу в возрасте. Точно Лиля не знала, сколько ему лет, но разделяло их точно лет десять, может, больше. При этом говорил он, будто со взрослой, пусть и на "вы". Особенно сильно Лиля начинала ценить такое обращение, когда говорила с кем-нибудь ещё. Особенно с Кэт, Стасом, который даже лёжа на койке продолжал звать её чудовищем, и отцом. Вот за него было обиднее всего. Почему он не мог понять, что дочь выросла и уже не ребёнок? Её пламенную речь на тему опасностей службы в патруле, он, похоже, всерьёз не воспринял. Лиля фыркнула, подходя к палатке с заболевшими. Кажется, этот кошмар подарил паранойю всем, кроме её дорогого папы. Только он один, казалось, не замечал происходящего вокруг, никак не реагировал на напряжение, повисшее в воздухе. Ходил себе на смены по ночам и в ус не дул. Девушка уже начала со страхом думать, что всеобщая эпидемия негативно отразилась на психике отца. Не всякий может без последствий пережить смерть жены, тяжёлую болезнь сына, особенно когда привычная жизнь укатилась в тартарары. В палатке было всё так же. Ряды одинаковых раскладных коек с лежащими на них людьми. Валерка тоже лежал с закрытыми глазами, бледный, осунувшийся. Только еле-еле поднимающаяся грудь показывала, что мальчик ещё борется со смертельной болезнью. Лиля привычно пододвинула табурет к койке брата, села, поправила компресс у него на лбу. Если бы не капельница, Валерка, вероятно, умер бы от обезвоживания за столько времени. Он дольше всех здесь лежит без сознания. По мнению Марии Павловны, это было ненадолго: либо братишка выкарабкается, либо умрёт через несколько дней. И при этом женщина говорила, что был шанс, что долгое беспамятство просто так не пройдёт. С каждым днём этот шанс всё рос и рос, а поделать ничего было нельзя. Только сидеть, менять капельницы и ждать. Вот Лиля и ждала. - Лиля, твою налево! Вот ты где! - такой голос был только у одного обитателя лагеря, и этим кем-то была Кэт. Повернув голову, девушка увидела свою талантливую одногруппницу у входа в палатку. Челкастая за всё время почти не изменилась, разве что макияжа на лице поубавилось. Оно понятно, грабить парфюмерные ей вряд ли кто-то разрешит. - Я обыскалась, - уже спокойнее сказала Кэт, подходя ближе. - Да? Ну, извини. Я не знала, что ты меня ищешь, - равнодушно отозвалась девушка. - А зачем, если не секрет? - Уже не суть, - челкастая огляделась по сторонам, будто считала, сколько заболевших покинули это место за последние несколько дней. - Мария Павловна хотела что-то попросить сделать, но потом отловила Колю. А где этот парень, который тебя каждый раз с занятий встречал? Как его там звали... - Стас. Там, - Лиля кивнула в угол палатки. - Кажется, я проклята. Все, с кем сближаюсь, так или иначе страдают. Сначала мама, братишка, потом Стас... - девушка смахнула незваные слёзы, хмуро глянула на собеседницу. - Боюсь, скоро мой отец заболеет и вообще весь лагерь - моей кармы на такое хватит. Лучше держись от меня подальше. - Дура, что ли? - судя по скучающему выражению лица Кэт, та говорила с душевнобольной. - Уж прости, если хотела порыдать в мою жилетку, то не туда обратилась. Я тебе не Мать Тереза, чтобы сирых и убогих утешать. Хочешь ныть - ной, но только без меня. А, да, - челкастая принялась ходить по свободному пространству, мимоходом скользя взглядом по бледным лицам, - если и в самом деле хочешь сделать что-то полезное, то будь добра, вскройся или удавись. Брови Лили взлетели вверх, а слёзы мгновенно высохли. Да что эта ненормальная имеет в виду?! - Ты прекрасно меня поняла, - Кэт пощупала пульс у одного из лежащих. - Пока ты ходишь, будто сомнамбула, жуя сопли, от тебя никакого прока. Все отвлекаются на то, чтобы утешить несчастную сиротку. Стас этот твой хвостом ходил, Мария Павловна уже не знает, как бы тебя приободрить... Думаю, тебе даже нравится такая роль. Девушка непроизвольно сжала руки в кулаки. Кэт определённо не стоило нарываться, ох, не стоило. - Не нравятся мои слова? Докажи, что это неправда! Ты тут не одна кого-то потеряла, так что не особенная. Бери себя в руки и... - внезапно челкастая метнулась к одной из коек. К той самой, на которой лежал Стас. Лиля совершенно этого не ожидала, но всё равно вскочила с табурета и подбежала к Стасу. Одного взгляда хватило, чтобы понять, что бессознательная стадия у него в точке, при которой температура тела скачет самым непредсказуемым образом. Нужно было позвать на помощь... - Сиди тут и думай! - Кэт успела додумать раньше. - Я позову кого-нибудь! Следи, вдруг появятся нехарактерные симптомы! Следующие сутки прошли, будто в ускоренной перемотке. Лиля оставалась в палатке всё это время, ассистируя одному из профессиональных медиков, а потом меняя капельницу. В принципе, ничего особо сложного не требовалось: просто сидеть у постели и смотреть, чтобы не произошло ничего странного. Если пациент очнулся - звать на помощь. Главное - ни в коем случе не засыпать. Что ж, Лиля уже привыкла к внеурочным бдениям, так что продержалась сутки. Впрочем, внутренне она не была и вполовину так спокойна, как внешне. Слова Кэт запали в душу. Размышляя над ними, Лиля пришла к выводу, что челкастая не со зла так говорила. Более того, это всё было абсолютной правдой. Она, Лиля Ларина и в самом деле сильно скисла. Конечно, любой бы скис, но ещё ничего, если бы у неё было на это право. Однако, нет. Девушке на самом деле было комфортно находиться под всеобщей опекой, будто в тёплом и мягком коконе, полусне. От неё ничего не требовали, никто не приставал с поучениями. Стас заботливо следил за её распорядком, Мария Павловна каждый раз пыталась чаем напоить, даже Пепел развлекал своими разговорами и иногда дежурил в палатке, хотя не был обязан. А она, Лиля, воспринимала это как должное. Последняя эгоистка, даже не заболела. Правда, девушка почувствовала, что хотела бы оказаться на месте Валерки или Стаса, чтобы умереть самой, зато они бы точно жили. Тоже бред. Умереть очень легко, это самый короткий путь. Вот её, слабачку, туда и тянет. Права была Кэт, она и в самом деле слабачка. Утром следующего дня Лилю, наконец, сменили. Фельдшер Илья, кажется, один из "старичков", тактично поблагодарил её за долгое терпение и попросил идти отдыхать. На негнущихся ногах девушка вышла из палатки. Яркий свет, отражённый от снега, чуть не ослепил её. Прикрыв лицо ладонью, Лиля внезапно заметила знакомое лицо. Сержант Ивашенко из группы отца. Очень кстати, она как раз хотела поговорить с родителем. При появлении девушки троица военных внезапно как-то притихла. Они смотрели на Лилю так, будто видели приведение, что-то ненормальное. Впрочем, она не обратила на это внимания. Если честно, наплевать, какими глазами окружающие созерцают твою скромную персону, если очень сильно хочется спать и есть. - Сержант, - обратилась Лиля к Ивашенко. - Вы моего отца не видели? Кажется, он с вами в группе. Ивашенко вытаращился на Лилю, затем внезапно отвёл глаза. Вот такие жесты девушку всегда настораживали, ещё с тех пор, как мама умерла, а Валерка впал в кому. Она требовательно заглянула сержанту в лицо, пусть для этого пришлось сделать шаг вбок. - Ты не знаешь ещё, Ларина... - Ивашенко сплюнул на снег, а потом глянул на девушку. - Мы всё это время искали предателя и нашли. Им оказался твой отец. - Ч-что...? - Лиля не смогла поверить своим ушам. - О чём вы? Мой отец? - Да, Ларина, - тоном, не допускающим возражений, подтвердил Ивашенко. - Это правда. Есть доказательства. Кажется, он ещё что-то сказал, но девушка уже не слышала. Отвернувшись, она сделала несколько шагов вперёд. Сердце бешено колотилось в груди. Внезапно в глазах резко потемнело, а ноги подкосились. Лиля без чувств рухнула на землю.