Рассвет изнутри пустоты

По улицам города, забитого толпами беженцев, спасающих свою жизнь, стремительно расползается страх. Липкий, он пробирается под одежду, хватает за руки и ноги, затягивая в свои смертельные объятия. Смертельные, потому что стоит только на секунду поддаться, и огромный каменный кулак не оставит от тебя и следа. Только пара капель нестерпимо яркой крови блеснут в свете солнца. Геносу слишком хорошо знакомо это чувство. Как и тогда, он снова пропускает его через себя. Впрочем, это случается всякий раз, когда опасность встаёт перед ним лицом к лицу. Разница лишь в том, что теперь у него есть силы бороться. Сорвавшись в стремительном беге прямо от дверей Ассоциации героев, Генос вместе с Сайтамой довольно быстро покрывают расстояние до города С. Однако стоит только переступить его границу, приходится резко снизить скорость: кругом полно людей. Нескончаемым потоком тянутся они к пунктам эвакуации под защиту героев, которым до них, собственно, нет никакого дела. Глухой отголосок злости снова ворочается где-то внутри, но Генос не даёт ей выхода. Сейчас совсем не до этого. И всё-таки — люди так хрупки. В каждом, кого приходится пропустить, замедляя бег, отчётливо читается ужас. Это чувство буквально выедает изнутри, не оставляя после себя ничего, кроме тьмы, застилающей глаза. Вкупе с этим осознание близкой смерти заставляет бежать даже тогда, когда сил нет. И неважно куда, главное, чтобы дыра внутри затянулась и мрак исчез, отпустив свою жертву. Хотя бы на время. Генос стискивает зубы, заметив зарёванного мальчугана в одичавшей, сметающей всё на своём пути толпе. Бедный ребёнок оглядывается вокруг, видимо, в поисках родителей, и громко зовёт маму. И никому — никому, чёрт возьми, — нет до него никакого дела. Чужая же жизнь. Резко притормозив, он опускается на колени перед ним. Улыбается и осторожно утирает слёзы на распухших щеках. — Ты потерялся, малыш? — спрашивает спокойно, пытаясь всем своим видом внушить тому доверие. Мальчик кивает. — Вы видели мою маму? — тоненький голос дрожит и едва не срывается на плач. — Я не могу её найти... — Не переживай. Генос замечает, что Сайтама наблюдает за ним, но не приближается. Значит, учитель не против, чтобы он помог этому ребёнку. Выпрямившись, он лёгким движением подхватывает его под руки и сажает его на шею. Люди, находящиеся вокруг, косятся в недоумении. Кажется, где-то за спиной даже раздаётся несмелый шёпот — кое-кто узнал в нём героя. Тем лучше: будет проще справиться с этой задачкой. — Держись крепко, — советует он малышу, придерживая того за ноги. — Видишь маму? Не проходит даже десяти секунд: Генос удивлённо отмечает это. Яростно пробившись сквозь толпу, в него едва не врезается молодая девушка. В ярком летнем платье, с растрёпанными рыжими волосами, она тяжело дышит и гневно смотрит на него огромными зелёными глазами. Так, словно это он повинен в том, что жизнь каждого человека вокруг в смертельной опасности. — А ну живо отдавай моего ребёнка! — без страха и боязни она бросается на Геноса, пытаясь стащить ребёнка с его шеи. Генос, опешив, молча повинуется, быстро сообразив, что это и есть пропавшая мама. Заметив счастливую улыбку мальчика, собирается улыбнуться в ответ, однако сдерживается. — Ещё раз увижу тебя возле него — прибью, — шипит девушка и исчезает среди людей, даже не поблагодарив. Генос несколько мгновений провожает её взглядом, не понимая, что сделал не так, где ошибся. Так и не найдя причины столь странного поведения, разворачивается на пятках и спешит к порядком заждавшемуся Сайтаме. Тот встречает его молчанием и понимающей ухмылкой. Они вновь возобновляют движение, и через пару кварталов Генос всё-таки не выдерживает. — Учитель, что я сделал не так? — Ничего, — тот равнодушно пожимает плечами. — Просто добрые дела далеко не всегда встречают аплодисментами и овациями. Теперь и ты знаешь это. Генос кивает, понимая, о чём говорит Сайтама. На всём протяжении нелёгкого пути героя ему приходилось сталкиваться именно с таким обращением. И как бы Генос ни негодовал, с этим ничего поделать нельзя, ведь это люди. Те, ради кого они рискуют собственными жизнями по доброй воле. Долго размышлять на тему того, а стоит ли вообще это делать, ему не дают. Резкий грохот неожиданно врывается в уши, подкрепив своё появление огромным столбом пыли и каменного крошева в четырёх кварталах впереди. На мгновение он застилает даже солнце, погрузив город в так подходящие ему сейчас сумерки. Генос мотает головой и моргает, проверяя показания датчиков. Всё верно — место их назначения совсем рядом. — Мы почти у цели, — проговаривает, поворачиваясь к замершему Сайтаме. Тот серьёзно кивает. — Можешь кого-нибудь отследить? Генос отрицательно качает головой. — Объекты не излучают тепла, поэтому я не могу сказать отсюда, сколько их... — начинает он, однако, не закончив фразы, замолкает и хмурится. Непонятно: то ли сенсор даёт сбой, то ли... не может быть. — Учитель, — напряжённо произносит Генос, — там человек! Однако спустя всего один миг датчик не находит ни следа того, что указывало на присутствие живого существа. Только серые стены, мёртвые и глухие, и несколько смазанных точек, движущихся в разных направлениях. Вероятно, это те самые создания — големы, как их называли, — которых он видел в Ассоциации с камер. Будь он живым человеком, с уверенностью бы сказал, что кровь вскипела в жилах, но сейчас он всего лишь закусывает губу и поглубже вдыхает. Уже несколько лет киборг, а от привычек, присущих человеческому телу, так и не избавился. — Ты уверен, Генос? — голос Сайтамы выдёргивает его из размышлений. Молчит секунду, затем коротко произносит: — Нет, — и отворачивается, старательно избегая удивлённого взгляда Сайтамы. Ему стыдно перед учителем за этот небольшой промах. Мелочь, кажется, но для Геноса она значит гораздо больше, чем для кого бы то ни было. Но Сайтама, вопреки ожиданиям, не задаёт вопросов, а только кивает головой, напоминая, что им снова пора в путь. Генос срывается с места вслед за ним, и оставшиеся кварталы они пролетают, даже не заметив. Оказавшись на нужной улице, останавливаются, готовясь к драке. Дальнейшие поиски бессмысленны — вся картина перед глазами. Враги тоже. Пока ещё в отдалении, но неуклонно приближаясь, големы продвигаются по улице один за другим, методично разрушая всё, что попадается им на пути. Знойный воздух дрожит от звона битого стекла блестящих витрин магазинов, скрежета покорёженных автомобилей и скрипа падающих фонарных столбов. Словно маленькое торнадо несётся им навстречу, оставляя на месте чистого, ухоженного городка исковерканную пустыню. Один, два, три... Генос насчитывает двенадцать големов, о чём не замедляет сообщить Сайтаме. Тот, кивнув, собирается разобраться с ними по-своему, заодно проверив, насколько они сильны. — Я уверен, это не займёт даже пяти минут, Ге... Фразу он не заканчивает. Неожиданно исчезнув из поля зрения Геноса, оказывается за его спиной и со всего размаху впечатывает кулак в огромную каменного голема, появившегося будто из ниоткуда. С жутким грохотом тот распадается на куски, обдав Сайтаму серой пылью. Фыркнув, тот отряхивает рукав и поворачивается, даже не глядя на обломки. Геносу же, в отличие от него, всё прекрасно видно. Медленно, будто нехотя, разбитый буквально вдребезги голем вновь обретает форму. Большие и малые обломки поднимаются в воздух, принимая угловатый, неуклюжий человекоподобный вид. Последним штрихом в создании монстра становятся кулаки: кажется, они теперь ещё больше, чем до разрушения. Не сказав учителю ни слова, Генос срывается с места за секунду до того, как голем заносит над головой Сайтамы руку, чтобы нанести удар. Стальной кулак проделывает дыру в точности посередине груди, и враг снова распадается на куски. — Что?.. — Сайтама смотрит на Геноса удивлённо, не совсем понимая, что только что произошло. Генос, не отвечая, быстро отходит назад, равняясь с учителем. Цепко наблюдает за обломками, которые уже почти минуту остаются неподвижными. Признаётся себе, что сбит с толку: это не мог быть второй голем. Но если он может восстанавливаться — почему сейчас не происходит ровным счётом ничего? — Генос, что это было? — Сайтама, не получивший ответа на свой вопрос, задаёт его повторно. В ответ тот тяжело вздыхает. Уже второй раз за последние полчаса в глазах учителя его поведение можно назвать как минимум странным. Надо сказать, это больно бьёт по самолюбию. Он поднимает глаза на Сайтаму. — Этот каменный монстр снова собрался из обломков после того, как вы его разрушили, учитель. Он хотел нанести вам удар со спины. Сайтама пожимает плечами и отворачивается, ничего не ответив. Этот порыв Геноса не кажется ему странным, наоборот — какое-то тёплое чувство где-то глубоко внутри внезапно даёт о себе знать. Но это настолько непривычно, чувствовать заботу о себе, что он решает: будет благоразумнее переключиться на бой. Тем более, что те големы, которых они заприметили первыми, приблизились почти на расстояние удара. Натянув перчатки покрепче, Сайтама аккуратно поправляет застёжки плаща, а затем оглядывается на Геноса. — По-моему, теперь нам пора разобраться с этими. Спорим, я справлюсь быстрее? Лукавая ухмылка освещает его лицо. Генос, знакомый с этим выражением, возвращает ему ту же улыбку, хотя выходит она у него куда хуже. Азарт учителя заражает его буквально мгновенно. — Если я выиграю, обед будете готовить сами. Неделю. — Идёт. Если бы в эти мгновения на них смотрел поэт, он бы сказал, что их сражение напоминает неистовый танец силы. Он воспел бы в красивых словах каждое движение, выверенное и доведённое до автоматизма. Смог бы преподнести эти секунды боя, как вечную, нескончаемую борьбу добра со злом. И это было бы правдой... не будь здесь Сайтамы и Геноса. Высокопарные слова и высказывания о способностях, применённых мудро и взвешенно, не про них. Каждая их битва — тугой клубок яростной силы и дикого желания стереть уродливое пятно зла с лица земли. Каждое движение — сгусток очищающей энергии, не останавливающейся ни перед чем. И каменные громадины, с оглушающим грохотом рушащиеся один за другим, прямое тому подтверждение. Ничего лишнего. Только чёткие действия и так необходимый для них и для остальных людей результат. Пусть даже и воспринято будет это не так, как нужно. Аккуратно приземлившись в конце проспекта на обе ноги, Генос выпрямляется, отмечая, что прошла всего минута сорок три секунды. Неплохой результат, учитывая то, что два последних голема, доставшихся на его долю, отстали от основной группы и находились дальше. И, кажется, всё-таки заканчивает чуть-чуть раньше учителя... — Ты опоздал, Генос. Тот резко вскидывает голову и с удивлением обнаруживает Сайтаму, сидящего на крыше искорёженного автомобиля. Он довольно улыбается и подкидывает в руках маленький камушек. — Но как? — не удерживается Генос от вопроса. — Я всё время следил за вами, вы были позади... Сайтама разводит руками и собирается что-то ответить, но Генос его не слушает. Чуткие датчики снова, как и немного раньше, улавливают присутствие человека. Быстро развернувшись, он смотрит на крышу самого высокого здания в квартале — двадцать этажей. Тепловизор подаёт сигнал всего несколько секунд, но он успевает уловить, откуда тот исходит, и решает проверить. Всё это происходит не просто так. — Учитель, — произносит серьёзно, нахмурив брови. — Помните, я говорил вам о том, что обнаружил человека? — Помню, — отзывается Сайтама, спрыгивая с автомобиля и подходя ближе. — Но ты же сказал, что не уверен в этом. Что изменилось? — Я снова засёк его. На том высотном здании. Подняв руку, Генос указывает на жилой дом, где датчик уловил тепло. Сайтама, проследив направление, пожимает плечами. — Тогда давай проверим. Генос кивает, однако утвердительный ответ так и не соскальзывает с его губ. Краем глаза заметив неясное движение, он поворачивается лицом к тому проспекту, который они только что очистили, и замирает. Не столько удивлённый, сколько непонимающий и до крайней степени озадаченный. Второй раз за последние полчаса на его глазах повторяется какая-то чертовщина — и у него нет этому объяснения. Медленно, с каким-то низким гулом все двенадцать големов, которых они на пару с учителем разнесли в мельчайшие камешки несколько минут назад, снова собираются вместе. Вместе с тучами пыли все обломки и осколки асфальта, кирпичных стен и каменных плит срастаются, являя собой старого врага. — Эй, Генос, — Сайтама зовёт его негромко, и, кажется, Генос уже наперёд знает, что тот хочет сказать. — Это что за хрень? Он бы и рад ответить, если бы ответ у него был. Спустя каких-то пару кратких мгновений все големы снова оказываются целыми. Столь же безобразные, неповоротливые и глупые, но столь же жаждущие чужой крови. И теперь, кажется, единое сознание, ведущее их этой жаждой, имеет цель — двух героев, посмевших бросить им вызов. Вся дюжина, как один организм, приходит в движение резким порывом, и земля содрогается под их ногами. Не сговариваясь, Сайтама, а следом за ним и Генос снова бросаются в бой. Азарт, владевший ими вначале, потихоньку уступает место здоровой злости, и удары становятся ещё жёстче, ещё сильнее. По сути, они тратят впустую драгоценное время. Наверное, поэтому, разделавшись с последним противником, Генос отмечает, что не прошло даже минуты — пятьдесят четыре секунды. В этот раз они с учителем наравне. Правда, теперь им не до споров. Развернувшись на пятках, Генос едва сдерживается, чтобы не выругаться. А этого ему сейчас очень хочется, потому как иначе творящееся перед его глазами безумие не описать. Будто издеваясь, големы вновь восстанавливаются прямо на его глазах. На этот раз куда быстрее и с большим шумом — крупных обломков остаётся всё меньше. Однако это не мешает им через несколько долгих мгновений вновь оказаться вполне реальными и готовыми к сражению. Генос делает шаг вперёд, но застывает прямо в воздухе, в паре сантиметров от растрескавшейся трассы. Тепловизор в третий раз улавливает тепло — и снова в том же здании. Он порывисто оборачивается, надеясь заметить хоть какое-то движение. Тщетно. Злобно скрипнув зубными пластинами, он тихо чертыхается. Происходящее начинает выводить его из себя. Заметив его состояние, Сайтама осторожно прикасается к его плечу, привлекая внимание к себе. — Найди его, — кивает в сторону дома. — А я пока разберусь здесь. — Но, учитель... — Генос пытается возразить, однако тот прерывает его на полуслове. — Они так и будут нападать на нас, пока мы не начнём ошибаться и не подставим себя под удар. Так что хватит спорить. Иди. С этими словами Сайтама взмахивает рукой и отворачивается, не собираясь больше ничего говорить. Он бы и сам отправился туда, но какое-то (шестое, что ли?) чувство не даёт ему этого сделать. Это задание Геноса, и, по-хорошему, его здесь вообще быть не должно. Впрочем, как и на всех заданиях ранга S, на которые он попадает совершенно случайно. Так получается. Генос смотрит на его спину пристальным, долгим взглядом, вновь, как и всегда, испытывая чувство глубокого уважения. С самого первого дня их встречи уверен — их пути сошлись в одной точке не случайно. И этот человек, совсем не похожий на героя, но превосходящий в силе всю Ассоциацию, вместе взятую, поможет ему. И в достижении единственной цели, и в стремлении стать лучше прежнего себя. Поможет ему стать сильнее. Поэтому он, не сказав больше ни слова, бросается к тому пресловутому строению, что вот уже столько времени не даёт ему покоя. Чувство стыда и вины грызёт изнутри: нужно было в самый первый раз прислушаться к голосу разума и проверить показания тепловизора. Его приборы ещё никогда не давали сбоев, и то, что он позволил себе усомниться в них сейчас — его и только его ошибка. Ему ещё многому нужно научиться... Здание вблизи оказывается более разрушенным, чем казалось с того места, где был Генос. В каменных плитах повсюду трещины, окна разбиты, дверные проёмы покорёжены. Остановившись у входа, он включает двигатели и начинает стремительное движение наверх. Этаж за этажом он минует его, особо не напрягаясь, — для киборга это сущая ерунда, — и всего через пару минут оказывается на крыше. Солнце, на высоте ставшее куда ближе, на мгновение слепит, и Генос нехотя прикрывает глаза, привыкая к яркому свету, затем оглядывается. Здесь тоже всё выглядит разгромленным: тут и там валяются большие осколки стекла и оборванные куски толстых кабелей, кое-где зияют дыры. Медленно и осторожно ступая вперёд, Генос цепко оглядывает окружающее пространство, полностью отдав все силы на отслеживание. Где-то здесь должен прятаться враг, и он не уйдёт отсюда, пока не найдёт негодяя. На его руках кровь десятков невинных людей. Он должен понести наказание. Как будто насмехаясь, приборы молчат, не показывая ровным счётом ничего. Генос тут совсем один. Дойдя до одного из краёв крыши, он заглядывает вниз, заметив, что Сайтама взял небольшую передышку после того, как в очередной раз разбил всех големов. Кажется, он не выглядит уставшим, так что за него пока можно не беспокоиться. Слабо улыбнувшись, Генос моргает, и тут же резко припадает на колени, едва не сорвавшись вниз. Ещё секунда — и внушительный кусок крыши снёс бы ему голову. Быстро обернувшись, он зло сжимает зубы и прищуривается. Крыша снова оказывается пустой, как и несколько мгновений назад. Начинает казаться, что всё происходящее — злая шутка больного воображения, захваченного лихорадкой. Всё бы хорошо, но только киборги болеть не могут. Это удел людей. Он выпрямляется, не переставая следить за тепловизором. Враг, определённо, применяет какую-то хитрость, но он уже несколько раз выдавал своё присутствие, и это неизбежно должно случиться снова. Главное — не пропустить момент. Попробовать подразнить его? — Я полагал, что ты сильнее, — произносит чётко и уверенно, делая несколько шагов вперёд. — Я ошибся. Делает паузу, надеясь на изменения. Пусто. Хмыкает и продолжает: — Только трусы прячутся и избегают прямого сражения. В точку. Легко уклоняется от куска стекла, летевшего ему в голову, и почти мгновенно меняет траекторию, бросаясь влево. Слабая вспышка тепла — всё, что, в сущности, ему было нужно, чтобы найти противника. И он практически попадает в цель, вкладывая в удар половину силы. Куски плитки разлетаются под его кулаком мелким крошевом, осыпавшем, будто снег. И не только его. Злобно зашипев, враг, которого Генос так долго искал, отскакивает назад, каким-то чудом сумев увернуться от атаки. Хватает краткого мига, чтобы оглядеть его с головы до пят: короткие чёрные волосы, светло-серые глаза, тонкие губы, острые плечи и потрёпанный синий костюм, висящий на них, будто на вешалке. Он проводит по лицу ладонью с несуразно длинными пальцами, стряхивая пыль, и щурится, разглядывая замершего киборга. Этот парень оказывается чуточку умнее, чем он предполагал. Вот только даже у неуязвимого киборга есть одно слабое место. Кажется, даже сам киборг об этом не догадывается. Змеиная усмешка расползается по некрасивому, с неправильными чертами лицу. Генос хмурится, наблюдая за ним. Ожидание увидеть кого-то более... внушительного сбивает с толку. На вид этот дохляк не способен сдвинуть даже кирпича. Как ему это удаётся?.. — Не думай, что так легко со мной справишься, мальчишка. Голос противника под стать его облику — хриплый, с неприятными режущими нотками. Генос морщится, не желая больше слышать это. И так потратил слишком много времени на игру в «гляделки». Ещё минуту назад нужно было уничтожить его одним ударом. Больше нельзя допускать промахов. Не отвечая на брошенную фразу, Генос резко подаётся вперёд. Движется быстро, намного быстрее, чем может уследить человеческий глаз. Цель захвачена, и остаётся только нанести последний, сокрушительный рывок, чтобы раз и навсегда разделаться с ней и забыть... и он промахивается. Снова. Сжатые в кулак пальцы прорезают воздух и с грохотом врезаются в крышу, которая глухо стонет и проседает под ним, едва не обрушившись. Поспешив покинуть опасную зону, Генос вновь оглядывается кругом, но врага не находит. Он исчез. Опять. Тихо чертыхнувшись, он несколько раз глубоко вдыхает, стараясь успокоиться и проанализировать ситуацию. По всей вероятности, эта особенность врага становиться невидимым имеет какой-то изъян. Но в какой момент он перестаёт её контролировать? «Думай, Генос, думай!» Неясная догадка осеняет его, и он снова устремляется к краю крыши, чтобы проверить на деле. Внизу Сайтама в очередной раз разрушает каменных монстров, и, отдыхая, удобно устраивается на выпавшем из ближайшего разрушенного здания диванчике. Големы, разбитые до мелких камней, восстанавливаются, но теперь гораздо медленнее, чем раньше: больших кусков для их создания всё меньше и меньше. Один за другим они снова встают на неуклюжие ноги, и в тот момент, когда последний из них оказывается в строю, Генос понимает, что был прав. Вспышка тепла подтверждает его теорию, и на сей раз он не медлит. Разделявшее их с врагом расстояние он преодолевает за пять с половиной секунд, но, вопреки ожиданиям, удара не наносит. Ему хватает всего мгновения, чтобы схватить противника до хруста костей и, размахнувшись, со всей силы швырнуть его на другую сторону крыши. Эффект неожиданности даёт результат, и парень падает, несколько раз больно ударившись спиной и головой и едва не упав в одну из дыр. Неловко поднявшись, он злобно бормочет что-то на незнакомом Геносу языке и делает шаг назад, когда тот вновь оказывается рядом. — Не стоило недооценивать меня, — голос Геноса не выражает никаких эмоций, когда он видит, как искажается лицо его противника. Одержать победу в бою, где противник с самого начала использует уловки — не самое приятное удовольствие. Он не любит подобного. Поэтому медлит с последним ударом. Сейчас парень, который уничтожил половину города С, заставил учителя тратить на него своё время, и усомниться в себе самого Геноса, кажется не больше, чем жалким мальчишкой. Такой не способен принести много вреда. Не способен никого убить... Оглушительный удар, пришедшийся по макушке, сбивает Геноса с ног. На мгновение перед глазами темнеет, но он быстро справляется с этим и, встав, он непонимающе оглядывается кругом в поисках источника силы. Долго пребывать в неведении ему не приходится. Пока он раздумывал над судьбой своего врага, тот не терял времени зря — рядом с ним, чуть впереди, стоит ещё один голем. Он чуть больше Геноса, но гораздо меньше тех, что внизу. Видимо, сил у парнишки на создание ещё одного чудовища не так уж и много. Громкий хохот отвлекает Геноса от оценки сложившейся не в его пользу ситуации. — Это я должен был сказать, — прищурившись, парень подаётся вперёд, презрительно разглядывая Геноса. — Вы, жалкие герои, рвущиеся спасать людишек от опасности, на самом деле ничего не стоите. Всё потому, что обмануть вас — как хлопнуть в ладоши. Умолкнув, он приводит слова в действие, и место рядом с големом становится пустым. Ненадолго, всего на пару-тройку секунд, но и этого хватает, чтобы заставить Геноса напрячься. Несмотря на разгаданную им часть загадки, пазл до сих пор не складывается воедино, зияя дырами непонимания. Это замечает и его противник, радостно скалясь. Шагнув вперёд, он снова наклоняется, словно изображая из себя шута. Худое тело выглядит в этой позе как-то неестественно, и Генос непроизвольно морщится, стараясь не смотреть ему в лицо. Жалость, заставившая помедлить с вынесением приговора, вновь уступает место злости, но он не даёт ей выхода, ожидая удобного момента. Больше шансов напасть неожиданно у него может не быть. А атаковать в лоб врага, умеющего исчезать — глупо. Тот, видя, что Генос не спешит атаковать, разочарованно вздыхает и выпрямляется. — Ты, киборг, кажешься сильным и неуязвимым, — неожиданно серьёзно произносит он, глядя Геносу прямо в глаза. — Мои милые создания для тебя сущая ерунда. Но ты забываешь о твоей единственной слабости: твоём мозге. Всё, что я делаю — это заставляю тебя думать, что меня нет. И с этим не сможешь справиться ни ты, ни твой напарник внизу. Он поднимает руки вверх, словно желая обнять весь мир. — Я стану повелителем этого мира. Я принесу в него истинную красоту камня, что не стареет и не увядает. Я смогу... — Всё, что ты сможешь сейчас — умереть. Быстро. Генос не ждёт, пока психованный парень закончит свою тираду в качестве нового монарха. Стремительно сорвавшись с места, он мощным ударом разносит голема на куски и, не давая опомниться врагу, бросается к нему. Не применяет пулемётного удара, справедливо полагая, что хватит и пары, чтобы размозжить голову этому недомерку. Тот, поняв, что в очередной раз просчитался, бросается к краю крыши. Особых выходов уже не видит, но просто так уходить не собирается. В рукаве его старого костюма припасен последний джокер, который он использует против этого киборга, доказав тому, что тот слаб. Остановившись на самом краю, он не двигается, ожидая, пока Генос очутится рядом. Тот, больше не раздумывая, заносит руку для последнего, решающего удара. И оказывается совсем не готов к тому, что промахнётся — всего на несколько проклятых сантиметров, — неожиданно покачнувшись на, вроде бы, твёрдо стоящих ногах. Противник, воспользовавшись этой ошибкой, толкает его вниз, радостно скалясь. Правда, не ожидая, что стальные пальцы киборга мёртвой хваткой вцепятся в его руку и увлекут в свободное падение. В первую секунду Геносу кажется, что это шутка. Он пытается затормозить, зацепиться за стену, но тщетно. На лице врага, поначалу смертельно бледного и испуганного, напротив, расплывается победоносная ухмылка. Будто только киборгу через пару секунд предстоит умереть. Генос долгое мгновение смотрит на него, не понимая. А когда до него доходит, становится поздно. Сайтама, собиравшийся раскрошить до основания последнего голема, удивлённо замирает, когда тот внезапно рассыпается сам. Пожав плечами, отряхивает перчатки от пыли, намереваясь направиться на помощь задержавшемуся Геносу, и вздрагивает. Оглушительный грохот врывается в барабанные перепонки, заставляя резко развернуться и бросить в ту сторону встревоженный взгляд. Здание, на крыше которого его непутёвый ученик вёл сражение, обвалилось почти до основания. Сквозь поднятые тучи пыли и осколков Сайтама пытается его разглядеть. Безрезультатно. Проходит минута, вторая, третья — ничего не меняется. Окончательно потеряв терпение, он устремляется туда, желая во всём разобраться. Где-то внутри скребёт неприятное чувство какой-то беды, но он старательно отгоняет его. Ровно до того момента, пока не застывает ошарашенный возле груды обломков, под которыми, будто нарочно, виднеется краешек футболки Геноса. Слишком жестокая шутка. Сайтама такие терпеть не может.